Эйлора I

3 день 6 месяца 220 года от З.Э.

Родовые муки Дейноры длились уже долгих четыре часа, и я, как и подобает старшей сестре, находилась рядом. Вся эта история началась еще полмесяца назад, когда принц Мейкар отослал сестру от своего двора. Он, вероятно, наивно полагал, что его небылица о «необходимости морского воздуха для невестки» будет принята в народе. Но нет, королевство давно знакомо с выходками этого сурового принца. Мейкар скорее затаит обиду (что он, кстати, и сделал), чем смирится с тем, что его вычеркнули из линии наследования. А сын его, Эйрион, и вовсе не помышлял о возвращении на родину. Ему милее было прозябать там, в Эссосе, нежели влачить своё жалкое существование с нелюбимой женой в Вестеросе. Я не смею за это его осуждать, ибо достойным воинам не годится в супруги женщина, что не разделяет его идеи, не готова отдавать всю свою ласку ему. С малых лет я усвоила, что женский долг в этом бренном мире — родить достойных наследников, воспитать их под стать доблестному мужу. Не счесть молитв, что я вознесла Матери, моля о даровании мне и моему брату-мужу детей. Прежде я всегда просила о многочисленном потомстве, таких же прекрасных, доблестных и мудрых детях, как их отец. Но годы текли, а детское счастье так и не посетило меня. А потом и вовсе не стало моего брата-мужа Эйлора.

***

Акушерки, фрейлины, мейстер — все они суетились вокруг Дейноры, одержимые одной целью: подарить жизнь потенциальному наследнику Железного трона и Летнего замка. Их заботила судьба маленького принца, а не жизнь моей сестры. Это разочаровало меня очень сильно. Когда-то давно моя покойная мать точно так же рожала Дейнору. В те времена все были поглощены одной мыслью: подарить Железному трону очередного наследника. Но когда вместо принца на свет появилась моя сестра, отцу… принесли соболезнования. И дело было не в кончине матери, а в крушении надежды на рождение сына. Мне же было неважно, кем родится её предполагаемый наследник. Она, конечно, желала, чтобы это была девочка: пусть Мейкар будет втройне обижен на Богов. Сначала за рождение внучки-наследницы Вейлы, после отстранение от трона, и в конце рождение очередной внучки. Я, конечно, не думаю, что Летний замок унаследует Вейла — она слабоумная. Затем и нужны дети Эйриона, ибо те будут считаться более «удобными» для короны. Пока я погружалась в свои тревожные мысли, сестра уже прошла через все круги ада родовых мук. И вдруг все стихло, а затем раздался оглушительный плач.

***

— Принцесса, — подбежал ко мне мейстер Герис. — Мальчик, крупный и здоровый. — Замечательно! — Я, конечно, была разочарована, что это была не девочка, но виду не подала. — Известите прежде корону, а затем принца Мейкара и отца сего младенца. Я уже вошла в покои сестры, подбежав к ней. На руках у нее был маленький сверток. — Сестра! — Дейнора сказала это со всей навалившейся усталостью. — Подержи его. Дейнора протянула мне новорожденного Таргариена, и вдруг он начал беспокойно шевелиться. — Тш-ш, — успокаивала его я, осматривая ребёнка. — Лиловые глаза, серебряный пушок. Он взял самое лучшее от своих родителей. Ты выбрала ему имя? — Эйрион выбрал ему имя… — Дейнора тяжело вздохнула. На её словах я немного скорчилась. — Мейгор, в честь узурпатора. Я, конечно, внутри себя удивилась, но вновь не подала виду. «Эйрион выбрал ему имя». Право отца я оспаривать не буду, но не такое же имя нужно было выбирать?! Оставив роженицу наедине с ребёнком, я отправилась в приёмную покоев Дейноры, там дожидался мейстер. — Вы уже отправили воронов? — Я непонимающе посмотрела на мейстера, ибо думала, что моих слов он не понял. — Да, принцесса. Вороны с письмами уже отправлены. — Мейстер Герис ответил на моё непонимающее лицо улыбкой. — Боюсь, принц Мейкар не удосужится взломать печать. — Ох, Герис, — в очередной раз обратилась я к мейстеру. — Это уже не наша проблема, главное что корона знает. Запиши в хронологию Драконьего Камня имя новорожденного. — И какое же? — Мейгор, — ответила я Герису. — Принц Эйрион дал ему имя в честь Мейгора Узурпатора. Улыбка Гериса сменилась на осуждение, но приказа ослушиваться он не стал, поэтому с разрешением отклониться ушёл записывать в свиток имя.

***

17 день 10 месяца 220 года от З.Э.

Спустя время из столицы пришло письмо, с печатью десницы. «В честь столь важного события, как рождение общего наследника, не стоило бы дому Таргариен вновь собраться воедино? Принц Мейкар и вы, принцесса Эйлора, могли бы простить друг друга за свои ошибки. Бринден Риверс, десница короля Эйриса I». Этот напыщенный индюк и впрямь полагает, что я отправлюсь в столицу? Снова на это грандиозное сборище, где дом Таргариенов должен предстать единым целым? «Нет уж, в прошлый раз я потеряла Эйлора, а что теперь?» Вот и весь мой ответ королевскому деснице. Он пытается взвалить на мои плечи вину за то, что дядю Мейкара лишили трона. Но я горда, как и большинство представителей моего рода, и на такие провокации не поддамся. Увы, но Дейнору и Мейгора придется отправить в столицу: дед должен увидеть внука, а муж — жену. Хотя, конечно, Эйрион вряд ли горит желанием лицезреть Дейнору, но это их долг. Долг как супругов.

