Бонус на 14 февраля.

В офисе было почти тихо. Только редкий звук клавиш и гул компьютеров, которые давно должны были выключить. Часы в углу экрана напоминали — рабочий день закончился почти час назад. Но я всё ещё сидела за столом. Экран светил в глаза, вокруг лежали эскизы, куски цветовых палитр, заметки. Я устало потёрла виски и откинулась на спинку кресла. Я начала работать не так давно, и всё ещё не могла привыкнуть к этой постоянной гонке — дедлайны, правки, новые идеи. Дизайн мне нравился, правда. Но иногда казалось, что мысли просто заканчиваются, а ты всё равно должен продолжать. — Ещё чуть-чуть… — пробормотала я сама себе. Коллеги уже ушли. Свет в дальних кабинетах был выключен, коридор почти тёмный. Я любила это время — когда никто не мешает, когда можно спокойно закончить работу. Но сегодня усталость ощущалась особенно тяжело. Плечи затекли, глаза жгло. Я посмотрела на телефон — несколько уведомлений, среди них сообщение от Хенджина: «Ты скоро? Харин спрашивает.» Я невольно улыбнулась. Харин… наверняка ждёт меня дома и не хочет ложиться спать без «спокойной ночи от мамы». Я быстро набрала ответ: «Ещё немного. Почти закончила.» Хотя сама знала — могла бы уйти прямо сейчас. Но почему-то хотелось доделать. Как будто, закончив этот макет, я наконец почувствую, что день прошёл не зря. Я снова уставилась в экран. Снаружи уже было темно, за окнами — огни города и редкие машины. И где-то в глубине сознания мелькнула мысль: сегодня ведь 14 февраля… Я усмехнулась. Конечно, у меня романтика — это доработать баннер в почти пустом офисе. Не знаю, сколько прошло времени. Часы на экране давно перестали для меня существовать. Я двигала элементы на манекене, прикалывала ткань, отходила на пару шагов назад, снова возвращалась — что-то исправляла, дорисовывала в голове детали, которых ещё не было на бумаге. Идея наконец складывалась. Именно сейчас. Именно в этот момент. Волосы уже давно выбились из моей неаккуратной дульки, пряди падали на лицо. На столе стоял стакан остывшего кофе, вокруг — разбросанные эскизы, карандаши, куски ткани. Я была сонной, растрёпанной и абсолютно погружённой в работу. — Ещё чуть-чуть… — пробормотала я, прикалывая последний элемент. Тишину разрезали шаги. Быстрые. Уверенные. Я резко замерла и обернулась. В дверях стоял Хенджин. Тёмное пальто, слегка растрёпанные волосы, взгляд напряжённый — он явно ехал сюда не в самом спокойном настроении. — Почему ты не берёшь трубки? — его голос был низким, с заметной тревогой. — Я звонил тебе почти час. Ты не возвращаешься домой, Айли. Я переживал. Я моргнула и только тогда заметила — телефон действительно лежал где-то под стопкой бумаги, беззвучный. Я медленно подошла к нему, устало улыбнувшись. — Нужно было закончить сейчас… — тихо сказала я, пожав плечами. — Иначе моя фантазия уплывёт. Ты же знаешь, как это бывает. Он смотрел на меня несколько секунд, будто оценивая весь беспорядок вокруг — манекен, кофе, мой внешний вид. — Да, вижу, — он чуть смягчился, уголок губ дрогнул. — Ты выглядишь так, будто живёшь здесь. Я усмехнулась, проводя рукой по волосам. — Возможно, немного. Он сделал шаг ближе, взгляд стал мягче. — Поехали домой, дизайнер. — сказал он тихо. — Харин уже почти уснула, но ждёт тебя. И… сегодня всё-таки 14 февраля. Я на секунду замерла. И только сейчас поняла — он действительно приехал за мной сам. Я смотрела на него и чувствовала, как усталость наконец догоняет меня целиком. Будто только сейчас я разрешила себе перестать держаться. — Я почти закончила… — тихо сказала