Глава 42

Прошел час. Целый час с того момента, как я обнаружил её исчезновение. Я сидел за рулем, пальцы сжимали руль до боли в костяшках. Ездил туда-сюда по району, сворачивая в переулки, останавливаясь у каждого фонаря, у каждого поворота. Спрашивал у случайных прохожих — тех немногих, кто ещё не спал. Но они лишь растерянно качали головами. Никто ничего не видел. Слишком тихо. Слишком… чисто. Словно всё это — специально. Спланировано. — Ублюдки… — выдохнул я, ударив по рулю. Внутри всё бурлило. Сердце разрывалось от тревоги, гнев клокотал в груди. Каждая минута — как пытка.Где ты, Айли… Где?.. Я резко повернул руль и выехал на трассу, ведущую к особняку отца. Если кто и способен провернуть такую подставу — это он. Если кто-то решился навредить мне через неё — значит, это месть. А если мой отец хоть на каплю замешан в этом — я уничтожу всё, что он построил. Фары освещали пустую дорогу, а в голове стучало только одно: Если Айли не найдут до утра… я разрушу всё на пути. Плевать на последствия. Лишь бы моя девочка была жива. И здорова. Дверь особняка тихо скрипнула, когда я вошел внутрь. В доме царила тишина — все спали. Но мне было плевать. На тишину, на сон, на приличия. Я быстро поднялся по лестнице на второй этаж, шаги отдавались по мрамору, как гром среди ночи. Я распахнул дверь в комнату родителей — не думая, не стуча. — Отец! — рявкнул я. Они оба спали, но мой голос пронзил воздух, как выстрел. Отец зажмурился от резкого света, а потом с раздражением приподнялся, опираясь на локоть. — Что ты творишь?.. Ты время видел?.. — пробормотал он, посмотрев на меня сквозь сон. Я шагнул ближе, сжимающийся от гнева. — Айли пропала! — закричал я, — Меня ложно вызывали на объект. Всех! Это была ловушка. Пока меня не было, она исчезла. Её нет! Слышишь?! Её нет дома! Отец нахмурился, сел на кровати, ошарашенный. — Что ты несёшь… Ты уверен? Это… ты думаешь, я?.. — он поднял руки, будто защищаясь. — Я уже давно смирился с вашими отношениями. Зачем мне красть её, Хенджин? — Ты всегда хотел управлять мной.  — я почти кричал, дыхание сбивалось от бешенства. — Тебя бесит, что я выбрал её, а не тебя и твои чёртовы планы?! Он только покачал головой, в шоке от моих слов. Он не понимал. Или делал вид. И тут позади послышался тихий голос. — Хенджин… — мама. Я обернулся. Она проснулась от шума, медленно подошла ко мне в халате, взволнованная и сонная. Осторожно положила ладонь мне на плечо. — Сынок… что случилось? Как так?.. — её голос дрожал. Я закрыл глаза на секунду. Сердце стучало, будто готово вырваться из груди. — Я… не знаю, мама, — прошептал я, — это я виноват. Я ушёл, не подумав. Я не уберёг её. Мамины пальцы крепче сжались на моём плече. Она чувствовала — я на грани. — Хенджин, — её голос был мягким, но в нём слышалась тревога, — послушай… ты же её найдёшь. Мы найдём. Ты не один. Я сжал челюсть, отвёл взгляд. В груди будто что-то разрывалось. — Если с ней что-то случится… — выдохнул я, — я разрушу всё. Клянусь, мама, я сожгу весь этот город, если это поможет её вернуть. Отец встал с кровати, теперь уже серьёзный. Он подошёл ко мне ближе, небритый, в халате, с уставшими глазами. — Я понимаю, ты в бешенстве, — сказал он, — но я не имею к этому никакого отношения. Поверь. Я никогда не причинил бы вреда той, кого ты выбрал. Зачем мне этого делать? Я посмотрел ему в глаза. Тёмные, как мои. В этот момент мне хотелось верить ему… Но доверие — это не то, что между нами когда-либо было. Я развернулся и уже направился к выходу. — Хенджин! — мама окликнула меня. Я обернулся. Она дрожала. — Пожалуйста… будь осторожен. И если узнаешь что-нибудь… сразу дай знать. Я коротко кивнул, стиснув кулаки. — Если к утру Айли не найдётся, — сказал я, уже у двери, — я начну с тех, кто когда-либо был рядом. Без исключений.                                      

