Глава 12. Девять

Then oh, bring it on

I'm not dying here, I'm still fighting here

I'm holding on

Til I see it through, til I've beaten you

Jorge Rivera-Herrans — Charybdis

      Удар. За ним еще один. Руки дрожали, того и гляди, она уронит обломок стены, который поднимала раз за разом, чтобы обрушить на тяжелую цепь на своих лодыжках. Нужно было спешить, Азгазир уже ждал ее, свободный, и в любой момент о них могли вспомнить…              Удар. Белензори чувствовала, как скрежещут ее зубы, когда она опять подняла кусок и обрушила его на цепь. И наконец одно из звеньев погнулось. Белензори вцепилась в него и из последних сил дернула, разъединяя цепь. Ее руки все еще были скованы, но, по крайней мере, они с Азгазиром могли бежать.              В этом хаосе нельзя было узнать улиц, по которым она столько ходила. Все расплывалось в пятнах врагов, эльфийских солдат, простых жителей города, в страхе разбегающихся…              — Стой, нам туда! — она в последний момент схватила Азгазира за руку и почти потащила за собой.              — Уверена?              — Нет.              — Навигаторское чутье?              — Именно.              Что-то странное творилось. Среди уродливых и грубо сделанных доспехов орков, среди утонченных сияющих доспехов эльфов появились незнакомые — сияющая сталь. Облаченные в тяжелые кольчуги воины были низкорослы, их лиц было почти не разглядеть за шлемами. Сперва Белензори подумала, что это лишь новая группа орков, кто-то из тех, кого она не видела. Но это были не орки.              Будь у нее больше воздуха в легких, она бы не удержалась от удивленного вздоха. Это должен был быть радостный момент — вот еще одна из сказок Нуменора ожила, обрела лицо. Но не так она в детстве мечтала встретить горный народ. И на радость и удивление не было времени.              — Вы! Кто такие? — гаркнула одна из этих коренастых фигур. У гнома был сильный акцент, отчего его речь напоминала больше харкающий плевок, чем слова.              Трудно было судить, но, похоже, облачение у него было более богатое, чем у прочих — края шлема и пластины на нагруднике были испещрены сложными геометрическими рисунками и рунами.              — Пленники, — отозвался Азгазир. — Ушли от орков. Мы под протекцией эльфов. Не поможете с этим?              Он показал на свои скованные руки. Гном огляделся, ища кого-то из своих, но поблизости никого не было. Видно, слова Азгазира не полностью его убедили. Но Белензори вышла вперед, поправляя плащ Элронда и чуть приподнимая фибулу. Гном вздохнул.              — Давайте сюда.              В руках у гнома был увесистый боевой топор. Два размашистых, но метких удара — и их руки были свободны, если не считать болтающихся кандалов с остатками цепей.              — Спасибо вам!              — Идите отсюда, пока не затоптали, — фыркнул гном. — Ну и год, ну и год…              Дважды им повторять не надо было. Белензори бежала впереди. Несколько раз на них обратили внимание мелкие орки, но столкновения удавалось избежать. Белензори вглядывалась в лица всякого пробегающего, надеясь узнать кого-то из людей — но тщетно, ни единого знакомого лица.              Где же она? Где тропа к Дому Восстановления? Они ведь должны были уже прийти, они миновали знакомую улицу, перешли через мост…              — Бел.              Может, свернули не туда?              — Белензори.              — Что?              — Мы на месте.       

✧✧✧

             Доспехи эльфов Эрегиона — словно окислившаяся бронза. Нежная зелень, покрывающая металл, так напоминает слой патины. Но обманут будет всякий, кто посчитает это символом упадка и разрушения, ибо их доспехи крепки, а мечи остры, как у лучших армий Первой Эпохи. Недаром это снаряжение было создано в городе кузнецов.              Казалось, что сами памятники встали на защиту столицы Эрегиона. Сошли со своих пьедесталов, развели плечи и, высокие и прекрасные, бросились в бой, разрубая ряды мерзких тварей.              И на их фоне сражались они, легкокрылые воины Линдона, воины, впитавшие в себя запах моря и солнечный свет. Элронд старался держаться рядом с королем, не отходить далеко, но ноги несли его дальше в глубины города, что стал ему так близок. Будь он один, он бы уже мчался к башне Келебримбора. Но у него был долг как у подданного короля — и он оставался вблизи.              Тармунд и Таргон были здесь. От их спеси и гордыни не осталось и следа. Мечи братьев то и дело сияли не периферии, разрезая наступающую волну орков. Тармунд прикрывал левый фланг, Таргон — правый. Эльфийские армии не были рассчитаны на сражения в городах, тем более таких как Ост-ин-Эдиль — многоуровневых, богатых на узкие лестницы и повороты. Но братья уверенно направляли солдат по краям, как пастушьи собаки, указывая, где можно пройти, не давая растеряться. Защитники Эрегиона присоединялись к солдатам Линдона, смешиваясь в единую волну из стали.              И все-таки их края быстро редели. И когда с правого фланга не донеслось ответа на приказ двигаться дальше, что-то треснуло.              Элронд не видел Таргона, не мог знать ничего наверняка. Но по лицам солдат, по тревоге, расползшейся от отряда к отряду, он понял — младший из братьев пал. На его место во главе тут же встал второй по званию, но было уже поздно — по правому флангу орочьи толпы врезались в них, как крысы, нашедшие дыру в стене.              И быстро, слишком быстро атака переходила в оборону. Как быстро… гасла надежда.       

