Эпилог

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Айли закрыла за собой дверь в прошлое. Жизнь стала другой — лёгкой, спокойной, настоящей. Мы смеялись чаще, спали дольше, и каждое утро начиналось с её улыбки. Я хотел сохранить это состояние, но в то же время — подарить ей новое воспоминание, новое «начало». Сегодня день был особенный. Я почти ничего ей не рассказывал, просто сказал: «Собирай чемодан, одевайся тепло, и доверься мне». И она — доверилась. Я как раз застёгивал свой рюкзак, когда услышал лёгкие шаги. Обернувшись, увидел Айли — в уютной одежде, волосы уложены, чемодан в одной руке, а другая аккуратно придерживает паспорт. — Готова, — сказала она с лёгкой улыбкой. Я подошёл и поцеловал её в щеку. — Самолёт ждёт. Пора идти. Айли кивнула и направилась к гостиной, где на мягком ковре лежали наши пушистики. Она погладила кошку, почесала собаку за ушком, потом взглянула на женщину, что стояла у входа, улыбаясь. — Спасибо, что согласились остаться с ними, — сказала Айли. — Они любят, когда с ними разговаривают, особенно по вечерам. И… просто будьте с ними рядом, ладно? — Конечно, мисс. Я присмотрю за ними, не волнуйтесь, — тепло ответила женщина. Я взял Айли за руку, и мы вышли из пентхауса. В лифте она посмотрела на меня с прищуром: — Так куда мы летим? Хотя бы намёк? Я улыбнулся, будто невинно: — За границу. Где будет много огней ночью, и очень красиво днём. — Это не ответ! — возмутилась она, слегка хлопнув меня по плечу. — Именно, потому что это сюрприз. Она закатила глаза, но при этом тихо засмеялась. Через несколько минут мы уже сидели в такси, чемоданы уложены, руки переплетены. Айли бросала на меня подозрительные взгляды всё время дороги: — Ты хоть скажи, сколько лететь? Мне брать плед, наушники или что? — Возьми всё. Будет долгая дорога. — Хенджин… — Потерпи чуть-чуть, ладно? Уверен, тебе понравится. Я посмотрел на неё — родные глаза, лицо, в котором я теперь находил и покой, и дом. Я мог молчать с ней, мог говорить часами, мог просто держать её за руку — и всё имело смысл. И теперь я вез её туда, где она никогда не была. Где я хотел, чтобы началась наша новая глава. Мы вышли из такси, и я помог Айли достать чемодан. Ветерок был прохладный, но лёгкий, в нём уже чувствовался аромат чего-то нового — как будто он сам знал, что мы уезжаем из города. Аэропорт встречал нас шумом голосов, звуками колёс чемоданов по плитке и ароматом кофе, смешанным с запахом духов проходящих мимо людей. — Окей, — сказала Айли, — сейчас, как нормальный человек, я подойду к табло и посмотрю, куда у нас рейс… Я поймал её за запястье и наклонился ближе, чтобы она слышала меня только. — Даже не думай, — тихо, но уверенно сказал я. — Никаких табло, никаких билетов, никакого чтения надписей. — И как ты себе это представляешь? — с усмешкой спросила она. — Мне же надо хотя бы знать, в какую стойку регистрации идти. — Это всё на мне, — я поднял руку, показывая наши паспорта и билеты. — Ты просто идёшь за мной и смотришь в пол, на меня, куда угодно, только не по сторонам. — А если я случайно увижу? — она прищурилась, явно провоцируя. — Тогда… сюрприз перестанет быть сюрпризом, и я обижусь. Она рассмеялась, но всё же кивнула, притворно делая вид, что сдаётся: — Ладно. Но если мне не понравится — я в следующем рейсе домой. — Понравится. Даже спорить не будем. Я обнял её за плечи и повёл вперёд, ловко обходя толпы людей. Она пыталась угадывать по запахам, языку людей вокруг, по каким-то обрывкам слов, но я каждый раз успевал сбить её с мысли. В зоне регистрации я усадил её на скамейку: — Сиди. Не шпионь. — Ох, Хенджин, ты прям как охранник на спецзадании. — Это моя миссия, мисс Ким, — ответил я серьёзно, но при этом улыбаясь краем губ. Её глаза блестели от любопытства, но она честно не вставала. И в этот момент я понял, что её терпение — это уже половина