4. Деревенский вариант.

Я проснулась, но не торопилась вылезать из-под одеяла, пытаясь сохранить тепло летнего дня из сна. Вторую ночь подряд снились они. Второе утро я, пробуждаясь, испытывала радость! И страх! Что если следующая ночь пройдёт без свидания на чудесном лугу, или, что ещё хуже, вообще без снов. Ужасно было то, что ничего из того, что я видела во сне, нельзя нигде сохранить. Это останется только в моей голове. Картинки со временем потускнеют, испытанные эмоции потеряют яркость, и через какое-то, пусть даже продолжительное, время я забуду и про прогулку на велосипеде с Намджуном, и про рыбалку с Джином. Только буду помнить, что когда-то они снились мне. Встать пришлось, как бы я не оттягивала этот момент. Зеркало, мой верный друг и мой заклятый враг! Оно показывало сейчас, что я уже давно не девочка. "А во сне я была молода" Умылась, почистила зубы, причесалась, отметив серебряный блеск в прядях и зализала волосы назад, собрав их в привычный хвост. "Жуть" - сказало мне отражение, и показало мне все мои морщины и совсем не упругую, бледную, усталую кожу. Я отвернулась, чтоб не видеть всего этого. Весь день я была не собрана, выпадала из реальности в свои мысли, упускала важные рабочие детали и совсем не заметила, как на меня повесили дополнительную нагрузку за смехотворную оплату. Вечером накатила тоска. Я даже чуточку всплакнула. А ночью я металась в темноте. Всё началось также, как всегда. Мой возраст остался в физическом теле, а бессмертная юная душа упорхнула в ночное небо. Но сколько бы я ни летела, никакого яркого островка видно не было. Мрак окружал меня со всех сторон и пугал невозможностью попасть туда, куда я отчаянно стремилась. Но вот на глаза мне попалась крошечная искорка. Я, даже не разобравшись, что это, ринулась к ней. Она увеличивалась, и я увидела, наконец, что это был костёр. Небольшой. Своим светом он озарял зелёную траву вокруг, маленький столик, вчерашние складные стульчики, лежащую рядом гитару и человека, сидящего возле него. Он держал в руках толстенькую веточку, на конце которой шкворчал кусочек сала, капая жиром в пламя, усердно его поджаривающего. - Шуга! - радостно выдохнул я и побежала. От пережитого волнения и от счастья, что я снова здесь, мои глаза наполнились слезами. Они текли по щекам, а дыхание прерывалось всхлипами. Шуга увидел меня и поднялся навстречу. Я влетела в кольцо его рук, уткнулась в плечо и разрыдалась. Наверное, это были слезы счастья, потому что сквозь слезы я смеялась. А он ласково гладил меня по волосам, слегка покачивая, как ребенка и приговаривал: - Тише. Ну что ты. Испугалась? Да? Маленькая. Ну всё, всё. Его мурлыкающий голос успокаивал. Слезы отступили. Мы сидели рядом, плечом к плечу и смотрели на огонь. На столике, на полотенце лежали куски чёрного хлеба и нарезанное ломтями сало на обычной газете, какую я достаю каждую неделю из почтового ящика. А ещё там стояли солёные огурчики в контейнере и термос. Я усмехнулась: - Самогона к такой закуске не хватает. Шуга проследил за моим взглядом и ухмыльнулся, но промолчал. - А в термосе что? - я подозрительно посмотрела на парня. Он хмыкнул и полез в карманы своей куртки. - Да лааадно! Я засмеялась, увидев в руках Шуги маленькие хрустальные стопочки, которые он достал. Такие стопочки раньше стояли в серванте каждой уважающий себя семьи и доставались исключительно по значимым событиям. И уж, конечно, их категорически нельзя было брать на посиделки у костра. Шуга, щёлкнув кнопочкой, открыл крышку термоса и наполнил прозрачной жидкостью обе рюмочки. Затем, с видом ресторанного шеф-повара уложил на кусочек хлеба поджареное сало и достал огорчик. Одну стопочку он передал мне, вручив в другую руку хрустящую закуску, второй такой же набор взял сам и взглянул на меня, пожав плечами: - Ну в самом деле, не кофе же пить под сало с огурцами. Я хихикнула. Мы чокнулись и выпили. Самогонка не отдавала резким запахом и пилась, как вода, только потом внутри всё зажгло и приятная волна тепла разлилась по организму, расслабив тело, сделав голову невероятно лёгкой. Мы хрустели огурцами, а потом жевали бутерброды. Какими же вкусными они были! А потом он взял гитару. Он играл мелодию, красивую и грустную, перебирая струны длинными пальцами. - Теперь ты, - сказал Шуга, передавая мне инструмент. - Да ты что?! Сколько времени прошло! Я разучилась наверное. Но слушать он меня не собирался. Я вздохнула, приняла гитару, устроила её у себя поудобнее и поставила пальцы на гриф. - Это что за аккорд? - Аm. - Он ставится по-другому. - Это деревенский вариант, - рассмеялась я. Песня, самая первая, которую я выучила для исполнения под собственный акомпонимент на гитаре, пришла на память сама собой и пальцы послушно перебирали струны, не сбиваясь, брали аккорды, словно бы я упражнялась каждый день. А дальше и слова сами начали срываться с губ, напару с мелодией и искрами от костра взмывая в темноту неба. - Красиво получилось, - похвалил Шуга, когда последний звук затих. - Да, - подтвердила я, потому что и правда получилось красиво. Я даже не ожидала. - Почему давно не играла? - Времени нет, работаю. - Нравится? - Работа? Он покивал. А я пожала плечами. - Не знаю. Надо работать, я и работаю. Платят стабильно, отпуск, больничный. - Хорошо платят? - Да. - Сколько? Я назвала сумму и поймала его непонимающий взгляд. Шуга смотрел на меня, часто моргая, будто я с ним на турецком начала говорить. - Что? - Это не те деньги, ради которых надо задвигать свои желания на второй план. А я не задвигала свои желания. Я о них забыла. Напрочь. Сейчас я вдруг поняла, что давно уже ничего не хочу. Просто встаю, иду на работу, провожу там целый день, потом, выжатая как лимон возвращаюсь домой, иду в душ, кушаю, смотрю Тик Ток и ложусь спать. С утра всё повторяется. В выходные делаю домашние дела и сплю. Желания? Как хоть они выглядят? - Коллектив нормальный? Я встрепенулась, выйдя из задумчивости и хмыкнула: - Нет ничего на свете ядовитей, чем женский дружный коллектив! - Обижают? - Бывает. - Обидели - прости, оскорбили - забудь. - Да, знаю, меня бабушка так учила - ударили по правой щеке - подставь левую. - Ударили - вспомни всё и прибей! Шуга посмотрел в мои широко раскрытые глаза: - А лучше сразу прибей, чтоб не обижали и не оскорбляли. Надо уметь себя защитить. - А давай за это выпьем. Солнце начинало подниматься над горизонтом, разгоняя напугавшую меня вчера темноту, и мне пора было возвращаться. Я обняла Шугу, прошептала прощальные слова и вернулась в свою комнату.