я, хотя уже сама понимала, что вру. Хенджин ничего не ответил. Просто подошёл ближе — медленно, спокойно, как будто боялся спугнуть. Он остановился рядом, посмотрел на меня сверху вниз, задержал взгляд на моём лице, потом — на неаккуратной дульке на затылке. — Ты вообще отдыхала сегодня? — спросил он чуть хрипло. Я коротко пожала плечами. — Я была занята. Он тихо вздохнул — тот самый вздох, когда он одновременно и беспокоится, и пытается не читать лекции. И вдруг его пальцы осторожно коснулись моих волос. Я замерла. Он медленно стянул резинку, и волосы рассыпались по плечам. Лёгкая прохлада коснулась кожи. — Так лучше, — сказал он почти шёпотом. Я улыбнулась, чуть смущённо. — Ты серьёзно приехал только чтобы распустить мне волосы? — Нет, — уголок его губ приподнялся. — Ещё чтобы забрать тебя домой. Ты забываешь, что у тебя там семья. Он аккуратно поднял со стола мои карандаши, собрал разбросанные листы в одну стопку — движения спокойные, хозяйские, будто он делал это уже сотню раз. Я наблюдала за ним, и внутри стало тепло. Не от романтики — от чего-то гораздо глубже. От ощущения, что кто-то видит меня не только красивой или сильной, но и уставшей… и всё равно остаётся рядом. — Эй, — тихо позвал он, заметив, что я просто смотрю. — Ты сейчас уснёшь стоя. Я рассмеялась — тихо, устало. — Возможно. Он подошёл ближе, наклонился, слегка коснулся губами моего лба. — Поехали домой, Айли. Я кивнула. Он взял мою сумку, выключил лампу на столе и протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его — и почему-то именно в этот момент почувствовала, что этот день всё-таки стал особенным. Мы вышли из кабинета, и только когда я сделала несколько шагов по тихому коридору, поняла — ноги буквально гудят от усталости. Туфли казались тяжёлыми, каждый шаг отдавался в спине. Хенджин заметил это сразу. Он остановился, посмотрел на меня внимательно. — Ты еле идёшь, — сказал тихо, но без упрёка. — Всё нормально… — автоматически ответила я, хотя сама понимала, что это неправда. Он покачал головой и мягко направил меня к небольшому креслу у стены. — Сядь. Я хотела возразить, но усталость победила. Опустилась в кресло и выдохнула. Хенджин присел передо мной на корточки, и прежде чем я поняла, что происходит, его руки аккуратно коснулись моих туфель. — Хенджин… — я удивлённо посмотрела на него. — Тихо, — спокойно сказал он. — Ты сегодня весь день на ногах. Он снял туфли осторожно, будто я была чем-то хрупким, и я невольно расслабилась. Холодный воздух приятно коснулся ступней. — Лучше? — спросил он, подняв взгляд. Я кивнула, чуть улыбнувшись. Но в следующую секунду он просто поднял меня на руки. — Эй! — тихо вскрикнула я, обхватывая его за шею. — Что ты делаешь? — Уношу домой своего уставшего дизайнера, — невозмутимо ответил он. Мы вышли из здания, и прохладный вечерний воздух коснулся лица. Огни города мерцали вокруг, а я, уткнувшись носом в ворот его пальто, вдруг почувствовала себя странно спокойно. — Я думала… — тихо начала я, — что ты забыл про 14 февраля. Из-за работы. Хенджин хмыкнул — чуть насмешливо. — Наоборот, — сказал он. — Это ты забыла. Я подняла голову, удивлённо глядя на него. — Я хотел устроить день. Приехал домой пораньше. — он слегка улыбнулся. — Сюрприз, ужин… всё как положено. А тебя не было. Я моргнула, чувствуя, как щёки слегка нагреваются. — Правда?.. — Мм, — он кивнул. — И вместо романтического вечера я нашёл пустой дом и сообщение: «ещё чуть-чуть, почти закончила». Я тихо рассмеялась, прижимаясь к нему сильнее. — Прости… вдохновение