Глава 2. Часть 5 "Стакан пролитого чая"

Лэйн молчала, кончиками пальцев осторожно касаясь его ладони, будто пытаясь запомнить каждую царапину, каждую неровность его кожи. В глазах вспыхнуло что-то тёплое, но губы дрогнули в нерешительности. Она глубоко вдохнула, прежде чем ответить, почти шёпотом: — Я не знаю, какой была твоя жизнь до меня. Не знаю, сколько в ней было тьмы и одиночества. Но я знаю одно — теперь ты не один. И если ты боишься, что я исчезну… просто держи меня рядом. Не сомневайся. Не проси. Просто верь. Как только слова сорвались с её губ, Лэйн замерла, ошеломленная собственной откровенностью. Она чувствовала, как сердце гулко ударяется о ребра, как дыхание перехватывает осознание: Я действительно это сказала? Где-то внутри неё поднялась волна тревоги. Ведь она никогда не позволяла себе настолько открываться. Никогда не давала обещаний, которые могли бы разорвать её саму, если вдруг… если вдруг всё пойдёт не так. Но почему с ним иначе? Почему я не боюсь? Или боюсь… но всё равно остаюсь? Она посмотрела на Каина — в его взгляде не было сомнений, только та самая растерянность, смешанная с жадным желанием поверить. Лэйн хотела что-то добавить, но не смогла. Любое слово сейчас казалось бы лишним.

***

Услышав ее откровенность, Каин кивнул. Ее обещание казалось таким нереалистичным, а верить в него было бы верхом глупости и отчаяния. Но ему хотелось верить. Было сложно принять, что теперь в его жизни появилось что-то настоящее, что-то дарящее надежду. Он молчал. Не хотел сейчас что-либо говорить. В нем сейчас смешивалось слишком много эмоций, которые распирали изнутри. Он лишь тяжело вздохнул, чувствуя, как ее хватка стала сильнее. Стала чем-то сродни спасательного круга для утопающего или веревки для упавшего в пропасть. Он отвел взгляд, стараясь переваривать все, что она сказала.

***

Лэйн осторожно перевернула его ладонь, обнажая костяшки пальцев, рассеченные и покрасневшие. Тонкие линии порезов пересекали кожу, а в уголках ран еще темнела засохшая кровь. Она нахмурилась, изучая повреждения, и, не говоря ни слова, потянулась во внутренний карман за небольшим куском чистой ткани. Смочив её спиртом, Лэйн сначала мягко провела по его руке, стирая остатки грязи и крови. Кожа под её пальцами была горячей, натянутой, но Каин не вздрогнул, не отдернул руки — только внимательно наблюдал за её действиями. Когда ткань коснулась самой раны, он невольно напрягся, но Лэйн лишь чуть крепче удержала его ладонь. — Терпи, — негромко сказала она, не поднимая глаз. Девушка работала тщательно, почти бережно, словно боялась причинить ещё больше боли. Закончив с очищением, Лэйн потянулась за маленьким пузырьком с йодом. Капля коричневой жидкости коснулась рассечённой кожи, и Каин резко выдохнул, тихо прошипев, но промолчал. Лэйн едва заметно улыбнулась — упрямый. Девушка взяла новый кусочек бинта, ловко обернула его вокруг его пальцев, закрепляя повязку. Кончики её пальцев задержались на его коже чуть дольше, чем следовало бы. Когда Лэйн закончила со своим искусством десмургии, бессмертный взглянул на повязку и тихо усмехнулся. — Готово, — тихо произнесла она, наконец поднимая на него взгляд. В её глазах не было ни жалости, ни сочувствия — только спокойная уверенность. Они оба понимали бессмысленность сея процесса, но каждый видел в этом отдушину. — Завязывай себя калечить. — Девушка начала подниматься. — Я не ухожу, просто хочу взять чай. — Лэйн ткнула пальцем на стол.

