Глава 1

29 сентября 1929 года В Чиппинг-Нортоне, Оксфордшир, выдался очень холодный день. В своё причудливом коттедже Дороти и Роберт Грейнджер были заняты подготовкой детской для своего ребенка, который должен был родиться со дня на день. — Додо, не могла бы ты сделать мне одолжение и отдохнуть? Это… — Это вредно для ребенка, — хихикнула Дороти, как будто этот разговор поднимался уже сотни раз. Она погладила руками свой большой живот и улыбнулась мужу, который в ответ цокнул языком. — Мне не нравится чувствовать себя бесполезной, — заметила она со вздохом, наклоняясь, чтобы поднять одну из множества коробок, разбросанных по полу детской. — Ты очень далека от того, чтобы быть бесполезной, но зато очень близка к тому, чтобы разродиться, так что, пожалуйста, позволь мне поднять всю тяжесть! — Роберт быстро забрал коробку у жены и поставил её обратно на пол, а когда та упрямо наклонилась, чтобы поднять её снова, он бросил на неё строгий взгляд. — Дороти, пожалуйста. Дороти открыла рот, чтобы возразить, когда по второму этажу разлетелось эхо четырёх громких ударов во входную дверь. — Могу я хотя бы открыть дверь? Или это слишком утомительно для моего хрупкого беременного тела? — поинтересовалась она, повернувшись на пятках, полным сарказма голосом. Роберт пробормотал что-то похожее на «упрямая глупышка»; Дороти предпочла проигнорировать это бурчание. Когда она шла по коридору, в дверь постучали ещё три раза, каждый удар был громче предыдущего. — Иду, иду! — нараспев крикнула женщина, поворачивая за угол к входной двери. Вьющиеся каштановые волосы подпрыгивали вокруг её головы. Когда Дороти открыла дверь, её встретили два знакомых и очень напряженных лица. — Мамочка, тётя Эвелин, как я рада вас видеть! — хозяйка дома пригласила гостей внутрь и попыталась обнять свою мать, которая от волнения наморщила лоб. — Что, во имя всего святого, случилось? — У Эвелин было видение о твоём ребенке. Присядь, Додо.

