Глава 39

— Почти неделя прошла, — тихо говорю, смотря в окно машины. — А кажется, будто всё это было только вчера. Больница, тревога… — перевожу взгляд на него и чуть улыбаюсь. — А теперь ты рядом. Едем домой. В наш дом. За рулём сидит довольный Хенджин. Он подпевает какой-то песне, стучит пальцами по рулю, глядит вперёд с тем самым счастливым лицом, от которого внутри становится теплее. Он рад, я это чувствую — даже не глядя на него. — У меня с собой почти нет вещей, — говорю спустя пару секунд. — Домой не хочу возвращаться, не готова. Хорошо, что ты прикупил что-то заранее в тот дом… — Если хочешь ещё, — перебивает он с лёгкой улыбкой, не отрывая взгляда от дороги, — поедем и купим. Всё, что нужно. Я качаю головой, всё ещё глядя на него: — Ты и так потратил слишком много. Дом, одежда, еда… продукты там, кстати, как на семью из восьми человек, — хмыкнула я. — Зачем тебе тратить ещё? Не стоит, правда. Он усмехается, чуть повернув голову ко мне: — Айли, ты не должна переживать о деньгах. Если хочешь знать, я готов потратить на тебя всё, что у меня есть. Хоть весь торговый центр куплю, если это заставит тебя улыбнуться. Я моргаю, немного растерянно: — Целый торговый центр? — хмыкнула. — Откуда у тебя столько? Хенджин лишь загадочно посмотрел на меня, на секунду отвёл глаза от дороги, затем сказал: — Ты многое обо мне не знаешь, Айли. Я замолкаю. Эти слова будто остаются висеть в воздухе. Он произнёс их спокойно, не с вызовом, а просто как факт. Но внутри всё равно что-то ёкнуло. Что именно я не знаю? Какую часть его жизни я до сих пор не вижу? Мой взгляд скользит по его профилю. Такой уверенный, собранный. Взрослый. Но ведь я… я рядом. И всё равно словно касаюсь только поверхности. Я поворачиваю голову обратно к окну, прикусываю губу. Молчу. Думаю. Мы вошли в дом, и я тут же замерла у входа. Просторный холл, мягкий свет, запах свежести и чего-то тёплого — может, это ощущение «дома», того самого, которого у меня никогда не было. Я глубоко выдохнула, закрывая за собой дверь и сбрасывая кроссовки. — Я не верю, — прошептала я, оглядываясь. — Не верю, что этот дом… наш. Мой и твой. Хенджин закрыл дверь и поставил пакеты с продуктами на тумбу, кивнул с мягкой улыбкой: — Привыкай. Теперь это твоя крепость. Твоя и моя. Я прошла чуть вперёд, скользя пальцами по краю лестницы, и обернулась к нему: — Надо бы что-то приготовить. Мы же не ели нормально. Только вот готовить будешь ты. Он остановился с пакетом в руках и удивлённо приподнял бровь: — Почему это я? Я пожала плечами, скрестив руки: — Потому что я ничего не умею. Максимум — яичница. Слишком большая ответственность, понимаешь? — с улыбкой посмотрела на него. — Хм, — он наклонил голову вбок, притворно задумавшись. — Значит, мы умрём с голоду, если останемся наедине с твоей кулинарией? — В точку, — хмыкнула я, подмигнув. Он только покачал головой и пробурчал: — Ну раз так… придётся проявить свои кулинарные таланты. Ты у меня не останешься голодной. Я засмеялась и кивнула в сторону лестницы: — Пошли наверх. Надо разложиться, вещи разобрать, а потом — твоя очередь творить в кухне. Мы вместе поднялись по лестнице, и я всё никак не могла поверить, что теперь это наш второй этаж. Наша спальня. Где всё спокойно, без страха и контроля. Где только он — Хенджин. И я. — Я пойду в душ, а потом вещи поставлю стираться, — сказала я, скидывая с плеч сумку. Хенджин, прислонившись к дверному косяку, хмыкнул: — Подожди… ты вообще умеешь стиралку включать? Я закатила глаза и скрестила руки: — Ты серьёзно? Ты меня недооцениваешь. Я умею, и даже знаю, куда заливают кондиционер. Представь себе. Он рассмеялся, подняв руки, как бы сдаваясь: — Всё, всё. Верю. Тогда я пока спущусь, посмотрю, что там можно приготовить. Я кивнула и направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, я сбросила с себя одежду и встала под тёплую воду. Струи стекали по телу, а в голове начали всплывать мысли, как всегда — в тишине, в одиночестве, когда всё настоящее. Что бы было, если бы я не простила его?.. Я попыталась представить себя где-то ещё. В другой комнате. В другой жизни. Без него. Но внутри сразу сжалось. Нет, я не смогла бы. Ни за что. Я бы не выдержала, просто… распалась бы. Мы слишком многое уже пережили. И, наверное, на самом деле — были созданы друг для друга. Как быстро всё изменилось. Вроде бы только вчера я стояла в коридоре универа, болтала с подругами, и тут подошёл он — Хенджин, весь в чёрном, уверенный, немного наглый. А сегодня он внизу готовит для нас ужин, а я стою здесь, в нашем доме. Нашем общем. И понимаю, что он стал всем для меня. Я люблю его. По-настоящему. Без страха. Без сомнений. Всем сердцем. Прошёл почти час, пока я всё ещё стояла в потоке воды, наслаждаясь этим спокойствием. Затем я вытерлась, высушила волосы и переоделась в лёгкое кремовое платье. Волосы оставила распущенными, слегка волнистыми от фена. Накинув лёгкий кардиган, я спустилась вниз, предварительно запустив стиралку — да, я действительно знала, как это делается. И с удивлением почувствовала в груди тепло… Я дома. Мы дома. Я спустилась вниз по лестнице, босиком — пол был прохладным, но мне это даже нравилось. Лёгкое платье мягко скользило по ногам, а волосы, уже почти высохшие после душа, приятно щекотали