***

Как только Лэйн поднялась, Каин в то же мгновение схватил ее за запястье, не давая уйти. В его взгляде было слишком много: сдерживаемая агрессия, отчаяние и… Привязанность? Она ведь сама сказала, что если он боится ее исчезновения, то пусть держит ее рядом. И он будет держать. Будет до тех пор, пока Небеса не упадут, а после вновь найдет и не отпустит. Больше никогда не отпустит ее… Все же, справившись с порывом, он ослабил хватку и позволил отойти на пару метров. По ее возвращению, он неодобрительно взглянул на нее. В его глазах читалось недоверие. Она так просто дала слово, что не уйдет, но, понимая ее состояние, он ждал предательство. Не бывает так, что человек принимает другого за несколько часов, смиряется с осознанием, что перед ним хладнокровный убийца. И уж тем более с фактом, что лично видел часть его преступлений, которые он совершал с особой жестокостью и наслаждением. В нем не было ни раскаяния, ни сожаления о случившемся. — Что теперь даже не доверяешь? Думаешь отравлю? — Лэйн пожала плечами. — Хотя тут скорее вопрос, доверял ли ты мне вообще? В любом случае, как знаешь. — Лэйн притянула руку ближе к себе держа два стаканчика в руке. — Доверяю. Но если это доверие не оправданно… — Ангел смотрел на нее сверху вниз, отводя крылья назад. Ее слова задели в нем что-то, оттого он говорил сквозь зубы, но после вновь замолчал. Каин прищурился, переводя взгляд с Лэйн на стаканчики в её руках. Несколько секунд он молчал, обдумывая и взвешивая что-то, а затем спокойно, но уверенно потянулся к своему чаю. Лэйн резко отдернула руку, едва заметно улыбаясь. Каин начинал закипать, но сейчас не было ни сил, ни желания выплескивать это. Он лишь изогнул бровь, медленно выдыхая. — Оу, так всё-таки передумал? — насмешливо протянула она, покачав стаканчиком в воздухе. Лэйн испытывала его. Испытывала его терпение, его силу воли… Только вот он ими не отличался. И если со вторым еще можно было поспорить, то вот с первым… Он легко терял контроль. Особенно в делах, что касаются нее. И сейчас этот случай не был исключением. Возможно, не начинай она так ёрничать, они бы просто выпили этот чертов чай и спокойно поговорили, но… Она решила поиграть с огнем. Будто забыв о том, кто перед ней… Либо наоборот, слишком хорошо понимала, что реального вреда он ей не причинит, потому позволила себе вольность, которая могла закончиться не самым лучшим образом. Он снова потянулся за своим стаканчиком, но Лэйн ловко убрала его за спину, склонив голову набок. — А если я всё-таки подсыпала что-то? — В её голосе слышался явный вызов.

***

Он схватил ее за руку. Она была теплой, но недостаточно, чтобы сравниться с жаром руки бессмертного. Иногда складывалось ощущение, что температура тела ангела зависела от его эмоций, ведь чем спокойнее он был, тем холоднее были его руки. Только вот сейчас… Он пылал. Весь. Лэйн вздрогнула — от неожиданности или чего-то другого, она не была уверена. — Значит, проверишь? — С вызовом произнесла она, чуть сжимая пальцы на своем стаканчике. Пальцы медленно начали скользить по ее ладони, мягко сжимая. Улыбнувшись одной стороной на ее реплики, Каин начал медленно подтаскивать ее руку в свою сторону, а после выдохнул совсем близко с ее лицом, всколыхнув выпавшие пряди на ее щеке. Он коснулся ее скулы носом, а после повел вдоль нее, приближаясь к ушку. Его дыхание было тяжелым и глубоким. Вначале он выдохнул носом, но затем его рот чуть приоткрылся и опалил кожу на ее шее горячим воздухом. — Ты не играешь честно, — пробормотала она, чувствуя, как тепло от его ладони пробирается под кожу. — А с чего ты решила, что у меня есть честь?— Прошептал ангел, после кусая мочку уха губами.— Я хочу, чтобы ты сама напоила меня ядом. Из твоих рук я готов принять что угодно…

