Глава 38

Я проснулась от едва уловимого света, пробивавшегося сквозь занавески. Глаза открывались медленно, и первое, что я почувствовала — это тепло. Уютное, родное, защищающее. Лежала я всё так же, прижавшись к Хенджину. Его дыхание было ровным, грудь мягко поднималась под моей щекой. Я не хотела двигаться. Хотела лежать так ещё долго-долго. Только теперь я заметила, насколько спокойно спала. Ни тревожных снов, ни вздрагиваний, ни бессонных мыслей. Просто… тишина. Спокойствие. Он рядом. И этого было достаточно. Я приподнялась немного, осторожно, чтобы не разбудить его. Взгляд упал на его лицо — немного уставшее, с тенью под глазами, но всё равно красивое, даже в этой тишине утра. Он спал крепко. Видимо, больничные обезболивающие всё же дали эффект. Его рука всё ещё лежала на моей талии. Я аккуратно взяла её в свою, сжала немного. Внутри было странное чувство. Всё ещё немного тревожное из-за вчерашнего — из-за нападения, из-за мамы, Юнджуна, всей этой тьмы, что окружает нас. Но под всем этим — тёплый свет. Он жив. Он рядом. И я здесь. Я выскользнула из-под одеяла и встала на цыпочках. Потянулась, поправила свои волосы и прошла к зеркалу, пригладив чуть мятую футболку. На столе лежал поднос, который кто-то, видимо, принёс ночью — с завтраком. Я подошла к нему, взяла стакан с водой, сделала несколько глотков и вернулась к Хенджину. Он всё так же спокойно спал, лицо расслабленное. Я села рядом и шепнула: — Доброе утро, спящий красавец. Надеюсь, тебе снилось что-то хорошее… Сквозь лёгкую улыбку я смотрела на него. Сегодня я всё ещё с ним. И сегодня он — самое важное, что у меня есть. — Спи, — тихо прошептала я, чтобы не разбудить его. Я прошла в ванную. Умылась холодной водой — сразу стало бодрее. Немного тонального, тушь, румяна. Привела себя в порядок. Волосы собрала в аккуратный хвост. Вроде ничего — выгляжу почти как всегда. Чуть уставшая, но сосредоточенная. Вернувшись в палату, я увидела, что он до сих пор спит. Как же он устал… Я на цыпочках подошла к сумке, которую принесла с собой, достала белую рубашку и юбку. Сначала надела юбку, а потом услышала за спиной его голос — хрипловатый, с нотками сна: — Какое приятное пробуждение… Я вздрогнула и быстро застегнула юбку, накидывая рубашку, а потом бросила на него хмурый взгляд: — Ты подглядывал? — А если да? — усмехнулся он, всё так же лёжа, не двигаясь, только глаза уже открыты и блестят. — Мне в универ. Не скучай, — сказала я, подходя к сумке за телефоном. — Ты позавтракала? — вдруг серьёзно спросил он. Я остановилась. — Нет, я не успеваю, — ответила, не оборачиваясь. — Айли… — его голос стал настойчивым. — Пожалуйста, поешь. Я волнуюсь. Я тяжело вздохнула, подошла к нему, наклонилась и поцеловала в щеку. — Я приду и поем, обещаю. Всё хорошо. Я уже взрослая, Хенджин. Не волнуйся. Он посмотрел на меня с такой теплотой, как будто я была для него всем. — Удачи тебе, моя умничка, — сказал он. Я слабо улыбнулась, кивнула, и, стараясь не шуметь, вышла из палаты.                                  

