Часть 7

Вот и новое утро. Не такое уж доброе для бога морей. Прошло уже несколько дней с той злополучной ночи. Посейдон старательно продолжает делать вид, что ничего не помнит. Это сложнее, чем казалось. Особенно, когда Одиссей так близко. Посейдон незаметно отмечает для себя действия смертного. Пытается понять причины такого отношения к себе. Хоть какие-то зацепки и намëки на то, почему он здесь и почему всë так как есть. Всë это сбивает с толку. Одиссей приносит еду, перевязывает ему раны, даже иногда спрашивает его о самочувствии. Зачем ему вообще это знать? Тот ли это человек, что безжалостно вонзал в него трезубец сотни раз, обрекая умереть на никому не нужном клочке земли? Несмотря на крики и мольбы? Сейчас Посейдон не видит в нëм того отчаявшегося человека, решившего вернуться домой любой ценой. Теперь Одиссей выглядит слишком задумчиво и... устало? Он, кажется, только сейчас заметил, как изменился его взгляд. Неужто вообще не спит? Может поэтому не замечает того, что происходит у него под носом. Не замечает иногда довольно явных странностей в поведении Посейдона. Может, снова мучают кошмары или бессонница? Хотя кого это волнует! Посейдона точно не должно! К тому же, его слабость богу даже на руку. Этот жалкий смертный чуть не убил его! Великого бога морей и океанов! И посмел снова оставить врага в живых, лишь серьëзно ранив, как и его сына. Всë таки грек не до конца усвоил урок о безжалостности. Ну это даже ожидаемо. Он ведь просто смертный. Всего лишь человек. Задумавшись, Посейдон не заметил, как открылась дверь и в комнату вошëл тот самый смертный. Когда грек сел рядом с кроватью, бог невольно вздрогнул и встретился с ним взглядом. Глаза напротив смотрели настороженно, изучающе, но ужасно устало, будто он действительно не спит по ночам. В прошлый раз, когда смертный охранял сумку со штормами Посейдона, он смог продержаться целых 9 дней. Довольно много для смертного. После этого даже смог провернуть тот хитрый трюк, благодаря которому он и 43 его солдата всë же смогли уйти живыми от шторма бога морей. Хоть и ненадолго. Зевс и здесь встрял. Добил его людей. А ведь это были его счеты с Одиссеем! Да, Зевс никогда не признавал права собственности. По крайней мере чужого. За свою собственность он горой будет стоять. А Одиссей, потом, после этакой бессонницы как слышал Посейдон, тоже еле на ногах стоял и до сих пор, похоже, толком не восстановился. Но даже так, нужно быть осторожнее с ним. Посейдон помнит, на что способен ЭТОТ смертный. С ним всегда всë шло не по плану. Бог морей чуть нахмурился. Когда это он успел так растерять хватку, что человек так незаметно смог подойти к нему? Вероятнее всего, это из-за человеческого тела. Люди слабы. Это ужасно раздражает! Но нужно держать себя в руках. Особенно сейчас, когда самый ненавистный ему смертный так близко, а он сам ничего не может сделать с этим. Мог бы, но это с большой долей вероятности слишком дорого ему обойдëтся. Одиссей принëс нужные вещи и снова подошëл к его постели. — Посейдон, как себя чувствуешь? Бог снова почти вздрогнул, услышав что к нему обращаются, сразу мысленно ругая себя за такую слабость. Нацепив на лицо наигранную полуулыбку, с трудом проговорил. — Спасибо, неплохо. Его каждый раз выворачивало наизнанку изнутри, когда он пытался казаться дружелюбным парнем с амнезией рядом с этим человеком. Но он держался, напоминая себе, что так нужно. Это должно было сработать, ведь из-за такой натянутой улыбки можно было легко подумать, что он просто вежливый и потому пытается скрыть боль от ран. И никто не мог бы раскрыть, что на самом деле он скрывает. Даже, к его некоторому удивлению, Одиссей. С Афиной он сейчас, похоже, тоже не общается. Или, по крайней мере, не слишком часто. Всë это радует, хотя Посейдон более чем согласен, что смертному реально стоило бы выспаться, если бы его это хоть немного заботило. Одиссей, быстро осмотрев бога с ног до головы, приступил к перевязке. Да, раз Посейдон теперь смертный то и раны теперь затягиваются мучительно долго, что совсем не радует. И, к ещë большему разочарованию, боль ощущается более остро. Посейдону очень многого стоит сдерживать тихие вскрики и стоны боли, когда Одиссей меняет бинты, обрабатывает раны и затягивает потуже повязки. Сам Посейдон таким раньше никогда не занимался и не предполагал, что это когда-нибудь пригодится, поэтому другого выхода, кроме как позволить делать это смертному, у него не было. Правда, добиться того, чтобы Одиссей оставлял ему еду у кровати всë же удалось. Он не мог позволить, чтоб его кормили с ложки. Тем более ЭТОМУ смертному! Хотя бог уже понял, что это случалось, пока он был без памяти, что раздражало ещë больше, но он держал себя в руках. В общем-то, Одиссей не стал настаивать. К тому же ему самому легче — меньше возиться со свалившейся ему на голову проблемой, которую он сам себе создал, в виде раненного бога морей у себя во дворце. Одиссей до сих пор ругал себя, что не смог просто закончить всë на том острове, но теперь тем более не мог просто убить его. Ещë и королевских дел навалилось, что совсем не помогало. Посейдон же был очень рад этим обстоятельствам, ведь иначе его секрет был бы, скорее всего, раскрыт намного раньше, если не сразу. Смертный не знал, что бог мог теперь, при большом желании, не только подняться с кровати, но и пройтись по комнате. Как в ту ночь. Эту возможность Посейдон также решил пока оставить в секрете. Это могло бы, возможно, пригодиться в будущем для его плана. Он с той самой ночи решил не терять времени и выбраться из этого ненавистного места как можно быстрее. И, конечно, отомстить за боль и унижение. Свои и своего сына. За всë сразу! Так Посейдон сразу решил продумать план мести: • втереться в доверие Телемаху, не привлекая ничьего внимания. В особенности Одиссея. Его малец довольно наивный и обмануть его будет не слишком сложно. Нужно только правильно расположить к себе и дать то, что он так хочет — хоть какую-то информацию о том, что случилось с его отцом. Никто ведь не говорил, что она может быть немного неверной? Главное, чтоб никто не мешал. • с помощью принца вернуть себе силы и бессмертие. Для этого сперва достать трезубец. Затем, что значительно сложнее, амброзию. Без помощи другого бога не обойтись. Но здесь, опять же, может помочь мальчишка. •‌ после возвращения сил и бессмертия лишить Телемаха зрения, как Одиссей сделал это с Полифемом. И, между прочим, это ещë можно назвать милосердием по сравнению с тем, что он изначально хотел сделать! •‌ увидеть реакцию Одиссея, его страдания. Чтоб он наверняка понял, какую боль нанëс ему и Полифему! Да, Посейдон, чëрт возьми, давно хочет увидеть это! •‌ вернуться в свои владения с чувством выполненного долга и больше желательно не видеть этого грека ни в одной из жизней! План кажется отличным и он приступает к нему немедленно. И первый пункт — заполучить доверие Телемаха.