плечи. Ещё не дойдя до кухни, я уловила невероятно тёплый, аппетитный аромат — он будто бы обнял меня. На кухне стоял Хенджин, сосредоточенно раскладывая еду по тарелкам. Закатанные рукава, спокойное выражение лица — он выглядел так по-домашнему, и от этого сердце защемило особенно сильно. — Ого… — выдохнула я, подходя ближе. — Пахнет, будто ты шеф-повар ресторана. Он повернулся ко мне, и его губы тут же растянулись в лукавой улыбке: — Садись. Всё готово, принцесса. Я улыбнулась в ответ, подошла и опустилась на стул. Взяла ложку, сделала пробный укус… и замерла. Это было не просто вкусно — это было идеально. Настоящее блюдо, как из хорошего ресторана, только с теплом и душой. — Боже… — я удивлённо посмотрела на него. — Это правда очень вкусно. Ты… действительно хорошо готовишь. Хенджин подпер щеку рукой и посмотрел на меня с самодовольной ухмылкой: — Я вообще-то хорош во всём. Ты ещё убедишься в этом. Но пока ты уже убедилась — я хорош в готовке, в гонках, в универе… Он сделал паузу, а потом, с явным намёком, добавил: — …в постели. Я закатила глаза, сделав вид, будто не впечатлена, и притворно фыркнула: — Ну, насчёт «постели» — это ещё под вопросом. Может, я просто приукрасила… кто знает? — Что?! — он выпрямился мгновенно, смотрел на меня с притворным возмущением, но уголки его губ всё равно дёрнулись в улыбке. Я вернулась к тарелке, продолжила есть и невинно сказала: — Шучу-шучу. Хотя… — я бросила на него искоса хитрый взгляд. — Можешь попытаться доказать это снова. Только позже. Хенджин тихо рассмеялся, качая головой: — Провоцируешь меня, Ким Айлина. Играешь с огнём. Я посмотрела ему прямо в глаза, улыбнулась и чуть склонила голову: — Я уже давно сижу в этом пламени, Хван Хенджин. Он молча смотрел на меня пару секунд — будто оценивая, правда ли я это сказала или просто играю с ним. Но в его глазах было всё: и удивление, и восхищение, и… что-то глубже. Что-то, что заставляло меня чувствовать себя самой нужной девочкой на свете. — Ты не представляешь, как ты сводишь меня с ума, — наконец прошептал он, отодвигая свою тарелку и подаваясь вперёд. Я сделала вид, что спокойно продолжаю есть, даже специально еще раз зачерпнула еду с тарелки. — Так ешь, раз я так свожу тебя с ума, — ответила с лёгкой усмешкой, не поднимая глаз. Он тихо засмеялся, откидываясь на спинку стула. — Нет, ну ты точно меня дразнишь. Я пожала плечами, взглянув на него уже мягче: — Немного. Ты же это любишь, да? Хенджин только молча кивнул, продолжая смотреть на меня тем самым взглядом, от которого по коже будто ток пробегал. Неожиданно он встал из-за стола и подошёл ко мне, встал за спиной и наклонился, положив ладони на мои плечи. — Но теперь, когда ты насытилась — и едой, и флиртом, — может, переместимся в гостиную? Или тебе ещё парочку дерзких фраз придумать? Я рассмеялась и, обернувшись, взглянула на него снизу вверх: — Лучше помоги мне убрать со стола, шеф. А потом решим, куда мы сдвинемся. — Убираю, только если ты потом снова дашь мне шанс доказать свою… многостороннюю гениальность, — ответил он с хищной улыбкой и уже направился к раковине. Я смотрела на него и чувствовала себя… дома. Не в доме, а дома — там, где сердце спокойно. С этим человеком, в этой кухне, среди ароматов ужина и мягких прикосновений взглядов — я знала, что всё будет хорошо. Мы молча убрали со стола, но в этом молчании не было неловкости. Оно было уютным, наполненным чувствами. Я мыла тарелки, а Хенджин стоял рядом, вытирал и специально, я уверена, касался моих рук каждый раз, когда брал у меня посуду. — Надеюсь, ты теперь поверила, что я умею готовить, — сказал он, всё ещё с ухмылкой, будто ему было важно доказать это. Я бросила на него взгляд через плечо. — Ладно, признаю, ты умеешь… немного. — Немного? — он изобразил возмущение. — Да я, между прочим, мог бы открыть ресторан. — Ага, «Ресторан Хван: гонки, поцелуи и паста», — поддразнила я, и мы оба рассмеялись. Закончив с посудой, я вытерла руки и облокотилась на стол. Он стоял рядом, чуть ближе, чем обычно, его плечо почти касалось моего. — Слушай, а ведь странно, — тихо сказала я. — Вот так просто… мы. Вместе. В доме. Ужин, смех… будто всё нормально. Он наклонился ко мне ближе: — А разве нет? Я посмотрела в его глаза и вдруг почувствовала тепло, настоящее. — Наверное, есть только один человек, с которым мне может быть так нормально. И это ты. Он молча обнял меня, просто прижал к себе, как будто слов больше не нужно. Я прижалась к его груди, закрыла глаза, слушая его дыхание. Несколько секунд мы стояли так, пока он не прошептал: — Ты и представить не можешь, как я мечтал об этом. Чтобы ты была рядом. Всегда. Я не ответила. Просто держала его крепче, всем телом ощущая — это моё место. — Пойдём наверх, — прошептала я. — Я устала, хочу просто полежать рядом. — Пойдём, моя девочка, — ответил он, взяв меня за руку. — Я рядом. Всегда. Мы поднялись наверх, в нашу спальню. Я первым делом бросилась на кровать, скинув с себя тонкую кофту и растянулась, как кошка. — Устала, как будто весь день в поле пахала, — драматично вздохнула я. Хенджин, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди и с прищуром посмотрел на меня. — Ты уверена, что это не ты просто съела всю еду, а теперь не можешь двигаться? Я резко повернулась