***

Я отодвинул поднос с завтраком. Аппетита не было. Всё внутри будто выжгли — не голод, а злость. Осторожно сел, резко втянув воздух сквозь зубы — бок снова пронзила боль. Проклятая рана. Но валяться целыми днями в кровати — это не про меня. Я поднялся, тяжело, медленно, но упрямо. Каждый шаг отзывался в теле, но я дошёл до ванной и остановился, глядя в зеркало. — Отлично выглядишь, Хенджин. Почти труп, зато в своём стиле, — пробормотал я с усмешкой. Снял повязку с головы, открыл кран и опустил руки под прохладную воду. Потом аккуратно намочил волосы, промыл, будто смывая с себя последние остатки ночной боли. Умылся. Душ принять полностью не смог бы — рана не позволит. Но хотя бы так. Я вышел, сорвал с себя эту раздражающую больничную одежду и открыл шкаф. Там было пару моих вещей. Достал чёрную футболку, серые штаны — просто и удобно. Натянул всё медленно, сквозь боль. Рухнул на кресло. Буквально. Сел и выдохнул. Мышцы ныли, но я знал — сейчас будет хуже. Я взял в руки телефон, нашёл нужный контакт и позвонил. Он ответил почти сразу. — Найдите того, кто это сделал, — сказал я жёстко. — Прочешите камеры, улицы. Мне плевать, каким способом. Мне нужно имя. Пауза. — И ещё. Следите за Юнджуном. Каждое его движение, каждую встречу, каждый его блядский шаг, — Я на секунду замолчал, закрыв глаза, затем тихо добавил: — Назначьте одного из наших… самого надёжного. Пусть следит за Айли. Не светится. Просто наблюдает и охраняет. Если с ней что-то случится… отвечать будете вы. — Принято, босс, — услышал я в ответ. Я сбросил звонок и бросил телефон на тумбочку. Несколько секунд просто сидел, сжав кулаки. Было ощущение, что я задыхаюсь от бессилия. Мразь, которая напала на меня, всё ещё на свободе. Я — в этой грёбаной палате, а Айли… рядом с этой угрозой. Юнджун. Он точно тут замешан. — Чёрт побери… — выругался я тихо, сжав кулак так сильно, что ногти врезались в ладонь. Но я найду его. И тогда — ни боль, ни кровь не остановят меня.                                      

***

Я вышла из университета, чувствуя, как с плеч наконец-то падает невидимый груз. Всё. Последние экзамены сданы. До сих пор не верится. Первый был сложный, но я справилась быстро — мои ночные повторения дали результат. А вот второй… второй экзамен вытянул из меня все силы. Я задержалась там дольше, чем планировала. Вопросы были каверзные, а мысли будто куда-то испарились. Хорошо, что Сихун оказался неподалёку — тихо подкинул мне записку и пару раз шепнул нужные формулы. Без него я бы точно завалила. Я огляделась и заметила его чуть поодаль. Сихун стоял возле своей машины, явно довольный. Я подошла к нему, улыбаясь. — Спасибо тебе, правда, — искренне сказала я. — Без тебя не знаю, как бы сдала. — Да не за что, — он махнул рукой. — Я ж говорил, что всегда подстрахую. Я кивнула и уже хотела попрощаться, как он вдруг сказал: — Слушай, я недавно получил права. Прокатишься? Ты будешь первой, кто сядет со мной в машину как пассажир. Так сказать, открытие сезона. Я улыбнулась, немного колеблясь. В голове крутились мысли о Хенджине — он всё ещё в больнице, и мне нужно к нему. Но с другой стороны… это буквально 10–15 минут. — Хорошо, — сказала я. — Только отвези меня в центральную больницу. Мне туда нужно. — В больницу? — он удивлённо посмотрел на меня. — Что-то случилось? Я слегка замялась, потом покачала головой. — Нет. Просто… личное. Там кое-кто лежит. Хочу навестить. Он кивнул, не задавая больше лишних вопросов, и мы сели в машину. По пути болтали о том, как прошли экзамены, о преподавателях, вспоминали смешные моменты с пар. Было приятно просто выдохнуть, смеяться и знать, что я наконец-то свободна. Но в глубине души я всё время спешила — к нему. Хенджин ждал меня. А я ждала этого момента с утра.                                  