✧✧✧

             Они стояли на коленях. Белензори… старалась не смотреть на обвалившийся внутрь себя купол здания, которое было ей домом несколько месяцев, на обгоревший сад, в котором было уже не узнать прежнего. Старалась не смотреть на несколько почерневших тел — два придавлены обломками, еще четыре искромсаны и обескровлены ятаганами оков. Но тогда ей оставалось смотреть на маленькое хрупкое тело на ее руках. Едва дыша с глубокой колотой раной под ребрами, Бриана говорила.              — Он говорил… говорил, что делает кольца для нас, — прошептала Бриана. С каждым ее словом на губах надувался и тут же лопался кровавый пузырь. — Для людей. Говорил, они… помогут.              — Кто говорил?              — Аннатар. Несущий дары… он сказал, что кольца будут нам даром за все, что мы потеряли. Что если мы будем усердно работать, он даст нам…              Красные белки глаз выглядели страшно на контрасте со светло-серыми радужками Брианы. Сейчас она действительно казалась старой и хрупкой, почти невозможно слабой. Белензори наклонилась и прижала ее к себе, спрятала лицо на плече Брианы, чтобы та не смогла увидеть, сколько страха было в ее лице.              — Может, они вернут нам то, что вложил в нас творец. Наш свет и бессмертие. Он. он обещал вернуть Манни. Он обещал, что я увижу его.              — Ты скоро увидишь его, — прошептала Белензори. — Он ждет тебя… у подножья трона Эру… там, дальше звезд.              — Опять… долгий путь, — Брианна улыбнулась.              — Ничуть.              Небо было затянуто свинцовыми тучами, отдающими красным. В этом небе мало было утешения умирающим. Но все же Бриана смотрела на него, Белензори чувствовала это.              Она держала ее до самого конца. Но стоило ей почувствовать, что тихий неровный стук прекратился, а мягкие руки, державшие ее в объятиях, обмякли, она не медлила ни секунды. Нет, ей не хотелось запомнить старую Бри такой. Не хотелось помнить объятия мертвой женщины.              Как же ей хотелось похоронить ее. Их всех. Чтобы приютом для них стала мягкая земля, а не развалины, из-под которых вороны будут выклевывать их гниющую плоть. Но они не могли оставаться. Не могли ждать.              — Нам нужно идти.              Азгазир не смотрел на нее. Не ответил.              — Слышишь? Здесь слишком открытое место. Нам нужно…              — Я буду сражаться.              Белензори похолодела. Голос Азгазира… был холоден, как могильная плита. Ни разу еще она не видела его таким.              — Уходи из города. А я буду резать этих уродов.              — Ты истощен, тебя убьют.              — Перед этим я убью их, — Азгазир повернулся к ней. Его взгляд был отрешен, но на секунду этот фасад треснул. Он просил. — Это мой долг, Бел. Я солдат Нуменора. Я не могу просто увидеть это и бежать из города, как крыса с корабля. Понимаешь?              «Не понимаю. Почему нельзя отступить, почему не спасти свою жизнь, почему не побежать со мной…»              Но эти мысли были ложью.              — Понимаю.              — Куда ты пойдешь?              Белензори повернулась в сторону башен центра города. Башен, где находились личные кузни Келебримбора.              — Мы с тобой — единственные люди на десятки лиг вокруг. Единственные… живые люди. Если Келебримбор в самом деле делал кольца людей — это наше дело. И наши кольца.       

