Глава 24

Я застыла на месте, когда Хенджин отвернулся от меня, его дыхание было тяжёлым, плечи напряжены. — Встань на колени перед ней и извинись за всё, что ты говорил. За все свои грязные мысли, с которыми ты представлял её, — его голос был низким и угрожающим. Я не верила своим ушам. Пацан, с кровью, стекающей по лицу, медленно опустился на колени передо мной. Его губы дрожали, голос сорвался на умоляющий: — Прости меня… Пожалуйста, прости за всё… Я стояла, будто в тумане, сердце стучало в ушах, разум отказывался понимать, что происходит. — Что это? Что происходит? — дрожащим голосом прошептала я. Хенджин повернулся ко мне, взгляд его был мрачным, опасным, в голосе прозвучала сталь: — Ты прощаешь его? — За что? Что он сделал? — в ужасе спросила я, ощущая, как ноги становятся ватными. — Ты прощаешь его или нет?! — рявкнул Хенджин, почти крича. Я замолчала, испугавшись, впервые видя его таким. Это был не тот человек, который вчера держал меня за руку, не тот, кто дарил браслеты и шептал мне спокойной ночи. Сейчас он был чужим, диким, безумным. Моё молчание он, видимо, принял за отрицание. Хенджин снова схватил парня за шею, повалил на землю и начал бить. — Стой! Хватит! Не надо! Не нужно так, я прощаю его, прощаю, отпусти его, пожалуйста, перестань! — закричала я, голос дрогнул от слёз. В мыслях я отчаянно повторяла: «Я даже не знаю, за что его прощаю… Но, Боже, остановись, Хенджин, не убивай его…» Хенджин резко замер. Его глаза метнулись ко мне, в них мелькнула странная смесь злости, боли и чего-то глубоко спрятанного. Он медленно поднялся, взял с пола свою рубашку, не спеша накинул её на плечи. Он ещё раз посмотрел на меня, медленно, оценивая с ног до головы, будто в последний раз. Потом, не говоря ни слова, развернулся и ушёл, оставив меня стоять среди толпы. Я судорожно выдохнула, огляделась и крикнула: — Что вы стоите? Вызывайте скорую! Он же умрёт так! Люди вокруг меня наконец-то задвигались. Подруги — Наен и Сера — подбежали ко мне, обе потрясённые и взволнованные. — Что случилось, Айли? Это Хван устроил драку из-за тебя? — спросила Сера, хватая меня за плечи. — Я… я не знаю… — ответила я почти шёпотом, голос дрожал. — Я правда не знаю, что происходит… — Тогда догони его, спроси, что за бред вообще происходит с вами! — резко сказала Наен, сжимая мою руку. Я стояла, сбитая с толку, растерянная, но где-то в груди уже начинало зарождаться чувство, что я не смогу оставить всё так. Я сделала глубокий вдох, потом выдох, собирая всю свою смелость в кулак, и пошла за ним. Увидела, как Хенджин сворачивает за угол коридора. — Хван Хенджин! — крикнула я, голос чуть дрожал. Он остановился. Медленно повернулся ко мне. Его глаза встретились с моими — в них по-прежнему горела злость, но уже не такая дикая, как раньше. Я, дрожа, подошла к нему, всё ещё ощущая страх. — Что случилось? Почему ты бил того парня? Почему ты такой? Что с тобой? Зачем ты делаешь больно людям? — слова вырвались из меня с отчаянной скоростью. Хенджин посмотрел на меня с каким-то диким, но уже менее агрессивным выражением лица. Его губы скривились в кривой усмешке, и он заговорил медленно, с каждым словом словно вкладывая в них весь яд: — Ты знаешь, что он говорил про тебя, а? Он хотел тебя украсть. Связать, понимаешь? Потом насиловать, как ему захочется. Он говорил про тебя всякие мерзости, представлял, как издевается над тобой. Эти слова… Они были у него на языке. Прямо перед тем, как я его ударил, он посмеялся. Сказал, что ты наивная, что с тобой легко. — Его голос дрожал от ярости, кулаки снова сжались. Я стояла, не веря своим ушам. Мир вокруг будто стал глухим и размытым. С одной стороны, он защитил меня. Но с другой… так жестоко, так жестоко. — Но… — прошептала я. — Ты же чуть человека не убил… Хенджин резко вскинул голову. — Ты защищаешь такого козла? — его голос сорвался на крик. — Нет! Я… — я запуталась, дрожащими руками провела по лицу. — Я не защищаю его! Я просто… Просто так нельзя… Так нельзя решать всё… — А как иначе? — Хенджин сделал шаг ко мне, голос стал грубым. — Люди вроде него должны получать по заслугам. По-другому нельзя. Только кулаками, болью, кровью. Пусть знает, что за слова, за мысли надо отвечать. От его слов меня затошнило. Слова о боли, крови и кулаках вызывали дрожь по всему телу. Меня начало трясти. Я сжала ладони в кулаки, отступила на шаг, почти потеряв равновесие. — Ты… сумасшедший, — прошептала я, еле сдерживая слёзы. — Если так думаешь… Если считаешь, что насилие — это ответ… Внутри всё сжалось. Меня всегда пугала боль. Эти удары, кровь… Отец… Я снова увидела перед глазами свои воспоминания — его крик, его удары, ту боль, когда он наказывал меня. Я смотрела на Хенджина, как на чужого. На человека, которого я вроде бы начала узнавать, но теперь он был для меня незнакомцем. — Ты сумасшедший, — повторила я чуть громче, но голос все равно дрожал. — Если думаешь, что насилие решает что-то. Если ты считаешь, что кулаки могут всё исправить… Хенджин нахмурился, его взгляд стал темнее. Он подошёл ко мне вплотную, и я невольно отступила на шаг. — Айли, ты не понимаешь. Это он сумасшедший, не я, — его голос стал глухим и напряжённым. — Такие, как он, должны платить. Ты даже не представляешь, сколько таких подонков ходят вокруг. С такими словами, с такими мыслями. Они считают, что могут делать с другими всё, что захотят. С тобой. Со мной. С любым. Ты думаешь, если промолчать и закрыть глаза, всё станет хорошо? Нет. Мир так не работает. — Но… — я пыталась найти слова, но горло будто сжалось. — Так нельзя… — Можно, — хрипло произнёс он, сжимая кулаки. — Иначе они не понимают. Я почувствовала, как дрожат мои руки. Сердце билось в груди всё быстрее, а слова словно застревали в горле. — Это всё… так похоже, — прошептала я, почти не слыша себя. — Похоже? — нахмурился он. — На моего отца… — вырвалось у меня, и слёзы начали катиться по щекам. — Он тоже говорил, что я заслуживаю ударов. Что так правильно. Что так лучше… Он тоже считал, что насилие решает всё. Но это не так, Хенджин! Это не так! Я сжала руки, прижимая их к груди, будто защищаясь. Выражение лица Хенджина изменилось. Его глаза, полные ярости, вдруг потускнели. Он осознал, что говорил. — Черт, Айли, — хрипло произнёс он, голос дрогнул. — Я не имел в виду тебя… Я не захотела это слушать. Я резко развернулась, избегая его взгляда. — Мне пора на пару, — коротко сказала я, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. И ушла. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Я чувствовала, как сердце стучит в груди, как по щекам текут слёзы, но я упорно шла вперёд. Мне казалось, что стены коридора давят на меня, что воздух стал тяжелым. Его слова резали сознание, как лезвие. “По-другому нельзя. Только кулаками, болью, кровью.” “Такие должны платить.” Он так думает. Он считает, что насилие — это решение. Он говорит, как… как отец. Мой самый страшный человек. Мой худший кошмар. Он тоже так говорил. Что я должна терпеть. Что удары — это правильно. Что если я что-то не так сделаю, нужно наказание. А Хенджин? Он… Он думает так же? Он похож на него? Мой мозг не мог остановиться. Он будто кричал мне об этом. Переплетал образ Хенджина с образом отца, смешивал их в один силуэт. Грубый, жестокий. И хотя сердце знало, что это не так, что Хенджин другой, но детская травма кричала громче. Я чувствовала себя сломанной. Раздавленной. Не понимала, как могла вчера смеяться с ним, а сегодня убегать от него в ужасе. Как могла держать его за руку, чувствовать себя в безопасности, а теперь ощущать себя уязвимой, растерянной и испуганной. “Не хочу видеть его таким.” Но этот голос внутри меня не давал покоя. “А вдруг он всегда был таким? А вдруг он просто скрывал это? А вдруг он такой же?” С каждым шагом я чувствовала, как комок в горле становится больше, как ноги подкашиваются, а сердце всё сильнее сжимается. Я знала, что мне нужно на пару, но сейчас больше всего на свете я хотела просто исчезнуть. Спрятаться ото всех. От этих мыслей. От боли. От страха.                              

***

Я смотрел, как она разворачивается и уходит, словно я ударил её прямо в сердце. Её шаги отдавались глухим стуком по коридору, а я оставался стоять, не в силах даже пошевелиться. Её слова били в голову. “Ты сумасшедший.” “Ты как он…” Грудь сжималась, как будто мне не хватало воздуха. Кулаки всё ещё дрожали, но теперь я не знал, от чего больше – от злости или от отчаяния. Почему она не понимает? Почему она видит во мне того, кого я ненавижу всей душой? Я бил того ублюдка, потому что не мог позволить, чтобы хоть кто-то тронул её. Потому что он даже думал о ней в таком ключе. Я не мог этого вынести. Но её слёзы, её дрожащий голос… Я снова слышал их в голове, как эхо. “Я не хочу потерять тебя.” Я тихо выругался, ударив кулаком по стене. Глухой стук разнёсся по пустому коридору. Кулак вспыхнул болью, но я не чувствовал её. Это было ничто по сравнению с тем, что сейчас горело внутри меня. Она видит во мне его. Её отца. Я не мог понять, как это возможно. Я не такой. Я никогда не подниму руку на неё. Я защищаю её. Я хочу, чтобы она была в безопасности. Чтобы никто не посмел даже думать о ней грязными словами. Но она этого не видит. — Чёрт… — прохрипел я, опуская голову. Как мне теперь вернуть её доверие? Как мне доказать ей, что я не такой? Что я не монстр? Я посмотрел на дрожащие пальцы, на след крови на костяшках. Этот след будто кричал мне в лицо: «Вот как ты выглядишь. Вот каким тебя видит она». Грудь сжалась ещё сильнее. Айли… Я чувствовал, как сердце сжимается от боли. Чёрт, как же я сам себя ненавижу за этот взгляд в её глазах. За страх, что я там увидел. За дрожь в её голосе. Я развернулся и пошёл по коридору, но теперь мои шаги были тяжёлыми, словно я волок за собой цепи. Я знал, что если я сейчас уйду, всё станет только хуже. Я должен поговорить с ней. Я должен… Но как? Она боится меня. Я остановился у окна, смотря на серое небо за стеклом. Ладонь медленно сжалась в кулак, но на этот раз я не бил ничего. Просто стоял и смотрел. Я медленно пошёл к своему шкафчику, кулак всё ещё дрожал от напряжения. Внутри всё клокотало злостью – на этого парня, на себя, на этот чёртов мир. Я открыл шкафчик, накинул на себя другую рубашку, спрятав окровавленные руки в рукава. Голова кипела, но сердце… оно разрывалось из-за неё. Ведь это Айлина… Я резко захлопнул дверцу шкафчика, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, понял только одно: я наговорил ей лишнего. Она ушла от меня в ужасе. Я же знаю, что у неё с отцом всё плохо. Я слышал об этом от других, и она сама иногда это проговаривала, хоть и вскользь. Эти удары, этот страх… И я, как идиот, начал говорить про удары, кровь и боль, будто это нормально. Будто это должно быть так. Как же я мог? Чёрт, Хенджин, ты же обещал себе, что не будешь таким. Что не станешь таким, как он. Я провёл рукой по лицу, пытаясь сбросить злость, но она только усиливалась. Весь мир вокруг раздражал: шумные голоса студентов, звонок на пару, всё казалось лишним и мешающим. Но больше всего раздражал я сам. Я пошёл на пару, молча опустившись на место. Кровь на руке подсохла, но я даже не смотрел на неё. Сидел, уставившись в одну точку, почти не слушая преподавателя. Айли… Она сидела где-то в другом конце аудитории. Я чувствовал её взгляд, но не решался поднять голову и встретиться глазами. Внутри меня всё билось, напоминая, как мы вчера гуляли, держались за руки. Как она улыбалась мне. Как впервые я почувствовал, что могу быть рядом с кем-то, кто не боится меня. А теперь… Она отстранилась. Она снова закрылась, словно я сам оттолкнул её прочь. Я больше не мог слушать голос лектора. Мои мысли были только о ней. Я вспоминал, как она дрожала сегодня, как в её глазах мелькнуло что-то