Глава 2. Пророчество

Интерьер дома Эвелин был таким же волшебным, как и экстерьер. Грейнджеры были настолько поражены, что смотрели на всё вокруг круглыми глазами. Время как будто не было властно над помещениями, каждый предмет мебели был стильным и изысканным, но в то же время излучало уют и тепло. На стенах висели ботанические произведения искусства, на каждом столе стояли вазы с подсолнухами и полевыми цветами. В коридоре на группу незнакомцев с интересом во взглядах смотрели портреты. Одна из женщин на картинах даже ушла со своего портрета на соседний, чтобы прошептать что-то на ухо мужчине, не мигая глядя на Гермиону. — Эти портреты… они на самом деле двигаются? — любопытным тоном спросил Роберт, подходя к полотну, изображающий пожилого мужчину, который хмуро смотрел на него. — Ты вчера родился, парень? Или просто глупый? — сварливый старик фыркнул и покинул портрет, оставив его пустым, если, конечно, не принимать во внимание незанятое чёрное кресло. — Что я такого сказал? Эвелин усмехнулась, увидев потрясенное выражение лица Роберта:  — Боюсь, Эрнест не любит любопытных незнакомцев, но, отвечая на твой вопрос, да, они действительно двигаются. У каждого портрета в этом доме есть своя индивидуальность, и они будут верны до конца, как только вы заслужите их доверие. С этими словами семья продолжила путь через главный вестибюль, миновала экстравагантную парадную лестницу и оказалась в боковой комнате, которая была от пола до потолка завалена хламом и множеством коробок, заполненных нераспечатанными письмами. Они поднялись по узкой винтовой лестнице, которая была такой крутой, что передвигаться им приходилось крайне осторожно и поодиночке. Верхняя часть лестницы вела в другой коридор, который, казалось, заканчивался тупиком. Эвелин продолжала идти вперёд, к портрету молодой женщины, изображённой в натуральную величину. — Сейчас мы зайдём в мой кабинет; у меня в распоряжении много ценных книг, не говоря уже о секретных материалах для исследований, поэтому я сплю немного спокойнее по ночам, зная, что здесь есть дополнительная защита, — Эвелин подошла к портрету женщины, которая была глубоко погружена (или делала вид, что погружена) в чтение тома, который был больше её головы. — Мария? Стоило хозяйке дома произнести имя, дама на портрете оторвалась от книги, которую читала, и подпрыгнула от комично преувеличенного удивления.  — О! Привет, Эвелин, — громко выдохнула она. — Ты привела гостей! — у нее был сильный испанский акцент. Она положила книгу на колени и провела рукой по своим длинным чёрным волосам, в её пронзительных зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на озорство. — Да, привела, — просто ответила Эвелин. Мария снова ахнула и прижала руки к груди.  — Это ребенок? О, какая прелесть, — проворковала она Гермионе, а затем театрально вздохнула. — Конечно, это не твой, Эвелин, если только ты снова не ввязалась во что-то нехорошее? — она подмигнула Роберту, уши которого в ответ порозовели. — Да ну тебя, Мария. Сегодня у нас нет времени на глупости! — Эвелин закатила глаза, и на её губах заиграла легкая улыбка. — Ладно, ладно!.. — ответила Мария, закрывая лицо книгой, чтобы скрыть улыбку. — Пароль? Ты же знаешь, что я всё-таки должна спросить. — Momento Vivere, — сказала она, и взорам людей открылась потайная дверь за портретом. Роберт с любопытством посмотрел на Эвелин, гадая, почему она выбрала именно эту фразу в качестве пароля. — Защита? — уточнила Дороти, приподняв бровь. — Я знаю, что она выглядит не очень, но эту дверь физически невозможно открыть, пока Мария не услышит правильный пароль. У неё также есть второй портрет в Министерстве магии, куда она может пойти, чтобы предупредить их, если кто-то вторгнется ко мне в дом. — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь, что тебе требуется такой уровень защиты?.. — Роберт сказал это прямо, не подумав. — Пораскинь мозгами, доктор Грейнджер. Я провидица, и у меня есть пророчества, ради которых некоторые люди готовы убить, — она скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Не говоря уже о том, что я круглосуточно провожу исследования, чтобы как минимум помочь твоей дочери! — Успокойся, Эв, — упрекнула сестру Рут, когда Роберт, казалось, собирался возразить. — Он ничего такого не имел в виду. Помни, зачем мы здесь; мы должны помочь Гермионе. — Она многозначительно посмотрела на Эвелин, которая глубоко вздохнула и кивнула. Хозяйка дома провела всех в свой кабинет.  — Вот где происходит волшебство, — объявила она с кривой улыбкой. Кабинет был похож на кабинеты из фильмов. Всё в нём было невероятно экстравагантным, с богато украшенными окнами, выходящими на море. Вдалеке виднелись очертания острова Скай.  — Как красиво! — воскликнула Дороти, подходя к окнам, а Гермиона, сидевшая у неё на коленях, с интересом наблюдала за волнами, разбивающимися о скалы. Комната была намного больше обычного кабинета; в нём стояли стол и стулья, заваленные свитками и кусками пергамента. На письменном столе из красного дерева лежало несколько раскрытых книг и нечто похожее на старую потрепанную карту, знавшую лучшие времена. У Эвелин были книжные полки, заставленные тяжелыми фолиантами, и шкафы, полные всевозможных древних магических и маггловских артефактов. На стене висел ещё один большой портрет, но по непонятным причинам он был пуст. В задней части комнаты, напротив окна, находилась винтовая железная лестница, частично закрытая чёрными портьерами. Эвелин взмахнула волшебной палочкой и убрала беспорядок с обитого бордовым бархатом шезлонга и кресла, которые мило стояли перед камином.  — Присаживайтесь все. Может, выпьем чаю? — прежде чем кто-либо успел ответить, она позвала Тилли. — И снова здравствуйте, мисс, Тилли приготовила ваш чай, — домовый эльф держала в руках поднос, который был в два раза больше неё, на нём стоял большой чайник и четыре маленькие фарфоровые чашки. — Могу я ненадолго забрать мисс Гермиону? Дороти уже собиралась отказаться, но, прежде чем она успела это сделать, Эвелин быстро кивнула:  — Да, замечательно. У нас много дел этим вечером. Тилли протянула руки к сопротивляющейся Дороти:  — У Тилли многолетний опыт общения с малышами, со мной она будет в безопасности, мисс.   — Я доверяю ей свою жизнь, Додо, — твёрдо и убедительно произнесла Эвелин Дороти, почувствовав беспокойство молодой матери. Глаза Тилли наполнились слезами, когда она услышала эти слова. Не говоря ни слова, она подхватила Гермиону на руки и в тот же миг исчезла из комнаты. — С ней точно всё будет в порядке? — с тревогой в голосе поинтересовалась Дороти. — Ты действительно доверяешь ей свою жизнь? — Когда-нибудь я расскажу тебе историю о том, как Тилли оказалась в моем распоряжении, но это случится не сегодня. Давай просто скажем, что она гораздо способнее, умнее и преданнее, чем кажется. Дороти это успокоило, и она попыталась расслабиться. — Сейчас мы выпьем чаю, а потом сможем начать.

***

— Итак, тётя, мы хотели спросить, — Дороти откашлялась и поставила чашку на стол. — Можем ли мы как-нибудь увидеть то, что видела ты? Мы обе считаем, что единственный способ по-настоящему понять — это увидеть всё своими глазами. Возможно ли это вообще? — Дороти сложила руки перед собой и повернулась к тёте. Роберт поставил на письменный стол свою чашку с чаем.  — Эвелин, ты говорила нам, что обладаешь даром провидения? Означает ли это, что твоя способность является чем-то реальным, чем-то, с чем могут взаимодействовать другие люди? — уточнил Роберт, задумчиво сдвинув брови. Эвелин медленно кивнула, стараясь не встречаться с ними взглядом.  — Да, я могу показать вам. Большинство моих видений хранятся в моём омуте памяти. Это магическое устройство, которое позволяет ведьме или волшебнику сохранять определенные воспоминания и просматривать их снова так часто, как захочется. Дороти и Роберт обменялись полными надежды взглядами.  — Я... мы бы очень хотели увидеть видение о Гермионе, — попросила Дороти, взглядом почти умоляя тетю поделиться своим видением. — Я более чем счастлива показать вам, но... — её зеленые глаза перевели взгляд с обеспокоенного лица Дороти на заинтересованное лицо Роберта. — Кое-что из того, что я увидела, вам вряд ли понравится. — Вряд ли понравится… О чём ты? — медленно переспросил доктор Грейнджер. — Ну, — Эвелин рассеянно смахнула пылинку со своей юбки, — как я и говорила тебе в сентябре, Гермиона и этот тёмный волшебник какое-то время будут состоять в романтических отношениях. Я не догадывалась об этом на пустом месте; я действительно видела их вместе. В интимной обстановке, — ведьма сделала акцент на последней фразе. Роберт напрягся всем телом и стиснул зубы.  — Мне всё равно, я хочу увидеть это видение. — Ты уверен, дорогой? — Дороти с беспокойством взглянула на мужа. — Я могу посмотреть его сама или с мамой и рассказать тебе об этом. — Нет! — прошипел Роберт, сердито вскочив на ноги. — Она моя дочь, чёрт возьми. Меня не волнует вся эта романтическая чепуха. Мне просто нужно своими глазами увидеть, с чем суждено столкнуться нашей девочке. — Мужчина заколебался. — Я думаю, это единственный способ для меня по-настоящему поверить в то, что Эвелин говорит мне правду.  Роберт приготовился к возражениям со стороны Эвелин, но она выглядела спокойной и понимающей. Она кивнула и направилась к лестнице в глубине комнаты. — Ревелио, — сказала она, взмахивая палочкой. В тот же миг занавеска исчезла, и гостям во всей красе предстала лестница, а также железная дверь наверху.  — Сначала посмотрят, Додо и Роберт, а потом я покажу тебе, Рут. Рут устроилась в кресле, потягивая чай и глядя, как её родственники поднимаются по лестнице. В глубине души она считала, что это была плохая идея.

***

Три человека вошли в маленькую тёмную комнату, которая, казалось, пульсировала магией. Темнота была окутана голубоватой дымкой, в центре комнаты находился омут памяти, а вдоль каждого дюйма стен были расставлены сотни пузырьков, внутри которых крутилась белая дымка.  Эвелин взмахнула волшебной палочкой, и из воздуха возник потайной шкафчик. Он подлетел к ней, и ведьма выбрала флакон с надписью “ГГ 1929”. — Вы готовы? — спросила Эвелин, пристально глядя на Роберта и Дороти. — Вы сможете видеть её, но для неё вы невидимы. Она не сможет слышать вас, вы всего лишь невидимый зритель. Вам это понятно? Дороти и Роберт синхронно ответили: — Да.  В следующий момент Эвелин вылила воспоминание в омут памяти. — Опустите свои лица в воду, и воспоминание начнёт проигрываться. Роберт сжал руку Дороти, и затем они оба опустили головы в воду. Их водой окутал яркий голубой свет, муж и жена перенеслись из кабинета Эвелин. Вода, в которую они погрузились, быстро выплюнула их; вокруг материализовался каменный коридор. Вдалеке показались две фигуры, Роберт и Дороти поспешно направились к ним. Там была девочка с длинными вьющимися каштановыми волосами, в которой они оба признали Гермиону, на вид ей было около двенадцати или тринадцати лет. Она сидела на земле, скрестив ноги и угрюмо опустив голову на колени. Девочка смотрел в пол, но подняла взгляд, когда другая девушка похлопала её по плечу. Глаза Гермионы были красными, как будто она плакала. Дороти прижала руку к груди при виде лица своей дочери.  — О нет, моя малышка. — Что они на этот раз с тобой сделали? Это Том виноват? — тихо спросила светловолосая девочка, которая сидела на корточках рядом с Гермионой, поглаживая её по спине. — Нет, это был не он. Только пообещай мне, что не скажешь Тому; он станет невыносим, если узнает. — С чего бы ему быть невыносимым? Он и так относится к тебе хуже некуда, Гермиона. На лице Гермионы промелькнуло беспокойство.  — Что-то, э-э, случилось, и с тех пор он стал другим. Я не могу говорить об этом. Две девочки посмотрели друг другу в глаза, лицо блондинки исказилось от беспокойства. Воспоминания закружились вокруг них обеих и сменились чем-то ужасающим. Над их дочерью нависла гигантская, чудовищная змея. Змея поднялась в воздух и бросилась на Гермиону, которая закричала и закрыла глаза. Словно в замедленной съемке, мальчик подбежал к змее и заслонил девочку своим телом. Его черные глаза были полны ярости. — Это, должно быть, он, — заявил Роберт, шагая вперед, и по мере того, как разворачивалась сцена, на его лице отражался ужас. — Как ты её нашла? Говори, как! — мальчик практически кричал, нависая над Гермионой и целясь палочкой ей в голову. Она смотрела на него сквозь пальцы, прикрывая лицо ладонями, она открыла рот, чтобы заговорить, и воспоминание снова изменилось. Было лето, пара, взявшись за руки, прогуливалась по лугу, трава была усыпана маргаритками и лютиками, девушка мило рассмеялась, и воспоминание опять изменилось… …Гермиона стала старше. Она всё ещё одета в школьную форму Хогвартса, но с момента первых воспоминаний уже прошло несколько лет. Девушка целовалась с черноволосым юношей, тоже одетым в школьную форму.  — Что они скажут? Твои рыцари, — она опустила взгляд, и он приподнял её подбородок и заглянул в глаза. — Мне все равно, Гермиона. Они подчиняются мне, — он потянул ее на кровать. — Ты моя. Они страстно целовались на кровати. … Воспоминание вновь перевернулось, и теперь Грейнджеры стояли на поляне в ночном лесу. Вокруг них было шесть человек, одетых в чёрные плащи, а лица анонимов были закрыты масками. Гермиона и юноша по имени Том стояли впереди, а полуобнаженная женщина лежала на земле у их ног, свернувшись в позе эмбриона. — Пожалуйста, пожалуйста, не причиняйте мне больше боли, — стонала женщина. — Круцио! — прошипел Том, и женщина начала биться в конвульсиях на земле и кричать. — Прекрати! Прекрати! — закричала Гермиона, она дрожала и явно не могла двигаться. — Ты должен отпустить её сейчас же. Том мрачно рассмеялся, притягивая Гермиону ближе к себе:  — Зачем мне это делать? Она просто грязная маггловская шлюха. — Мои родители — магглы! — Гермиона закричала: — Я не могу в этом участвовать, Том! Лицо Тома помрачнело, его глаза стали пустыми.  — Если ты уйдёшь от меня сегодня вечером, то ты никогда не сможешь вернуться, — холодно произнёс он. — Между нами всё кончено. Гермиона посмотрела на магглу на земле.  — Хорошо. Я забираю её с собой. Внезапно Том воскликнул:  — Авада Кедавра! — и вспышка зеленого света вырвалась из его палочки и попала в женщину. Та мгновенно умерла.  У Дороти чуть не подкосились ноги. Она ахнула и схватила Роберта, застывшего от ужаса.  — Ты и меня собираешься убить, Том? — прошептала Гермиона. Мизансцена изменилась вновь… — ...И он может это сделать, работая в “Горбин и Бэркес”? Серьёзно? — Гермиона сидела в кафе и разговаривала с элегантным светловолосым мужчиной. — Ты действительно удивлена, Гермиона? — он ответил, приподняв бровь. Ведьма поднялась со своего места, и всё вокруг вновь сменилось…  Гермиона стала старше, на вид ей было около двадцати. Она стояла перед стариком с длинной седеющей бородой. — Альбус, мы должны что-то предпринять, — её голос дрожал. Он колебался, глядя на неё.  — Возможно, что-то уже делается, Гермиона, — он грустно улыбнулся ей. — Ты была слишком близка с ним, чтобы я мог принять тебя в наши ряды. — Я знаю его лучше, чем кто-либо другой! — воскликнула она; слезы градом катились по ее щекам. — Я могу помочь вам лучше, чем кто-либо другой! — Ты его ещё любишь?  Воспоминания начали сменяться быстрее, практически агрессивно.  Гермиона решительно шла с группой молодых людей.  — Орден Феникса? — произнес чей-то голос. И снова смена мизансцены. Том, который выглядел намного старше, направил свою волшебную палочку на Эвелин, которая, защищая, держала бесчувственное тело Гермионы. — Авада... — начал говорить Том, а затем их вырвало из воспоминаний. Дороти и Роберт, тяжело дыша, рухнули на землю. Эвелин печально посмотрела на них, помогая поднять. — Мне очень жаль вас обоих, правда жаль.  Роберт сдавленно выдохнул и выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь. Дороти разрыдалась в объятиях своей тети. — Пожалуйста, прошу тебя, помоги нам.