***

Я сидел на диване у окна, опершись спиной на подушку. Только что мне снова обработали рану, поменяли повязку и проверили швы — сказали, всё идёт по плану. Но если честно, меня это не особо волновало. Уже много часов прошло… Надеюсь, Айли справилась. Или хотя бы сейчас отдыхает. Она заслуживает этого. Я смотрел в окно, провожая взглядом проходящих мимо людей, машин было не особо много… пока одна из них не остановилась у входа. Машина, ничего необычного. Я уже хотел отвернуться, как в поле моего зрения появился… Сихун? Мои пальцы сжались в кулак. Он подошёл к пассажирской стороне и открыл дверь. Из машины вышла она. Айли. Моя Айли. С сияющей улыбкой. Она что-то сказала ему, смеясь. Громко, свободно, так, как будто этот день был самым лёгким в её жизни. Затем… она похлопала его по плечу, тепло так, по-дружески, будто они знакомы уже сто лет. Внутри меня всё закипело. Если бы не это грёбаное ранение, я бы сам возил её куда угодно. Мне хватило силы, чтобы драться с тем уродом, но не хватает, чтобы быть рядом с ней, когда она сдает важнейшие экзамены? А этот — он ещё и пользуется моментом, везёт её, строит глазки? Я встал. Осторожно, через боль, но встал. И подошёл к кровати, ожидая её. Спустя пару минут дверь открылась, и она вошла — вся светящаяся от радости, со счастьем на лице. Я видел, как горели её глаза. И всё, что во мне кипело, вдруг… отступило, хотя не исчезло. Айли подошла ко мне, поцеловала в щёку и радостно сказала: — Хенджин, я сдала всё! Теперь меня ничего не волнует, и я свободна! Я выдохнул, протянул к ней руки и резко притянул к себе, целуя. Жадно. Так, как будто хотел стереть все чужие взгляды, напоминания, прикосновения. Этот поцелуй был не просто от радости — в нём было всё: ревность, любовь, тоска, желание забрать её только себе. Она чуть отстранилась, хмурясь: — Почему ты встал? Тебе же нельзя… Я посмотрел на неё внимательно, медленно, тяжело выдохнув: — Всё нормально… Просто… — я прищурился, внимательно разглядывая её. — Ты была счастлива с ним, да? Айли непонимающе моргнула, и я продолжил смотреть на неё, изучая каждую её реакцию. Её счастливая улыбка начала таять, словно я пролил на неё холодной водой. Она заметила перемену в моём тоне — и насторожилась. — Почему ты приехала с Сихуном? — спросил я, медленно, но с нажимом. — Зачем? Айли нахмурилась. В её взгляде промелькнула колючесть: — Ты… следил за мной? Я усмехнулся, опираясь на край кровати: — Увидел вас через окно. А нельзя? Или вы там что-то запретное делаете? Я видел, как она запнулась. Брови её дернулись вверх, а взгляд стал растерянным — она будто искала правильные слова. Но я не дал ей времени. — Что? Молчишь? — прошипел я. — Давай, объясни мне, зачем ты гладила его по плечу, смеялась с ним, ехала одна в его машине?! Айли сжала губы и заговорила уже громче, с нарастающим гневом: — Что ты несёшь, Хенджин?! Он мой друг! Он помог мне на экзамене, ты слышишь? И он просто отвёз меня, потому что получил права! Что тут такого?! Я встал, чувствуя, как во мне закипает что-то необъяснимое. Это было не злость. Это была ревность. Такая острая, что будто жгла изнутри. Я шагнул к ней, она чуть отступила назад. — Что тут такого?.. — повторил я, уже более грубо. — Много чего. Во-первых, это опасно — ехать одной с ним. Во-вторых… — я остановился прямо перед ней, глядя в глаза, — Ты моя, ясно? Айли моргнула, и я видел в её взгляде удивление… и чуть-чуть страха. Я не отступал. — В прямом смысле, Айли, — продолжил я, — Не считай меня психом, не злись, но… я ненавижу, когда моя любимая девочка, ты, — я провёл пальцами по её щеке, — С кем-то другим. Я подошёл вплотную. Она упёрлась спиной в стену, а я наклонился к ней, почти касаясь лбом её лба. — Почему ты так реагируешь? — выдохнула она. — Я видел, — прорычал я, — Как ты прикасаешься к