большее, чем просто испуг. Это был ужас. Настоящий ужас. После пары я знал, что не смогу просто уйти. Я должен найти её. Я должен всё объяснить. Сказать ей правду. Рассказать, что я просто… не мог выдержать мысли о том, что кто-то даже думает причинить ей боль. Но как? Как мне вернуть её доверие? Как заставить её снова увидеть во мне не чудовище, не жестокого психа, а того самого Хенджина, который вчера держал её за руку, который боялся только одного — потерять её? Я медленно поднялся, решив, что после пары пойду её искать. Я не отпущу её так просто. Я нашёл её после пары. Она сидела одна в тихом корпусе, в уголке, где почти не было людей. Что-то делала с сумкой, видимо, ремешок отцепился. Она сосредоточенно пыталась его починить, даже не замечая, что я подхожу. Я остановился рядом и тихо сказал: — Мы можем поговорить? Айли не посмотрела на меня, но её голос прозвучал ровно, почти без эмоций: — Слушаю. Я облегчённо выдохнул. Она всё ещё готова выслушать меня, значит, ещё не всё потеряно. Я медленно сел рядом, но она сразу отодвинулась на пару шагов. Это движение было как удар в грудь. Я почувствовал, как что-то сжимается внутри. — Айли… — начал я, голос дрожал. — Я знаю, как это выглядит. Я знаю, что я монстр в твоих глазах. Но мне хочется, чтобы ты знала… С детства меня учили быть таким. Меня учили драться, быть сильным, не прощать. Всегда давать по заслугам. Я тяжело вздохнул и продолжил: — Подростковый возраст я провёл вместе с двоюродными, троюродными братьями. Сильными, грубыми, жестокими. Они научили меня быть таким же. Это стало моей оболочкой. Но это не всё, что есть во мне. Я могу быть другим. Я не причиняю боль людям просто так. Особенно тебе. Тебе — никогда. Я посмотрел на неё, но она всё ещё не поднимала взгляда. — Айли, я не могу просто перестать быть таким. Это живёт во мне. Меня воспитали так. Я не могу не драться, когда кто-то делает что-то ужасное. Но я никогда не подниму руку на женщину. Никогда не трону того, кто не виновен. Мои пальцы дрожали. Я закрыл глаза, чтобы совладать с собой, потом снова посмотрел на неё. — И то, что делает с тобой твой отец… Я не всё понимаю. Но судя по тому, что я слышал и видел… Он бьёт тебя. Он наказывает тебя ударами. Её руки, державшие ремешок, дрогнули. Она наконец посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то другое. Не злость, не страх. Там была боль. И это боль пронзила меня насквозь. Я не мог остановиться. — Айли, ты не заслуживаешь этого. Никто не заслуживает. Твой отец не имеет права так с тобой поступать. Ты добрая, умная, сильная. Ты никому не должна доказывать свою ценность через боль. — Я наклонился чуть ближе, голос стал мягче. — Я знаю, что тебе страшно. Я знаю, что тебе больно. Но ты должна помнить: это не твоя вина. Это не ты плохая. Плох тот, кто бьёт. Плох тот, кто причиняет боль. Я замолчал, вслушиваясь в тишину, только наше дыхание слышалось в пустом корпусе. — Прости меня… — снова выдохнул я. — Я просто… я хочу, чтобы ты знала. Ты не одна. Я рядом. Айли сидела молча, уставившись на ремешок сумки в своих руках. Пальцы дрожали, но не из-за ремешка. Она медленно подняла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде было столько всего — и боль, и страх, и… какое-то непонимание. — Я… — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Ты не понимаешь, Хенджин. Ты не знаешь всего. Я видел, как её плечи чуть дрогнули, будто она борется сама с собой. Я сжал кулаки, чувствуя, как всё внутри сжимается в узел. — Я не знаю, Айли, — тихо сказал я. — Но я хочу понять. Хочу услышать. Хочу быть рядом. Она чуть помедлила, потом вздохнула, как будто сдалась перед самой собой. — С детства я… — голос её дрожал. — Мой отец всегда был строгим. Но потом… он стал жестоким. Он наказывал меня за любую мелочь. Удары… они стали частью моей жизни. Я боюсь, когда слышу звук кулаков. Боюсь, когда кто-то злится. Когда вижу кровь… Я почувствовал, как меня будто сдавило. Грудь наполнилась чем-то таким тяжёлым, что дышать стало больно. — Я понимаю, почему ты так боишься, — тихо сказал я. — Прости, что я сказал те слова. Прости, что был таким грубым. Я не должен был… Я просто не знал, как ещё показать, что я не позволю никому сделать тебе больно. Айли снова посмотрела на меня. В её глазах на миг мелькнуло что-то тёплое, но тут же исчезло. — Ты… другой, Хенджин, — она сказала это так, будто пыталась убедить себя в этом. — Но я боюсь. Боюсь, что я начну видит в тебе его. Я сжал губы и сделал шаг ближе, но она не отстранилась. — Айли, я не стану. Никогда. Я не он. И я готов доказать это тебе. Мои слова повисли в воздухе. Она смотрела на меня, и в этот момент я увидел в её глазах — не доверие, но искру надежды. — Хенджин, мне нужно время… — тихо сказала она. — Я буду ждать, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. И я не дам никому тебя обидеть. Айли медленно поднялась, закинула сумку на плечо, посмотрела на меня с грустью и осторожностью в глазах. — Мне нужно уйти, — тихо произнесла она. — Прости. Я не стал её останавливать. Не стал хватать за руку или умолять остаться. Просто смотрел, как она уходит, как её лёгкие шаги звучат в пустом корпусе, словно отголоски чего-то недосказанного. Я остался сидеть на том же месте. Пальцы бессильно сжались в кулак, голова опустилась, а потом я резко откинул её назад, глядя на потолок. “Почему с ней я другой?” — думал я, не отрывая взгляда. Айлина… Она первая, перед кем я попросил прощения. Первая, перед кем я проговорил то, что так глубоко прятал даже от себя. Почему именно с ней всё рушится? Почему именно она заставляет меня задумываться о том, каким я был, каким стал? Почему её взгляд пробивает меня насквозь? Я сжал челюсти, чувствуя, как злость и бессилие смешиваются в груди. — Чёрт… — прошептал я себе под нос, теряя остатки контроля. Она ушла. Но я не собираюсь её терять.                                     