сильнее меня. Он посмотрел на меня тем самым тёплым взглядом. — Знаю. Поэтому и приехал за тобой. И в этот момент я поняла — это и есть наш настоящий 14 февраля. Без свечей и идеального ужина. Просто он, я и путь домой. Хенджин аккуратно усадил меня в машину, словно я могла развалиться прямо у него на руках от усталости. Я устроилась на сиденье, всё ещё босая, и наблюдала, как он обходит машину и садится за руль. Он завёл двигатель, потом бросил на меня короткий взгляд и, чуть улыбнувшись, сказал: — Посмотри назад. — Что? — я нахмурилась, но всё же повернулась. На заднем сиденье лежал огромный букет цветов. Настолько большой, что почти занимал всё пространство — нежные оттенки, мягкие лепестки, аккуратно оформленные ленты. Я замерла, а потом сама не заметила, как улыбнулась. — Хенджин… — тихо выдохнула я. — Я уже не знаю, как тебя отблагодарить. Он посмотрел на меня, и его взгляд сразу смягчился. — Мне благодарности не нужны, — сказал спокойно. — Достаточно твоей улыбки. Я рассмеялась тихо, чувствуя, как внутри становится тепло. Но через секунду он хитро прищурился: — Хотя… — протянул он, — есть одна благодарность, которую я с удовольствием приму. Я сразу нахмурилась, уже зная этот тон. — Даже не начинай, — устало сказала я, скрестив руки на груди. — У меня нет сил на твою пошлятину. И сразу предупреждаю: дома меня не трогай. Я буду спать. Хенджин рассмеялся — тихо, по-настоящему, так, как смеялся только рядом со мной. — Айли… — он покачал головой. — Я так не могу. Я прищурилась: — Можешь. Он тронул машину с места, но улыбка всё ещё оставалась у него на губах. — Посмотрим, — сказал он многозначительно. Я только фыркнула, но внутри стало неожиданно легко. За окном проносились огни города, на заднем сиденье пахли цветы, а рядом сидел мужчина, который всё равно приехал за мной — несмотря на работу, усталость и поздний час. И это было лучшей частью вечера. Я поправила ремень безопасности и попыталась устроиться удобнее, но стоило машине плавно тронуться, как Хенджин бросил на меня тот самый взгляд — чуть лукавый, слишком довольный собой. — Ты сегодня очень красивая, — сказал он спокойно, будто между делом. — Я растрёпанная и уставшая, — фыркнула я, глядя в окно. — Именно, — усмехнулся он. — Мне нравится. Такая настоящая. Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. Он одной рукой держал руль, а другой на секунду коснулся моей ноги — легко, скорее успокаивающе, чем настойчиво. Пальцы мягко погладили через ткань, будто просто напоминая, что он рядом. — Хенджин, — предупредила я, но без настоящей строгости. — Что? — он сделал невинное лицо. — Я просто говорю правду. Ты сегодня весь вечер пытаешься быть сильной, а мне нравится, когда ты расслабляешься. Я почувствовала, как щёки слегка теплеют. — Я же сказала, у меня нет сил, — пробормотала я, стараясь звучать серьёзно. — Я помню, — тихо рассмеялся он. — Поэтому просто буду говорить тебе комплименты. Это не запрещено? Я посмотрела на него — боковой свет уличных фонарей скользил по его лицу, делая его чуть мягче. — Ты специально меня дразнишь, — сказала я. — Конечно, — честно ответил он. — Ты милая, когда пытаешься сопротивляться. Я вздохнула и отвернулась к окну, скрывая улыбку. Его рука всё ещё лежала рядом — тёплая, спокойная, без спешки. В машине стало тихо, но эта тишина уже была не усталой, а уютной — наполненной его голосом, лёгким флиртом и ощущением, что этот вечер всё-таки получился особенным. И, несмотря на мои слова, я поймала себя на мысли, что улыбалась всю дорогу домой. Я