на бок и подперла голову рукой. — Во-первых, я ела мало. Во-вторых, ты сам заставлял меня доедать. Он подошёл ближе, его шаги были ленивыми, но в них было что-то волчье, охотничье. — Так я и знал… — он присел на край кровати и провёл пальцами по моим волосам, —Моя маленькая капризная обжора. — А ты… слишком самоуверенный. Думаешь, раз накормил — всё, я твоя навеки? Он усмехнулся, взял мою руку и поднёс к губам. — Нет, я думаю, ты моя навеки потому, что сама этого хочешь. От его слов мурашки пробежали по спине. Я быстро отвела взгляд. — Ох, хватит вот так говорить. Это слишком… серьёзно. Ты ломаешь мой настрой! — О, прости. — Он склонился ближе, его губы почти касались моего уха. — Могу вернуть твоё настроение. А ей нравится, когда я прикусываю ей шею? Я ахнула и села: — Хван Хенджин! Не смей! Я устала, у меня нет сил на твоё «маню-обнимаю-соблазняю» поведение! Он откинулся на подушки, ухмыльнулся и сложил руки за головой. — Ладно, ладно. Буду просто лежать. Как святой. Без флирта. — Ты и «святой» в одном предложении? — я скрестила руки. — Это уже смешно. — Тогда иди сюда, грешница. — Он хлопнул по одеялу рядом с собой. — Поговорим о твоих грехах. Например, о том, как ты смотрела на Сихуна сегодня, когда он приехал вместе с Феликсом и Минхо навестить меня.  Я закатила глаза: — О, начинается… — Начинается? Нет, детка, продолжается. И закончится только тогда, когда ты скажешь: «Да, Хенджин, я смотрела на него только потому, что он не ты». Я приподняла бровь и медленно легла рядом, ткнув его пальцем в грудь. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я говорила правду? Он поймал мой палец, поцеловал его и,  не отпуская, прошептал: — Только если эта правда звучит, как «я тебя люблю». Я прикусила губу и, сев на него верхом, хищно посмотрела вниз: — А если моя правда — «я сегодня злая, голодная и хочу, чтобы ты массировал мне спину»? — Хмм… — он театрально задумался. — Спина, говоришь? Ну что ж. Принцессе — массаж, если она скажет волшебное слово. — Пожалуйста, — протянула я сладко, — мой самый терпеливый, красивый и любимый мужчина. Он усмехнулся, развернул меня и, наклоняясь к самому уху, прошептал: — Готовься. Массаж будет… незабываемым. Он развернул меня спиной к себе и, прежде чем я успела возразить, мягко положил ладони на мои плечи. — Расслабься, Айли. Доверься мне. Я закатила глаза, но внутри всё как-то сразу потеплело. Его пальцы осторожно скользнули вниз по плечам, затем обратно, надавливая чуть сильнее. Я не ожидала, что он умеет делать массаж… так хорошо. — Чего ты ещё скрываешь, Хенджин? — пробормотала я, закрывая глаза. — Кулинария, гонки, ревность, массаж… это всё в одном наборе? Он усмехнулся, продолжая разминать мои мышцы так, что я невольно выдохнула. — А ты думала, я просто красивое лицо? — Я думала, ты проблема. — Я чуть повернула голову, но не до конца. — Приятная… но всё же проблема. Он наклонился, и я почувствовала его дыхание у самого уха. — Если я и проблема… то ты точно не хочешь найти решение. Я усмехнулась, чуть приоткрыв глаза. — Иногда я думаю, ты тренировался говорить такие фразы перед зеркалом. — Может быть. Но ты всё равно ведёшься на них. Он продолжал массировать, теперь чуть ниже — осторожно, аккуратно, будто изучал каждую мою реакцию. В какой-то момент я не выдержала и снова заговорила: — Знаешь, если бы каждый мой день начинался с такого массажа… я бы стала ангелом. — Нет, — сказал он спокойно. — Ты и так мой ангел. Просто с характером. Я хмыкнула. — А ты… демон в человеческом теле. Слишком обольстительный, слишком тёплый. Хенджин наклонился, мягко поцеловал меня в затылок. — И твой. Полностью. Он отстранился лишь на секунду, чтобы сесть рядом, и теперь уже не просто массировал — его ладонь медленно соскользнула вниз по моей руке, переплетаясь с моей рукой. — Что думаешь? — спросил он, глядя мне в глаза с этой своей фирменной полуулыбкой. Спокойной, уверенной, почти вызывающей. — Думаю, что ты наглеешь, — сказала я, приподнимая бровь, но не отстраняясь. — Но признаю… массаж был волшебный. — Я стараюсь. Только ради тебя. — Он медленно потянулся к моим губам, и я успела отодвинуться буквально на пару сантиметров. — А вот теперь слишком стараешься, — дразняще произнесла я, улыбаясь. — Что ты вообще пытаешься этим добиться, Хван? Он не ответил сразу. Сначала взгляд — тёмный, манящий, спокойный. Потом чуть хрипловатый голос: — Твоего внимания. А ещё… хочу, чтобы ты расслабилась. Ты всё время носишь в себе напряжение, Айли. Будто держишь всё под контролем. Позволь мне иногда просто быть рядом и заботиться. Я чуть смягчилась, глядя на него. — Ты говоришь это так… серьёзно. Почти странно слышать от тебя. — Потому что ты не просто кто-то. — Он подался вперёд, убрав с моего лица прядь волос. — Ты мой человек. И я чувствую это всем собой. Я замерла, глядя в его глаза. В них было нечто такое, чего не передать словами. — Я уже говорила, что ты пугающе хорош с этим взглядом? Он ухмыльнулся, но не сказал ни слова. Просто аккуратно обнял меня за плечи, подтянув ближе. — Что, теперь ты обнимашками хочешь добить меня? — Может быть. Сработает? — Возможно. — Я опёрлась лбом о его плечо. — Но я всё равно упрямая. И капризная. Привыкай. — Уже привык. И знаешь что? Мне это чертовски нравится.