***

После пары я вышла из университета, вглядываясь в улицу, где уже начинало темнеть. И тут взгляд невольно упал на фигуру у фонтана. Хенджин. Он стоял там, с опущенной головой, руки в карманах, словно о чём-то задумавшись. Моё сердце дрогнуло, но в следующий момент я заметила её. Соен. Она стояла рядом с ним, прижимаясь к его руке, говорила что-то с милой улыбкой на лице, а я видела, как он чуть усмехается в ответ, позволяя ей оставаться рядом. Внутри что-то защемило. Словно острая игла впилась в самое сердце. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но тут увидела нашего водителя. Быстро подошла к машине и, не оборачиваясь, села внутрь. — Поехали домой, — выдохнула я, откидываясь на спинку сиденья. Всю дорогу я смотрела в окно, сжимая в кулаке край юбки. Утром я ведь уже решила… Сегодня я хотела пойти с ним на гонку. Но теперь… Пусть идёт с Соен. Им, наверное, хорошо вместе. Вернувшись домой, я поднялась в свою комнату, не заглядывая на кухню и не отвечая на приветствие работниц. Просто закрыла за собой дверь, скинула туфли, переоделась в мягкий домашний костюм и опустилась за рабочий стол. Взгляд скользнул к тумбочке, где за стеклом сидел мой маленький Мишка. Я невольно прикусила губу, вспоминая вчерашний вечер. Его руки вокруг меня. Тот короткий, но такой реальный момент, когда я почувствовала тепло, защиту. Когда я впервые за долгое время ощутила, что кто-то действительно рядом, что я кому-то нужна. Он сказал, что не даст меня в обиду. Это правда? Или просто слова на эмоциях? Но почему я так хочу верить в это? Я сжала ладони в замок, голова медленно опустилась на руки. — Чёрт возьми… — тихо прошептала я. — Я… я признаю, что хочу быть с ним. Я хочу снова почувствовать его губы на своих, его голос, его запах, его тепло. Я хочу, чтобы он был рядом. Почему именно он? Почему мне так легко с ним, даже когда он груб? Рядом с ним я чувствую себя хрупкой, наивной девочкой, которую хочется обнять и защитить. Может, я не знаю, какой у меня типаж, но он… он так идеально подходит. Высокий, харизматичный, умный, с этим проклятым юмором, который выбивает из-под ног. Сильный, уверенный. Чёрт, о чём я думаю? Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце снова сжимается, но на губах всё же появилась еле заметная улыбка.  Я сидела за своим столом, ноутбук давно был открыт, но мысли постоянно уносили меня куда-то далеко. Руки вроде бы печатали, но всё это было каким-то механическим движением. Я пыталась сосредоточиться, но это не помогало. Чуть больше часа я просидела так, пока вдруг не услышала лёгкий стук в стекло балкона. Я сразу поняла, кто это. Но упрямо сделала вид, что не слышу. Шторы были открыты, и он видел меня. Видел, как я погружена в дела, хотя это было далеко от правды. Минуту спустя в комнате зазвонил телефон. Я посмотрела на экран – Хенджин. Сквозь стекло балкона я видела его лёгкую ухмылку, когда он услышал гудки вызова. Я нажала «отклонить» и повернулась к балкону. Медленно подошла к двери, открыла её и встретилась с его взглядом. — Зачем пришёл? — спросила я, стараясь держать голос ровным. — Тебя хотел увидеть, — ответил он тихо, но прямо, смотря мне в глаза. Что-то дрогнуло внутри меня, я даже на секунду прикусила губу, чтобы скрыть эту реакцию. — Увидел? Всё, можешь идти, — я старалась казаться спокойной. — Если хочешь узнать ответ, то всё нормально, я тебя поняла. Мы поняли друг друга, и всё хорошо. Моё отношение к тебе никак не поменялось. Спасибо за то, что объяснил мне всё и за то, что дал понять тому парню, что я в твоей защите. Я уже хотела отвернуться, но он мягко, но настойчиво взял меня за локоть и повернул к себе. Он стоял так близко, что сердце забилось сильнее. Я поймала себя на том, что изучаю его лицо, его глаза, его губы… и, не выдержав, чуть приподняла бровь, будто спрашивая: «Зачем ты это делаешь?» — Я рад, что ты поняла всё, — сказал он чуть хрипло. — Помнишь, вчера я звал тебя с собой на гонку? Ты согласна? Я почти усмехнулась, но сдержала это, отвела взгляд в сторону и закинула голову назад. — Да подумала, пойди лучше с Соен, мне нужно закончить проект, — ответила я, делая вид, что мне всё равно. Он улыбнулся, и этот взгляд заставил меня невольно отвести глаза в сторону. — Соен? — он чуть покачал головой. — Айли, я не буду с ней. Я хочу, чтобы ты была рядом. Вчера ты согласилась быть со мной. Не отказывайся сегодня. Я замерла. Его слова зацепили что-то внутри. Я подняла глаза и встретила его взгляд. Столько тепла и… упрямства в нём. — Я не уверена… — тихо сказала я, почти шёпотом. — Тогда не нужно думать, — ответил он, голос был тихим и чуть хриплым, он наклонился чуть ближе. — Просто будь рядом. Я опустила глаза, вздохнула и чуть слышно, но достаточно ясно для него сказала: — Хорошо… Я пойду. Он чуть улыбнулся и отпустил мою руку, а я вернулась к столу, но мысли о проекте уже казались далекими и бессмысленными. Я, не сказав ни слова, взяла с собой вещи и ушла в ванную. Больше часа я проводила время там, принимая душ, наводя макияж, тщательно выбирая образ. Перед зеркалом я долго рассматривала себя, пока наконец не решила, что готова. Когда я вышла из ванной, первое, что бросилось мне в глаза, — это Хенджин, сидящий на моей кровати. Он гладил мою кошку, его движения были мягкими и непринужденными. — Я готова, — сказала я, стоя в дверях. Хенджин поднял голову и медленно осмотрел меня с ног до головы. Я ощущала этот взгляд каждой клеточкой тела. На мне были высокие чёрные туфли, чёрная кожанка, облегающий чёрный скимс и юбка, золотые серьги, белая сумка. Волосы я собрала в высокий хвост. Он