Глава 48

Его губы… тёплые, родные, давно забытое ощущение. За всё это время я почти отучила себя мечтать о таком — но сейчас, стоя в его кабинете, я наконец-то почувствовала их снова. Хенджин тут же ответил на поцелуй. Без колебаний. Без попытки отстраниться. Наплевав на то, что рядом посторонний. В этом ответе было всё — и то, как он скучал, и то, как ждал этого момента. Я тоже не спешила закончить, но, когда наши губы наконец разошлись, я сразу уловила его взгляд — он скользнул мимо меня. Мы оба повернулись к девушке. Она стояла, опустив глаза, явно не зная, куда их деть. — Ты можешь идти, — спокойно, но твёрдо сказал Хенджин. — Пообедать. И желательно, чтобы пока никто не заходил. Передай остальным. Я довольно улыбнулась, но та подняла глаза и сказала тихо, почти с вызовом: — Сейчас важный процесс работы, я не могу отложить его. Хенджин резко изменился в лице — голос стал строгим, холодным: — Хаён, мы обязательно вернёмся к работе. Ты можешь посидеть в столовой и поработать там. Сейчас я хочу побыть со своей девушкой. Она чуть заметно скривилась, но всё же кивнула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Как только замок щёлкнул, я повернулась к нему, и на моём лице уже не было улыбки. — Кто она? — спросила я тихо, но в голосе звучало холодное недоверие. — И почему она была так рядом с тобой? Хенджин выдохнул, будто понимал, что вопрос неизбежен. — Это моя секретарь, — сказал он спокойно, глядя прямо мне в глаза. — Её зовут Хаён. Её поставили сюда без моего согласия, отец решил, что так будет лучше. Я скрестила руки на груди, не отводя взгляда. — А то, что она стоит к тебе вот так близко… — я сделала шаг к нему, — это тоже по решению твоего отца? Он чуть сжал челюсть, заметно напрягаясь. — Айли… Она просто показывала мне документы. И да, она слишком близко — я тоже это вижу. Но я не даю ей поводов и не собираюсь. — Но она явно пытается, — я хмуро посмотрела в сторону двери, — и ты это видишь. — Вижу, — подтвердил он твёрдо. — И поверь, мне неинтересно. Я молчала пару секунд, пытаясь погасить в себе раздражение. — Просто… — выдохнула я, — я не хочу снова чувствовать, что кто-то может влезть в то, что у нас есть. Хенджин подошёл ближе, положив руки мне на плечи. — Никто не влезет. Я сам закрою перед всеми дверь, если надо. Но, Айли, прошу… не сомневайся во мне. Я всмотрелась в его глаза, и внутри стало чуть спокойнее, но осадок всё равно оставался. — Ладно, — тихо ответила я, — просто… будь осторожен. Он кивнул, а потом мягко сказал: — А теперь расскажи, зачем ты пришла. Или это был просто повод, чтобы меня поцеловать прямо на работе? Я скривила губы в лёгкой улыбке, но в груди всё ещё щемило от ревности. Он чуть улыбнулся, глядя на меня, и сказал: — Оставайся здесь сегодня. Не хочу, чтобы ты шла домой одна, да и… так я смогу смотреть на тебя и работать спокойнее. Я приподняла бровь. — Ты серьёзно? Тут же твои сотрудники, я могу мешать. — Не будешь, — он покачал головой. — Поставлю тебе кресло рядом, дашь мне пару улыбок, и я сразу стану работать быстрее. Я закатила глаза, но в глубине души это приятно грело. — Ну ладно, — протянула я, — только ради того, чтобы ты не ныл. Он усмехнулся, обошёл стол и подвёл меня к мягкому креслу у окна. — Сиди здесь. Если захочешь кофе или что-то ещё — скажи. Я села, положив сумку рядом, и украдкой наблюдала, как он вернулся за стол, сосредоточился на документах. Видно было, что его взгляд иногда всё же тянулся ко мне, даже когда он делал вид, что полностью занят работой. Внутри всё ещё оставался след ревности, но теперь… он был рядом, и я могла видеть его, чувствовать. Это давало странное чувство спокойствия. Я подошла к его столу и медленно провела взглядом по каждой детали кабинета — массивный тёмный стол, панорамные