✧✧✧

      Он нашел ее посреди городской площади. Едва вырвавшись из плена, не без помощи гномов, Элронд и Гиль-галад пытались собрать рассыпавшиеся под множеством ударов войска Линдона. И тогда мелькнул плащ — его серый плащ с восьмиконечной звездой.              — Белензори! Что ты здесь делаешь?!              Белензори повернулась. Глаза ее были мутные, кажется, она не сразу узнала его. Но когда узнала, почти вся ее фигура выразила облегчение. Как же хотелось подойти обнять, сказать что-то обнадеживающее, но слишком велик был шум вокруг.              — Ты жив, — пробормотала она. Элронд подошел и просто взял ее за предплечье. Краем глаза он заметил меч, судя по всему, поднятый с тела одного из орков. И, судя по черной крови на лезвии, Белензори успешно использовала его.              — Выходи через западные ворота, под мостом. Тармунд отвел туда свой отряд, они примут тебя…              — Ты знал о кольцах людей?              Элронд вздрогнул. Он не был удивлен, но…              — Значит, они существуют?              — Я иду за ними.              — Что? Ты с ума сошла, это слишком… мы не можем сейчас туда направиться, а в одиночку… Пожалуйста, Белензори, просто отступай. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты была цела.              — Я не прошу тебя, — твердо сказала она. — Я иду туда, и это не обсуждается. Я чувствую, что это мой долг.              Ах да, долг. То самое оправдание глупцов и героев. То, о чем говорят, когд сказать «я ищу смерти» слишком стыдно. Элронд сильнее сжал руку Белензори, пусть и понимал, что ей может быть больно. О боги, как же она похудела, словно только вчера ее вместе с кучкой южан подобрали на окраинах Эрегиона… и она, она собирается идти туда, куда Элронду направиться так страшно?              Люди — в самом деле безумные создания. Их срок так короток — и они все равно ищут пути сократить его.              — Где, говоришь, отряд Тармунда? Западные ворота?              — Да! Ты…              — Я все еще иду за кольцами.              Во рту было горько от желчи.              — Поклянись. Поклянись, что вернешься.              Она покачала головой.              — Боюсь сдержать обещание. Я не хочу стать такой же, как те вожди. Возвращаться к тебе… не вернувшись.              Она не произнесла названия холма, но Элронд понял. И, закрыв на мгновение глаза, отпустил. В груди тлел гнев, которому сейчас не было места, и он накрыл ладонью этот первый огонек.              — Тогда иди. Я не буду тебя держать.              — Спасибо, Элронд. Спасибо за все.              Она повернулась — и скрылась в толпе. Оставив на камнях лишь кровавый след от сапог.       