успеха моего сюрприза. Мы прошли все проверки и уже поднимались по телетрапу в самолёт. Айли всё это время пыталась поймать хоть какую-то подсказку — смотрела на лица стюардесс, пыталась заметить логотипы на их форме, но я каждый раз мягко отвлекал её — то приобниму, то шепну что-то в ухо, то просто поцелую в висок. — Это уже похоже на пытку, — пробурчала она, усаживаясь в кресло у окна. — Потерпи чуть-чуть, — я сел рядом и пристегнулся. — Обещаю, что когда мы приземлимся, ты поймёшь, зачем всё это. Она закатила глаза, но уголки её губ всё же дрогнули в улыбке. — Ладно, но в следующий раз я тебя так же помучаю, — сказала она, беря мою руку в свою. — Договорились, — ответил я, переплетая наши пальцы. Пассажиры занимали свои места, стюардессы проводили инструктаж, а я всё это время не сводил с неё взгляда. Её глаза были полны ожидания, а я ловил кайф от того, что держу интригу. Когда самолёт начал разгон, я чуть подался к ней и прошептал: — Закрой глаза. — Зачем? — удивилась она. — Просто сделай это. Она закрыла, и я тихо добавил: — Представь, что мы летим туда, где ты почувствуешь себя абсолютно свободной. Без прошлого, без тяжести, только мы с тобой… Я увидел, как её губы тронула едва заметная, теплая улыбка, и понял — сюрприз удался уже наполовину, даже если она пока не знает куда летит.

***

Мы вышли из здания аэропорта, и я чуть сильнее сжал её ладонь. — Закрывай глаза, — напомнил я. Айли закатила глаза, но всё же подчинилась, прикрыв веки ладонями, словно боялась случайно подглядеть. — Если я упаду — ты будешь виноват, — пробурчала она. — Я тебя держу, — я притянул её к себе ближе, пока мы шли к чёрному внедорожнику, припаркованному неподалёку. Водитель вежливо открыл нам дверь, и я помог Айли сесть, проследив, чтобы она не подсматривала. Сам устроился рядом, и машина плавно тронулась. — Всё, теперь точно можно открыть глаза? — в её голосе уже была нетерпеливость. — Нет, — я усмехнулся. — И вообще, если хочешь, можешь просто смотреть на меня. — Знаешь, что будет, если я узнаю, что это всё ради какой-то ерунды? — она прищурилась, но всё же оставалась с закрытыми глазами. — Не узнаешь, — я слегка провёл пальцем по её щеке. — Потому что это будет лучше, чем ты можешь себе представить. Я видел, как она улыбается, хоть и старается это скрыть, и от этого интрига становилась ещё вкуснее. Машина мягко остановилась, и водитель вышел, чтобы открыть нам дверь. Я первым вылез на холодный воздух и протянул руку Айли. — Закрой глаза, — сказал я снова. — Опять? — она недовольно вздохнула, но подчинилась. Я подошёл ближе и сам прикрыл её глаза ладонями, чувствуя, как она чуть вздрогнула от прохладного ветра. — Здесь холодно… — тихо произнесла она, кутаясь в куртку. — Потерпи пару секунд. Мы сделали несколько шагов вперёд по хрустящему снегу. Я слышал, как её дыхание становится чуть быстрее, будто она догадывалась, что будет дальше. — Готова? — спросил я у самого её уха. — Да… — выдохнула она. Я медленно убрал руки, и её глаза раскрылись. Айли застыла на месте. Перед нами стояла светлая вилла с огромными панорамными окнами, а вокруг тянулся безмятежный зимний пейзаж — снежные ели, искрящийся снег, и лёгкий туман от холода. — Хён… — она даже не смогла договорить, просто обернулась ко мне, и я увидел, как в её глазах заблестели слёзы. — Ты говорила, что мечтаешь о снеге, — тихо напомнил я. — И что хочешь хотя бы раз зиму провести во Франции. Я помню каждое твоё слово, Айли. Она резко прижалась ко мне, обняв так крепко, будто боялась отпустить. — Ты помнишь… и исполнил мою мечту, — прошептала она в мою куртку. Я лишь крепче обнял её, грея своим теплом, и знал, что это только первая часть сюрприза. Они вошли внутрь, занося чемоданы, и сразу встретили лёгкий запах свежести и лёгких древесных нот, будто дом уже ждал их. Айли медленно прошлась по