окна, строгие линии мебели, мягкий запах его парфюма, смешанный с ароматом кофе. Неожиданно я услышала, как позади раздались шаги. Через мгновение почувствовала его присутствие за спиной. — Знаешь… — его голос был низким, почти хриплым. — Я удивлён. Не ожидал, что ты вот так придёшь и сделаешь это. За столько времени. Я обернулась, глядя прямо в его глаза, и положила обе руки ему на плечи. — Я ревную, Хенджин. И говорю прямо — больше не смей допускать, чтобы она стояла так близко к тебе. Он едва заметно усмехнулся, как будто хотел разрядить обстановку, но я тут же нахмурилась. — Я серьёзно, — добавила я, чуть сжимая его плечи. — Понял, — тихо сказал он, и его руки легли мне на талию, крепко, уверенно. Я, не отводя взгляда, потянулась к нему и прижалась губами к его губам. Он ответил сразу, без колебаний. Поцелуй быстро перестал быть лёгким — он стал глубже, сильнее, жаднее. Его дыхание смешалось с моим, руки на талии будто притянули меня ещё ближе. Я чувствовала, как он слегка прикусил мою губу, и тихий выдох сорвался с моих губ. Внутри всё дрогнуло — от воспоминаний, от того, как сильно я скучала по нему. Его губы двигались настойчиво, будто боялись потерять этот момент. Я отвечала так же, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. Между нами не осталось даже воздуха — только тепло, которое казалось бесконечно родным. Он углубил поцелуй, скользнув ладонью чуть выше по моей спине, и я почувствовала, как всё внутри сгорает от этого прикосновения. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно даже ему. Я впивалась в его губы, чувствуя, как они становятся всё горячее, а дыхание тяжелее. В этот момент дверь кабинета тихо щёлкнула, и послышались шаги. Мы не сразу отстранились — он будто не хотел прерывать это, но через секунду резко повернулся, всё ещё держа меня за талию. — Я же сказал никому не входить! — голос Хенджина был низким и злым. Я проследила за его взглядом и увидела, кто стоял в дверях. Минхо и Феликс. Они оба замерли, явно не ожидая застать нас в таком виде. Их лица выражали одинаковое удивление, а Феликс даже приподнял бровь, будто не верил своим глазам. Феликс первый нарушил молчание, хмыкнув: — Ну, Хенджин, ты, конечно, бесстыжий… — он усмехнулся, переводя взгляд с меня на него. — О своих лучших друзей забывать начал. Даже на работу к себе не позвал. Минхо поддакнул: — Ага, мы уже думали, что про нас забыли, а про Айли так вообще чуть ли не перестали вспоминать. Я, всё ещё немного смущённая от того, что они нас застали, всё же улыбнулась и подошла ближе. — Скучала по вам, — сказала я, похлопав каждого по плечу. Минхо вдруг добавил с тёплой улыбкой: — Кстати, ты сдала экзамены очень хорошо. Молодец. — Спасибо, — я искренне поблагодарила, и в груди стало теплее от их слов. Хенджин, всё ещё слегка нахмуренный из-за того, что нас прервали, всё же отступил от стола и махнул рукой: — Ладно, садитесь. Поговорим. Минхо и Феликс переглянулись и с ухмылками устроились в креслах напротив. Минхо, откинувшись на спинку кресла, лениво покрутил в руках свой телефон, а потом вдруг прищурился на Хенджина: — Кстати, скоро будет гонка. Ты пойдёшь? Хенджин усмехнулся, но покачал головой: — Честно говоря, о гонках я уже и забыл. Решил, что пора начать взрослую жизнь. Феликс тут же возмутился: — Взрослую жизнь? Серьёзно? После стольких лет на трассах просто забить? Не смеши нас. Минхо кивнул, подался вперёд: — Да, совмести приятное с полезным. Ты же король гонок, Хенджин. Не начинай стареть так рано. Я видела, как уголки губ Хенджина дрогнули, и он, чуть приподняв подбородок, ответил: — Ладно. Пойду. Ждите. — Вот это другое дело, — довольно ухмыльнулся Феликс. — Только сможешь ли победить? Я слышал, там ставка очень большая. Хенджин прищурился: — Даже не сомневайтесь. — Ну, посмотрим, — протянул Минхо, а затем, словно вспомнив что-то, добавил: — Кстати… слышал, как Юнджуна посадили за решётку. Так ему и надо. В кабинете на мгновение повисла тишина, и я заметила, как взгляд Хенджина стал холоднее. Хенджин слегка откинулся на спинку кресла, его пальцы постукивали по подлокотнику, а взгляд стал резким и холодным. — Да… — медленно произнёс он. — Там ему самое место. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Имя Юнджуна всё ещё било по нервам, словно открывало старую рану. Хоть я и понимала, что он теперь не сможет причинить мне вреда, воспоминания о том дне всё равно накатывали волной — обида, страх и мерзкое чувство вины. Я постаралась не выдать это на лице, но Хенджин заметил, как я отвела взгляд. Его рука почти незаметно легла на моё колено, сжала чуть крепче, чем обычно — словно он хотел сказать «всё в прошлом». Минхо, не заметив перемены в атмосфере, продолжил: — Ну, теперь можно жить спокойно, без этой мрази. — Верно, — коротко бросил Хенджин и, переведя взгляд на меня, добавил мягче: — Мы и так будем жить спокойно. Я кивнула, стараясь улыбнуться, но внутри было тяжело. Я знала, что Хенджин прав, что всё закончилось, но… прошлое не так легко отпускает. Минхо резко сменил тему, откинувшись на спинку стула: — Ладно, хватит о плохом. Давай лучше о гонках. Я вот уже представил, как ты снова вылетаешь на трассу, и весь зал кричит твоё имя. Феликс усмехнулся: — Только вот боюсь, что он уже забыл, как это — держать руль на скорости под двести. — А вот и не забыл, — ухмыльнулся Хенджин, глядя на них с вызовом. — Просто был занят другими делами. Но я обязательно приду, вот увидите. — Вот это другое дело, — хлопнул ладонью по столу Минхо. — Король гонок возвращается! — Долго не гонялся на трассах, — протянул Феликс, чуть прищурившись. — Надеюсь, ты готов к тому, что я тебя уделают.  Хенджин фыркнул: — Не сомневайтесь. Когда я за рулём — вторых мест не бывает. Я молча наблюдала за ними, сидя чуть в стороне. Их смех, подколы и искренний азарт заполняли кабинет каким-то особенным теплом. Я видела в их глазах дружбу, в которой нет притворства, и чувствовала, как постепенно расслабляюсь. Даже сердце перестало сжиматься. Мне стало приятно, что у Хенджина есть те, кто его поддерживает, кто знает его прошлое и всё равно остаётся рядом. И, глядя на него сейчас — смеющегося, живого, — я поняла, что очень хочу увидеть его таким же на трассе. Минхо первым поднялся со стула, расправляя плечи: — Ладно, Хён, мы, пожалуй, пойдем. Не будем мешать тебе изображать серьёзного бизнесмена. Феликс усмехнулся, подмигнув мне: — Да, а то мы и так вас прервали в… интересный момент. — Точно, — добавил Минхо, и оба рассмеялись. — В следующий раз постучимся. Я невольно улыбнулась, покачав головой. — Идите уже, — с легким раздражением, но с теплом в голосе сказал Хенджин. — И да, насчёт гонок — не передумал, так что готовьтесь. — Договорились, — сказал Феликс, хлопнув его по плечу. — Увидимся на трассе. Минхо и Феликс направились к двери, махнули нам на прощание и вышли, оставив за собой лёгкое ощущение шума и энергии. В кабинете снова стало тихо. Я перевела взгляд на Хенджина. Он стоял возле стола, держа руки в карманах, но его глаза были направлены на меня. Я почувствовала, как в воздухе осталось что-то от того поцелуя, от его рук на моей талии. — Что? — спросила я, чуть склонив голову, глядя на него. Хенджин медленно подошёл ко мне, его шаги были размеренными, но в них чувствовалась какая‑то твёрдая решимость. Он остановился прямо передо мной, и, глядя в глаза, тихо сказал: — Просто… люблю тебя. Я на секунду замерла, чувствуя, как эти слова будто теплом расходятся по всему телу. — Вот просто так? — с лёгкой улыбкой, но с интересом спросила я. — Ни за что