старалась выглядеть невозмутимой, но чувствовала, как внутри всё равно становится тепло от его тона. — Ты специально сегодня задержалась, чтобы я за тобой приехал? — вдруг спросил он, бросив на меня быстрый взгляд. — Конечно, — сухо ответила я. — Это был мой гениальный план. Работать до ночи, чтобы ты снял с меня туфли. Он усмехнулся. — Сработало. Я фыркнула, но в груди приятно защекотало. Машина плавно двигалась по вечернему городу. Огни отражались в окнах, букет на заднем сиденье тихо шелестел при каждом повороте. — Знаешь, — продолжил он мягче, — мне нравится, что ты работаешь. Что у тебя горят глаза, когда ты что-то придумываешь. Я повернулась к нему. — Даже если я забываю про праздники? — Даже тогда, — кивнул он. — Но в следующий раз я просто приеду раньше и украду тебя ещё до дедлайна. — Украдёшь? — я приподняла бровь. — Да. Без согласования. Без правок. Финальная версия — ты дома к шести. Я тихо рассмеялась. — Ты невозможный. — Зато твой, — спокойно сказал он. Я замолчала на секунду. В этих двух словах было больше, чем во всех его поддразниваниях. Он припарковался возле дома и заглушил двигатель, но не спешил выходить. — Устала? — спросил он тише. — Очень. Он посмотрел на меня внимательно, уже без игривости. — Тогда сегодня никаких шуток. Дома — душ, чай и сон. Я сам уложу Харин. Я улыбнулась ему мягко. — Спасибо. Он наклонился чуть ближе, коснулся моих губ коротким, тёплым поцелуем — без давления, просто знак. — С 14 февраля, Айли. И в этот момент я поняла, что этот день всё-таки стал именно таким, каким и должен был быть — простым, живым и нашим. Я улыбнулась — по-настоящему, без усталости, без шуток. — Знаешь… — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я всё так же безумно влюблена в тебя. И каждый раз будто по новой. Ты открываешься мне с другой стороны с каждым днём. Он замер. На секунду в его лице исчезла вся игривость. — Айли… — его голос стал ниже, серьёзнее. — Я каждый день заново выбираю тебя. Не из-за привычки. Не из-за семьи. А потому что без тебя всё кажется… неполным. Он коснулся моего лица большим пальцем, мягко. — И если ты влюбляешься в меня заново… — он чуть улыбнулся, — значит, я всё делаю правильно. Я тихо рассмеялась, но в глазах стало тепло. — Делай так и дальше. — Планирую, — ответил он. В следующую секунду он снова поднял меня на руки. — Хенджин! Я могу идти сама! — Можешь, — спокойно сказал он. — Но не сегодня. Мы зашли в здание, лифт мягко поднял нас на наш этаж. Я слушала ровное биение его сердца под щекой и чувствовала себя странно защищённой — как будто весь мир остался где-то за пределами этих стен. Он аккуратно открыл дверь квартиры. В доме было тихо. Тепло. Спокойно. Он осторожно поставил меня на ноги. — Я проверю Харин, — прошептала я. Я тихо прошла к её комнате и приоткрыла дверь. Маленькая ночная лампа мягко освещала пространство. Харин спала, обняв свою игрушку, волосы разметались по подушке. Я подошла ближе, поправила одеяло и поцеловала её в лоб. — Спокойной ночи, малыш, — прошептала я. Она чуть пошевелилась, но не проснулась. Я вышла, взяла из шкафа свежие вещи и направилась в ванную. Горячий душ сейчас казался самым желанным в мире. Закрыв за собой дверь, я на секунду прислонилась к ней спиной и выдохнула. День был долгим. Но закончился он именно так, как нужно. Тихо. Рядом. С любовью. Горячая вода мягко стекала по коже, смывая усталость, напряжение в плечах, тяжесть долгого дня. Я закрыла глаза, позволяя шуму воды заглушить всё вокруг — мысли, голоса, город за окном. Пальцы медленно