просторному холлу, взгляд скользил по высоким потолкам, мягкому свету и теплому оттенку деревянных панелей. — Здесь… так красиво… — почти шёпотом сказала она, всё ещё не веря, что всё это реально. — Это ещё не всё, — ответил я, проходя в сторону гостиной. Она последовала за мной. В центре, у панорамных окон, стоял низкий столик, а на нём аккуратно лежала небольшая чёрная коробка. Я взял её и протянул Айли. — Открой. Она осторожно подняла крышку. Внутри лежал белый конверт с золотым тиснением. Айли нахмурилась, но, поддавшись любопытству, открыла его. Её взгляд пробежался по напечатанным буквам… и застыл. — Париж… — прошептала она, снова перечитывая. — Два билета… Когда её глаза поднялись на меня, в них уже стояли слёзы. — Хенджин… — её голос дрогнул, и в следующее мгновение она прижалась ко мне так, будто я был для неё всем миром. Я обнял её за талию, чуть приподнял, и она тихо рассмеялась сквозь слёзы. Я склонился к её лицу и поймал её губы. Поцелуй был тёплым, глубоким, с оттенком нежности и обещаний. Её руки обвили мою шею, мои пальцы скользнули по её спине, притягивая ближе. Я чувствовал, как её дыхание смешивается с моим, и в этот момент понимал — я бы снова и снова делал всё, лишь бы видеть её такой счастливой. Мы вышли на террасу. Перед глазами растянулся белоснежный пейзаж — снег искрился в лучах бледного зимнего солнца, а за горизонтом тянулись заснеженные вершины. Айли стояла у перил, вдыхая холодный воздух и, кажется, забыв обо всём на свете. — Айли, — позвал я тихо. Она обернулась, её волосы чуть тронули ветер. Я сделал несколько шагов и остановился перед ней. — Знаешь… — я выдохнул, и в груди всё сжалось. — Всё это… дом, Париж, снег… Это не главное. Она удивлённо посмотрела на меня, не понимая, что я имею в виду. И тогда я опустился на одно колено. Её глаза тут же округлились, а ладони медленно поднялись к лицу, будто она пыталась сдержать лавину эмоций. Я достал из кармана маленькую коробочку, открыл её, и свет снега отразился в камне кольца. — Айли… — мой голос чуть дрогнул, но я продолжил. — Ты — самое ценное, что когда-либо было в моей жизни. Я хочу, чтобы мы прожили все наши дни вместе. Выходи за меня. Она прикрыла лицо руками, и я увидел, как сквозь пальцы блеснули слёзы. Несколько мгновений — и она кивнула, улыбаясь сквозь эти слёзы. Я надел кольцо на её изящный палец. Оно словно срослось с ней, как символ того, что теперь она навсегда моя. Айли шагнула ко мне и потянулась за поцелуем. Наши губы встретились, и я чувствовал, как её счастье передаётся мне в каждом движении. Когда мы отстранились, я всё ещё держал её руки в своих. — Я люблю тебя, — начал я, глядя прямо в её глаза, — но этих слов так мало для того, что я чувствую. Ты — мой воздух, без которого я задыхаюсь. Моя тишина и мой шум. Моя зима и моё лето. С тобой я знаю, что значит жить, а не просто существовать. Ты — причина, по которой я хочу быть лучшей версией себя. И если однажды весь мир отвернётся от нас, я всё равно останусь рядом. Потому что моё сердце уже давно твоё, и я никогда его не заберу обратно. Она всхлипнула, и в её глазах я увидел то, что для меня было дороже всего — безусловную любовь. Мы всё ещё стояли на террасе, снег тихо падал, оседая на её волосы. Я не мог отвести взгляда. — Знаешь, Айли… — я провёл пальцами по её щеке. — Когда я подошёл к тебе в университете, это ведь был приказ отца. Я тогда даже не подозревал, чем это закончится. Ты была такой серьёзной, такой холодной, и каждый раз, когда отшивала меня, я говорил себе, что всё это ради дела… ради плана отца. Но… — я чуть усмехнулся, — с каждым днём я влюблялся в тебя сильнее, чем мог представить. Я сделал шаг ближе, наши лбы почти соприкоснулись. — Каждый день в университете я приходил не ради лекций, не ради друзей… только ради тебя. Я ждал любой момент, чтобы просто увидеть тебя, услышать