конкретное? — Айли, — он чуть покачал головой, его голос стал мягче, — не нужно «за что-то». Я люблю тебя просто потому, что ты — это ты. Даже если ты ревнуешь, даже если злишься… даже если приходишь ко мне в кабинет и целуешь, когда у меня идёт работа. — Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. — Мне это всё равно нравится. Я прикусила губу, чуть отводя взгляд, но он взял меня за подбородок и заставил снова посмотреть на него. — Я хочу, чтобы ты знала, — продолжил он, — мне не важно, сколько времени нам понадобится, чтобы вернуться к тому, как было. Главное, что ты рядом. Я глубоко вдохнула. — А я хочу, чтобы ты знал… сегодня, когда я сюда пришла, я правда соскучилась. — Я чуть улыбнулась. — И… да, я ревную. И мне всё равно, что это глупо. Его губы дрогнули в улыбке, он обнял меня за талию, притянул ближе. — Тогда будем честными друг с другом. Всегда. — Договорились, — тихо ответила я, кладя руки ему на грудь. Хенджин, не отпуская меня из своих рук, чуть склонил голову набок, будто что-то обдумывая. — Знаешь… — его голос стал ниже, почти заговорщицким, — а давай я закончу с делами и уйдём отсюда пораньше? Я удивлённо подняла брови. — А работа? Ты же говорил, что дел много. — Работа подождёт, — он слегка усмехнулся. — А ты — нет. Сегодня хочу провести время только с тобой. Внутри у меня стало тепло, я даже не пыталась скрыть улыбку. — И куда мы пойдём? — Куда захочешь. Можем просто погулять по городу, поужинать где-нибудь. Или… — он чуть прищурился, — я отвезу тебя в одно место, которое ты ещё не видела. Я с интересом посмотрела на него. — Заманчиво. Хорошо. Только… ты точно уверен, что отец не будет в ярости, если ты так просто уйдёшь с работы? Хенджин хмыкнул. — Если будет, переживём. Я для него всё равно незаменим. Я засмеялась и чуть покачала головой. — Ладно, уговорил. — Тогда подожди меня минут двадцать, — он легко поцеловал меня в щёку, — и пойдём. Хенджин действительно управился минут за двадцать — я успела только немного пройтись по кабинету и рассмотреть детали, которые раньше не замечала. Он взял со стола ключи, телефон и, кивнув мне, открыл дверь. — Пойдём, — коротко сказал он, и мы вышли из офиса. Внизу, у входа в здание, его чёрная машина уже ждала. Он, как всегда, открыл мне дверцу, и я села на пассажирское сиденье. — Так, и куда мы едем? — я пыталась выведать, но он только загадочно усмехнулся. — Увидишь. Дорога заняла около сорока минут. За окном мелькали улицы, которые я никогда раньше не видела — не центр, не шумные районы, а что-то более тихое. В какой-то момент мы свернули к окраине города, и там открылся вид на огромное здание с панорамными окнами. Оно стояло прямо на берегу реки, а рядом — небольшой пирс и несколько катеров. — Это что? — я удивлённо посмотрела на него. — Моё любимое место, — ответил он, глуша мотор. — Тут тихо, почти никого нет. Идеально, чтобы отвлечься. Мы вышли, и я сразу почувствовала свежий ветер с воды. Хенджин взял меня за руку — сам, без колебаний, и повёл к пирсу. — Здесь красиво… — тихо сказала я, оглядываясь. — Это место для тех, кто устал от всего, — он посмотрел на меня серьёзно. — И сегодня я хочу, чтобы ты забыла обо всём плохом. Мы дошли до самого края пирса, где вода мягко плескалась о деревянные сваи. Вечернее солнце клонилось к горизонту, окрашивая реку в золотисто-розовые тона. Ветер трепал мои волосы, а тишина вокруг казалась почти нереальной. Хенджин сел на край, свесив ноги вниз, и жестом пригласил меня рядом. Я присела, осторожно облокотившись о его плечо. — Тут правда… как в другом мире, — выдохнула я, глядя на отблески солнца на воде. — Я часто приезжал сюда, когда нужно было подумать, — тихо сказал он. — Или когда всё становилось слишком шумно. Я кивнула, немного помолчала и спросила: — А о чём ты думаешь