встал с кровати, подошёл ко мне чуть ближе и с лёгкой ухмылкой сказал: — Ты выглядишь потрясающе. Но надеюсь, тебе будет удобно залезать через забор и балкон? Я тоже ухмыльнулась и ответила: — Не переживай, я знаю, как. Как и вчера, он первый спрыгнул с балкона, приземлившись на землю легко и уверенно. Затем он протянул руки и ловко подхватил меня, когда я спрыгнула, каблуки не помешали мне почувствовать себя в его руках в полной безопасности. Забор оказался немного сложнее из-за юбки и каблуков. Хенджин, ловко перелезший первым, помог мне с другой стороны, подхватив за талию. Наконец мы оказались на улице, и он открыл для меня дверцу машины. Я заметила, что сегодня машина была другой, блестящей, спортивной, с линиями, которые притягивали взгляд. — Очень красивая машина, — сказала я, не скрывая восхищения. — Одна из любимых, — усмехнулся Хенджин, закрывая за мной дверцу. Мы поехали на зону для гонки. Во время поездки он выглядел сосредоточенным, но всё равно говорил со мной. — Сегодня я собираюсь выиграть эту гонку, как и всегда, — сказал он с уверенностью. Я посмотрела на него и не могла сдержать лёгкой улыбки. Его уверенность, решительность и харизма манили. — Удачи, Хенджин, — тихо сказала я. Он лишь усмехнулся, а я смотрела на него, понимая, как сильно он меня завораживает. Как только мы подъехали к зоне для гонок, шум моторов и музыка сразу наполнили пространство. Люди толпились вокруг, обсуждая машины, делая ставки. Атмосфера была заряжена адреналином. Хенджин припарковал машину чуть в стороне от основного скопления людей. — Подожди здесь, я сначала зарегистрируюсь, — сказал он, и, не дожидаясь ответа, вышел из машины. Я осталась сидеть в кресле, наблюдая за ним через окно. Его высокая фигура выделялась среди остальных, его уверенность бросалась в глаза. Сердце стучало быстрее. Он действительно другой. С ним я будто оказалась в совсем другом мире, полном скорости и риска, но почему-то именно в этом мире я чувствовала себя в безопасности. Когда он вернулся, я уже вышла из машины. — Всё готово, — сказал он, глядя на меня. — Пошли, я покажу тебе место, где можно смотреть гонку. Мы прошли к ограждению, где уже собирались зрители. Хенджин провёл меня чуть ближе к стартовой линии, где было видно всё идеально. — Здесь тебе будет хорошо всё видно, — сказал он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание. Я кивнула, отводя взгляд, но он коснулся моей щеки пальцем, заставив меня снова взглянуть на него. — Не переживай, я буду гоняться для тебя, Айли, — прошептал он. — Только для тебя. Мои щеки вспыхнули, и я отвернулась, чтобы скрыть смущение. Когда он ушёл готовиться к гонке, я осталась на месте. Вокруг всё гудело от звука моторов, голосов людей. Я наблюдала, как он садится в машину, проверяет двигатель. Моё сердце билось быстрее с каждой секундой. — Айли! — услышала я позади себя голос Соен. Она стояла, прижав руки к груди и пытаясь изобразить дружелюбие. — Ты тоже пришла? Как мило. — Да, — коротко ответила я, не скрывая холодности. — Хенджин, наверное, тебя пригласил? — её голос был сладким, но я знала, что за этим скрывается. — Ну да, — пожала я плечами, не желая продолжать разговор. Соен усмехнулась и отошла, а я продолжила наблюдать за Хенджином. Он сидел в машине, ловко нажимал на рычаги, проверял оборудование. На мгновение наши взгляды встретились, и он поднял большой палец вверх. Я улыбнулась ему в ответ, сердце сжалось от волнения. Я застыла на месте, наблюдая за ним. Ветер трепал мои волосы, а сердце билось как сумасшедшее. Хенджин выглядел таким уверенным, таким… невероятным. Вот он выехал на стартовую линию, его машина ровно стояла среди других участников, и я заметила, как несколько человек из толпы переглядываются, обсуждая его. Наверное, они знали, что он один из лучших здесь. Сигнал к старту. Рёв моторов, дым из-под шин, и машины срываются с места. Сердце замирает в груди. Я сжала руки в кулаки, не в силах отвести взгляд. Его машина, чёрная, блестящая под светом прожекторов, быстро обходит остальных. Он уверенно входит в повороты, ловко маневрируя между другими гонщиками. Я даже заметила, как он на секунду выглянул из окна машины и что-то крикнул остальным, скорее всего, это был вызов или насмешка. Хенджин был в своей стихии. Я не могла поверить, что всего пару часов назад я сидела дома, мучительно размышляя, стоит ли идти на эту гонку. А сейчас я здесь. Сердце не просто билось — оно стучало в такт ревущим моторам. Я не знала, кто я больше в этот момент — девушка, которая пришла ради него, или та, кто сама хочет оказаться частью этого мира. С каждым кругом он всё больше отрывался от остальных. Я почувствовала, как невольно начинаю улыбаться. Он был невероятен. Наконец, последний поворот, рев мотора перекрыл все крики вокруг, и он финишировал первым. Толпа взорвалась аплодисментами и криками, а я… я просто замерла, не в силах пошевелиться. Когда он подъехал обратно к зоне стоянки и вылез из машины, мои глаза сами нашли его. Он снял шлем, растрепал волосы, и в этот момент я увидела в его взгляде победу — не только в гонке, но и в чем-то большем. Он посмотрел прямо на меня, а я едва смогла удержаться от того, чтобы не подбежать к нему. Но вместо этого я просто стояла, прижав ладони к груди, чувствуя, как сильно бьется сердце. “Да, черт возьми”, подумала я, “я действительно хочу быть с ним рядом. Этот парень делает меня другой, заставляет чувствовать себя живой”. Он подошёл ко мне, и я сразу почувствовала, как внутри всё сжимается. Его волосы были немного растрёпаны после гонки, а на лице блуждала довольная усмешка. — Это