***

Прекрасная ночь. Тихая, спокойная… почти. Пока не раздался раздражающе громкий звонок. Сначала я даже не понял, что происходит. Сон будто впитал меня полностью — Айли рядом, её ровное дыхание, мягкое тепло под боком, я бы не проснулся сам по себе. Но звонок был настойчивым. Я прищурился, не глядя на экран, и машинально отклонил вызов. — Ммм… Хенджин… — пробормотала Айли во сне, чуть повернувшись ко мне. Я тут же протянул руку и провёл пальцами по её спине. — Тшшш… Спи, милая. Всё хорошо. Я рядом. Она расслабилась, а я закрыл глаза, собираясь вновь провалиться в сон. Но что-то внутри не давало покоя — тот самый звонок. Подсознание быстро расставило акценты, и как только я снова услышал тишину — резко сел на кровати. Телефон был рядом. Я схватил его и, не разбудив Айли, вышел из спальни босиком. На дисплее высвечивался номер одного из моих людей. Я набрал. — Говори. — Босс, нашли того, кто напал. И Юнджуна нашли тоже. — Где они? — Уже у нас. Ждут в офисе. Что делать? Я сжал зубы, сдерживая злость. — Не трогать. Ждите меня. Через тридцать минут буду. Я сбросил вызов и опустил голову. Спокойная ночь? Забудь. Всё внутри меня горело от гнева — за Айли, за то, что посмели вообще пойти на такое. Но я не мог уехать, не попрощавшись. Я вернулся в спальню. Она спала, свернувшись на боку, прижавшись к подушке. Волосы растрепались по щеке, дыхание ровное. Такая родная. Я аккуратно укрыл её одеялом выше плеч, чтобы не замёрзла, и тихо открыл шкаф, достал чёрное худи и джинсы, быстро оделся. Затем вернулся, сел на край кровати и наклонился к ней. — Спи, моя милая. Я скоро вернусь. Обещаю. — Я поцеловал её в лоб, задержавшись чуть дольше обычного. Взяв ключи от машины и дома, я тихо закрыл за собой дверь и вышел. Ночь была прохладной, но во мне пульсировало только одно чувство — я разберусь с этим. С каждым. Лично. Ради неё. Сев в машину, я завёл двигатель. Теперь всё пойдёт по моим правилам. Мотор мягко зарычал, фары осветили тёмную дорогу, и я плавно выехал с подъездной аллеи. В салоне машины стояла гробовая тишина — только редкие щелчки поворотников и шум ветра за стеклом. Глаза автоматически скользили по дороге, но мысли были далеко. Перед глазами всплывал образ Айли, такая безмятежная, когда я поцеловал её в лоб. Как же мне повезло. Как же сильно я не могу позволить, чтобы хоть один волос упал с её головы из-за кого-то, кто посмел сунуться в нашу жизнь. Юнджун. И этот подонок с ножом. Я свернул в деловой район, заехал во двор подземного гаража. Нажав на брелок, я открыл ворота к моему личному офису — отдельное здание, не отмеченное ни на одной городской карте. Для посторонних — склад. Для моих — штаб. Когда я вошёл в офис, меня уже ждали. Мои люди молча расступились, давая дорогу. На лицах напряжение — все понимали, что сегодня разговоров не будет. Только действия. Внутри одной из комнат, на стуле со связанными руками сидел тот самый парень в маске, уже без неё. Кровь на рубашке, порез на губе — мои ребята не церемонились. Рядом, чуть в стороне, был Юнджун. Он стоял. Всё ещё с наглой, почти насмешливой ухмылкой. Как будто всё происходящее — игра. Я медленно подошёл, не сводя с него взгляда. — Что ты хотел сделать? — проговорил я тихо, но в голосе звенело напряжение, как проволока перед тем как порваться. — Я? — Юнджун склонил голову. — Разве это я послал кого-то? Разве я здесь с ножом стоял? Ты ошибся адресом, Хенджин. Я стиснул кулаки. — Но ты был не против. Ты хотел, чтобы меня не стало. Ты хотел забрать Айли. Но забыл один момент. Я подошёл ближе, лицом к лицу. — Она. Твоя. Не. Будет. Никогда. Я резко повернулся к нападавшему. Тот молчал. Боится? И правильно. У меня не было намерений устраивать публичную драму. Я хотел конкретного: узнать, кто стоял за этим. И устранить угрозу. До конца. — Кто тебя послал? — спросил я резко. Молчание. Я кивнул одному из своих. — Дайте ему вспомнить. — и вышел из комнаты, потому что знал: через пять минут он вспомнит. Я опустился в кожаное кресло в соседнем кабинете, положив руки на стол. Всё, что я делаю — ради неё. Ради той, кто спит сейчас, свернувшись калачиком в нашем доме, думая, что я просто вышел по делам. Я защищу её. От всех. Даже если придётся стать монстром, которым меня считал отец. Потому что Айли — моя. И я никогда не позволю её тронуть. Через несколько минут дверь приоткрылась, и в кабинет зашел один из моих людей — низкий, крепкий парень по имени Джихо. Он быстро закрыл за собой дверь и подошел ко мне. — Он заговорил, босс. Я не ответил, просто поднял глаза. Джихо понял, что я слушаю, и продолжил: — Его наняли через подставное лицо. Но он сказал, что видел того, кто отдавал деньги. Мы пробили камеры — человек был в капюшоне, лицо почти не видно, но… — Джихо замялся. — Парень уверяет, что это был кто-то из людей Юнджуна. Мы проверим. Я кивнул, не сводя взгляда со стола. — Юнджун? — Пока держится. Ни в чем не признается. Я медленно встал. Гнев поднимался во мне, но не бурей — спокойным, ледяным огнем. Это хуже. Потому что когда я спокоен — я становлюсь опаснее всего. Я подошел к зеркалу на стене, вытащил из внутреннего кармана кожаной куртки кольцо — простое, стальное, с гравировкой. Взял его с собой не просто так. Это было символом. — Босс, что прикажете делать с ним? — спросил Джихо. Я развернулся к нему.  — Юнджуна не трогайте. Пока. — Я сделал акцент. — Но пусть знает, что мы рядом. Следите за ним круглосуточно. Он ещё сыграет свою роль. Я подошел ближе к Джихо и тихо добавил: — А вот второго — передайте полиции. Пусть думает, что теперь он в безопасности. А потом… мы его найдем снова. Только не сразу. Джихо кивнул. Я забрал свою куртку, направился к выходу. — Где машина? — Уже ждёт. Я снова посмотрел на часы. Четыре утра. Айли, наверное, ещё спит. Надеюсь, ей не приснился кошмар. Я поеду домой. К ней. Как только я сел в машину, я снова почувствовал, как обострилось чувство — желание быть рядом с ней. Айли — не просто девушка. Она — мой якорь, мой дом, моя слабость и моя сила одновременно. Я завел двигатель, глядя в пустую дорогу перед собой. — Осталось совсем немного, — прошептал я. — И тогда никто не встанет между нами. Никто. Я вёл машину по знакомой дороге, мысленно считая минуты до того момента, как снова увижу Айли. Хотелось лечь рядом, прижать её к себе и просто уснуть в её тёплом дыхании. Ночь была холодной, а её объятия — единственное, что давало мне настоящее тепло. Но телефон снова завибрировал. — …Чёрт, — выдохнул я, посмотрев на экран. Снова рабочий номер. Ответил. — Да? — Босс, поступило ещё одно распоряжение от вашего отца. Нужно подъехать в офис, кое-что срочное по новой сделке. — Сейчас? — Я уже повернул руль, перестраиваясь в другую полосу. — Да, он сказал, что вы должны быть там лично. — Принял. Скоро буду. — Я отбросил телефон на сиденье. Ненавижу, когда всё происходит в один момент. Только вернулся, только выдохнул — и вот снова. Я посмотрел в сторону — где-то в том доме сейчас мирно спала Айли. Моя девочка. Даже не знает, через что я сейчас прохожу, чтобы защитить её. Я доехал до офиса, но внутри уже бушевали мысли о следующем: отец Айлины. Его можно было бы просто оставить в покое. Он сам виноват. Но если его срок продлят — мать Айли останется одна. А я не могу позволить, чтобы это сломало Айли, даже если она делает вид, что ей всё равно. Кроме того — я не могу допустить, чтобы мой отец забрал бизнес семьи Ким. Да, формально — он имеет на это право. Но Айли… она заслуживает другого. Не унижения, не потери последнего, что осталось от её семьи. И пусть она об этом пока не знает… я уже строю планы. Она будет со мной. А её мама? О ней я тоже позабочусь. Даже если Айли никогда не узнает. Я посмотрел на время. Уже далеко за полночь. Домой вернуться вряд ли получится. — Подожди меня, Айли. Всё это — ради тебя.                               