***

Голова гудела. Всё тело будто налилось тяжестью. Я с трудом открыла глаза — темно… или просто сумерки? Моргнула, фокусируя взгляд. Потолок. Голый, бетонный. Я лежала на чем-то твёрдом, пахло пылью и сыростью. Грудь сжала паника — где я? Попыталась пошевелиться — руки… связаны. За спиной. Ноги тоже. Я резко дернулась, сердце застучало — это не сон. Это не сон! — Эй… — мой голос сорвался в хрип. — Кто-нибудь… есть?! Тишина. Комната, в которой я была, казалась пустой, может, подвальной. Единственное тусклое освещение исходило от лампы под потолком, которая мигала, как в дешёвом фильме. Последнее, что я помню… мужчина у ворот… Лист… подпись… резкий запах сзади… Чёрт. Меня усыпили. Я снова дёрнулась. Больно. Верёвка впивалась в запястья. Слёзы подступили к глазам, но я тут же проглотила ком. Нет. Плакать — потом. Сейчас — думай. Где Хенджин? Знает ли он? Он обязательно… он найдёт меня. Он должен. Я обвела глазами помещение. Дверь. Металлическая, с прорезью как в тюремной. Никаких окон. Паника подступала. Я закусила губу, чтобы не закричать. “Спокойно, Айли. Ты сильная. Ты справишься. Он едет за тобой. Он найдёт тебя.” И в этот момент… За дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Я застыла. Прорезь на двери со скрипом открылась. И кто-то медленно, с холодным голосом произнёс: — Наконец-то проснулась. Я не дышала. Этот голос… — Юнджун… — прошептала я, сама не веря. Прорезь в двери закрылась, и через секунду дверь со скрипом открылась полностью. На пороге стоял он — в тени, в длинном тёмном пальто, с холодной, почти равнодушной улыбкой. — Айлина, — он произнёс моё имя так спокойно, будто мы встретились где-то на семейном ужине. — Не думал, что увидимся при таких обстоятельствах… Хотя — как знать. Я смотрела на него, не веря. Он… выглядел иначе. Жестче. Темнее. Глаза были почти безжизненные. — Зачем ты… — я сглотнула. — Зачем ты это сделал? — Сделал что? — он приподнял бровь и вошёл в комнату, захлопнув за собой дверь. — Ты… ты похитил меня! — выкрикнула я, дёргаясь в своих узлах. — Ты в своём уме?! Он подошёл ближе. Я почувствовала, как тело сжалось от страха, но я старалась держаться. — Я не похищал тебя, Айли. Я вернул тебя туда, где тебе и место. — Что…? Он присел на корточки напротив меня. Лицо было почти рядом с моим. — Ты забыла, с кем должна быть. Забыла, что обещана мне. Забыла, как твой отец хотел этой свадьбы. Как ты боялась нарушить правила… А теперь ты в доме с Хенджином, под его крышей, в его кровати… — он зарычал последние слова, глаза сверкнули злобой. Я в ужасе покачала головой: — Ты сумасшедший… Я не твоя. Я не вещь. — Ты моя. — он схватил меня за подбородок, и я резко отвернулась. — И я напомню тебе об этом. Я почувствовала, как слёзы предательски наполнили глаза, но не дала им упасть. — Ты с ума сошёл, Юнджун. Хенджин найдёт меня. Он уничтожит тебя. Он отстранился, встал на ноги и усмехнулся: — Может быть. Но ему придётся потрудиться. Поверь, всё сделано очень тщательно. Никто не узнает, где ты. Ни камер, ни следов. Ты исчезла, Айлина. Просто исчезла. Он медленно направился к двери, и перед тем как выйти, бросил через плечо: — Отдохни. Завтра начнётся всё по-новой. Дверь захлопнулась. Я осталась одна. Темно. Тихо. Но внутри меня горело одно — я не