сейчас? Он перевёл на меня взгляд, задержал его на несколько секунд, будто решая, говорить или нет. — О нас. О том, что… ты для меня важнее всего остального. Я почувствовала, как сердце сжалось. — Ты и сам для меня важен. Просто… иногда я боюсь, что мы можем всё потерять. — Мы ничего не потеряем, — твёрдо произнёс он. — Я не позволю. Мы сидели так ещё какое-то время, слушая плеск воды. Потом он вдруг накрыл мою руку своей и сказал: — Я хочу, чтобы ты знала… я готов ждать столько, сколько нужно. Даже если что-то меняется, это не делает тебя для меня менее любимой. Я опустила взгляд, потому что в глазах защипало. — А я… хочу, чтобы у нас было будущее. Настоящее. Может, даже… семья. Он чуть приподнял брови, а потом тихо улыбнулся. — Я тоже так хочу. Представлял, как мы… — он на секунду замолчал — …живём вместе, без страхов, без этого груза за плечами. Ветер усилился, и я чуть поёжилась. Он тут же снял с себя куртку и накинул мне на плечи. — Айли, — сказал он, глядя прямо в глаза, — я люблю тебя. Я тоже смотрела на него, чувствуя, что в этот момент всё остальное перестало существовать. Я глубоко вдохнула, глядя на спокойную гладь воды, и вдруг почувствовала, что хочу сказать это вслух. — Знаешь, Хенджин… — я тихо улыбнулась, повернувшись к нему. — Сейчас я уже… чувствую себя лучше. Гораздо лучше. Я знаю, что не виновата в том, что произошло. Но… всё равно есть это чувство… будто я предала тебя. Он нахмурился, но молчал, слушая. — Думаю, это пройдёт, — продолжила я, чуть сжав его руку. — Просто нужно время. Но сейчас… всё совсем не так, как было в начале. Сейчас… ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь. Хенджин смотрел на меня внимательно, и в его глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. — Я серьёзно, — добавила я. — Я больше не хочу, чтобы между нами была эта стена. Хочу, чтобы мы снова были близки. Он медленно потянулся ко мне и, не торопясь, положил ладонь на мою щёку. Его прикосновение было мягким, но в нём чувствовалась сила, и я не отстранилась — наоборот, прижалась чуть сильнее. — Ты даже не представляешь, как я ждал этих слов, — сказал он тихо, почти шёпотом. — И как боялся сделать хоть один неверный шаг, чтобы не потерять тебя. Я улыбнулась, чувствуя, как что-то тёплое и живое расправляется внутри. Я всё ещё ощущала его руку на своей щеке, но вдруг вспомнила слова Минхо и Феликса. — Кстати, — я подняла на него взгляд, — когда будет гонка? Возьмёшь меня с собой? Хенджин чуть приподнял брови, будто удивился моему вопросу, и на его лице появилась лёгкая ухмылка. — Дату уточню попозже, — ответил он, всё ещё держа меня близко. — Но да, я обязательно возьму тебя с собой. — Обещаешь? — я чуть наклонила голову, вглядываясь в его глаза. — Обещаю, — он произнёс это без колебаний, так, будто это было для него важнее всего. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Я улыбнулась и тихо кивнула, чувствуя, что этот момент для нас обоих значил что-то большее, чем просто разговор о гонке Мы остались у берега до самого вечера. Сначала просто сидели на пирсе, свесив ноги над водой, болтали и смеялись. Потом Хенджин вдруг сорвался с места, схватил меня за руку и потянул к катеру, стоящему у причала, но я, смеясь, вырвалась и побежала в обратную сторону. Мы бегали друг за другом по деревянным настилам, дразнили и подшучивали. Иногда он резко останавливался, обнимал меня сзади, а я, смеясь, вырывалась, но каждый раз в этих объятиях было всё меньше сопротивления — и всё больше тепла. Солнце уже начало садиться, вода заискрилась оранжевыми бликами. Лёгкий вечерний ветер донёс прохладу, и я невольно поёжилась. — Холодно становится… — я посмотрела на него, — может, домой вернёмся? — Конечно, — он кивнул и протянул руку. Я вложила свою, и он крепко