***

Я проснулась от лёгкого холода. Рука потянулась на соседнюю подушку — пусто. Открыла глаза и повернула голову. Его не было. Я села в постели, поправляя одеяло, и уставилась в темноту комнаты. Сердце стучало как-то глухо, будто не проснулось до конца. В комнате было тихо, только шум стиральной машины на нижнем этаже напоминал, что я всё ещё дома. — Хенджин? — позвала я, но, конечно, никто не ответил. Я взяла телефон. Никаких сообщений. Никаких пропущенных. Время — 3:27. Вчера он лег рядом со мной, тёплый, довольный, с привычной лёгкой улыбкой на губах. Где он сейчас? Почему ушёл? Может, что-то срочное? Или снова его отец? Может… он просто не хотел меня будить? Я встала с кровати и подошла к окну. За ним была темнота и улица. Без него дом казался каким-то непривычно большим и пустым. — Надеюсь, ты просто поехал по делам. — сказала я вслух, пытаясь успокоить себя. Но внутри всё равно было это неприятное чувство — не тревога даже, а что-то неясное. Пустота. Я обняла себя руками и выдохнула. — Возвращайся скорее… Я проснулась от яркого света, пробивающегося сквозь шторы. Сонно потянулась рукой в сторону, где обычно лежал он… Пусто. Резко открыла глаза. Его всё ещё не было. Я села, одеяло медленно соскользнуло с плеч. — Ты не вернулся?.. — прошептала я. Накинула халат и, чуть хмурясь, спустилась по лестнице вниз. Кухня. Гостиная. Ничего. Ни его вещей, ни шорканья шагов, ни его взгляда — будто он и не был здесь ночью. Подняв телефон, я разблокировала экран — одно сообщение.  «Айли, у меня срочные дела. Не знаю, когда вернусь. Целую.»  Я уставилась на экран, не сразу понимая, что чувствую — расстройство, тревогу, или просто глупую обиду. Срочные дела?.. Посреди ночи? Я сжала губы, не зная, чего мне не хватает больше — объяснений или просто его рядом. Не говоря ни слова, я пошла в ванную. Умылась, стараясь не смотреть в зеркало слишком долго, чтобы не замечать лёгкую пустоту в глазах. Выплеснула холодной воды на лицо. — Всё хорошо. Он взрослый. Он справится… — тихо сказала себе, но самой в это слабо верилось. На кухне я открыла холодильник, достала бутылку с водой, отпила несколько глотков, потом молоко. Нашла хлопья, насыпала их в миску и залила. Села за стол, начала есть, не чувствуя особого вкуса. Поздний звонок. Внезапный. Он ушёл, даже не разбудив меня. Не оставил ни записки, ни звонка. Только короткое сообщение спустя несколько часов. Я ковырялась ложкой в хлопьях, мысли не прекращали лезть в голову. — Куда ты поехал, Хенджин… — сказала я вслух. Мне было неприятно. Обидно. Странно. Даже немного страшно. Он — моя опора. А сейчас, будто стена исчезла. И я сидела в тишине, с миской хлопьев, глядя в пустое пространство кухни, где должен был быть он. — Так, раз ты решил не возвращаться — я тоже не буду просто сидеть, — пробормотала я, закатывая рукава халата. Раз уж внутри всё клокочет от тревоги, лучше заняться чем-то полезным. Я включила музыку в колонке и направилась за тряпкой. Сначала вытерла пыль с полок в гостиной, потом перешла к тумбочкам, подоконникам. Каждое движение будто помогало на миг заглушить мысли. Он взрослый. У него дела. Наверное, просто не хотел меня будить… Наверное. Потом взяла швабру и занялась полами. Комната за комнатой. Сначала кухня, потом холл, лестница, верх. Спальня. Протёрла зеркало, расправила одеяло, аккуратно сложила вещи на кресле. Комната стала словно из глянцевого журнала. Села на диван, выдохнула. На часах было уже после обеда. Где ты, Хенджин? Открыла телефон, нажала на его контакт и вызвала. Гудки. Один… два… пять. — Возьми трубку, — прошептала я. Тишина. Сброшено. Я прикусила губу, зажала в пальцах телефон, затем открыла чат. «Ты где?.. Просто дай знать, что с тобой всё хорошо. Я волнуюсь.» Нажала «отправить» и уставилась в экран, будто от этого он должен был немедленно появиться на пороге. Спустя минуту я положила телефон рядом и включила телевизор. Случайный фильм, романтическая драма. Пусть говорит, пусть играет, пусть хоть что-то будет звучать в этой слишком тихой комнате. Я устроилась на диване, обняв подушку, и устало посмотрела в экран. Я просто хочу, чтобы ты вернулся, дурак…                              

***

Вечер уже плотно накрыл город, неоновые огни метались по лобовому стеклу, когда я наконец-то смог сесть в машину и просто ехать. Голова гудела от дел, голосов, бумаг, звонков, решений. Всё слиплось в сплошной ком, и только одно вытягивалось оттуда ясным, чётким и тёплым: Айли. Я на секунду отвлёкся, потянувшись к телефону. Экран загорелся, и первым же делом выскочило её сообщение. «Ты где?.. Просто дай знать, что с тобой всё хорошо. Я волнуюсь.» Я сжал челюсть, чертыхнулся. Чёрт… конечно она расстроена. Ты ушёл ночью и даже не ответил ей весь день. Тут же стал печатать: «Милая, извини, целый день был завален делами, совсем не мог взять телефон. Только сейчас вырвался и еду домой. Всё хорошо. Очень скучаю.» Нажал отправить, глядя, как в ночи скользят фары. Пальцы ещё пару секунд оставались на экране. Она наверняка обиделась. Айли умеет не показывать это, но я её уже знаю. Знаю каждую её эмоцию, каждую тень в глазах. Надеюсь, хоть немного стало легче, когда прочитает. Мысленно я уже представлял, как захожу в дом, как она сидит там, наверное, с поджатыми губами, обнимает подушку, делает вид, что