***

Влажные губы провели вниз по грудинно-ключично-сосцевидной мышце, останавливаясь около яремной вырезки грудины. Не удержавшись, он обвел языком ямку, а поле впился в нее влажным поцелуем. Ангел смаковал этот момент, насколько это было в принципе возможно. Он все еще держал ее руку, а она, став безвольной куклой, поддавалась каждому его движению. Отстранившись, он взглянул на нее снизу вверх, а в его глазах сейчас полыхал огонь… Каин выпрямился и подвел ее руку к своим губам. Чуть наклонив стаканчик, он начал пить. Обнаженный кадык то поднимался, то опускался, а в уголках губ виднелись небольшие капли. Выпив все без остатка, ангел выхватил пустой стакан из ее руки, смял его и отбросил в сторону. Опустив взгляд своих рубинов, он начал всматриваться в ее темный лес. В его глазах читалось неподдельное вожделение. Схватив ее другую руку, он выхватил второй стаканчик из ее ладони и откинул его в сторону. Вновь обхватив оба ее запястья, мужчина толкнул ее назад, опрокидывая ее на матрас и нависая над ней сверху. Он не мог оторвать от нее взгляда… Что она с ним делала… Он так легко терял контроль рядом с ней… Каин видел замешательство девушки, смешанное со страхом. Не его самого, а того, что он собирался сделать. Им движило чистейшее желание… Он мысленно уже послал ко всем самым далеким уголкам ада свои принципы и границы… Он уже понял, что рядом с ней он не способен здраво мыслить. Выждав несколько таких долгих мгновений, Каин приблизился к ее лицу и выдохнул прямо в губы: — Лэ-э-эйн…— Протяжно шептал он.— Ты даже представить не можешь, что ты со мной делаешь… И насколько сильно я тебя хочу… Не терпя больше, он впился в ее губы сладким и таким желанным поцелуем. Он вкладывал в него столько чувств, сколько мог, отдавал себя без остатка. Лэйн пыталась вырвать запястья, но он держал слишком крепко, буквально вдавливая их в грубоватую ткань. Он целовал ее так жадно, будто только так смог бы потушить пожар внутри, но оба понимали: это лишь сильнее распалит их обоих. Когда девушка начала отвечать, Каин все же ослабил хватку одной руки, позволяя ей вырваться из своеобразного плена. Он не мог оторваться от нее, но после почувствовал руку в своих волосах. И от этого жеста он чуть ли не застонал прямо в поцелуй. Как же ему нравилось, когда она это делает… Он сходил по ней с ума, а она лишь подкрепляла его сумасшествие. Пересилив себя, Каин отстранился, но сразу же переместился на неприкрытую шею. Он начал целовать ее властно и жадно, оставляя горячие поцелуи, которые впоследствии обдавались холодом его дыхания. Иногда покусывая ее тонкую кожу, он оставлял на ней следы своей несдержанности, расцветающие в тот же миг яркими цветами… До слуха доносились ее прерывистые вздохи, которые изредка смешивались с тихими стонами… Шепфа, он был готов поклясться, что это самая прекрасная мелодия из всех, что он когда-либо слышал… И определенно теперь самая любимая… Одна его рука потянулась к маленьким пуговичкам на ее кофте. Их было всего три… Они не дали бы полностью снять с нее такую мешающую сейчас одежду… Подхватив ее под талию, он выпрямился и посадил ее на свои колени, вновь впившись в заметно распухшие губы. Они были такими горячими, едва пульсирующими… Руки потянулись к вороту ее халата, который в то же мгновение полетел в сторону, а вслед за ним и кофта. Он осмотрел ее тело впервые… Глаза блестели в полутьме, восхищаясь открывшейся картиной. На ней был простой лиф, который скрывал желанное тело, но… Решив предупредить ее заранее, он наклонился к ней вплотную и проговорил бархатным голосом: — Если тебя это успокоит… До этого я ни разу не был ни с кем… Я никогда и никого не желал так… Как тебя…— Голос ангела сбивался, а взгляд был таким мутным… Почти неосознанным… Когда он признался, что никогда ни с кем не был, что никто и никогда не вызывал в нем подобного желания, ее глаза расширились. В этом признании было что-то особенное, что-то невыразимо ценное. Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, и этот оттенок искренности заставил ее по-новому посмотреть на него. — Каин… — только и смогла прошептать она, ее пальцы невольно зарылись в его волосы, притягивая ближе.