сломаюсь. Хенджин… я верю в тебя. Найди меня. Пожалуйста… найди. Я сидела на полу, прижав колени к груди. Темнота постепенно рассеялась, и глаза начали различать очертания комнаты. Грубые стены, тусклая лампа под потолком, металлическая дверь… Внутри было холодно. Холодно и страшно. Я всё ещё чувствовала жжение от его пальцев на подбородке. Всё это было не сон. Я действительно здесь. — Хенджин… — прошептала я в пустоту, едва слышно, как молитву. — Пожалуйста… Найди меня… Я вспомнила его взгляд, когда он смеялся, когда сжимал мою ладонь, как его рука обнимала меня ночью… Я скучала по нему с каждой секундой всё сильнее. Если бы он был здесь… никто бы не посмел даже подойти. Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты тянулись мучительно. Я начала дрожать — то ли от страха, то ли от холода. И вдруг… Щелчок замка. Дверь снова открылась. Я резко напряглась, но вошёл не Юнджун. На этот раз — двое. Два незнакомых мужчины, одетые небрежно, с капюшонами и одинаково ленивыми ухмылками на губах. Один был выше и крепче, второй — худой, с серыми глазами. Моё сердце начало колотиться. Я отшатнулась назад и прижалась к стене, в самый угол, как загнанное животное. — Смотри, она испугалась, — усмехнулся один. — Такая красивая… — добавил другой и медленно подошёл. — Юнджун реально знал, кого выбирает. Они сели рядом со мной, по одну и другую сторону, замыкая кольцо. Я попыталась отползти, но стены не было дальше. Я уже была в тупике. — Не трогайте меня… — мой голос дрожал, слёзы уже подступали. — Уходите… — Мы просто поговорим, малышка, — сказал высокий, и его пальцы коснулись моей щеки. Я вздрогнула. Слёзы потекли сами собой. — Что вам нужно?.. Зачем вы здесь?! — Да ничего, — ответил худой, чуть нагибаясь ближе к моему лицу. — Просто интересно, из-за кого у нашего босса такая истерика. Хотели посмотреть поближе… Ну и, может, познакомиться. Я сильно зажмурилась, тело тряслось. Мне было страшно как никогда. Если бы я могла исчезнуть… раствориться… — Не бойся, мы не звери, — усмехнулся один. — Пока ты хорошая — с тобой всё будет хорошо. Но я знала, что это ложь. И внутри себя я чувствовала только одно: Они сидели рядом и вели себя так, словно были в баре, а не в каком-то подпольном, грязном помещении с пленницей между ними. Один закурил, другой рассказывал какую-то глупую историю про «девушек, которые слишком много о себе думали». Они смеялись, переглядывались, перекидывались фразами, словно я — не человек, а просто фон. Я молчала. Я не реагировала. Я смотрела в пол, уговаривая себя не дрожать. Просто не поддавайся, не слушай, не смотри. Пожалуйста, Айли. Ты сильная. Ты достойна Хенджина. Будь сильной, как он. Но вдруг… Чужая рука легла мне на ляжку. Плотная. Холодная. Отвратительно тяжёлая. Я вздрогнула всем телом, сорвался резко, как удар. — Эй, хорошая… чего ты вся такая напряжённая? — сказал тот, кто тронул меня. Его пальцы чуть сжали кожу сквозь ткань брюк. Отвратительно. Мерзко. Грязно. Я попыталась отодвинуться, но… руки были связаны. Я не могла. — Смотри, как покраснела, — засмеялся второй. — Прям невинность сама… — Думаешь, Хенджин ради вот этого лезет на стены? — фыркнул первый. — Или она просто слишком хорошо притворяется? Я не слушала. Я не хотела слышать. Но каждый звук, каждое