***

Тетя Эвелин была единственной в их семье ведьмой. В своё время это стало для них большим потрясением. В детстве Эвелин и её сестра отдалились друг от друга, и Дороти всегда задавалась вопросом, не завидовала ли её мать тому, что та была ведьмой и её отправили в эксклюзивную школу-интернат, находящуюся в большом замке в Шотландии, в то время как Рут оставалась дома с родителями и посещала обычную государственную школу в их деревне. Дороти чувствовала всю щекотливость темы, а её мать была не из любителей поговорить о самом сокровенном. Дороти этой черты характера не унаследовала, поэтому у неё и было несколько животрепещущих вопросов к матери, правда, она держала их при себе и могла лишь строить догадки. Дороти и Роберт сидели, взявшись за руки, на диване, а её мать устроилась в кресле слева от них. Тётя Эвелин расхаживала перед камином, поджав губы, и казалось, что она глубоко задумалась. — Я никогда раньше не ошибалась, мои видения всегда сбывались, — тихо пробормотала она себе под нос. — Был один раз… — Да, Рут, один раз я ошиблась. Всего один раз на сотню событий, относительно которых была права, — коротко ответила она, скрестив руки на груди. — Не стоит так раздражаться, — сердито ответила Рут, вперив взгляд в сестру. — Пожалуйста, перестаньте пререкаться! — Дороти заплакала; она прижимала руки к животику, и слезы текли по её раскрасневшимся щекам. — Мне нужно, чтобы ты ещё раз объяснила мне, тётя, как моего ребёнка, именно его из всех, может ждать такое будущее? — Оно будет ждать именно её, — заявила Эвелин, вызвав бурю эмоций у окружающих. — Пол ребенка говорить им было не обязательно!.. — Девочка? О, Роберт, как чудесно. — Девочка, я буду отцом маленькой девочки… — Мы отошли от темы, — перебила его Эвелин, раздраженно фыркнув и ущипнув себя за переносицу. — Дороти, отвечая на твой вопрос: твоя дочь будет ведьмой, она поедет в Хогвартс, как и я, и встретится и подружится с исключительно талантливым и одаренным волшебником. Или, по крайней мере, таким он покажется всем, кроме незначительного количества людей, знающих правду. — И в чём же правда? — отрывистым голосом уточнил Роберт, который вёл себя необычно тихо. — Он будет самым опасным волшебником, когда-либо жившим на земле. Он убьет сотни, если не тысячи, магглов и волшебников и попытается захватить власть над миром. Ваша дочь сыграет важную роль в победе над ним. — Но почему моя дочь? Почему именно она, когда в мире столько людей? Я просто не понимаю, — воскликнула Дороти, вставая и подходя к своей тёте со слезами на карамельного цвета глазах. Эвелин положила руки на плечи племянницы и сжала их, пытаясь подобрать правильные слова. — Я могу сказать, что это её судьба. Я думаю, хотя и не могу быть уверена, что какое-то время они будут любовниками. — Что за чушь! — воскликнул Роберт, заставив трех женщин подпрыгнуть: — Ты же это не серьезно, ты не можешь быть серьёзной! — мужчина разозлился настолько сильно, что его лицо приобрело багровый оттенок. — Успокойся, приятель! — раздражённо огрызнулась Эвелин. — Успокоиться? Ты приходишь в мой дом и говоришь нам с женой, что наш будущий ребенок будет будет в любовных отношениях со злобным маньяка-убийцы, и ожидаете, что я буду спокоен? Я вам даже не верю! — его голос постепенно повысился на целую октаву, пока он разгневанно говорил это в лицо Эвелин, которая выглядела не менее недовольно. — Как ты можешь ожидать, что мы поверим в такую чушь! Она оттолкнула мужчину, и тот поскользнулся. — Ты называешь меня лгуньей? Неужели ты думаешь, что я проделала бы весь этот путь и причинила столько страданий своей беременной племяннице безо всякой причины? Ты, чёртов ублюдок… — Прекратите, прекратите! — закричала Дороти, разнимая мужа и тетю и вставая между ними. — Я не могу этого вынести, мы не должны ссориться! Рут вдруг ахнула: — О, Дороти! — её мать в ужасе уставилась на пол у ног дочери. С её юбки на пол стекала тёмно-красная лужица. Дороти издала тихий звук «ох» и быстро потеряла сознание. Роберт подхватил её обмякшее тело, и в комнате воцарился хаос.

***

— Гермиона. Мы назвали её Гермионой, — Дороти улыбалась, глядя на своего ребенка, и чувствовала, что её переполняет любовь. Её волосы растрепались и прилипли к влажному лбу, но она выглядела сияющей, когда смотрела на спящего малыша у себя на руках. — Красивое имя для красивой девочки, — сказала Рут, целуя дочь в макушку. — Я так горжусь тобой, дорогая. Дороти была тронута редким проявлением эмоций со стороны матери и тепло улыбнулась ей. — Спасибо, мамочка. — Ситуация казалась сложной, она сможет вскоре вернуться домой? — спросила Рут у старшей медсестры, когда та вошла в палату с кувшином воды. — С ней всё будет в полном порядке; такое случается с некоторыми женщинами, и кровотечение, по крайней мере, сейчас, прекратилось. — старшая медсестра была пожилой женщиной, которая, несмотря на свой маленький рост, обладала огромным авторитетом. — Хотя, миссис Грейнджер, с тех пор как вы здесь, вы почти не пили. Я хочу, чтобы вы выпили два стакана воды, прежде чем уйдёте, или мне придется переговорить с акушером. — Да, конечно, спасибо, — ответила она, когда медсестра налила ей полный стакан. — И самое главное, вам нужно отдохнуть! Я не обрадуюсь, если вас снова доставят сюда из-за переутомления. А ещё я могу себе представить, как не обрадуется доктор Грейнджер. — Она строго посмотрела на Дороти, которая прикусила губу, чтобы скрыть своё веселье, зная, какой будет реакция Роберта на это. Когда старшая медсестра вышла из палаты, Дороти внезапно осознала, что её муж пропал. — Кстати, а куда делся Роберт? Рут заколебалась. — Он на территории больницы, разговаривает с Эвелин. Им нужно было многое обсудить… — она замолчала, избегая взгляда дочери. — Пророчество, — тихо произнесла Дороти. Это было похоже на дурной сон, после которого она проснулась и вздохнула с облегчением, понимая, что всё оказалось игрой воображения. Женщина всё ещё с трудом могла осознать то, что сказала ей Эвелин. Она взглянула на дочку, крепко спящую у неё на руках, и тихо заплакала. Моя дорогая девочка, ты даже не представляешь, что ждёт тебя в будущем.