нему. Видел, как улыбаешься. Почему? Я схватил её ладонь и прижал к своей груди, прямо к сердцу. — Вот тут, — сказал я, — Вот здесь всё болит, Айли. Когда ты смотришь на него так. Когда трогаешь его. Почему, чёрт побери, ты трогала именно Сихуна?! Мой голос был злобным, но не от ярости. От ревности. От боли. Я не хотел причинять ей дискомфорт — я просто не мог терпеть даже мысли о ней с кем-то ещё. Айли всё ещё стояла прижатая к стене. Её ладонь — тёплая, дрожащая — лежала на моей груди. Я чувствовал, как бешено колотится моё сердце под её пальцами. Она не отталкивала меня. Просто смотрела. Молча. В её глазах была буря — обида, растерянность… и всё та же мягкость, которую я знал. Которую я любил. — Я тронула его по плечу… потому что он сказал, что всё равно заикается от волнения, когда я рядом, — наконец, тихо сказала она. — Это была поддержка, ничего больше. Я сжал зубы. — Он сказал тебе это? — Да, — она кивнула, — Я подумала, что он нервничает из-за вождения, я просто… — Не надо, — перебил я, шаг назад. — Ты не должна поддерживать кого-то, Айли. Не его. Не так. Она резко подняла взгляд. — Ты ревнуешь, — сказала она прямо. — И это не просто ревность, Хенджин, это… уже мания. Ты злишься, потому что я ехала с другом? Смеялась? Поддержала? — Нет, — я снова подошёл ближе. — Я злюсь, потому что этот “друг” пялился на тебя, как будто хочет тебя. Потому что я… чёрт… — я провёл рукой по лицу, пытаясь сбить напряжение. — Потому что ты вся моя, Айли. И я не хочу, чтобы хоть кто-то ещё ощущал это прикосновение, слышал твой смех, видел твои глаза так близко. Я положил руки по бокам от её головы, снова наклоняясь к ней. Тише, спокойнее, почти шепотом: — Ты думаешь, мне легко быть здесь прикованным к койке, когда ты где-то там, а рядом с тобой кто-то другой? Я с ума схожу, когда не знаю, что с тобой. Понимаешь? Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. И вдруг — осторожно, неуверенно — убрала свою ладонь с моей груди… и положила её на моё лицо. — Тогда доверяй мне, — сказала она мягко. — Я с тобой. Только с тобой. Я выбрала тебя. Разве этого мало? Я прикрыл глаза на миг, впитывая её слова. — Нет… — выдохнул я. — Этого… как раз достаточно. Я наклонился и медленно, осторожно коснулся её губ. В этом поцелуе не было грубости, только благодарность и облегчение. Она ответила так же нежно. Мы оба успокоились, дыша друг другом. — Прости, — прошептал я, прильнув к её лбу. — Я просто… не выдерживаю. — Тогда держи меня, — сказала она. — Но не души. Я не уйду. Я держал её ладонь в своей, прижимая к своей груди, чувствуя, как всё то напряжение, которое горело внутри меня, медленно гаснет. Айли стояла рядом — тёплая, настоящая, моя. Я смотрел на неё, изучая каждую черту: ресницы, приподнятую бровь, взгляд, в котором всё ещё мелькала обида, но уже сдобренная прощением. Она была сердита, но не уходила. А это значило — всё ещё рядом. — Я не уйду, — повторила она чуть тише, — Если ты перестанешь меня пугать этим бешеным взглядом. Я хмыкнул, опуская плечи, и чуть усмехнулся: — Прости. Иногда я забываю, что ты не только моя любовь, но ещё и отдельный человек. С мозгом, волей и друзьями. Даже такими, как Сихун. — Он нормальный, — тихо сказала она. — Просто… не ты. Никогда не будет. От этих слов у меня внутри что-то тепло сжалось. Я подошёл ближе и аккуратно притянул её к себе, обняв. Она прильнула к моей груди без сопротивления. Я вдохнул запах её волос — немного клубники, немного её любимого парфюма. Как же я соскучился по этому. — Спасибо, что пришла, — прошептал я в её волосы. — Спасибо, что выдерживаешь меня… даже вот такого. — Не всегда выдерживаю, — проворчала она, — Но пока пытаюсь. — У тебя неплохо выходит, — усмехнулся я и отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты сдала все экзамены. Ты свободна. Так что… что ты хочешь делать дальше? Она подняла бровь. — Ты лежишь в больнице. У нас нет особо вариантов, Хенджин. — Ну, как минимум, ты можешь лечь со мной и просто быть рядом. Это уже достаточно. Айли качнула головой, но губы её тронула лёгкая улыбка: — Ты неисправим. Я притянул её ближе, и мы сели вместе на кровать. Её голова легла мне на плечо. За окном уже начинало темнеть, небо окрашивалось в оттенки фиолетового и серого. День шёл к концу, но я чувствовал, как впервые за долгое время внутри стало спокойно. Айли рядом. Мы вместе. И пусть весь мир подождёт.  