переплёл наши пальцы, словно боялся отпустить. Мы медленно пошли к машине, мимо воды, где уже зажглись маленькие фонари. Мы сели в машину, и Хенджин включил тихую музыку — что-то спокойное, с мягким битом, идеально подходящее к этому вечеру. В салоне было тепло, а за окном — тёмнеющее небо и отражения огней в воде, когда мы выезжали с берега. Я сидела, глядя в окно, но чувствовала его взгляд. Он иногда переводил глаза с дороги на меня, будто проверяя, всё ли в порядке. — Ты счастлива сегодня? — вдруг спросил он. Я повернулась к нему и улыбнулась: — Очень. Я давно так не смеялась… и не чувствовала себя такой лёгкой. Хенджин на мгновение отвёл руку от руля, чтобы коснуться моих пальцев, лежащих на колене. — Тогда будем делать такие дни чаще. Я не ответила — просто переплела наши пальцы и снова посмотрела вперёд. Внутри было так спокойно, что я почти забыла обо всём плохом. Через минут двадцать мы выехали на ночные улицы города, и он чуть прибавил скорость. Ветер мягко шумел за окном, а его рука всё ещё держала мою. Когда мы подъехали к дому, я подумала, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.  Мы вошли в дом, и я сразу почувствовала, как усталость от долгого дня мягко накрывает плечи, но внутри всё ещё оставалось приятное тепло. — Я пойду переоденусь, — сказала я, снимая туфли и направляясь в спальню. Хенджин кивнул, снимая куртку, и пошёл куда‑то в сторону кухни. В спальне я сняла одежду и достала свой чёрный шёлковый халат. Ткань была прохладной, мягко скользящей по коже. Я накинула его на плечи и начала завязывать пояс, как вдруг почувствовала лёгкое, но горячее прикосновение губ к своей шее. Я вздрогнула, непроизвольно выдохнув: — Ты напугал меня… — тихо сказала я, глядя на своё отражение в зеркале. — Я даже не слышала, как ты зашёл. Но он ничего не ответил. Продолжил целовать — чуть медленнее, чуть глубже, оставляя за собой тёплые следы. Я видела его взгляд через зеркало: он был сосредоточен только на мне. Его руки обвили мою талию, и я, не отрывая взгляда от зеркала, положила свои ладони на его, ощущая, как его пальцы чуть крепче сжимают меня. Тонкий шёлк под его прикосновениями казался ещё более лёгким. Сердце билось быстрее. Я стояла перед зеркалом, чувствуя, как дыхание Хенджина согревает мою кожу. Его губы скользнули чуть выше — к линии челюсти, и я непроизвольно прикрыла глаза, позволяя этому моменту затянуть меня. — Айли… — тихо произнёс он, его голос прозвучал хрипло, будто сдерживая что‑то внутри. Я встретилась с ним взглядом через отражение. Он смотрел так, что у меня внутри всё сжалось, но уже не от страха, а от чего‑то тёплого и глубокого. Я чуть развернулась к нему, и он тут же подтянул меня ближе. Его ладони обхватили мою талию крепче, и я ощутила его силу, но без давления — только нежность, вперемешку с тоской, которую он носил в себе всё это время. — Я так скучал по этому… — сказал он, наклоняясь ближе. Его губы коснулись моих, сначала осторожно, будто он проверял мою реакцию. Я не отстранилась. Наоборот, потянулась навстречу, прижимаясь к нему чуть сильнее. Поцелуй стал глубже. Его руки скользнули по моей спине, а я обвила его шею, чувствуя, как между нами уже нет той стены, что была раньше. Мир за окном перестал существовать. Был только он. Его губы были тёплыми и настойчивыми, но в каждом движении была нежность, будто он боялся спугнуть этот момент. Я чувствовала, как его дыхание становится тяжелее, а руки всё увереннее обнимают меня, притягивая ближе. Ткань моего халата чуть разошлась, и кончики его пальцев скользнули по моей коже. От этого по телу пробежала дрожь, и я крепче прижалась к нему. Моё сердце колотилось так громко, что казалось, он слышит каждый удар. — Айли… — его голос прозвучал почти с надрывом. — Ты не представляешь, как я