✧✧✧

             Он стоял над телом Келебримбора. Пусть Белензори ни разу не видела этого лица, которое теперь носил Саурон, она узнала его сразу же. По торжествующей позе, по отблескам невидимого мрачного пламени, что лежали на его лице. По голосу.              — Можешь не прятаться. Я вижу тебя. Я вижу все.              Белензори не шевельнулась. Саурон лжец — и сейчас он тоже мог лгать. Он мог не видеть ее.              — Думаешь, я пришел позлорадствовать? Похвалиться победой перед бездыханным телом мастера, создавшего эти кольца?              Он не смотрел в ее сторону, но приподнял маленький кожаный сверток — в похожем Элронд носил кольца эльфов в Линдоне. Белензори все еще молчала.              — Вовсе нет. Я искал лишь одобрения. Быть может, дух Келебримбора еще здесь, и он наконец переменит свое решение. Ты ведь уже сталкивалась с призраками, да?              В зале стало холоднее. Дыхание вырывалось изо рта легким облачком пара, и Белензори закрыла его рукой, чтобы не было видно. Когда она моргнула, Саурон исчез. Где…              — Ты веришь в предзнаменования, да?              Голос принадлежал не Саурону. Когда Белензори обернулась, перед ней стоял… командир Элендил. Потрескавшаяся загоревшая кожа, ясные глаза. Но не его взгляд.              — Никакие кольца не спасут Нуменор от судьбы, которую вы сами себе пишете. За тысячи лет ничего не изменилось. Ваши предки жили по милости и законам эльфийских владык, и сейчас вы ищете того же. Вам нужна твердая рука. Давать людскому роду волю — все равно что давать кинжал ребенку.              Что-то в жизни Белензори определенно пошло не так. Иначе бы она не была здесь. Не стояла в двух шагах от существа, заставшего зарю творения, духа, чье существование уже оставляло на мире шрам, того, кто определенно мог в любую секунду переломить ее шею.              Куда-то не туда зашел ее корабль. Он треснул, наткнувшись на скалы, и затонул.              Но с корабля можно спастись на обломках. Белензори опустилась к земле, словно готовая пасть на колени. По полу мастерской были рассыпаны инструменты, формы… десятки неудачных колец, черных и погнутых. Белензори подняла одно из них.              — Ты хочешь ясности? Хочешь получить ответ, что делать с этой короткой, маленькой жизнью?              — Я… хочу.              И это не было ложью. Часть ее тянулась к этим кольцам, зачарованная, предвкушающая. И, когда Саурон протянул ей руку, она приняла ее. Позволила притянуть себя ближе. Забрать из другой руки меч.              — Для меня честь, что первой их силу почувствует столь мудрая женщина.              Кольцо, которое он извлек из свертка, было с бледно-зеленым камнем, похожим на полупрозрачный изумруд. Рядом с черным неудачным образцом кольцо смотрелось действительно чарующе. Зимрафэль любила такие побрякушки.              — Скажи мне кое-что, — попросила Белензори.              — Что же?              — Почему ты выбрал этот облик? Если бы ты хотел надавить, ты бы выбрал что-нибудь поинтереснее.              Она сосредоточилась на кольце, не давая себе ни на секунду даже представить лица Зимрафэль, или Ури, или Азгазира, или Брианы.              — Ты еще слаб. И ты не видишь моего разума. И ты лжешь, чтобы скрыть это. Сильным людям не нужно лгать и плести красивые слова. Они сильны не ими.              Рука Саурона остановилась с кольцом в нескольких дюймах от ее пальцев.              — Думаешь, ты так умна? Ты даже представить не можешь того…              — Не могу. И знаешь что? Мне это не нужно.              Она дернулась, выхватывая из-под плаща маленький узкий нож. Схватила руку Саурона и изо всех сил пригвоздила его руку к стене. Крик, вырвавшийся из горла того, кто звал себя Темным Властелином, был до удивительного человеческий, и тем лишь больше подтвердил теорию Белензори. Она выхватила кольцо, которое он достал, а за ним дернула и сверток — и лишь за счет неожиданности ей удалось его выхватить.              Но Саурон уже пришел в себя, вырывая из предплечья нож. Белензори подняла меч и замахнулась — бесполезно, он ушел от удара. Она устала, она не сможет сражаться, тем более держа в другой руке кольца. Сердце тяжело колотилось. Выбора у нее не было.              Она даже не пыталась атаковать. Она отбивалась, медленно пятясь к выходу. Не подпуская его к себе.              — Noro lim!              Саурон, разумеется, знал синдарин — и обернулся к выходу. Но там никого не было. Зато в разбитом окне промелькнул лук — и длинная синеперая стрела вонзилась в плечо Саурона.              Белензори не медлила. Она бросила меч и просто побежала. Тармунд и его отряд уже ждали на выходе, захлопывая за ней двери. Разумеется, надолго это не задержит врага. В дверь почти мгновенно ударили.              — Ae, adan!              Белензори повернулась к рослому черноволосому эльфу. Тармунд не слишком хорошо говорил на ее языке, но нескольких минут раньше им хватило, чтобы договориться до подобия плана.              — Noro. Иди со мной. Говори с королем.              Белензори не смогла ответить, во рту было слишком сухо, чтобы даже открыть его. Но она кивнула.              Еще один мощный удар, и в этот раз дверь треснула. Белензори сжала сверток с кольцами. И вместе с Тармундом они побежали прочь.       

