Часть 3

— Что?... Произносит грек тихо. Бог морей всë ещë странно взволнованно и вопросительно смотрит на него. Одиссею послышалось будто... — Кто ты?... Повторяет бог дрогнувшим голосом, затем обрушивает на грека целую череду вопросов. — И что это за место? Что произошло? Что ты хочешь от меня? Почему я ничего не могу вспомнить?! Одиссей опешил. Через мгновение ещë один вопрос, который окончательно обескуражил его. — И ты... ты назвал меня «Посейдон». Это моë имя? Он всë забыл? Совсем? Не помнит, кто он такой? Как это возможно? Наверное у Одиссея сейчас вопросов даже побольше, чем у Посейдона. Человек наконец тихо отвечает, с трудом подбирая слова. — Да, это.... это твоë имя... — И кто же я? Одиссей замирает на мгновение, не находя слов. Всë происходящее не укладывается в голове. Он осторожно как бы прощупывает почву. — Ты... совсем ничего не помнишь?... Спрашивает Одиссей, на самом деле не нуждаясь в ответе, только в подтверждении того, что сам ещë не сошëл с ума. — Нет... Но ты... Ты знаешь, что случилось? Ты можешь помочь мне? Одиссей ещë более шокированно смотрит на него. Помочь? Чтобы он вспомнил о том, что он сделал? О том, что они оба друг другу сделали... Одиссей всë же проговаривает тише. — Я... Да. Думаю, да. Но позже... Он нервно опускает взгляд. Он пытается скрыть беспокойство и не вызывать лишних подозрений. Снова взглянув на бога, он натянуто улыбается. — Сначала нужно сменить бинты. Посейдон беспокойно осматривается и вздыхает. — Хорошо... Грек, чуть заметно поджав губы и немного задержав взгляд на лице бога, перед тем как повернуться к нему спиной, направляется к столу. Он опускает руки на гладкую деревянную поверхность и выдыхает. Он был готов, по меньшей мере, к сопротивлению бога, когда тот очнëтся. К угрозам. Даже попыткам напасть. Но это... Он задумчиво смотрит куда-то в сторону. Это нечто совсем другое... Одиссей подходит к нему снова, захватив предварительно приготовленные препараты, и разматывает пропитавшиеся запëкшейся кровью ткани. Посейдон снова дëргается, еле сдержав вскрик боли, крепче смыкает веки. Одиссей останавливается, всматриваясь в лицо бога и задерживаясь на нëм на пару мгновений, и отчего-то мягче произносит. — Придëтся немного потерпеть, ладно? Посейдон кивает и старается сдерживать стоны боли. Одиссей обрабатывает раны специальным раствором, стараясь делать это осторожней. Откуда эта мягкость к тому, кого он ненавидел столько лет? Бог морей, стиснув зубы, сжимает руками простыни. Грек пытается найти какой-то подвох, наблюдая за Посейдоном, но пока находит лишь опровержения своим подозрениям. Бог морей не помнит ни его, ни себя... Скоро Одиссей завязывает последний узел. — Всë. Готово. Посейдон облегчëнно вздыхает и поднимает глаза на грека. — Спасибо. Одиссей почти вздрагивает от этого взгляда, но всë же сдерживается. Что это?... Это почти детская улыбка и совершенно невинный взгляд. Ему не мерещится? Грек не перестаëт смотреть на него, что-то обдумывая. Помнит ли Посейдон хоть что-то? Сможет ли его память вернуться? Что, если нет? Он даже не решил, что будет делать с ним, когда тот наконец восстановится, после тех травм. Одиссей тихо проговаривает, смотря куда-то в сторону. — Тебе нужно отдохнуть теперь. Правитель поднимается на ноги и идëт в сторону двери. Посейдон вдруг поспешно бросает ему вслед. — А как твоë имя? Как мне можно к тебе обращаться? Грек оглядывается и снова удивлëнно поднимает брови. Так непривычно видеть это искреннее удивление и наивное ожидание в глазах когда-то безжалостного божества. Одиссей подавляет усмешку. Выходит, в душе он не такой уж грозный и жестокий. Вероятно, это то, каким Посейдон мог когда-то быть. До тех пор, пока возможно не случилось что-то, отчего он стал таким же монстром, как и Одиссей в настоящем. Хотя нет. Вряд ли такому как Посейдон было по-настоящему жаль кого-то когда-либо. Откуда ему знать каково это? Бессмертному, почти неуязвимому, могущественному Посейдону вдруг опускаться до понимания чувств других? Каких-то жалких смертных? Немыслимо. Но сейчас. Его будто подменили. Будто он никогда не был тем богом, имя которого любой смертный не заикнëтся лишний раз произнести вслух. Ещё чуть помедлив и вздохнув, правитель тихо с лëгкой улыбкой отвечает. — Одиссей. Можешь звать меня Одиссей... Посейдон кивнул. — Хорошо. Одиссей, я не помню, кто ты, но чувствую, что ты кто-то важный для меня. Думаю, это значит, что я могу тебе доверять. Бог морей чуть улыбнулся в ответ. Грек вновь потрясëнно смотрит на него. Важный?... Доверять?... Посейдон бы никогда не сказал такого. Только не он. Только не ему. Это последняя капля. Одиссею нужно время обдумать всë. Одному. Сейчас он уже слишком устал, чтобы вести такие беседы. Возможно, стоит позже обсудить это с кем-то ещё. Выяснить, помнит ли Посейдон вообще хоть что-нибудь и решить как с ним поступить. Одиссей, не ответив на последние слова бога, покидает комнату.