было восхитительно, — выдохнула я, не в силах скрыть восхищение. — Есть ещё один раунд, — сказал Хенджин, его голос звучал мягче, чем обычно. — Не хочешь прокатиться со мной во время него? Я замерла на месте, глаза распахнулись. — Ты серьёзно? Конечно хочу! — вырвалось у меня почти неосознанно. Он усмехнулся уголками губ. — До начала второго раунда есть немного времени. Пошли, я покажу тебе это место. Не дожидаясь ответа, он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его. Его пальцы крепко сжали мою руку, и мы медленно пошли по территории. — Это место особенное, — начал Хенджин, указывая на старый ангар с тусклым освещением. — Там готовят машины перед гонкой. Механики работают почти всю ночь. Этот шум, запах масла и бензина — это как жизнь. Я шла рядом, слушая его голос, ловя каждое слово. Он рассказывал о гонщиках, которых знал, о тех, кто участвовал сегодня. Иногда он задерживался, показывая на чью-то машину и рассказывал, кто её владелец, какие модификации внесли. — Видишь вон ту чёрную? — сказал он, кивнув в сторону блестящей машины. — Это та, которую я обогнал на третьем круге. Её владелец — заносчивый тип, всегда пытается выиграть, но ему не хватает выдержки. Я засмеялась, почувствовав, как легко становится рядом с ним. Мы шли, и он всё время что-то рассказывал — про людей, про гонки, про свои мечты и немного о себе. С каждым шагом я всё больше понимала, что это не просто игра, не просто развлечение. Для него это была жизнь. А я… я хотела быть частью этой жизни. Мы шли по периметру трассы, ветер играл моими волосами, и я с интересом слушала Хенджина. Вдруг я спросила: — А когда ты начал заниматься гонками? Он усмехнулся, будто этот вопрос был для него чем-то обычным. — Впервые за руль я сел в шестнадцать лет, — сказал он, глядя на меня. — Прав, конечно, не было, но это мне не мешало постоянно крутиться на трассах. Я удивлённо подняла брови. — Тебе не запрещали? Ты ведь был всего лишь подростком. А как же полиция? Хенджин фыркнул, как будто это было что-то незначительное. — Отец даже не знал, что я водил машину в шестнадцать. Тогда я жил с братьями, двоюродными и троюродными. Они научили меня. А если полиция нас ловила, то мы просто платили столько денег, сколько они захотят. В общем, всё решалось деньгами. Я прикусила губу, глядя перед собой, погружённая в мысли. Насколько же для него всё просто… Деньги, власть, свобода. Он жил жизнью, о которой другие могли только мечтать. — Какая свободная жизнь у тебя… — тихо сказала я, чуть не замечая своих слов. Он посмотрел на меня краем глаза, усмехнувшись, но ничего не сказал. — Знаешь, гонки и машины — это мой воздух, моя жизнь, — вдруг заговорил он. — Здесь я сам себе хозяин. Здесь я чувствую себя настоящим. Это мой мир, который я сам себе построил. Здесь мне хорошо. Я усмехнулась, вспоминая разговор с Сихуном. — Сихун мне говорил, что ты не встречаешься с девушками. У тебя только одна девушка — твоя машина. Хенджин рассмеялся, наклонив голову. — Это правда. У меня много машин, ты сама видела ключи на брелке. Я кивнула, вспоминая коллекцию ключей от машин у него в квартире. — Но есть одна машина, — продолжил он, и голос его стал чуть мягче, почти с нежностью. — Она для меня самая особенная. Легендарная. Редко когда беру её, и только сам за руль сажусь. Я удивлённо посмотрела на него. — Какая это машина? Хенджин загадочно усмехнулся, качнув головой. — Секрет. Но скажу только марку. Это — McLaren. Услышав марку машины, я задумалась. McLaren… Сегодня он приехал на McLaren, чёрного цвета. Я непроизвольно прикусила губу, вспоминая, как садилась в эту машину, как держалась за поручень и чувствовала кожаное сиденье под собой. Но не стала задавать вопросов. У Хенджина их, наверное, много. Для него это нормально. Мы шли дальше, и тут к нему подошли несколько парней. Я невольно убрала свою руку от его руки, делая шаг в сторону. Их лица были мне незнакомы. Они сразу окружили Хенджина, хлопая его по плечу, переговариваясь между собой. — Ты свою девушку привез? — сказал один из них, кивнув в мою сторону. Другой, усмехнувшись с каким-то мерзким подтекстом, добавил: — Очередная на одну ночь или эта с рекордом? Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Мерзкое, гадкое ощущение. Очередная? Стыдно. Просто стыдно стоять здесь рядом. Я опустила взгляд, стараясь не выдать своих чувств. Третий парень ухмыльнулся и сказал: — Она с тобой приехала на той самой машине? Ты же никого туда не пускаешь… Мои глаза расширились, и я перевела взгляд на Хенджина. Его лицо изменилось, черты стали жесткими. «Та самая особенная машина…» Значит, сегодняшняя? Так это и есть та, куда он никого не пускал? Но почему я оказалась там? Что это значит? Хенджин быстро начал отвечать им, с кем-то соглашаясь, кому-то отмахиваясь. Он явно не хотел развивать эту тему. Затем, не поворачиваясь ко мне полностью, он положил руку мне на талию и притянул ближе, так что я ощутила тепло его тела. Моё сердце дрогнуло. Но он тут же убрал руку, будто осознав, что делает. — Это Айлина, — сказал он, наконец повернувшись к своим друзьям. — Она со мной. Я почувствовала их взгляды, любопытные, оценивающие, но старалась держать себя в руках. Хенджин представил меня, и я кивнула в ответ, пытаясь казаться уверенной, хотя внутри всё тряслось. — Айли, это Сангвон, Чонмин и Кай. — Хенджин показал на каждого из парней, которые тут же начали ухмыляться и переглядываться. — Приятно познакомиться, — произнесла я ровным голосом, хотя каждый нерв внутри будто кричал: «Хватит! Хочу уйти отсюда!» — Тебе тоже, красотка, — подмигнул Сангвон. Я