их слово проникало под кожу, разъедало изнутри. Они начали флиртовать, подшучивать, переговариваться, словно это была какая-то игра: — Какая тихая… а может, ей даже нравится? — Думаешь, если бы не Хенджин, она бы с нами тут по-другому вела себя? Я больше не выдержала. Слёзы снова покатились по щекам. Я отворачивалась, стирала их плечом, зажмуривалась, сжимала кулаки в связках — но они лились. Я так хотела быть сильной. Я так пыталась держаться, быть достойной, не бояться… Но это было слишком. Слишком мерзко. Слишком страшно. Слишком одиноко. И только одно имя било внутри, словно молот по стеклу: Хенджин. Пожалуйста, Хенджин… быстрее… — Хенджин… — вырвался у меня едва слышный шепот. Губы дрожали, грудь сдавило. Я снова посмотрела на них — и вдруг почувствовала, насколько они чужие. Насколько здесь чужое всё. Один из них наклонился ближе: — Что ты там шепчешь, куколка? — прошептал в ухо, от чего я резко отпрянула назад, насколько позволяли стены. — Ах, зовёшь своего принца? — Он скоро будет, да? — продолжил второй, с ехидной ухмылкой. — Интересно, сколько у него хватит времени, чтобы добраться… до тебя. И снова они начали смеяться. Как будто ничего страшного не происходит. Как будто я — просто их развлечение на пару часов. Слёзы текли. Я уже не пыталась сдерживать их. Сильная? Нет. Сейчас — нет. Я просто боялась. И мне так хотелось домой. Хотелось к Хенджину, чтобы он просто… просто был рядом. Чтобы закрыл меня своим телом от всего, чтобы смотрел так, как он умел — будто я важнее всего на свете. Я не знала, где он. Я не знала, ищет ли он меня. Я не знала вообще ничего. Но я знала одно: если бы он мог — он бы уже был рядом. — Эй, ты чего молчишь? — голос стал чуть грубее. Палец снова коснулся моего лица — щёки, скулы. Я отвела взгляд. — Пожалуйста… не трогайте меня, — прошептала я, вытирая слёзы плечом. — Просто… уйдите. — А ты, оказывается, дерзкая, — тихо усмехнулся один из них. — Но поздно. — Мы только начали, детка. Дверь со скрипом открылась. В комнату зашёл кто-то третий. Молча. Медленно. Я не успела даже испугаться по-новому, как один из тех, кто сидел рядом со мной, резко встал. — А, Юнджун-хён, ты чего так рано? — сказал он, сразу вытянувшись. — Мы просто… — Выйдите. Оба. — Голос был холодный. Ни эмоции, ни раздражения. Только леденящее спокойствие. Мои глаза распахнулись. Юнджун. Он был здесь. Он смотрел на меня, но взгляд был не на мне — он был весь направлен на тех двоих. — Но мы же просто хотели… — Я сказал выйдите. Сейчас. Те, переглянувшись, нехотя вышли, не скрывая недовольства. Один из них даже фыркнул: — Зря ты так, она и так скоро будет твоей. Зачем беречь? Дверь захлопнулась. Остались только я и он. Юнджун. Я сидела в углу, заплаканная, с горящими от отвращения щеками, с затёкшими руками, с тяжёлым дыханием. Он подошёл медленно. Присел на корточки передо мной. — Айли, — тихо произнёс он. — Они не тронули тебя? Я ничего не ответила. Просто смотрела на него. Не веря. Не понимая. Всё спуталось. — Почему? — выдохнула я наконец. Голос сорвался. — Почему ты это делаешь? Юнджун на секунду опустил глаза, будто бы собирался с мыслями. Потом снова посмотрел на меня. Его взгляд был… странным. Ни капли раскаяния. Ни капли злости. Ни даже радости. Он смотрел так, будто то, что