этого ждал. Я приоткрыла глаза и встретилась с ним взглядом. В нём было всё — любовь, желание, и эта особенная боль, когда слишком долго не можешь прикоснуться к тому, кто тебе нужен больше всего. — Я знаю… — прошептала я, и мои пальцы сами нашли путь к его волосам, запутались в них. Он развернул меня к себе лицом, больше не довольствуясь отражением в зеркале. Наши тела оказались вплотную, я чувствовала его тепло, силу, и всё это только усиливало моё собственное желание быть ближе. Его поцелуи стали глубже, жаднее. Он целовал меня так, будто боялся, что если отпустит — я исчезну. А я отвечала ему с такой же отдачей, потому что внутри меня что‑то наконец сломалось — тот самый страх, который держал меня всё это время. Мои руки скользнули по его спине, чувствуя каждое движение его мышц, а он чуть склонился, утыкаясь губами в мою шею, оставляя там лёгкие, горячие касания, от которых у меня перехватывало дыхание. — Я люблю тебя… — тихо, почти на выдохе, произнёс он, не отрываясь. И я поняла — в этот момент я готова снова быть с ним. По‑настоящему. Его руки уже не просто обнимали меня — они скользили по моему телу так, будто пытались выучить каждую линию заново, запомнить каждое движение. Я чувствовала, как в нём борется сдержанность и то желание, что он так долго прятал. Я провела ладонью по его щеке, а потом притянула его к себе за ворот рубашки, наши губы снова встретились. Поцелуй стал жадным, таким, что у меня закружилась голова. Он прижимал меня к себе всё сильнее, а я, не думая, раздвинула полы халата, позволяя ему коснуться меня без преград. Его пальцы медленно, почти мучительно, скользнули по моим бёдрам, поднимаясь выше. Мой выдох сорвался с губ, и я невольно прижалась к нему, чувствуя, как каждая клеточка моего тела откликается на его прикосновения. Он поднял меня на руки так легко, словно я ничего не весила, и понёс к кровати, не отрывая губ от моих. Я ощущала, как его дыхание становится всё более горячим, а движения — решительнее. Мы оказались на постели, он навис надо мной, опираясь на руки, и его взгляд в этот момент прожигал меня насквозь. Не просто желание — в нём была жажда, тоска и безумная любовь. — Ты уверена? — тихо спросил он, будто давая мне последний шанс остановить всё. В ответ я просто потянулась и снова поцеловала его, вплетая пальцы в его волосы. Этого было достаточно. Он склонился ниже, его губы прошлись по моей шее, ключицам, оставляя горячие следы. Я ощущала, как каждая его ласка разрушает оставшиеся стены между нами. Его руки, горячие и сильные, скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, каждый сантиметр, и я не могла сдержать тихих стонов. Ткань халата давно уже сбилась куда‑то в сторону, и я была под ним полностью открытой. Он смотрел на меня с таким восхищением, что сердце сжалось — как будто я для него всё. — Боже… — выдохнул он, прежде чем вновь накрыть мои губы поцелуем. Наши движения стали единым ритмом, сливаясь в одно целое. Я чувствовала его тепло, его силу, его полное желание быть со мной и только со мной. И в этот момент я поняла — я вернулась к нему окончательно. Его руки словно знали меня заново. Пальцы скользили по моей коже медленно, но с такой уверенностью, будто боялись пропустить хоть один миллиметр. Каждое движение отзывалось во мне волной жара, и я уже не могла сдерживать тихих, рваных вздохов. Его губы касались моей шеи, ключиц, снова и снова находя самые чувствительные места. Я чувствовала, как его дыхание становится тяжелее, а руки — настойчивее. Мой халат уже почти полностью сполз, обнажая всё, что он так долго не трогал. Он поднял взгляд, встретившись со мной глазами, и в нём было всё — желание, любовь, тоска, накопленная за всё это время. Его ладонь скользнула по моему боку, и я, не думая, обвила его