Айли встала с кровати, мягко отодвинув мою руку. Я наблюдал за ней, всё ещё ощущая остаточное тепло от её прикосновения. — Мне нужно переодеться и смыть макияж, — сказала она, направляясь к сумке. — А то я с самого утра как с обложки журнала, а уже наступает вечер. Я ухмыльнулся, не отрывая взгляда: — Для меня ты всегда как с обложки. Она закатила глаза, но я видел — ей приятно. Я не мог отвести взгляд. Она открыла сумку, достала мягкие домашние штаны и топ. Начала переодеваться. Как только осталась в одном белье — у меня просто перехватило дыхание. Не думая ни секунды, я встал, тихо подошёл к ней сзади и обнял за талию. Провёл носом по её шее, вдыхая её аромат, губами едва коснулся кожи. — Хенджин… — тихо сказала она. — Я больше никогда не буду переодеваться перед тобой. Я усмехнулся, всё ещё не отрываясь от её кожи: — Почему? Тебе не нравится? Она повернулась ко мне, прищурившись: — Ты мне не даёшь даже одеться, — сказала она, но в голосе не было и намёка на злость. — Мне просто нравится, когда ты вот так… — ответил я, позволив глазам скользнуть по ней чуть дольше, чем нужно. Я и правда не мог налюбоваться. Айли засмеялась, слегка оттолкнула меня грудью: — Ты хочешь, чтобы я вот так по больнице бегала? Я фыркнул: — Нет, конечно. Только передо мной. Только я имею право смотреть на твоё тело. Я притянул её ближе, положил ладонь ей на спину, и прежде чем она успела что-либо ответить, я наклонился и поцеловал её. Нежно, но уверенно. Так, чтобы она почувствовала — я рядом. И никуда не отпущу. Я целовал её, прижимая ближе, будто боялся снова отпустить. Эти губы… её пухлые, сладкие губы, такие мягкие, такие родные. Я никогда не устану чувствовать их на своих. Никогда. Каждый поцелуй будто в первый раз. Я терялся в ней, снова и снова, и в глубине себя понимал — насытиться ей просто невозможно. Мои пальцы скользнули по её спине, нащупали застёжку бюстгальтера. Одно лёгкое движение — и он слегка ослаб. Я почувствовал, как Айли резко отстранилась, её глаза округлились: — Хенджин! Мы в общественном месте! Она инстинктивно прикрылась руками, а я, усмехаясь, посмотрел ей в глаза и сказал спокойно: — Я просто хотел поцеловать тебя. Больше ничего, клянусь. Она прищурилась, покраснев: — Идиот… — Ты это любишь, — поддел я, не отрывая взгляда.  Мои руки легли ей на талию, я притянул её к себе. Нежно поцеловал снова, а затем позволил ладони чуть скользнуть вверх, к её груди, всё ещё нежно, но с ноткой притяжения, от которой её дыхание сбилось. Она ничего не сказала, только уткнулась лбом в моё плечо, тихо выдохнув. А я мысленно сказал себе: “Она — моя. Вся.” Мои руки скользнули по её талии, ладони легли на её спину, чувствуя тепло её тела сквозь лёгкую ткань. Я чувствовал, как её дыхание становится чаще. Мы оба будто застыли в этом моменте, между «можно» и «слишком далеко». Но вдруг Айли мягко отстранилась, немного краснея, поправляя одежду. — Всё, хватит… — сказала она, стараясь не смотреть в мои глаза. — Мне нужно смыть макияж. И покушать бы не помешало, кстати. Я не стал удерживать её. Просто смотрел, как она уходит в ванную, всё ещё ощущая её прикосновение на своих губах и её тепло у себя в руках. Чёрт. Она — моё слабое место.                                    