происходит, — нечто неизбежное. Нормальное. — Потому что у меня не было другого выбора, — произнёс он наконец. — Выбора? — я чуть слышно переспросила, не веря в то, что слышу. — Ты похитил меня… Ты держишь меня здесь… позволяешь этим… этим… Мой голос сорвался. Я зажмурилась, и новая волна слёз скатилась по щекам. — Ты понимаешь, что ты сделал?.. Он медленно встал, начал прохаживаться по комнате, не глядя на меня. — Понимаю. Очень хорошо понимаю. — Тогда зачем?! — выкрикнула я, срываясь, уже не контролируя тон. — Что я тебе сделала?! Почему ты меня здесь держишь?! Почему ты с самого начала был таким… двуличным?! Юнджун резко остановился и, наконец, посмотрел мне прямо в глаза. — Потому что ты нужна мне. — Зачем? — прохрипела я. — Чтобы отомстить Хенджину? Чтобы разрушить мне жизнь? Что ты хочешь услышать? Что я сломаюсь? Заплачу? Пожалуйста, смотри! — я со всей силы сжала кулаки, руки задрожали. — Смотри, как я сижу здесь, униженная, испуганная, одна. Тебе легче?! Он молчал. Просто стоял. А потом… тихо сказал: — Я не хотел, чтобы с тобой поступали так. — Но это случилось. Из-за тебя. — Я остановил их. — Ты пустил их ко мне. Связал меня. Ты с самого начала всё это спланировал! А теперь хочешь выглядеть благородным?! Мои слова били по нему, как пули. Он стиснул челюсть. — Знаешь… Хенджин никогда не заслуживал тебя. Он никогда даже не смотрел на тебя так, как должен был. А я… Я видел, как ты смеёшься. Как ты плачешь. Видел, как ты его защищаешь. Знаешь, как это — всё это видеть, зная, что ты никогда не посмотришь так на меня?.. Он подошёл ближе. Я снова вжалась в стену, сердце бешено колотилось. — Ты не будешь здесь вечно, Айлина, — продолжил он уже тише. — Я не хочу причинять тебе боль. Но мне нужно, чтобы ты поняла: у тебя больше нет прошлого. Только будущее. И оно… будет со мной. — Ты сумасшедший… — прошептала я, смотря ему в глаза. Он ничего не ответил. Просто стоял рядом, дыша тяжело. А я мысленно молилась только об одном: Чтобы меня нашли и спасли. Юнджун стоял надо мной, в его глазах застыло что-то странное — смесь сожаления и упрямства. Он молча смотрел, как я опускаю голову, а потом тихо выдохнул: — Спи. Никто не зайдёт, я прослежу, — добавил он, как будто это могло меня успокоить. И не дождавшись моего ответа, повернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Щелчок замка эхом отозвался в комнате — звонко, словно приговор. Я осталась одна. Полная тишина. Только звуки моего дыхания, сбитого и дрожащего. Голова кружилась от страха и усталости. Я медленно опустилась на пол, поджав под себя ноги, и положила голову на колени. Руки, хоть и были уже развязаны, всё ещё ныли от верёвок. Внутри всё сжималось, будто я лежала в ледяной воде. Я не знаю, где я. Не знаю, что будет завтра. Не знаю, спасёт ли меня кто-то… Но я знала одно. Знала, кто сейчас ищет меня. Знала, у кого внутри всё пылает, кто не спит, пока меня не найдут. Хенджин. — Где ты… — прошептала я сквозь слёзы. Голос дрогнул. Комната оставалась молчаливым свидетелем моего отчаяния. Мне казалось, я просто исчезла из жизни… Но если Хенджин рядом, если он дышит, если его сердце ещё бьётся — он не остановится. А я подожду. Сколько смогу. Даже если во мне всё ломается — я подожду.                                   