не ждёт. Но ждёт. Меня. — И я приду, принцесса, — пробормотал я. Сегодня я должен был устроить для неё сюрприз… И тут внутри кольнуло — я ведь действительно не смог. Всё это время, пока бегал, разбирался с отцом, с людьми, с Юнджуном и этой грязью, где-то в десять утра я всё же успел… …успел отправить людям задание. Забронировать локацию. Устроить атмосферу. Украшения, свечи, лёгкий ужин, немного музыки, приватная обстановка — всё, чтобы отпраздновать её победу. Айли сдала сессию. Она справилась. Я же обещал… хоть чем-то отплатить за то, как она заботилась обо мне в больнице. За то, что осталась. — Сегодня всё равно будет по плану, — сказал я себе твёрдо, придавив газ. — Даже если я опоздал, вечер ещё не кончился. Я ехал быстрее, чем разрешено, но осторожно. В голове только одно: Скоро. Я рядом. Дом был окутан мягким светом — из окон пробивалось чуть тёплое освещение, словно сама Айли ждала. Я припарковал машину, выключил зажигание и пару секунд просто сидел, положив руки на руль. Сердце стучало… не от усталости, а от вины. И от волнения. Я вышел, закрыл за собой дверь и направился к входу. Как только открыл, запах её парфюма, смешанный с ароматом чего-то домашнего — хлопьев, мыла, ванили — ударил в нос. — Айли, — позвал я тихо, зная, что она, скорее всего, уже услышала, как я вошёл. В коридоре — пусто. Я медленно разулся, прошёл в гостиную… И вот она — свернувшись на диване, обняв подушку, в своей домашней одежде, телевизор фоном играл что-то романтическое. Она не посмотрела сразу. Сделала вид, что смотрит фильм, но я увидел — губы поджаты. Щёки напряжённые. Глаза не мигают.Обиделась. Я подошёл молча, сел рядом. Протянул руку, убрал с её лба прядь волос и тихо: — Я знаю. Прости, что не позвонил. Правда, не мог. Она медленно повернулась ко мне, не злилась — скорее, устала. И это было хуже, чем если бы она закричала. — Я ждала, — сказала она спокойно, не глядя в глаза. — Думала, что ты просто заснул… Потом подумала — может, снова что-то случилось. А потом поняла, что ты просто где-то, и тебе не до меня. Я сжал кулак, чувствуя, как подкатывает злость — на себя. — Айли, — позвал я её мягко, — не говори так. Мне до тебя всегда есть дело. Просто день вышел из-под контроля. Слишком много всего. Но я уже дома. Она посмотрела на меня. Эти её глаза… усталые, но всё равно добрые. Я слегка наклонился и коснулся лбом её лба: — Я ведь кое-что запланировал… — Что? Я улыбнулся. — Переоденься. Через час мы уедем. — Куда? — спросила она, приподнимаясь. — Сюрприз. Сегодня мы всё же отметим твою победу. Сессия закончена. Ты справилась. А я — твой самый гордый фанат. И я это тебе покажу. Она, наконец, улыбнулась. Я вдохнул с облегчением. Айли — снова Айли.                                

***

Я стояла у открытого шкафа, лениво перебирая вешалки. Внутри было странное волнение — вроде бы просто вечер, но куда он меня везёт, я не знаю. А ещё я всё ещё злюсь. Не то чтобы сильно, но… всё равно. Я выбрала короткое чёрное платье на тонких бретелях — дерзкое, но элегантное, в нём я чувствовала себя самой собой. Села за туалетный столик и принялась за макияж. Когда кисть скользила по коже, я слышала, как открылась дверь, как тихо прошёлся по комнате Хенджин и начал рыться в шкафу. Ничего не сказала. Просто продолжала тушью проводить по ресницам. В отражении замечала его взгляды. Он что-то пробормотал — вроде бы пытался завести разговор, но я лишь молчала, не давая повода заглушить свою обиду. Закончив, я отложила кисть и встала. Платье мягко скользнуло по ногам. Я почувствовала его взгляд — тот, в котором смешалось всё: ревность, восторг, желание и собственничество. Тот, от которого тепло пронзает от шеи до самых пяток. — Это слишком коротко, — тихо сказал он, не отрывая глаз. Я повернулась к нему и скрестила руки. — Оно мне нравится. И я в нём останусь, — твёрдо произнесла, проходя мимо и оглядывая себя в зеркале. Он хмыкнул. — Значит, решила довести меня сегодня? — усмехнулся, но в голосе звучала сдержанная искра. Я лишь бросила через плечо: — А может, просто хочу, чтобы ты гордился, когда держишь за руку самую красивую девушку в этом городе. Он не ответил. Только тишина и его взгляд, в котором я могла прочесть всё. Даже то, что он не произнёс. Я всё ещё чувствовала на себе его взгляд, даже не глядя в его сторону. Он прожигал им мою спину, словно пытался мысленно переодеть меня… во что-нибудь длиннее. Хотя зная Хенджина — скорее в то, что вообще бы меня скрыло от мира. Ну или совсем ничего. — Айли, — начал он с нажимом, — Ну серьёзно. Одень что-нибудь другое. Я сделала шаг к зеркалу, поправляя платье, будто не услышала. — Хенджин, я знаю, ты любишь командовать, но… я не твоя собственность, — бросила, глядя на своё отражение. — Мне нравится это платье. Я в нём красивая. Не уверена, что хочу слушать приказы от человека, который просто исчезает на сутки. Я знала, что перегибаю. Но… разве он не заслужил хотя бы такую колкость? Он подошёл ближе. Я почувствовала, как воздух стал плотнее между нами. В его взгляде уже не было веселья — только сталь, притягательная и опасная. — Ты красивая в любом, я это прекрасно знаю, — его голос был ровный, низкий. — Но дело не в платье. А в том, как ты смотришься в нём, когда рядом не я. — Ну, тогда будь рядом, — я повернулась к нему, поднимая