ногами, притянув ближе. Его поцелуи стали глубже, жаднее. Он прижимался ко мне всем телом, и я чувствовала каждое его движение, каждый толчок его сердца. Наши ритмы сливались, дыхание смешивалось, и казалось, что вокруг больше нет ничего — только мы. Я слышала его тихий хриплый выдох у самого уха, чувствовала, как он сдерживает себя, но всё же позволяет желаниям взять верх. Его руки держали меня крепко, как будто боялись отпустить хоть на секунду. В какой-то момент я поняла, что между нами больше нет ни одного барьера — ни физического, ни того, что стояло в моей душе всё это время. Я впустила его полностью. И он вошёл в меня так же, как вошёл в мою жизнь — решительно, глубоко, без права на обратное. Я зажмурилась, отдаваясь этому моменту, и впервые за долгое время не чувствовала страха. Только тепло. Только его. Его движения становились всё более решительными, а я — всё более откровенной в своих реакциях. Мои пальцы крепко сжимали его плечи, ногти слегка царапали кожу, заставляя его дышать ещё тяжелее. Мы двигались в одном ритме, и с каждой секундой этот ритм становился быстрее, жарче. Я слышала, как он тихо шепчет моё имя, будто боится, что я исчезну, если он перестанет это делать. Моё тело отзывалось на каждое его прикосновение, каждая клеточка горела. Я не могла сдержать тихих стонов, и чем сильнее он прижимал меня к себе, тем громче они вырывались. Всё вокруг потеряло значение — стены, кровать, ночь за окном. Был только он, его тепло, его сила, и то, как он полностью заполнял собой всё моё пространство. В какой-то момент я почувствовала, как внутри меня всё сжимается, как будто нарастает волна, готовая накрыть с головой. Я впилась пальцами в его спину, едва удерживая себя на грани. Он уловил это и стал двигаться чуть быстрее, чуть глубже, и я больше не смогла держать себя в руках. — Хенджин… — сорвалось с моих губ, дрожащим, прерывистым голосом. Волна накрыла меня полностью — горячая, мощная, до слёз. Всё тело выгнулось в его руках, дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто готово вырваться. Он крепко держал меня, пока я проходила через этот момент, не отпуская ни на секунду. Когда я наконец смогла вдохнуть глубже, он прижал меня к себе, целуя в волосы, щёки, лоб. Его собственное дыхание было тяжёлым, но в нём уже звучало что-то мягкое, умиротворённое. — Я люблю тебя, — тихо сказал он, и я почувствовала, как моё сердце снова сжалось, но уже от счастья. Я закрыла глаза, прижимаясь к нему ещё сильнее, и впервые за долгое время была уверена — всё будет хорошо. Он всё ещё держал меня в своих объятиях, не отпуская, и вдруг я почувствовала, как его ладонь коснулась моего лица, убирая влажную прядь волос. — Айли… — его голос стал тише, тревожнее. — Ты плачешь? Я приоткрыла глаза и увидела, как он внимательно всматривается в моё лицо, и только тогда поняла, что по вискам действительно скатываются капельки слёз. — Всё хорошо, — прошептала я, но он нахмурился, явно не веря. — Не больно? — он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая слезу, и в его глазах читалась такая забота, что сердце сжалось ещё сильнее. — Нет… не больно, — я слегка улыбнулась, стараясь его успокоить. — Просто… слишком много всего. Слишком… сильно. — Я коснулась его лица ладонями. — Это не от боли, Хенджин. Это от того, что я чувствую. Он облегчённо выдохнул и снова прижал меня к себе, целуя в висок. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо плакала из-за меня… если только это не слёзы счастья, — тихо сказал он, и в его голосе я услышала ту искренность, которая всегда умела растопить моё сердце. — Тогда считай, что это именно они, — ответила я, зарываясь лицом в его грудь. Он крепче обнял меня, и мы какое-то время просто лежали, слушая дыхание друг друга, не нуждаясь в словах.