***

Утро наступило слишком быстро. Слишком больно. Я не сомкнул глаз ни на минуту. Всё это время я сидел в своём офисе, мрачный, с покрасневшими от бессонной злости глазами, сжимая в пальцах телефон так, будто пытался раздавить его. За эту ночь я обзвонил каждого. Всех своих. Людей отца. Даже тех, с кем зарёкся больше никогда не иметь дел. Мне было плевать. Всё, что меня интересовало — где она. Передо мной стояли несколько мужчин — моя личная охрана. Те, кому я когда-то доверял. Сейчас — просто бесполезные тени. — Ну?! — бросил я, даже не глядя. — Что вы нашли? Один из них шагнул вперёд, сглотнул: — Мы просмотрели все камеры вокруг особняка, в городе, на трассе… Никто ничего не видел. Камеры возле дома отключились ровно в 23:00. С тех пор — тишина. Ни одной зацепки. Я резко поднялся. Кресло с грохотом отлетело назад. — Вы серьёзно? — Я с трудом сдерживал голос. — Вы мне сейчас говорите, что за всю ночь, за столько часов, целая команда, моя команда — не смогла найти даже следа? Тишина. — Она одна. Одна, чёрт побери! Кто-то проник в мой дом и увёл мою девушку — а вы стоите тут и боитесь слова сказать. Я вас зачем вообще держу?! Мне не нужны оправдания. Мне нужны результаты. Или проваливайте к чёрту. Ни один из них не поднял взгляд. Они просто кивнули и поспешно вышли. Я остался один. Сердце гулко било внутри. Руки дрожали от злости и бессилия. Плевать. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока кто-то другой решит за меня, где Айли. Я схватил куртку и почти выбежал на улицу. Моя машина уже ждала. Чёрный кузов блестел под утренним солнцем, будто насмехаясь над моим состоянием. Сел за руль. Завёл. Газ. Двигатель заревел, но мысли перекрывали даже этот звук. Я не мог дышать. Я не мог думать. Только ехать. И действовать. Я тут же набрал номер. Полиция. — Это Хван Хенджин. У меня пропала девушка. Я подаю официальное заявление. Я не знаю, что вы там делали всё это время, но я больше не жду. У меня есть записи. Связи. Деньги. Всё. Но сейчас мне нужна ваша работа. Секунда паузы. Я вцепился в руль так сильно, что пальцы побелели. — Если вы не начнёте действовать, я начну сам. И мне уже плевать, кого я перееду по пути. Вы меня услышали? Гудки. Я ударил по рулю кулаком. Айли… Держись. Я иду.                            

***

Я открыла глаза с болью. Кажется, я даже не спала — просто сидела в темноте, уставшая, вымотанная, с мокрыми от слёз щеками. Голова тяжёлая, тело затекло до судорог. Руки больше не чувствуют себя руками — они связаны уже так долго, что всё онемело. Ноги тоже затекли, каждая попытка пошевелиться — пытка. Мне холодно. Очень. Комната ледяная, я дрожу всем телом, но не могу даже согреться — я связана. Я бессильна. Злость кипит где-то внутри, будто вулкан. Юнджун. Его лицо. Его голос. Всё вызывает отвращение. И страх. Но страх — уже слабее. Осталась только ярость. Брезгливость. Отвращение. И тут скрипит дверь. Я тут же напрягаюсь. Это он. Юнджун входит с подносом в руках. На нём — завтрак. Он ставит его прямо передо мной, как будто это нормально. Как будто я гостья, а не пленница. — Доброе утро, Айли, — говорит он с таким тоном, будто всё хорошо. Будто ничего не происходит. Я не поднимаю на него глаз. Просто смотрю в пол. Он не заслуживает ни взгляда, ни слова. Но он, конечно, не отступает. Подходит ближе и грубо берёт меня за подбородок, поднимает моё лицо вверх, заставляя посмотреть ему в глаза. И прежде чем я успеваю отвернуться — он целует меня в щёку. Меня тут же начинает мутить. Меня выворачивает