заметила, как Хенджин резко взглянул на него, и тот быстро отвёл взгляд. — Ладно, хватит пялиться на неё, — Хенджин усмехнулся, но взгляд его стал чуть холоднее. — У нас гонка через пару минут, не забыли? Парни закивали, и один из них кивнул в сторону трека. — Так что, Хенджин, сегодня рекорд побьёшь? — спросил Чонмин. — Посмотрим, — ухмыльнулся Хенджин и снова повернулся ко мне. — Пойдём, покажу тебе лучшее место для просмотра второго раунда. Он взял меня за руку, уже не стесняясь, и повёл прочь от своей шумной компании. Моё сердце сжалось, но уже не от стыда или обиды. Тепло его пальцев, его решительность, его жест «она со мной»… Всё это заставляло сердце биться чаще. — Зачем ты это сделал? — спросила я тихо, когда мы отошли достаточно далеко от других. — Что именно? — Хенджин посмотрел на меня, слегка склонив голову. — Почему представил меня, как… как свою? — выдохнула я, не в силах скрыть дрожь в голосе. Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, а потом тихо сказал: — Потому что ты не просто очередная. Моё сердце пропустило удар. Я почувствовала, как щеки начали гореть, но ничего не сказала, просто отвела взгляд. — Пойдём, — продолжил он с мягкой улыбкой. — У нас впереди второй раунд. Хенджин вдруг вспомнил, что перед этим обещал мне прокатить меня во втором раунде. Он улыбнулся, наклонился ко мне и взял меня за плечи, мягко, но настойчиво, направляя к своей машине. — Айли, пошли. Говорил же, сегодня ты со мной, — сказал он с той самой полуухмылкой, которая всегда вызывала у меня легкую дрожь. Я молча пошла за ним, чувствуя, как сердце бешено стучит. Мы подошли к той самой машине, которая уже стояла на готовой полосе трека. Он открыл для меня пассажирскую дверь и галантно подождал, пока я устроюсь на сиденье. Затем закрыл дверь и быстро оказался на водительском месте. — Пристегнись, через пять минут начинаем, — сказал он, быстро проверяя приборы и настройки машины. Я подчинилась, защелкнув ремень безопасности, а он с ухмылкой повернулся ко мне: — Этот раунд очень важный. Как думаешь, я выиграю? — Смотря кто твои соперники, — ответила я, пытаясь отвлечься от сумасшедшего биения сердца. Хенджин стал перечислять гонщиков, их достижения и машины, с явной ноткой превосходства в голосе. Закончив, он ухмыльнулся: — Но я всё равно лучше. — Может, займёшь второе или третье место, но я надеюсь, что ты выиграешь, — ответила я, закатив глаза. Он тут же посмотрел на меня с хитрой улыбкой: — Нет, принцесса. Для меня не существует второго или третьего места, только первое. Этот раунд сложный, перевороты тяжелые. Но если я выиграю… что мне будет за это от тебя? — спросил он, игриво глядя на меня. Я чуть рассмеялась, пытаясь скрыть смущение: — А что я могу для тебя сделать, если у тебя всё есть? — Не всё, — ответил он, пристально глядя в глаза. — Ладно, если выиграешь, я что-нибудь для тебя сделаю. Но пока не знаю что, — сказала я, отводя взгляд. — Раз уж согласилась, то… — начал он, снова ухмыляясь, — После финиша, перед всеми, кто будет ждать у трассы, я поцелую тебя. Вот чего у меня нет. — При всех?! — я сразу почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Нет! Это опасно! Хенджин усмехнулся, чуть приблизившись: — А если приватно, значит, согласна? Я рефлекторно ударила его по плечу и прошептала: — Нет, я не согласна! Он рассмеялся: — Я прикрою тебя собой, люди будут видеть только мою спину, а тебя нет. Пусть это будет твоим призом на мой победный финиш. Не сложно ведь? Я прикусила губу, задумавшись. Его слова звучали так непринужденно, но сердце предательски замирало. — Ладно… — тихо согласилась я. — Тогда мне стоит очень сильно постараться, — ухмыльнулся Хенджин, подмигнув. Таймер на экране машины запустил обратный отсчет. Я почувствовала, как он напрягся, полностью сосредоточившись на старте. — 3… 2… 1… — прозвучал выстрел. И машина резко рванула вперёд, словно выпущенная из катапульты. Я не смогла сдержать короткий крик и вздрогнула, когда мощный толчок бросил нас вперёд, прижимая к сиденью. Машина рванула с места с такой силой, что я едва не вжалась в кресло, а сердце пропустило удар. Внутри всё сжалось от резкого толчка, мир за окнами размывался в линии света и тени. Гул мотора заполнил салон, и вместе с ним мое дыхание ускорилось, я едва могла его контролировать. Хенджин сидел рядом с полной концентрацией, руки крепко держали руль, глаза следили за каждым поворотом. Он выглядел таким другим — собранным, холодным, точным. Этот Хенджин отличался от того, которого я видела с ухмылкой и лёгкой дерзостью. Сейчас он был частью этой машины, частью этой скорости. Ветер за окном ревел так громко, что мне казалось, будто я лечу на крыльях. Каждая секунда гонки приносила новую волну адреналина. Машина летела по трассе, обходя других участников с пугающей лёгкостью. Я чувствовала, как от вибрации дороги всё внутри дрожало, но Хенджин управлял автомобилем так, будто он и создан для этого. — Держись, — крикнул он, когда мы подлетели на крутой поворот. Мои пальцы сжали ремень безопасности, но я не могла отвести взгляда от него. Его профиль казался таким уверенным и непоколебимым, что на миг я забыла про страх. — Вот так! — с торжествующим голосом сказал он, обгоняя очередного гонщика. Я услышала, как мотор зарычал ещё громче, будто сама машина радовалась этому моменту. Мир снаружи превратился в поток света, теней и звука. У меня закружилась голова от скорости и напряжения. — Ты как? — быстро повернулся ко мне Хенджин. — Это… это просто восхитительно! — выкрикнула я, стараясь перекричать рев мотора. Он усмехнулся, снова сосредотачиваясь на