***

Я вышла из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем, лицо свежее, без макияжа, и сразу почувствовала аромат еды. Подняв взгляд, увидела Хенджина — он уже сидел за небольшим столом в палате, а на нём была накрыта еда. Горячие блюда, аккуратные коробки, пара напитков. Словно не больница, а мини-ресторан. — Я как раз подумал, что ты проголодаешься, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Только что принесли еду из ресторана. Садись. Я быстро подошла и опустилась напротив него, не теряя времени — взяла ложку и начала есть. — Ох… — простонала с удовольствием. — Я правда голодная. Это безумно вкусно. Спасибо, Хенджин. Он смотрел на меня, будто наслаждался не только моей реакцией, но и самим фактом, что я здесь, с ним, ем, как будто всё по-настоящему спокойно. Пару минут я просто наслаждалась едой, а потом, откинувшись на спинку стула, сказала, глядя на него: — Я подумала… Когда тебя выпишут, я перееду к нам, в тот дом. Я правда всё обдумала. Думаю, так будет лучше. Он посмотрел на меня чуть внимательнее, и я добавила с мягкой улыбкой: — Кто-то же должен будет заботиться о тебе после выписки. Да и… я просто хочу быть рядом. Теперь — всегда. С этими словами я потянулась за ещё одним кусочком, будто в подтверждение: я не сомневаюсь ни в своих словах, ни в решении. Я доела последний кусочек и откинулась на спинку стула, устало выдохнув. — Боже… — прошептала я, прижимая ладонь к животу. — Как же давно я так не ела. Мне кажется, я наелась на весь остаток недели. Хенджин лишь усмехнулся, глядя на меня с лёгкой улыбкой, и встал со стула, лениво потянувшись. — Меня клонит в сон, — пробормотал он, протирая глаза. — Сам не понимаю почему, но сил нет совсем. Я тут же встревоженно вскочила, подошла и приложила ладонь к его лбу. — Ты точно не заболел? Температуры нет… — тихо спросила я, внимательно глядя ему в глаза. Он мягко отодвинул мою руку и чуть усмехнулся: — Нет, не заболел. Просто устал, Айли. Всё нормально, правда. — Странно… — нахмурилась я. — Ты обычно ложишься поздно, и вообще у тебя энергии как у бешеного. Хотя… — я зевнула, прикрывая рот. — Я тоже хочу спать. Проснулась рано, экзамены… Мы вместе подошли к кровати. Хенджин первым лёг, осторожно устроившись, а я села рядом, глядя на него. Через пару секунд и сама легла, устроившись у него под боком, на одной подушке. Я закрыла глаза, но мысли всё равно не давали сразу заснуть. Повернулась к нему, заглядывая в лицо. — Знаешь, — начала я тихо. — С детства мечтаю поехать во Францию. Мама даже отдала меня на курсы французского, я тогда обожала это. Но потом… отец настоял на английском, сказал, что он важнее, и всё. Французский остался мечтой. Сейчас уже и не помню его почти. Я улыбнулась своей грусти и продолжила: — А ещё… мне бы хотелось много снега. Прям чтоб завалило. В Корее его так мало. А я хочу валяться в нём, лепить снеговиков, смеяться… как дети. — Я вздохнула. — Я ведь часто выглядела такой идеальной, правда? А внутри я… просто девочка, у которой была куча мечт, и почти все они заморожены. Даже не знаю, оживут ли они когда-нибудь. Я почувствовала, как Хенджин слушает, не перебивая, только иногда кивнув или тихо комментируя вроде «надо будет поехать» или «хочу увидеть тебя в снегу». Мне стало так легко говорить, будто я заново открываю себя. А он… просто был рядом. И этого сейчас было достаточно. — …Ещё в детстве я мечтала, что у меня будет свой уютный дом, — продолжила я, зарываясь в подушку и чуть улыбаясь. — С большими окнами, камином, и чтобы пахло ванилью и книгами. Я даже рисовала его. Маленький домик где-нибудь на севере, где выпадает снег… И внутри тепло, играет музыка, я читаю книгу, а за окном зима. И знаешь, — я повернулась к нему лицом, — в этом доме я всегда была не одна. Там кто-то рядом. Я никогда не видела лицо этого человека, но он всегда был. Я замолчала на пару секунд, глядя в его глаза, тёплые, сонные, чуть прищуренные от мягкого света ночника. — А теперь, когда ты рядом… я думаю, может быть, это всегда был ты. Хенджин не ответил сразу, только аккуратно подтянул меня ближе, прижав к себе. Его рука легла мне на талию, пальцы чуть-чуть двигались, будто гладили сквозь ткань. Он обнял так, будто защищал. — Звучит как план, — прошептал он, голос сонный, но уверенный. — Я построю тебе этот дом. Только не где-нибудь там, где снег по пояс, а чуть ближе. Чтобы я не замерз. Я тихо рассмеялась и уткнулась носом ему в грудь. — Ладно, можно и ближе. Главное — с тобой. Молчание окутало нас снова. Только дыхание. Тепло. И спокойствие. — Айли, — шепнул он спустя пару минут. — Если ты когда-нибудь снова почувствуешь, что твои мечты заморожены, — он поцеловал меня в лоб, — просто скажи мне. Я их отогрею. Моё сердце в этот момент будто сжалось — от нежности, от чего-то глубокого и настоящего. Я не ответила словами. Просто прижалась ближе и позволила себе уснуть — рядом с ним, в его объятиях, под его дыханием и теплом. Это и был мой дом.