изнутри. От его прикосновения, от его голоса, от его присутствия. Это мерзко. Это… чужое. Чужое до тошноты. Он вдруг наклоняется и начинает развязывать мне руки. Я не верю глазам. Туго затянутые верёвки наконец-то падают на пол. Я чувствую, как к пальцам медленно возвращается кровь. Больная, колючая свобода. Но свобода. И в следующую же секунду, не думая, не колеблясь, я поднимаю руку и со всей силы бью его по лицу. — Не прикасайся ко мне. Никогда больше. Его голова резко отдёрнулась в сторону от удара. Я впервые в жизни ударила кого-то с такой яростью — и это не дало облегчения. Только сильнее разожгло боль, злость и ненависть внутри. Юнджун на секунду замер, молча, с опущенным взглядом. Но потом медленно выпрямился, провёл рукой по щеке, туда, где остался след от моего удара, и посмотрел на меня. В его глазах что-то потемнело. — Ну, значит, ты всё ещё можешь быть дерзкой, — процедил он сквозь зубы. — Хорошо. Посмотрим, как долго ты протянешь без еды. Он резко схватил поднос, с которого уже почти соскользнула чашка с чаем, но не унёс его — просто резко поставил обратно, с глухим стуком. Я вздрогнула от звука, но не отвела взгляда. — Кушай. Последний шанс. Иначе останешься без еды вообще. Думай, принцесса, — проговорил он холодно и, развернувшись, направился к двери, — И не вздумай кричать, — бросил он через плечо, прежде чем выйти. — Никто сюда не заходит без моего приказа. Щелчок замка. Снова тишина. Я осталась одна. Опять. Я сжала кулаки. Слёзы снова подкатывали к горлу, но я проглотила их. Достаточно. Он не получит от меня ни одного звука. Я не притронулась к еде. Сидела, опустив голову, пытаясь бороться с тошнотой и злостью. Но спустя какое-то время тело напомнило о себе. Голод не исчез. Он тупо давил изнутри, головокружение усиливалось, руки дрожали, как после долгой болезни. Мне нужно было хоть что-то. Хоть немного сил. Я молча потянулась к стакану воды. Осторожно сделала один глоток… потом второй. Тишина и отвращение. Но вода немного вернула мне ощущение, что я жива. Что я могу что-то контролировать. Я посмотрела на поднос. На булку. Я не хотела её. Я не хотела ничего, что касалось его. Но мой организм уже не подчинялся гордости. Пальцы дрожали, но я всё же взяла её. Один маленький укус. Остальное я ем почти машинально, безвкусно, как будто проглатываю воздух. Я не хочу быть слабой. Но сейчас — это выживание. Только бы не потерять силы. Я выберусь. Обязательно. Каждый укус отдавался где-то внутри противным привкусом — не от самой еды, а от всей ситуации. Я съела лишь половину, остальное просто не лезло. Хотелось вырвать, хотелось закричать, хотелось стереть с себя всё, что касалось Юнджуна. Его взгляд. Его голос. Его губы на моей щеке. Меня передёрнуло от одной только мысли. Я снова прижала колени к груди, уткнулась лбом в них и обняла себя, как будто это могло хоть как-то согреть. В комнате по-прежнему было холодно. Бетонный пол будто вытягивал из меня последние силы. Свободные руки уже не болели, но боль осталась в теле. В мышцах, в голове. В сердце. Я чувствовала, как медленно начинаю терять счёт времени. Сколько прошло? Утро? День? Полдень? За окном нет ни окон, ни солнца — только искусственный свет под потолком. Всё будто остановилось. Но я знала — кто-то ищет меня. Он просто обязан искать меня. Хенджин… ты ведь не оставишь меня, правда? Мысленно я снова и снова возвращалась к его глазам. К его рукам. К его голосу, когда он злился, когда волновался за меня, когда просто говорил моё имя. Внутри всё сжималось от