Часть 15

Первым отмер Одиссей. Он резко и стремительно приблизившись, ловко перехватил трезубец, откинул его в сторону и прижал Посейдона к земле, затем выхватил свободной рукой свой кинжал из ножен и приставил к его горлу бога. Он действовал на чистом адреналине, ведь в последнее время сил у него было не так много. Сердце громко стучало где-то в висках. Он был шокирован, раздосадован и просто в гневе. Как он мог просто снова довериться ЕМУ?! Как глупо это было. Нужно было сразу убить его. Как Посейдон сам говорил: безжалостность — милосердие к... Но вдруг послышался тихий сдавленный голос снизу. — О... диссей... Какая знакомая ситуация. Он снова в состоянии убить бога. Снова шанс покончить с этим навсегда. Но в голубых глазах не было ненависти. Не было желания мести. Но было что-то странное и знакомое. Страх и... вина? Одиссей, отмахнувшись от этих мыслей, сжал чужое горло сильнее, продолжив. — Что ты собирался сделать?! Если ты причинил вред кому-то, то ты ответишь за всë сполна! Когда к тебе вернулась память? И терял ли ты еë вообще?! Ну же, говори!! Одиссей чуть отпустил его, чтоб он мог говорить. Откашлявшись немного, Посейдон продолжил. — Одиссей, я... я... Он ненавидел то, как себя сейчас чувствовал. Он был похож на ребëнка, что оправдывался за проступок, о котором родители уже знают и лишь хотят услышать признание, прежде чем объявить наказание. Он будто не ожидал, что Одиссей вдруг... снова захочет убить его? Серьëзно? Он поверил, что этот грек действительно стал относиться к нему иначе? Это лишь оттого, что смертный был в таком измотанном состоянии. Как глупо. Как это всë было глупо. Он с трудом мог сдерживать... слëзы? Да что с ним такое, во имя Олимпа?! Как же он это всë ненавидит!! — Ты хочешь правду?! Получай! Да, я хотел тебе отомстить, ослепив твоего сына! Да, я собирался причинить боль тебе и твоей семье! Это правда! Но разве я это начал?! Разве ты сам не жертвовал людьми направо и налево для достижения собственных целей?! Посейдон на миг ужаснулся сказанному. Сейчас ему точно... — Агх... Одиссей сжал его горло сильнее, зло сжав зубы и сдвинув брови. Посейдон схватился за его руки крепче, закатывая глаза и отчаянно пытаясь вдохнуть чуть больше воздуха, уже не в силах остановить слëзы. Бог морей знал куда ударить больнее. Он уже не контролирует эти эмоции. Он, почти задыхаясь, проговаривает. — Давай же... убей меня! Ты же хотел... этого!... Меня не должно было быть здесь... если б ты тогда... доделал работу до конца! Из-за меня погибли и пострадали сотни людей! Иногда даже ни в чëм неповинные души! Я же монстр! Разве не так?! Так чего же ты ждëшь?!... Одиссей поражённо отступил, отпустив его. Посейдон закашлялся и рефлекторно попытался вдохнуть воздуха в полную грудь. Чуть отдышавшись, он продолжил. — Мне не нужна ничья жалость. Тем более твоя. Я достоин жизни не больше, чем ты. Так что сделай, что должен... Посейдон прикрыл глаза и сжал зубы крепче, отвернувшись и приготовившись к удару. Одиссей потрясëнно застыл. Он не мог поверить. Всë, за что он себя ненавидел. Всë, что он сделал... Посейдон сейчас признался, что чувствует то же, что и он. Сотни. Даже тысячи жизней. Теперь он тоже может это чувствовать. Сейчас этот бог единственный, кто может по-настоящему понять его боль... Вдруг в глазах начинает темнеть и Одиссей медленно оседает на песок. Нет, нет, нет, только не сейчас! Последние мысли в панике метались в голове, затихая. Посейдон, заметив странное движение, поднимает взгляд и невольно ловит внезапно обмякшее тело правителя. Кинжал выпадает из рук человека, упав рядом на песок. Посейдон шокировано таращится на бездыханное тело в своих руках. Одиссей... умер?... Посейдон почувствовал как в груди что-то оборвалось. Он резко наклонился к груди человека и прислушался... Сердце. Бьëтся. Неожиданная лëгкая волна облегчения прошла по телу. Он... рад, что Одиссей жив?... Спустя ещë пару мгновений замешательства он, тряхнув головой, попытался привести лежащего на нëм смертного в чувство. Он потом разберëтся с этими глупыми эмоциями. Сейчас нужно что-то делать, пока не стало слишком поздно. Он стаскивает человека с себя и осторожно опускает на песок и, пошатываясь, сам поднимается на ноги. Ничего лучше не придумав, он подбегает к морю и зачерпывает немного воды ладонями, напрочь забыв, что может сделать так, чтоб волны сами нахлынули поближе к берегу, чтоб даже с головой их накрыли, но он сейчас не в том состоянии, чтобы мыслить здраво. Посейдон опрыскал Одиссея водой, как когда-то видел это делают смертные. Никакой реакции. Он сделал это ещë раз. Снова ничего. Он присел на колени рядом и легко побил его по щекам, затем снова приложил ухо к груди. Тишина. Только мерный стук сердца. Но будто чуть тише. Бог морей поднимается на ноги. В неожиданно взявшейся панике он ходит из стороны в сторону. «Что делать? Что делать? Что делать? Что... » Он резко останавливается. Как это «что делать»? Это же его злейший враг. Он должен наконец сделать то, что давно собирался. Теперь может свершиться то, чего он ждал столько лет. Месть... Да, он больше не так уж хочет навредить его сыну. Но чем хуже убить его самого? Рядом так кстати лежит его кинжал... Посейдон подходит ближе и поднимает оружие. Нервно вертит в руках. Медленно подходит ближе, почти вплотную. Заносит кинжал. Секунда. Две. Пять. Наконец, он раздражëнно выдыхает, опуская руки. Он не может. И почему?! Опять эти глупые сентиментальности!... Ну, раз так, он может просто оставить его здесь! Вот! Не будет пачкать руки даже!Посейдон поднимается на ноги и, подобрав недавно отброшенный на землю трезубец, направляется в сторону дворца. Вдруг он снова останавливается как вкопанный, и от него доносится отчаянный и ужасно раздражëнный полустон-полувскрик. Посейдон оборачивается и снова смотрит на лежащего неподалёку человека. — Что я делаю? Бессильно пробормотав, он возвращается к неподвижному телу. Опускается на песок. Снова прислоняясь к груди, слушает. Бьëтся. Живой. Почему его это вообще волнует?! Потому что Одиссей не убил его тогда?! Потому что хорошо к нему относился после того, что он сделал?!... Он снова сдавленно простонал. Он не может его оставить. Что тогда делать? Нужно отнести Одиссея во дворец. Там ему помогут. Но вдруг кто-то решит, что это он навредил правителю? Тогда беды не миновать. Но вдруг иначе Одиссей умрëт?... В груди снова защемило. Это дурацкое чувство вины! Как же он это ненавидит! Ладно! Он просто отнесëт Одиссея во дворец. Можно считать, что вернëт долг. Посейдон опустился рядом на песок и попытался поднять грека на руки. Получалось не очень. Честно сказать, ужасно. Сил у него особо не прибавилось, к сожалению. Вместе с трезубцем он его точно не утащит. Посейдон, поразмыслив, прячет оружие в свой тайник за скалой неподалëку и быстро возвращается. Снова пытается поднять человека. С трудом кое-как закинув его на спину, он побрëл в сторону дворца.