***

Эвелин и Роберт сидели на скамейке под платаном в тихом уголке больничного сада. Всё время, что они молчали, листья тихо шелестели на ветру. — Мне жаль. Мне правда очень жаль, — со вздохом сказала Эвелин после нескольких минут молчания. Её гнев иссяк, оставив после себя чувство усталости. Зелёные глаза ведьмы остекленели, когда она заговорила: — Как ты знаешь, у меня нет своих детей. Дороти мне невероятно дорога, и заставлять её проходить через такое — последнее, что я когда-либо хотела бы сделать. — Я знаю это, правда, — Роберт вздохнул и обхватил голову руками. — Я врач, я работаю в этой больнице. Я не строю свою жизнь на пророчествах и мистицизме; я живу здесь и сейчас. Я живу, как должен. Если бы я витал в облаках, когда мой пациент находится в критическом состоянии, это стало бы концом моей карьеры. — Мужчина сел на скамейку и взглянул в обеспокоенные глаза Эвелин. — Однако… если то, что ты говоришь — правда… ну, судьба моей дочери, — он подавил желание закатить глаза при этом слове, — если, после её поступления в школу, у неё будет такое будущее… мы должны сделать всё возможное, чтобы подготовиться к этому. Эвелин кивнула, казалось, испытывая облегчение от того, что напряжение между ними спало. — Как только у меня случилось видение, я начала готовиться и собирать книги, которые могут нам пригодиться. Может быть, как только Додо поправится, а малышка немного подрастёт, мы все могли бы встретиться у меня дома и начать разрабатывать план действий? — Да, это звучит как хорошая идея. Где ты сейчас живёшь? Я слышал, ты уехала из Франции? — Роберт старался говорить приветливо, чувствуя вину за то, что так разозлился на Эвелин. Она улыбнулась: — Я живу в горах Шотландии, совсем недалеко от Хогвартса. По крайней мере, я буду достаточно близко, чтобы присмотреть за Гермионой, когда она пойдет в школу, — услышав это, Роберт почувствовал внезапное облегчение, словно с его плеч свалился камень. — Спасибо тебе огромное.

***

21 июля 1930 года После долгого путешествия на поезде из Оксфордшира в Эдинбург и последующей поездки в карете до Инвернесса Дороти и Роберт были совершенно измучены. Гермиона, к счастью, была тихой и почти не шевелилась на протяжении всей поездке на поезде, но в карете заплакала, чувствуя себя неуютно. — Разве нельзя доставить нас туда быстрее с помощью магии? — спросил раздраженный Роберт Дороти, когда они пытались успокоить Гермиону. — Обычно да. Я думаю, что это называется «порт-ключ». Он позволил бы нам мгновенно попасть к тёте Эвелин, вот только маленькие дети не могут путешествовать таким образом, — сказала женщина и вздохнула, чувствуя себя опустошенной и разбитой после некомфортного и изматывающего путешествия. Как только они прибыли в Инвернесс, сразу за центром города их встретила Эвелин, которая выглядела гораздо спокойнее, чем во время их последней встречи — в день рождения Гермионы. Её длинные серебристые волосы были собраны в пучок на затылке, несколько выбившихся прядей развевались на ветру, пока ведьма шла к ним. На ней была маггловская одежда: клетчатая юбка и пальто цвета лесной зелени. — Привет, милая, — она поцеловала Дороти в щёку и взяла к себе на руки беспокойную Гермиону. — О, вы только поглядите! Ты стала такая большая, — с теплотой во взгляде заметила Эвелин и подбросила девочку. — Роберт, как прошла поездка сюда? — Это было долго, но мы справились, — он заметил, что Эвелин стояла у элегантного, очень экстравагантного «Бентли», прежде чем подойти к ним. — Ну, теперь всё будет намного лучше, — сказал он, присвистнул и направился к машине. — Должна сказать, что обычно я не в восторге от маггловской техники, но автомобили — действительно потрясающее изобретение. А теперь давайте отправляться в путь, пока не начался дождь. Рут уже ждёт нас дома. Ничто не могло подготовить их к тому, что внутри автомобиль будет огромным. У Роберта закружилась голова, когда он пытался понять, как такое вообще возможно. Дороти и Роберт могли удобно устроиться, и ещё оставалось место для ребенка в коляске и всего их багажа. Автомобиль каким-то волшебным образом расширился. Как раз в тот момент, когда Роберт собирался спросить об этом, Эвелин крикнула им: — Вы готовы? — и внезапно машина сорвалась с места и понеслась по небу. — Боже милостивый! — вырвалось у Роберта. — Неужели нас никто не видит? — он с тревогой выглянул в окно, ожидая увидеть толпы местных жителей из Инвернесса, глазеющих на небо, но они были уже так высоко, что разглядеть кого-либо оказалось решительно невозможно. Эвелин рассмеялась, и это был заразительный, полный веселья звук. — Перестань волноваться, ладно? Конечно, они нас не видят. Дороти почувствовала тошноту и сделала несколько глубоких вдохов, крепко вжимаясь в сиденье. — Боже, я надеюсь, мы скоро приедем.

