Часть 8

Теперь одно из «любимых» занятий бога — лëжа в кровати, смотреть в потолок и размышлять, как Мойры вообще посмели так сплести его судьбу. Смертельно скучно каждый день изображать из себя кого-то. Тем более смертного с амнезией. Стать человеком и жить рядом с самым ненавистным ему греком! Будь он проклят! Зевс бы побрал их всех! Единственный плюс в том, что у него сейчас нет его сил бога морей в том, что он не может разнести эту комнату, этот дворец и всю Итаку к чертям! Если б он попытался, то с возможностью вернуть бессмертие и уйти отсюда подальше можно было бы попрощаться точно. Прошло уже порядка 2 недель. Сегодня Одиссей впервые разрешил Телемаху поговорить с Посейдоном один на один. Хоть что-то интересное намечается. Но дело не в том, что Одиссей внезапно стал ему так доверять. У самого короля Итаки, как слышал Посейдон, накопилось много работы, потому он просто не сможет зайти к своему божественному гостю. Пенелопа, как бог слышал, не очень хорошо себя чувствует, поэтому единственный, кому Одиссей может доверить эту проблему — Телемах. Посейдону это даже на руку. Можно, наконец, полноценно начать исполнение его плана. Посейдон знает, что есть кое-что, чем Телемах так сильно похож на отца — это упрямство и привязанность к семье. Он добивается своего любыми способами. И способен на многое для своей семьи. И раз юный принц хочет знать больше, владыка морей предоставит ему нужную информацию... — Привет, Посейдон. Как ты себя чувствуешь? Парень мягко улыбнулся, заходя в комнату с вещами, заранее приготовленными Одиссеем. Посейдона чуть не передëрнуло от этой улыбки. Он приложил большие усилия, чтобы сдержать рефлекс. Мальчик так похож на своего отца иногда. И в этот момент бог вспомнил ту полусумасшедшую улыбку человека с руками по локоть в золотой крови и слезами на глазах, крепко сжимающего трезубец... Подождите... Слëзы? Почему он сейчас вспомнил об этом? Посейдон почувствовал, будто внутри что-то больно кольнуло в сердце. Или даже глубже... Выходит, Одиссей тоже не хотел причинять ему боль тогда? Или же... — Посейдон? Его размышления прервал голос мальчика. Бог морей, спохватившись, наигранно мило улыбнулся в ответ. — Ах, привет, Телемах. Д-дааа, всë в порядке, не волнуйся. Его чуть не стошнило от того, насколько розово, слащаво и наигранно-приветливо звучал его голос, но он заставил себя удержать улыбку на лице. Так было нужно. Приходилось периодически напоминать себе — это роль. Это часть плана. Скоро они все, особенно Одиссей, расплатятся за все эти и прошлые унижения! Телемах снова мягко улыбнулся и присел рядом. Он, кажется, задумался о чëм-то. Что ж, зачем затягивать и без того малоприятный разговор. Посейдон, чуть приподнявшись в кровати, наигранно обеспокоенно поинтересовался, на самом деле уже, конечно, зная, что хотел от него мальчик. — Ты что-то хотел спросить? Телемах встрепенулся, встретившись с ним глазами, немного задержав взгляд на глубоких голубовато-синих глазах напротив. Вздохнув, он продолжил. — Да, я... Я бы хотел узнать про отца. Он отвëл взгляд на пару секунд, будто бы обдумывая, стоит ли продолжать. Ведь отец сам просил не спрашивать его об этом. Но кого-то другого кроме него же можно, если отец не может? Опять муки выбора. Посейдон еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Смертные сами придумывают себе проблемы! Это, похоже, неизбежно. Мальчик всë же продолжил. — Ты знаешь... После того, как он вернулся, он почти ничего не рассказал о том, что с ним было. Даже о тебе я узнал случайно... У него есть секреты, о которых он не хочет говорить, хотя видно, как его это тяготит. Я только хочу помочь ему, но тогда мне нужно хотя бы знать, что произошло. Я всегда хотел хоть чем-то помочь, но все эти 20 лет даже не знал, жив ли он. Ты можешь сказать, то между вами было? Что было с ним за эти годы? Ты помнишь хоть что-то? Посейдон встретился с полным боли и надежды взглядом карих глаз. О, он хорошо помнит этот взгляд! Но теперь это не тот человек. Это не тот, кто причинил боль его сыну. Не тот, кто смог скрыться от него с частью флота и потом чуть не убил его собственным трезубцем. Это не Одиссей. Только его сын. Но в нëм его кровь. Они похожи. И Посейдон мог бы поклясться, что будь Телемах на месте Одиссея, если б он прошëл через то же, что и Одиссей, он поступил бы точно также. Ему, вероятно, повезло, что его судьба сложилась так. Что он не встретил той боли, что видел его отец. Впрочем, может Телемах поступил бы иначе. Но это неизвестно и вряд ли будет известно когда-либо. Но почему вдруг бог не чувствует прежней ненависти и желания отомстить? Только печаль и... какая-то незнакомая боль... Будто он чувствует чужую грусть и тяжесть души. Глупости! Глупое человеческое тело! У него есть цель — не нужно отвлекаться! Нужно просто следовать плану. Главное правильная подача, хорошая подготовка и актëрский талант. Всë это у него имеется!