скользнули по волосам, я глубоко вдохнула пар, будто вместе с ним растворялась в тишине. Я даже не заметила, как слишком глубоко ушла в свои мысли. Вздрагиваю. Крепкие руки вдруг обвивают мою талию сзади. Тёплая ладонь уверенно притягивает ближе, а к коже плеча прикасаются губы — мягко, медленно. Потом к шее. Я резко выдыхаю, сердце на секунду сбивается. — Хенджин… — шёпотом. Но вместо испуга приходит тепло. Я закрываю глаза, позволяя себе на мгновение просто почувствовать его рядом. Его дыхание, его ладони, его спокойную уверенность. — О чём задумалась? — раздаётся его глубокий голос у самого уха. Я открываю глаза и чуть поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него через плечо. Вода стекает по его волосам, по скулам, взгляд тёмный, внимательный. — Просто устала, — тихо отвечаю я. — И… когда ты успел зайти? Я же закрыла дверь на замок. Он медленно улыбается — той самой улыбкой, от которой у меня каждый раз сбивается дыхание. — Зачем тебе закрывать дверь на замок? — спрашивает он негромко. Я прищуриваюсь. — Потому что это ванная. И я хотела побыть одна. — Мм, — он чуть ближе наклоняется, губы едва касаются линии шеи. — Побыть одна — это хорошо. Но сегодня 14 февраля. Я закатываю глаза, хотя губы сами растягиваются в улыбке. — Ты же сказал — душ и сон. — Я и не мешаю, — спокойно отвечает он. — Я просто… рядом. Его руки не торопятся, не требуют — просто держат. Тёпло. Надёжно. Я снова закрываю глаза. Усталость постепенно уходит, растворяясь в этом спокойствии, в его дыхании за спиной, в том, как он просто стоит рядом со мной под шум воды. И в этот момент я понимаю — иногда лучший сюрприз на 14 февраля не цветы и не ужин. А ощущение, что тебя обнимают именно тогда, когда ты больше всего в этом нуждаешься. Тёплая вода продолжала стекать по нам, пар заполнял пространство, делая всё вокруг мягким и размытым. Хенджин провёл ладонями по моим рукам, медленно, будто стирая остатки усталости. — Видишь, — тихо сказал он, — я же говорил, что ты расслабишься. — Это вода расслабляет, — попыталась возразить я, но голос звучал уже совсем не строго. Он усмехнулся и потянулся за гелем, выдавив немного на ладонь. — Тогда позволь воде помочь, — сказал он и аккуратно провёл руками по моим плечам, намыливая кожу. Его движения были неторопливыми, внимательными, без спешки — словно он действительно заботился, а не дразнил. Я взяла губку и, приподняв бровь, ответила тем же — легко провела по его груди, затем выше. — Осторожнее, дизайнер, — тихо усмехнулся он. — Я могу расценить это как благодарность. — Никаких благодарностей, — напомнила я, но улыбка меня выдала. Мы стояли близко, почти вплотную. Я чувствовала тепло его тела даже сквозь струи воды. Он склонился и поцеловал меня — сначала в щёку, потом ближе к губам. Поцелуй был мягким, медленным, будто продолжением всего вечера. Я обняла его за шею, прижимаясь ближе. — Ты всё-таки неисправим, — прошептала я. — А ты всё-таки влюблена, — спокойно ответил он. Я тихо рассмеялась, уткнувшись лбом в его плечо. Вода шумела, заглушая всё лишнее. Остались только мы — тёплые прикосновения, короткие фразы, лёгкие поцелуи и ощущение, что мир за дверью может подождать. — Айли, — произнёс он чуть серьёзнее, приподнимая мой подбородок. — Спасибо, что сегодня позволила мне быть рядом. Я посмотрела на него и мягко коснулась его губ. — С 14 февраля, Хенджин. Он улыбнулся — спокойно, тепло. И в этом простом моменте — под шум воды, в объятиях друг друга — было больше романтики, чем в любом идеально спланированном вечере.