✧✧✧

      Мир был полон света, когда он надел кольцо.              Лес вокруг них сиял и переливался, несмотря на кровь, пропитавшую землю вокруг, несмотря на следы от десятков ног беженцев, что промчались здесь, спасаясь от неизбежного рока.              Но Элронд надел его — и, казалось, даже эта кровь теперь сияла. Это было… прекрасно. Неужели носители колец видели это каждую секунду?              Рука Элронда дрожала, но он положил ее на ключицу Галадриэль. На алую рану, в центре которой виднелось черное ядро, похожее на гниль. И так легко было приказать частицам земли и песка выйти из ее крови, так легко было сказать ее сердцу биться медленнее, а тканям затянуться. От этой раны не останется даже шрама. И Галадриэль медленно, глубоко вдохнула во сне, бледная, но живая. Она будет здорова, нужно лишь немного времени.              Ему казалось, он слышит музыку. Легкие отголоски флейт и труб настолько далеких, что, кажется, стоит невидимому музыканту сделать шаг назад — и Элронд перестанет его слышать. Была ли музыка Эру была хоть на сотую долю похожа на это? Если так, то она была воистину волшебна.              Элронд переглянулся с Гиль-галадом, державшим свою руку с другим кольцом на плече Галадриэль. В глазах короля был вопрос: «Теперь ты понимаешь?» Элронд понимал.              Но стоило ему отвести взгляд, как… что-то было не так. Он все еще слышал музыку, все еще видел свет. Но где они? Перед ним берег бурной горной реки, узкой, но глубокой. Глубокая ночь, звезд не видно. Но вдалеке, среди густых зеленых дубов и тополей горят золотые огни. Ему… идти туда? Там им помогут? Они всего лишь усталые путники, им нужен покой, Галадриэль нужна чистая вода и постель, а беженцы…              Элронд оборачивается, но рядом… рядом лишь Галадриэль. Ни Гиль-галада, ни Арондира рядом не было.              Очевидно, это была не правда. Лишь сон посреди дня, лишь видение, одно из тех, о которых говорила Галадриэль. Но что это значит? И как ему прекратить?              Огни вдали казались такими мягкими, звали и манили обещанием тепла и приюта. Но не было ни малейшего шанса, что Элронд сможет пересечь реку вместе с Галадриэль. Он бы не шагнул туда и один, слишком сильно было течение. И все же ему нужно было туда. Он приведет подмогу, и они…              Что-то шевельнулось на периферии. Одна густая тень отделилась от другой. Она росла. И что-то в ней было, что говорило Элронду: доспех его не спасет. Перед ним был всадник. Черная безликая фигура, скрытая под черным балахоном. Края ткани были изодраны и были похожи на невесомые тонкие щупальца. И от него веяло холодом. Знакомым холодом — так же ощущались тянущиеся к ним умертвия с холма Тюрн Гортад.              Всадник спешился, но ни звука приземления, ни движения ног Элронд не заметил.              — Не приближайся! — он потянулся к мечу. Но что от него будет толку? Он не сразит эту призрачную фигуру, дышащую могильным туманом. — Светом звезды Эарендиля зарекаю тебя…              Никакого ответа. Фигура приближалась к нему. Элронд шагнул назад, опустил взгляд, но Галадриэль рядом уже не было — лишь… лишь свежая кровь на земле. Когда Элронд вновь поднял голову, призрака перед ним не было.              Он был позади. Ледяная длиннопалая рука опустилась на плечо Элронда, и все тело пронзило льдом, какая резкая, мучительная боль. Элронд сжал зубы, но крик прорвался из его горла, он отшатнулся…              И все вернулось на свои места. Вновь был свет беспокойного полудня. Вновь был редеющий лес Эрегиона. Но холод еще чувствовался под кожей, на плече…              — Элронд?              За его спиной стояла Белензори. Краем глаза Элронд видел и беспокойно поднявшегося с колен Гиль-галада, и напряженного, как натянутая стрела, Арондира, и Галадриэль… а прямо перед ним была она. Одежда черная от крови — а лицо словно покрытое тонким слоем пепла, бледное и серое. Как много из этой крови — ее собственная?              — Элронд, ты в порядке? Я… мы только что…              Она покачнулась, но удержалась на ногах. Элронд встряхнул головой, прогоняя видение. Он подумает об этом позже. Но взгляд Белензори вдруг изменился — она увидела кольцо на руке, которую он прижал к своим губам.              — Галадриэль… она…              — Жива. Благодаря… благодаря кольцам… жива. Как ты? Где Азгазир?              — Его пришлось унести, он… тяжело ранен. Он вместе с беженцами. Я искала как раз вас. Нам нельзя долго оставаться здесь, орки могут выйти на след.              — Пора признать, теперь наша задача — отступление, — произнес Гиль-галад, и даже сейчас его голосу удавалось звучать царственно. — Нам нужно безопасное место. Эрегион пал. Элронд, ты был в этих краях дольше любого из нас. Есть ли у тебя идеи?              Элронд задумался. Не один день он провел, объезжая и обходя земли вокруг города, в поисках славных пейзажей. Не думал он, конечно, что однажды придется использовать это знание для отступления. Но он знал подходящую дорогу. И кивнул.              — Тогда веди нас.              Они отступали. Побежденные, но живые. Элронд шел бок о бок с Белензори, которая вела их месту, где собрались беженцы из города. Бездумно, как-то естественно, его рука нашла ее. И никто ничего не сказал. И никто даже не подумал о том, что это могло значить. Потому что сейчас это значило лишь одно:              «Мы справимся вместе»