взгляд. — А не исчезай, не оставляй меня на утро с сообщениями «целую». Он молчал. Молчал слишком долго. Я уже хотела отвернуться, но вдруг почувствовала, как его пальцы мягко коснулись моей руки. — Знаешь, Айли, — сказал он тихо, почти шепотом, — ты злишься… и это даже не раздражает. Это… красиво. Говорит о том, что тебе не всё равно. А я… рад этому. Я посмотрела на него, и моё сердце словно щёлкнуло где-то внутри. Этот человек мог бесить, сводить с ума, заставлять закатывать глаза… но при этом он же был причиной, по которой я чувствовала себя живой. — Не строй из себя поэта, — пробормотала я, отворачиваясь и проходя мимо. — И не думай, что этим загладил вину. Он усмехнулся позади. — Не думал. Я только начинаю. Мы ехали уже минут десять. В машине играла музыка — что-то из тех песен, которые он обычно включает, когда хорошее настроение. Он иногда напевал себе под нос, будто ничего не произошло, будто не провёл вне дома почти сутки, оставив меня без объяснений. Я сидела, глядя в окно, скрестив руки. Молчание между нами было натянутое, как струна. И всё же… уютное. Потому что я знала: он рядом. И это немного успокаивало. — Ты злишься до сих пор, да? — спросил он вдруг, не отрываясь от дороги. Я молча закатила глаза, хотя знала, что он и так это почувствовал. — Ты ведь даже не дал мне возможности объясниться нормально, — продолжил он. — Я правда не мог взять трубку. Это было связано с отцом. Всё очень серьёзно, Айли. — Ты всегда так говоришь, — наконец проронила я. — Всегда «очень серьёзно». А потом снова исчезаешь. Он хмыкнул. — А ты всегда думаешь, что я сбежал от тебя. Я резко повернулась к нему. — Не ври. Ты бы тоже бесился, если бы я пропала на сутки, а потом просто написала «целую». — Конечно, бесился бы, — спокойно ответил он. — И, возможно, устроил бы допрос с пристрастием. Может, даже запер бы дома. Я прищурилась. — Ну всё, диктатор проснулся. Он засмеялся. Первый раз за весь вечер по-настоящему. И на секунду это разрядило воздух. — Слушай, — добавил он чуть тише, — я же тебя куда-то везу. Может, не будем ссориться? Хочу, чтобы ты просто отдохнула. Всё остальное я исправлю. Обещаю. Я ничего не ответила. Просто снова отвернулась к окну. Но… уголки губ начали подрагивать. Чёрт. Ну почему он умеет говорить именно то, что хочется слышать? Через несколько минут машина резко свернула, и я увидела перед собой вывеску уютного ресторанчика. Но не обычного. Он был весь в гирляндах, лёгких занавесках и мягком свете, будто сошёл со страниц романа. — Что это?.. — спросила я тихо, в растерянности. — Твоя маленькая награда за сданные экзамены, — сказал он, заглушая двигатель. — Хотел устроить ещё в день, когда ты сдала экзамены. Но сама знаешь, как всё пошло. Я осталась сидеть, не в силах двинуться. Это было так неожиданно. И так… по-настоящему трогательно. — Хенджин, — начала я, всё ещё упрямо, — я всё ещё обижена. Он наклонился ко мне, его тёплые глаза глядели прямо в мои. — Знаю. Но я тоже всё ещё твой. Значит, ты поедешь со мной ужинать — даже если надуешь губы на весь вечер. Я не выдержала и тихонько усмехнулась. — Если там нет яичницы — тогда ладно. Он открыл дверь и галантно подал мне руку. — В этот раз я обещаю: ни яичницы, ни исчезновений. Только ты, я и вечер, в котором всё, наконец-то, будет по плану. Мы вошли в ресторан, и меня будто окутал кокон тёплого света и уюта. Всё выглядело словно сцена из дорамы: свечи, полупрозрачные шторы, нежная музыка. Я обвела помещение взглядом — всё было идеально. Слишком идеально. — Это ты всё?.. — спросила я, не веря. Хенджин слегка пожал плечами, будто это было пустяком. — Я попросил знакомых, — ответил он, подводя меня к столику у окна. — Хотел, чтобы ты почувствовала себя так, как заслуживаешь. Я опустилась на мягкий стул, чувствуя, как мои обиды начинают растворяться под давлением этой его идеальной наглости. Он сел напротив, сложив руки и уставившись на меня с той самой полуулыбкой, от которой у меня всегда сбивалось дыхание. — Почему ты так смотришь? — спросила я, осторожно беря бокал с водой. — Потому что ты снова выглядишь так, будто я украл тебя из какого-то параллельного мира, — ответил он, не отводя взгляда. — И боюсь, что если моргну — ты исчезнешь. Я замерла. Он сказал это так серьёзно, что у меня перехватило дыхание. — Глупый, — пробормотала я, чтобы скрыть то, как колотится сердце. — Ты меня уже украл давно. И я почему-то не жалуюсь. Он усмехнулся, взял меню и протянул его мне: — Выбирай всё, что хочешь. Заказ уже частично сделан, но если тебе что-то не по вкусу — скажи. — Ты заранее заказал еду? — Конечно. Я же тебя знаю. — Он наклонился чуть ближе. — Всё сладкое есть. И паста. И мороженое. Даже та клубника, которую ты любишь. Я вздохнула: — Ладно. Признаю. Это… очень мило. Наверное, ты действительно немного хорош. — Немного? — Хенджин изобразил обиду. — Я же сказал: я хорош во всём. Ты просто ещё не раскрыла весь список моих достоинств. — Какие скромные у нас тут, — поддразнила я, не сдержав улыбку. Он подался вперёд, положив локти на стол. — Назови хоть одну вещь, в которой я тебя разочаровал. — Хм… — я задумалась, наигранно щурясь. — Иногда исчезаешь. Часто ведёшь себя, как ревнивый деспот. И — вишенка на торте — думаешь, что можешь купить торговый центр, лишь бы я улыбалась. — Всё остальное — похвала, не упрёк, — спокойно заключил он. Я покачала головой, пряча улыбку в ладонях. — Ты невыносим. Правда. — А ты — капризная. Но именно поэтому я и… Он остановился. Я медленно подняла взгляд. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не успела распознать — что-то тёплое, глубокое и слишком настоящее. — Что? — тихо спросила я. Он взял мою руку через стол. — Именно поэтому я и люблю тебя. Сердце пропустило удар. Я попыталась сказать хоть что-то, но язык будто прилип к небу. Лишь тепло от его ладони растекалось по коже, пока мои пальцы невольно сжимали его руку. Молча. Просто в этот момент — молча. Этого было достаточно. После ужина я откинулась на спинку стула, прижимая ладони к животу — еда была просто восхитительной, и, несмотря на мою обиду, я не могла не чувствовать, как с каждой секундой тает лед в моём сердце. — Спасибо, — сказала я, глядя на него с теплом. — Это правда… незабываемый вечер. Хенджин лениво улыбнулся, встал из-за стола и, обойдя меня, протянул руку: — Это ещё не всё. Я удивлённо посмотрела на него, но молча вложила свою ладонь в его. Он повёл меня к лифту. Пока мы ехали вверх, я бросила взгляд на панель и чуть приподняла брови: — Тридцатый этаж? Хенджин лишь хитро улыбнулся и ничего не ответил. Когда двери распахнулись, он резко встал позади и закрыл мне глаза своими ладонями. — Эй, что ты творишь? — Терпи, — прошептал он. — Тебе понравится. Он осторожно повёл меня вперёд, его ладони были тёплыми, уверенными. Мы прошли немного, пока не остановились. — Готова? — шепнул он возле самого уха. — Не знаю… — я усмехнулась. — У меня нет выбора, да? Он рассмеялся тихо и медленно убрал ладони с моих глаз. Я открыла их… и застыла. Передо мной раскинулся потрясающий вид на ночной город — огни небоскрёбов мерцали, как звёзды, отражаясь в глади огромного открытого бассейна. На полу — лепестки роз. Свечи в стеклянных подсвечниках отражались в воде, создавая сказочную атмосферу. Воздух был наполнен лёгким ароматом цветов и чего-то ванильного… будто всё вокруг было не настоящим, а из сна. Я медленно повернулась к нему, всё ещё не веря в увиденное. — Здесь… безумно красиво. — Мой голос дрожал. — Спасибо тебе… правда. Он склонил голову, чуть прищурившись: — Я рад, что тебе нравится. Хотя… — Он сделал шаг ближе, опустив руки мне на талию. — Я надеялся на немного другую благодарность. Я прищурилась. — И что ты имеешь в виду, Хван Хенджин? Он наклонился ко мне, глаза сверкнули игриво: — Ну… например… поцелуй под луной. Хотя бы один. Но горячий. Такой, чтобы я потом долго не мог дышать нормально. Я тихо засмеялась, покачав головой. — Ты неисправим. — Я стараюсь. — Он наклонился ближе. — Так как насчёт этого поцелуя? Я притянула его за ворот и легко коснулась его губ. — Один. Но горячий, как ты и просил. И мы поцеловались. В этой тишине, под ночным небом, среди лепестков и свечей, он стал единственным, что существовало для меня в этот момент. Наш поцелуй был глубоким, жарким, будто в этот момент весь вечер, весь город, весь мир — исчез. Остался только он. Его губы, его прикосновения, его дыхание, от которого у меня кружилась голова. Когда я наконец отстранилась, он, всё ещё держа меня за талию, прошептал с легкой ухмылкой: — Я, кстати, заранее позаботился. Купальник тебе уже куплен. Я прищурилась, изобразив недоверие: — Что? — Ага. Там, — он указал в сторону скамейки, стоящей недалеко под навесом. — Пойдём. Мы медленно подошли, и я увидела аккуратную коробочку, перевязанную нежной лентой. Я взяла её в руки, и в ту же секунду сердце приятно сжалось — он правда всё продумал. — Там есть раздевалка, — продолжил Хенджин, склонив голову вбок. — Иди переоденься. Я хочу увидеть тебя в этом. Он смотрел так, как только он умел: маняще, уверенно, с ноткой желания, но с уважением — то, от чего у меня внутри всё дрожало. Я хмыкнула и, не давая ему удовольствия видеть мою улыбку слишком явной, направилась в сторону раздевалки. Внутри я осторожно открыла коробочку. Там оказался стильный чёрный купальник-боди с акцентом на талии и тонкой юбкой, которая красиво спадала по бёдрам, а сверху — лёгкая полупрозрачная рубашка-накидка. Всё выглядело дорого и элегантно. В его стиле. — Конечно, — прошептала я с улыбкой. — Это точно он выбирал. Переодевшись, я осмотрелась в зеркале. Образ вышел эффектный, но не вызывающий. Женственный. Я провела рукой по юбке, выдохнула и, взяв свою одежду, открыла дверь раздевалки. Хенджин стоял у воды, засунув руки в карманы и уставившись в огни города. Он обернулся, как только услышал мои шаги… и замер. Я шла медленно, наблюдая, как его взгляд скользит по мне снизу вверх, замирая на каждом изгибе. — Ну что? — я подошла ближе. — Одобрено? Он прикусил нижнюю губу, опуская глаза к моей талии: — Нет, это не просто одобрено… Это преступление, Айли. Я тихо засмеялась. — Какое ещё преступление? — Преступление, потому что сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы не утянуть тебя прямо в этот бассейн. И не только. Мои щеки вспыхнули. Я закатила глаза, но не отводила взгляда: — Ты же обещал мне романтичный вечер, а не повод, чтобы сбежать от полиции. — Тогда мне придётся быть осторожным, — он сделал шаг ко мне. — Но я ничего не обещал насчёт того, как буду на тебя смотреть. И он продолжил смотреть. Глубоко. С намёком. С теплом.