***

Эвелин жила в доме, который можно было назвать только особняком. Он стоял на краю утеса, возвышающегося над морем, вдали виднелся остров Скай. Каменные стены были увиты плющом и жасмином, в саду росли растения и кустарники самых разных сортов — большинство из них Дороти и Роберт никогда раньше не видели. Самым необычным было дерево со сливами, свисающими вниз головой. Роберт не мог поверить своим глазам. Это было невероятно красиво и очаровательно; они потеряли дар речи, когда шли через внутренний двор к входной двери. Всё вокруг походило на картину, которую можно встретить в художественной галерее; настолько вокруг было живописно. — Тётя, этот дом невероятен! — воскликнула Дороти, проводя рукой по полевым цветам, растущим перед поместьем. Гермиона сидела у неё на бедре, с интересом оглядывая всё большими шоколадными глазами. — Дом? Больше похоже на особняк, — недоверчиво прокомментировал Роберт. В ответ Эвелин лишь усмехнулась. — Как долго ты тут живёшь? — спросила Дороти. — Не так давно, переехала сюда около двух лет назад. Франция оказалась не такой уж и богатой с точки зрения материала для моей книги, а Лондон слишком перенаселен. Шотландское нагорье никогда не перестанет вдохновлять меня! — Эвелин поколебалась, прежде чем добавить: — И, что ж… после моего видения о Гермионе я не могу сказать, что не испытываю облегчения, проживая так близко к Хогвартсу. Я не собираюсь переезжать снова в ближайшие годы. Прежде чем Дороти и Роберт успели ответить, входная дверь распахнулась. Рут торопливо зашагала по траве, протягивая руки к Дороти и Гермионе. — О, мои дорогие девочки, как поживаете? — она притянула Дороти к себе и поцеловала в щеку. — Я видела Гермиону всего месяц назад, а посмотри, как она выросла! — она ущипнула девочку за щеку, и та захихикала в ответ. — Она — твоя копия, Додо, посмотри на эти большие карие глаза! — Рут обожала свою внучку. До рождения Гермионы она всегда была очень сдержана в своих эмоциях, но появление первой внучки полностью изменило её характер. И Дороти это очень нравилось. — Давайте устраиваться, я позову своего домашнего эльфа, чтобы он отнес ваш багаж в гостевые спальни, — Эвелин щелкнула пальцами. — Тилли! — Домашнего эльфа? — одновременно воскликнули Дороти и Роберт, а затем ахнули, когда из ниоткуда материализовалось маленькое существо. — Здравствуйте, мисс Эвелин и её гости! Чем Тилли может быть полезна? — Тилли была крошечным домашним эльфом с высоким писклявым голоском. — Не могла бы ты отнести багаж моей племянницы и её семьи в их спальни? И, возможно, чай был бы для нас весьма кстати. Эльф низко поклонилась и, как ей показалось, драматично произнесла: — Да, мисс, конечно, мисс. Мне отнести чай в большую комнату рядом с вашим кабинетом? — Это было бы чудесно, спасибо, Тилли. И в следующее мгновение домашний эльф исчез вместе со всеми сумками и чемоданами. — У меня нет слов. Домашний эльф? Она живет здесь, с тобой? Ты платишь ей зарплату? — когда семья вошла в дом, Роберт начал низвергать на Эвелин бесконечный поток вопросов. Дороти и Рут пытались скрыть свою радость при виде почти комично потрясенного выражения лица Роберта, которому объясняли историю домашних эльфов.