***

20 день 10 месяца 220 года от З.Э.

Эйрион умер. Дурак выпил дикого огня, считая, что превратится в дракона. Церемония погребения прошла в Королевской Гавани. А затем из столицы пришло новое письмо. «Эйлора, моя дорогая старшая сестра! Прости, но обстоятельства сложились так, что я решила остаться с сыном в столице. С любовью, Дей». Эту весть от сестры после кончины её супруга принесли мне вороны. Сердце, конечно, не желает оставлять её в этом гадюшнике, но, признаться, в столице влияния у меня нет, и сестра сможет стать моим информатором. И пусть моя собственная надежда на светлое будущее угасла, это вовсе не отменяет моего стремления к лучшей доле для сестры и её дитя. Что до Мейкара… невольно я проникаюсь к нему некоторой жалостью, как ни крути, а потеря собственного дитя — удар для любого. Пусть он и человек, скажем прямо, не самый достойный, но отцовские чувства ему, вероятно, не чужды. Его сын Эймон, следующий за двумя ушедшими старшими, остаётся верен своему долгу мейстера и прислуживает в отцовском замке. Таким образом, для Мейкара остаётся лишь одна опора, одна надежда — его младший сын, Эйгон. А что касается Эйгона, его порядочность не вызывает сомнений, это я знаю наверняка. Мой кузен с юности питал большую любовь к простолюдинам, видя в лордах лишь надменность и спесь. Как поговаривают в простонародье, он мог бы стать лучшим правителем Семи Королевств. Однако среди знати я слышала совсем иное мнение — его, дескать, и близко к трону подпускать нельзя, с чем я, пожалуй, вынуждена согласиться. Как бы ни были сильны мои чувства и уважение к Эйгону, я вынуждена признать, что его простодушие, боюсь, могло бы обернуться катастрофой для Семи Королевств, приведя нас к неминуемому распаду.

***

Рейгаль довольно быстро вырос. Ему всего третий год, а, судя по немногочисленным картинам Драконьего Камня, он скоро перегонит Арракса, дракона Люцериса Велариона. Что касается Дарксейриса, предполагаемого брата Рейгаля, то его размеры не уступают размерам последнего. Они практически идентичны, только Дарксейрис тёмных оттенков, а Рейгаль белых. Как мне кажется, они из одной кладки. Драконы… они завораживают, это правда. Но я никогда не смогу забыть, какой ценой они появились. Ритуал Бриндена, это чудовищное жертвоприношение моего брата-мужа, отравило мою веру в то, что справедливость когда-то восторжествует. Клянусь, Боги отвернулись от нас ещё очень давно. Сначала Мейгор и Эйгон, затем Рейнира и Эйгон, а в последний раз Дейрон и Деймон… Что ждёт нас теперь, когда наследницей Семи Королевств вновь становится женщина? Что будет, если я взойду на Железный трон? Неужели род Таргариен вновь будет обречен на потерю драконов? Пока я задавалась многими вопросами у себя в голове, Рейгаль и Дарксейрис начали беспокойно рычать, попутно растерянно осматривая пещеры.

***

Причиной беспокойства среди драконов стал мой кузен, принц Эйгон. Он прибыл, неся с собой драконье яйцо покойного Эйриона — оно было словно багровое пламя, расчерченное яркими оранжевыми полосами. Как оказалось, событие, произошедшее более века назад, а именно кража драконьих яиц у принцессы Рейны, побудило короля, моего дядю, издать важный указ: отныне все драконьи яйца династии Таргариен должны обретать жизнь лишь на Драконьем Камне. В прошлый раз, когда Эйгон был на родине Завоевателей, я была слишком поглощена своим горем, затворенная в Башне Морского Дракона. Но в этот раз мы наконец-то смогли пообщаться по душам: о прошлом, настоящем, и, разумеется, о драконах. Он делился рассказами о своей драконице, Белом Свете. Когда же я провела его в пещеры Драконьего Камня, Эйгон, увидев моих драконов, удивился. Мои драконы значительно превосходили размерами и его дракона, и дракона его отца. Драконы отреагировали на Эйгона будто с презрением. Не дали ему подойти к ним, видимо еще тогда чувствовали предательство. Тогда я упустила этот момент, хотя стоило прислушаться к драконам. В общем, в ту пору я хорошо встретила Эйгона, потом так же хорошо проводила до причала. Уже стоя на причале, я спросила у уходящего гостя: — Как ваш брак с Бетой Блэквуд? Имеют ли ссоры место в вашем браке? — Брак, заключенный по любви, не может быть сопровождаем ссорами, — это было всё, что ответил мне Эйгон. После он взошел на корабль, а через пару минут отплыл.