воспоминаний. Я не знаю, где ты. Не знаю, нашёл ли ты хоть след. Но я верю, что ты идёшь ко мне. Я просто должна держаться. Я встану, когда услышу твои шаги. Я побегу к тебе, когда ты распахнёшь эту дверь. Я знаю, что это случится. Только бы он поспешил… Прошло много времени. Сколько именно — я не знала. Минуты? Часы? Может, целая вечность? Свет в комнате не менялся, как и воздух — он всё такой же тяжёлый, спертый, пропитанный чем-то чужим. Живым, но не моим. Всё это место было не моим. Я сидела в углу, прижавшись спиной к холодной стене, и глядела на свои связанные ноги. Руки Юнджун больше не связывал, но это было, кажется, не из доброты — просто он знал, что с ногами, опутанными ремнём, я далеко не уйду. Но он ошибся. Во мне начинал закипать голод не только к еде, а к свободе. К жизни. К Хенджину. Я не могла просто ждать. Не могла! Я подтянулась ближе к своим лодыжкам, стиснув зубы, и принялась тереть узел — сначала пальцами, потом об край железной ножки от подноса. Узел был тугим, пальцы уже начали ныть, но я не останавливалась. Раз за разом, срывая кожу, глотая слёзы от жжения. Нельзя сдаваться. Только не теперь. Я даже не поняла, как это произошло — внезапно ремень ослаб. Я вздрогнула. Он… развязался? Он реально развязался. Мои ноги были свободны. Я медленно поднялась. Колени тут же подогнулись. Тело, которое столько часов просидело в одном положении, отзывалось тупой болью в мышцах. Но я заставила себя стоять. Держась за стену, за край подноса, за воздух — я выпрямилась. Сердце билось так, будто вот-вот вырвется. Не от страха — от решимости. Я бросилась к двери. Хватаюсь за ручку — закрыто. Тяну — не открывается. Начинаю дёргать, обеими руками. Бью ладонями. — Эй! Кто-нибудь! — голос хриплый, словно я не разговаривала год. Я прижимаюсь ухом к двери. Тишина. Словно весь мир умер. Словно я — последняя. Но нет… я знаю. Я верю. Там, за этой дверью, где-то — Хенджин. И он идёт. Я просто должна дышать. Не падать. Не сдаваться. Вдруг дверь с грохотом распахнулась. Я вздрогнула так сильно, что сердце на миг остановилось. Передо мной стоял он. Юнджун. Увидев его, я действовала на автомате — будто инстинкт выдернул меня из тела. Пока дверь открыта, я метнулась вперёд, надеясь, что смогу проскользнуть мимо него. Хоть какой-то шанс… Но не успела и шага сделать, как его рука резко схватила меня за плечо. Он дёрнул меня назад с такой силой, что я врезалась спиной в холодную стену. Я зашипела от боли, но даже не успела вдохнуть, как он навис надо мной, сжав мою руку так крепко, что пальцы онемели. — Думаешь, сбежишь? — прошипел он мне прямо в лицо. Его глаза были полны холодной злости. Я сжала губы, молча глядя на него, хотя внутри всё бурлило. Ненавижу. Каждый взгляд, каждое его слово — отравлены. — Ты не выйдешь отсюда, — продолжил он, приблизив своё лицо к моему. — Хенджин тебя не найдёт. Никто тебя не найдёт. Ты даже не знаешь, где ты. Я почувствовала, как в горле поднимается ком. Он хотел страха — но я не дам ему этого удовольствия. Я просто смотрела на него с ненавистью, глотая всё, что хотелось прокричать. — Не строй из себя героиню, — бросил он ещё. — Чем раньше ты это примешь, тем легче будет. И с этими словами он резко отстранился. Развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь. Звук щёлкнувшего замка будто ударил по нервам. Я осталась одна. Скользнула вдоль стены и осела на пол. Всё внутри дрожало — от напряжения, от бессилия, от злости. Но я знала точно: он не получит от меня сломленную Айли. Не сегодня. И не никогда.