Что ж. Игра началась! Посейдон тяжко вздохнул и печально опустил глаза. — Да... Я понимаю. Это тяжело. К сожалению, я мало что помню, но постараюсь помочь чем смогу. Он положил свою руку на плечо юному принцу. Тот от неожиданности чуть вздрогнул, но его губы расплылись в чуть заметной улыбке. — Спасибо. Посейдон почувствовал, что от этого внутри снова появилось странное жжение и тяжесть. Как же тяжело быть человеком из-за этих всех ненужных чувств! С другой стороны, если научиться правильно их использовать в своих целях, то даже интересно. Он снова принял печальное выражение лица и сделал вид будто глубоко задумался. На самом деле «нужная» история для мальчишки уже давно была заготовлена. Посейдон тяжело вздохнул и тихо начал. — Я не помню много... Твой отец... Он вëл целое войско. Помню, что я тоже был там. В Трое. Мы сражались вместе... Мельком бог морей заметил, как заблестели в восхищении глаза мальчика. По сути, бог даже не лжëт. Он действительно был там тогда. Вот только тогда Одиссей ещë не сделал того, о чëм, как надеется Посейдон, он будет жалеть ещë очень долго. Тогда в Трое Одиссей ещë не причинил боль его сыну и не подверг его самого унижению. Дважды. Злость почти выплëскивалась наружу, и если б не самообладание бога в этот момент, мальчик мог бы что-то заподозрить. Посейдон, вернувшись мысленно к разговору, продолжил с тем же напором. — Одиссей говорил, что не потерял ни одного солдата на войне. Но потом... С ним кое-что произошло... Отчего его до сих пор мучают кошмары... И он изменился... Мальчик с нетерпением пробормотал, глядя в его глаза. — Ну? И что же? Посейдон довольно ухмыльнулся про себя. Мальчишка заглотил наживку. Всë работает как надо. Эти смертные действительно слишком переживают друг за друга. И иногда это мешает им видеть очевидное. Значит нужно двигаться дальше. — Я... Ох... Это сложно... Я помню только, что ему больно даже вспоминать об этом и он не хотел никому об этом говорить... Это почти его сломало, но он смог выдержать... Мне не вспомнить больше сейчас... Посейдон печально и обречëнно опустил глаза, исподлобья поглядывая на реакцию мальчишки. Тот отреагировал точно так, как бог и предполагал. — Посейдон, что я могу сделать, чтобы помочь тебе вспомнить? Бог морей сдержался, чтоб не усмехнуться. Как же легко манипулировать людьми, если знать все слабые места. Нужно ведь только правильно надавить. Он сделал вид, что задумался. — Знаешь... У меня раньше было ещë что-то... Какая-то вещь... Оружие, кажется... Телемах внезапно прервал его «размышления». — Твой трезубец? Ты говоришь о нëм? Посейдон принял удивлëнно-задумчивое выражение лица. — Да, кажется, оно так называлось... Я помню, что это довольно мощная вещь, и думаю, что она сможет помочь и с памятью. Хотя бы частично. Только вот я не знаю, где он теперь... Вряд ли получится его найти... Посейдон снова поник головой. Телемах быстро вскочил рядом. — Нет же! Он хранится здесь во дворце в особой комнате. Отец показывал... Посейдон удивлëнно с надеждой поднял глаза. На самом деле он, конечно же, знал, что Одиссей забрал его трезубец и спрятал во дворце. Но без мальчишки ему своë оружие не достать. Да, к тому же, это было бы слишком рискованно. А вот для Телемаха... Посейдон продолжил. — Если бы я только мог вернуть его... Телемах вдруг настороженно огляделся. — А... а ты не собираешься причинять вреда отцу или кому-либо ещë? Для Посейдона этот вопрос не был неожиданностью. На этот случай есть ещë одна заготовка. — Что? Конечно нет! Зачем мне это делать? Я не помню, кто он, но этот человек столько для меня сделал! К тому же, как я помню, он и так серьëзно пострадал. Как я могу лишить его большего, чем он уже потерял? Я тоже хотел бы помочь! Если бы я только мог вспомнить... Посейдон почти пустил слезу. Кто-нибудь дайте ему оскар! Жаль, что его актëрский талант парнишка оценит не скоро. И вряд ли это будут аплодисменты. Ведь мальчика будет волновать лишь тьма вокруг, что останется с ним навсегда, как месть за дела его отца. Посейдон снова отмахнулся от этого давящего чувства... вины? Да ладно! Из-за мальчишки? Да, он не виновен в свершениях отца! Но Посейдону-то какое дело? Кошмар... Так и до милосердия недолго докатиться! Он посмотрел на задумчивое лицо принца напротив. Мальчик вдруг, вскинув голову и решительно взглянув на бога, проговорил. — Я помогу тебе достать трезубец.