дороге. Я поняла, что для него эта гонка — не просто соревнование. Это была его жизнь, его мир, где он чувствует себя настоящим. Когда мы почти подлетели к очередной крутой петле, я вдруг поняла, насколько опасной может быть эта гонка. Машина слегка занесло, но Хенджин мгновенно среагировал, выровняв её с такой лёгкостью, что казалось, будто он предугадывает повороты наперёд. — Почти конец, держись крепче! — крикнул он. Я почувствовала, как сердце бешено заколотилось, когда впереди замаячила финишная черта. Все вокруг замедлилось, даже рев мотора стал фоном. Хенджин резко прибавил скорость, машина будто взлетела над асфальтом, и мы пересекли финиш. Тормоза визгнули, машина плавно замедлилась. Я выдохнула так глубоко, словно только сейчас вспомнила, как это делается. Сердце колотилось в груди, руки дрожали, но я не могла скрыть восторга. — Ты… ты выиграл?! — выдохнула я, повернувшись к нему. Хенджин посмотрел на меня и ухмыльнулся своей самой дерзкой, но счастливой улыбкой. — Конечно, принцесса. Говорил же, только первое место. Он медленно наклонился ко мне, глаза его блестели от азарта и торжества. Хенджин выскочил из машины с такой лёгкостью, будто эта сумасшедшая гонка не оставила на нём и следа усталости. Я тоже вышла, чувствуя, как ноги чуть подкашиваются от адреналина. Воздух вокруг вибрировал от криков, аплодисментов, восторженных голосов. — Хенджин! Хенджин! — толпа скандировала его имя, будто это был их король. Я застыла рядом с машиной, наблюдая за ним. Его глаза сверкали, лицо светилось безупречной ухмылкой, от которой у меня внутри всё дрогнуло. Он казался настолько живым, будто каждый крик толпы питал его энергией. «Вот он настоящий Хенджин…» — подумала я, чувствуя странную смесь восторга и лёгкой зависти. Он был в своей стихии, и сейчас я поняла, почему он так обожал эти гонки. Здесь он был не просто собой — здесь он был легендой. Сердце всё ещё бешено стучало в груди после гонки, но теперь оно стучало ещё сильнее, предчувствуя то, что должно было случиться. Хенджин обернулся ко мне, его глаза буквально приковали меня к месту. Его губы растянулись в той самой улыбке, от которой мир вокруг меркнет, а все мысли исчезают. Я сделала полшага назад, но он тут же оказался передо мной. Его руки обвили меня так, как будто я принадлежала ему целиком. Одна рука скользнула к моей шее, мягко, но настойчиво, вторая легла на щёку, тёплая, обжигающая. Я почувствовала, как он притягивает меня ближе, так близко, что я могла ощущать его дыхание. Я ещё успела подумать: «Сейчас… сейчас он сделает это…» — и тут он наклонился ко мне, ловко разворачиваясь спиной к толпе. Его губы нашли мои в таком мягком, но настойчивом поцелуе, что у меня закружилась голова. Всё вокруг исчезло: крики, аплодисменты, свист, голоса людей. Был только он, его губы и этот поцелуй, в который он вложил всё — азарт гонки, свою дерзость, свою страсть. Я почувствовала, как руки Хенджина сжимаются чуть крепче, удерживая меня, но поцелуй оставался нежным, почти трепетным. В этот миг я поняла, что это не просто шутка или игра. Это было что-то другое, настоящее, как будто он признавался мне во всём без слов. Когда он наконец отстранился, мир будто снова начал вращаться. Люди вокруг начали громко аплодировать, кто-то даже свистнул, а кто-то выкрикнул что-то вроде: — Вот это да! Король сегодня на высоте! Щёки у меня горели, дыхание сбивалось, но я всё ещё стояла в его руках. Хенджин посмотрел на меня и прошептал с озорной улыбкой: — Обещал ведь. Это твой приз за мою победу. Я смотрела ему в глаза, полные огня и дерзкой уверенности. Его губы — пухлые, манящие, словно специально созданные для того, чтобы влюблять. Я думала, что всё уже закончилось, что этот сумасшедший поцелуй был лишь мгновением… Но Хенджин вдруг тихо сказал: — Я не насладился. Прежде чем я успела что-то сказать или даже подумать, он резко притянул меня к себе, накрыв мою шею своей сильной рукой. И его губы вновь настигли мои, на этот раз без всякой спешки уйти. Этот поцелуй был другим. Он был более грубым, настойчивым, таким глубоким, что у меня закружилась голова. Его рука скользила по моей щеке, пальцы чуть зарывались в волосы, удерживая меня на месте. Я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как его губы становятся более требовательными, почти хищными. Толпа вокруг взорвалась овациями и криками, но я ничего не слышала. Мой мир сузился до него, до этого поцелуя, до этого касания, от которого каждая клеточка моего тела отзывалась дрожью. Его губы давили на мои, язык настойчиво требовал ответа, будто бы он хотел выпить всё моё дыхание. Он целовал меня так, как будто это был не просто приз, а его единственное желание. Мои пальцы невольно сомкнулись на его куртке, удерживая равновесие, но в то же время отдаваясь ему целиком. Каждое движение его губ, каждый лёгкий укус или нажатие заставляли меня забывать, где я нахожусь. Три минуты длились как вечность. Это было слишком, слишком сильно, слишком безумно, слишком неправильно… но я не могла остановиться. Наконец, в какой-то миг я сама отстранилась, запыхавшись, с красным лицом и трясущимися руками. В груди бешено стучало сердце, так громко, что я была уверена, оно вот-вот вырвется наружу. — Хенджин… — тихо выдохнула я, не зная, что сказать. Но сказать я ничего не успела. К нему тут же подбежали люди — друзья, знакомые, гонщики. Они окружили его плотным кольцом, кто-то хлопал его по плечу, кто-то поздравлял. Но сквозь этот шум и толпу я видела только его взгляд, устремлённый прямо на меня. Он смотрел на меня, будто я была единственной в этом сумасшедшем мире.