***

Мы вышли из ванной в тишине, которая была не неловкой, а спокойной. Пар ещё тянулся за нами лёгким облаком. Я вытер волосы полотенцем, накинул домашнюю одежду и мельком посмотрел на Айли — она всё ещё возилась у зеркала, сушила волосы, выполняя свои привычные вечерние ритуалы. Я знал: если сейчас просто лягу — мысли не отпустят. Поэтому открыл ноутбук. Сел на край кровати, экран вспыхнул холодным светом. Несколько писем, таблица, пару правок — ничего серьёзного, просто нужно было закончить, чтобы завтра утром не возвращаться к этому. Пальцы быстро забегали по клавиатуре. Дом был тихим, слышно только жужжание фена из ванной и редкие звуки улицы за окном. Я не заметил, как увлёкся. Когда дверь ванной открылась, я поднял взгляд. Айли вошла в комнату уже в мягкой домашней одежде, волосы слегка влажные, щёки розовые после душа. Она сделала несколько шагов и остановилась, глядя на меня… точнее — на ноутбук. Я сразу понял этот взгляд. Она нахмурилась. — Ты серьёзно? — спросила она тихо, но в голосе уже было недовольство. — Опять работа? Я вздохнул и потер переносицу. — Я почти закончил, — ответил спокойно. — Пять минут. Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня так, будто уже слышала это сто раз. — Ты так всегда говоришь. Я закрыл ноутбук наполовину и посмотрел на неё внимательнее. — Айли, правда. Я просто хочу закончить, чтобы завтра быть свободным. Она молчала, но я видел — её это всё равно задело. После всего дня, после дороги, после душа… она ждала, что я буду рядом полностью, без отвлечений. Я похлопал ладонью рядом с собой. — Иди сюда. Она немного помедлила, но всё же подошла ближе. — Я не хочу снова конкурировать с твоим ноутбуком, — пробормотала она. Я усмехнулся, но мягко. — Не конкурируешь. Никогда. Я потянул её за руку, усадил рядом, одной рукой всё ещё придерживая крышку ноутбука. — Просто дай мне пару минут. А потом я весь твой. Честно. Она посмотрела на меня подозрительно, но уголок её губ дрогнул. Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри становится теплее. И вдруг понял — ещё пару лет назад я бы продолжил работать, не заметив этот взгляд. Сейчас — нет. Сейчас я видел её. И не собирался снова терять этот момент. Она смотрела на меня несколько секунд. Потом медленно протянула руку… и просто закрыла ноутбук. Щёлк. — Хватит, — сказала она спокойно, но без улыбки. — Сегодня день влюбленных. И ты сам сказал: душ, чай и сон. Я приподнял бровь. — Это бунт? — Это забота, — парировала она. — О тебе. И о нас. Я посмотрел на её серьёзное лицо — влажные волосы рассыпались по плечам, глаза усталые, но тёплые. И сдался. — Хорошо, — выдохнул я. — Ты победила. — Я не соревновалась, — тихо сказала она. Я потянул её к себе, усадил на колени. Она тихо охнула, но не сопротивлялась. — Айли, — произнёс я уже мягче, — я работаю не потому, что выбираю работу вместо тебя. Она посмотрела на меня внимательно. — Я знаю. — Я просто хочу, чтобы у нас всё было спокойно. Чтобы ты могла работать допоздна, если хочешь. Чтобы Харин ни в чём не нуждалась. Чтобы… — я запнулся. — Чтобы ты улыбалась так же, как сегодня в машине. Её взгляд стал мягче. Она провела ладонью по моей щеке. — Мне не нужен идеальный мир, Хенджин. Мне нужен ты рядом. Без экрана между нами. Я тихо усмехнулся. — Жёстко. — Честно. Я поцеловал её — медленно, без спешки. Просто чтобы почувствовать, что она здесь. Тёплая. Живая. Со мной. Она обняла меня за шею, чуть прижимаясь. — Пойдём спать, — прошептала она. — Иначе завтра мы оба будем злыми. — Я уже не злой, — ответил я. — Потому что я закрыла ноутбук. — Потому что ты здесь. Она улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой я готов был закрыть не только ноутбук, но и весь мир. Я выключил свет. Мы легли рядом. И в тишине комнаты, под мягким светом ночника из коридора, я подумал, что, возможно, это и есть самый правильный финал для этого дня. Без идеальности. Но с нами.