твой голос. И со временем дело отца перестало для меня существовать. Мне стало плевать на его планы, на все договорённости и деньги. В моей голове и в моих глазах был только ты. Ты стала моей целью, моим смыслом… моей жизнью. Айли улыбнулась сквозь слёзы и погладила меня по щеке. — А я… — её голос чуть дрожал, — я всё это время старалась не подпустить тебя ближе. Думала, что ты такой же, как и все — играешь, получаешь своё и уходишь. Но с каждым днём я видела, как ты меняешься. Видела, что твоё внимание — не просто игра. Ты стал для меня тем, кому я могу доверять. Тем, с кем я хочу смеяться, ссориться, засыпать и просыпаться. Я люблю тебя, Хенджин. И… мне страшно даже думать, что когда-то могла бы не дать нам случиться. Я притянул её к себе и снова поцеловал, на этот раз медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что мы пережили и всё, что нас ждёт. Её губы были мягкими, тёплыми, родными. Я впивался в них всё жаднее, но в то же время боялся раздавить это хрупкое чудо, которое держал в своих руках. И внутри меня, в самой глубине, разгорался тот тихий, но неукротимый шёпот, который я давно уже слышал каждый раз, когда она рядом: “Айли… ты не понимаешь. Я слишком сильно тебя люблю. Это не просто слова — это проклятие, от которого я не хочу избавляться. Я готов ради тебя обрушить всё, что строил годами, стереть из своей жизни всё, что было до тебя, и оставить только нас. Ты единственная, из‑за кого я забыл, как дышать свободно, ведь теперь каждое моё дыхание связано с тобой. Я слишком привязан… слишком зависим. Я не думаю ни о ком другом и никогда не подумаю. Ты сводишь меня с ума — в каждом взгляде, в каждом слове, в каждом твоём молчании. И каждый день с тобой — как первый: новое открытие, новый вкус, новая дрожь внутри. Я никогда… слышишь? Никогда не устану целовать тебя, любить, быть рядом. Я хочу стареть с тобой. Ты стала причиной, из‑за которой я изменился. Ты вырвала из меня всё грязное, острое, холодное… и наполнила светом.” Я провёл ладонью по её спине, прижимая к себе ещё сильнее, и продолжил внутри себя: “Весь этот путь… он начался с того, что я выполнял приказ отца. Приказ, который должен был разрушить тебя. Но «Заговор чувств» оказался сильнее любого плана. И да, сначала я играл… но в этой игре я проиграл. Проиграл, потому что поставил на кон сердце — и ты его забрала. Мы оба пережили слишком много, чтобы сейчас отпускать друг друга. И, может быть, в самом начале это был холодный расчёт… но теперь это — моя истина. Мой выбор. Моё счастье.” Я чуть отстранился, чтобы вдохнуть её воздух, но тут же вернулся к поцелую, словно боялся, что иначе всё исчезнет. “Ты — мой лучший риск. Моя самая красивая ошибка, которая оказалась правильной. И если меня спросят, что я нашёл в тебе, я отвечу — себя. Себя настоящего. И если однажды всё рухнет, я останусь рядом, потому что лучше быть с тобой среди руин, чем без тебя в целой империи. В этом и есть «Заговор чувств»: когда два человека, пришедшие друг к другу по ложным причинам, превращают эту ложь в правду, которая дороже всего. И мы это сделали. Мы — сделали. И теперь… мы оба свободны.” Я прижал её лицо к своим губам и мысленно поставил точку в этой истории. Мы выиграли не гонку, не брак, не битву с прошлым — мы выиграли друг друга. “Я люблю тебя, Айли. И всегда буду. Пока существует хоть одно утро, в котором я могу проснуться рядом с тобой — я буду благодарить весь мир за то, что нас свела судьба. Остальное не важно. Остальное — только фон для нашей любви.” Её руки обвили мою шею, и я почувствовал, что этот поцелуй — не про страсть, не про привычку. Это был поцелуй двух людей, которые прошли через холод, через ложь, через страх — и остались. Остались, чтобы жить. Чтобы любить. Чтобы помнить, что когда‑то всё это называлось «Заговор чувств». И теперь… это было нашей вечностью.