Часть 16

Светлые уютные покои. Постель у стены. В ней без сознания лежит человек. Неожиданно вдруг открывает глаза, резко дëрнувшись вперëд и хватая ртом воздух, будто до этого ему его не хватало. — Агх... Нет!... Он, скорчившись от боли, стискивает зубы и снова падает на подушку, сминая руками покрывала. Напряжëнно оглядывается вокруг, нервно оглядываясь. — Что? Где я? Что произошло?... Человек, сидевший на стуле рядом, раздражëнно фыркнул и сложил руки на груди. — Очнулся наконец. Правитель вдруг отшатнулся, сразу узнав в нëм Посейдона, и зло процедил сквозь зубы: — Что ты здесь делаешь?! Посейдон, чуть откинулся назад на спинку стула, как будто издалека изучая «противника», пожал плечами, говоря максимально скучающим тоном. — О, я всего лишь выполняю поручения твоей жены. Ей нужно было срочно отлучиться по делам, которыми ты пока не в состоянии заняться, если понимаешь о чëм я. Ну, и оставила меня здесь пока посмотреть за тобой. — Что?... Одиссей выглядел потрясëнно, даже потерянно. Его голос звучал неуверенно, прерывисто. — Но как ты...? Как же пляж? И я... ты... Посейдон тяжело и немного раздражëнно вздохнул, снова подавшись вперëд и опираясь руками о стол. — Прошло уже 3 дня. Я уже начал сомневаться, что ты вообще очнëшься... Увидев всë тот же растерянный непонимающий взгляд напротив, он усмехнулся и продолжил, снисходительно натянуто улыбаясь. — Ничего личного. Считай, что это возвращение долга. Око за око. Одиссей не счëл нужным оценить шутку. Ну и ладно. Посейдон продолжил наблюдать за ним. Одиссей отвëл взгляд, на миг глубоко задумавшись, пытаясь разобраться со всем нахлынувшем так внезапно. Что произошло? Почему он здесь? Посейдон пытался ему навредить? Как он всë ещё жив? Что он теперь от него хочет? Возвращение долга? Что он имеет ввиду? Вдруг Одиссей дëргается от неожиданного касания и понимает, что на его лбу мокрая ткань. Снова растерянный взгляд на бога. Посейдон раздражëнно закатывает глаза, но ничего не говорит, отходя в сторону. Одиссей смотрит на него внимательно и произносит тихо, но твëрдо, почти умоляюще. — Почему?... Посейдон непонимающе замер на миг, затем раздражëнно проговорил. — Да ты издеваешься?! Я только что сказал тебе, что... — Нет! Скажи правду! Одиссей перебив его замирает, его голос чуть дрогнул, выдавая волнение. Он будто снова погружается в мысли, но тут же, сглотнув, продолжает. — Почему ты не убил? Почему помогаешь? Зачем тебе всë это?... Скажи. Он смотрит внимательно, выискивая хоть что-то, что может указать на ловушку, ошибку. Посейдон, кажется, выходит из себя только сильнее. Он снова подходит к человеку и встаëт прямо рядом с кроватью, сдерживаясь, чтобы не сделать лишнего, смотря ровно в глаза лежащего. — Ты серьëзно?! Агрх!... Да ты!... ты!... Он с силой выдохнул, проводя рукой по лицу устало, и продолжил спокойнее. — Ты идиот. Ладно. Мне плевать, веришь ты мне или нет, но я уже всë сказал. Он разворачивается и идëт к выходу из комнаты. Одиссей снова невольно подаëтся вперëд. — Стой! И тут же падает назад на подушку. Посейдон проходит дальше, дойдя до стола и взяв оттуда что-то возвращается. На его лице снова усмешка. — Я не ухожу ещё. А что такое? Тебе будет одиноко без моей компании? Одиссей раздражëнно фыркает, но вот он вновь серьëзен как никогда, смотрит прямо в глаза, почти пронзая взглядом насквозь. И этот взгляд обещает смерть при неверном ответе. — Пенелопа и Телемах... Они в порядке? Посейдон уже собирался отпустить очередную шутку, но взглянув на Одиссея снова, отчего-то передумал и проговорил только. — Да. Они... в порядке. Если ты беспокоишься, что я сделал им что-то, то не нужно. Даже если бы я хотел, то не смог бы, так что расслабься. Он как-то устало усмехнулся и снова сел рядом в кресло. Одиссей растерянно вглядывался в лицо бога. Что-то в этом взгляде убеждало в том, что тот не лжëт. От мыслей его отвлекает звук открывающейся двери. Сюда входит женщина. Самая прекрасная женщина на свете. Для Одиссея, во всяком случае. Грек заметно расслабляется, видя еë. Они улыбаются друг другу. Она, проходя мимо Посейдона, кивает ему, тихо улыбнувшись, что не остаëтся незамеченым для Одиссея, и садится рядом на постель. Посейдон неспешно и почти бесшумно выходит из комнаты. — Ну как ты, милый? Она смотрит нежно. Одиссей улыбается мягко. — Живой, куда я от тебя денусь? Она проводит рукой по его щеке и он чуть прижимается к ладони. Затем становится серьëзней. — Что с Посейдоном? Что ты знаешь о нëм? Она смотрит чуть удивлëнно. Затем продолжает спокойно. — Я знаю что вы были заклятыми врагами с твоих слов. И знаю, что теперь он не дал тебе умереть, как и ты ему тогда. Одиссей хмурится, задумавшись. — Это странно... очень странно... Пенелопа гладит его по волосам. — Тебе нужно отдохнуть пока. Скоро в комнату входит Телемах. Пенелопа целует Одиссея в лоб и выходит. Он улыбается ей вслед и так же с улыбкой встречает Телемеха. Тот садится на край кровати. — Как ты, отец? Одиссей хмыкает мягко. — Живой, как видишь. Ещё поживу, не волнуйся. Телемах улыбается и кивает. Затем задумывается и тише, виновато опустив голову: — Я испугался за тебя. Прости. Это я виноват. Одиссей вопросительно смотрит на него напряжëнно. — Что? О чëм ты? Телемах виновато сжимает губы. — Я помог Посейдону вернуть трезубец, взамен того, чтобы он рассказал мне, как тебе помочь. Я не знал тоже, что ему вернулась память. И потом не рассказал тебе, когда узнал. Прости. Я должен был... Молчание. — Я думал, что ты погиб... Я так испугался, когда увидел, как Посейдон несëт тебя к дворцу от пляжа. Я думал, он что-то сделал с тобой... Я рад, что ты в порядке... Одиссей задумчиво смотрит куда-то в сторону. — Спасибо, что сказал, но мы... можем поговорить об этом позже? Мне нужно побыть одному... Телемах кивает и быстро выходит. Одиссей задумчиво смотрит ему вслед. Вся эта история вносит ещё больше непонимания в мысли Одиссея.