***

Он был жаден, неистов, но в каждом движении сквозило что-то большее, чем просто желание. Почти благоговение. Он целовал ее так, словно пил из самого запретного источника, словно не мог насытиться, как бы ни старался. Его губы прокладывали горячий путь по ее шее, оставляя за собой едва заметные следы — доказательства его несдержанности. Лэйн задыхалась, чувствуя, как он находит чувствительные точки, как легкие покусывания заставляют ее выгибаться ему навстречу. Она ощущала силу его рук, удерживающих ее, его крепость, но в то же время понимала — в любой момент он остановится, если она попросит. Однако она не хотела, чтобы он останавливался.

***

Откинувшись немного назад, он рывком снял с себя душащий бадлон и закинул куда-то к ее вещам. Прильнув к ней вновь, он вновь стал жадно ее целовать, а после почувствовал ее ладони на основании собственных крыльев. Он прижимался к ней, чувствуя соприкосновение кожи к коже… Но Лэйн не отвечала — просто чувствовала. Чувствовала его, его прикосновения, его жажду, его страх потерять контроль. Его руки изучали ее тело, пока не нашли застежку мешающего бюстгальтера, который он чуть ли не порвал, но все же управился и попросту расстегнул, откидывая подальше. Вновь уронив ее на кровать, Каин заметил, как Лэйн начала прикрываться, потому бездумно вновь пригвоздил ее руки к «постели» и начал гипнотизировать ее взглядом. — Не прикрывайся… Ты совершенна… Mea temptatrix…¹— Проговорил мужчина и в ту же секунду вновь впился в ее губы вновь. В его глазах она была идеальна… Она была так хороша, что он терял голову… Она была так хороша, что в нем не оставалось ничего святого при одном только взгляде на нее… И он был готов принять кару небес, если она до него снизойдет, только бы вновь попробовать ее губы на вкус…

***

Лэйн задохнулась, когда его губы вновь сомкнулись на ее, требовательно, жадно, будто он хотел впитать в себя ее дыхание, забрать ее полностью. Она чувствовала, как тепло его тела окутывает ее, как его сильные руки не дают ей ни малейшего шанса укрыться от него, спрятаться за собственной скромностью. Но разве она этого хотела? Ее пальцы невольно сжались, стремясь ухватиться за что-то, за любую опору в этом вихре ощущений, но Каин держал ее крепко, не давая ни единой возможности освободиться. Он был вездесущ — его губы, его руки, его дыхание на ее разгоряченной коже. Он жадно изучал ее, а в глазах пылал огонь, от которого по ее телу пробегала дрожь. Он был слишком близко, слишком горячий, слишком желанный. В нем не осталось ни капли сдержанности, и это пьянило ее, затуманивало разум. Каин вновь впился в ее губы, его ладони прошлись по изгибам ее тела, вызывая вспышки жара там, где он прикасался к ней. Она выгнулась, едва осознавая свои движения, отвечая на его страсть, тонула в его прикосновениях, словно они были единственной реальностью. — Каин… — ее голос дрожал, но не от страха, а от предвкушения, от нарастающего желания, которое он безжалостно разжигал в ней. Его губы опустились ниже, оставляя поцелуи на ее шее, ключицах, на чувствительной коже груди. Он не спешил, смакуя каждое движение, каждое дрожание ее тела под ним. — Каин… — повторила она, уже не в силах сдержать тихий стон, когда он прошелся губами по изгибу ее талии. Его пальцы сжимались на ее бедрах, а дыхание обжигало кожу. Он смотрел на нее снизу вверх, с той самой жадностью, от которой она чувствовала себя совершенно беспомощной перед ним. Она доверилась ему. Она позволила ему вести, отвечая на каждое его движение, на каждый поцелуй, на каждый жаркий вздох. Она больше не думала. Не пыталась сопротивляться. Все, что существовало сейчас, — это он. Их дыхание, их прикосновения, их безудержное желание, которое больше невозможно было сдерживать. — Каин… — повторила она его имя, и в этом звуке было все: желание, предвкушение, безумие. Он застонал, будто сам этот звук был для него пыткой, и впился губами в ее шею, оставляя на ней следы, которые останутся с ней надолго — как печать, как метка, как доказательство того, что они оба перешли черту, за которой нет пути назад. Его голос, хриплый и насыщенный жаждой, пробежался по коже электрическим разрядом, заставляя все внутри перевернуться. Его слова, его горячее дыхание, его пальцы, изучающие так нетерпеливо, но в то же время с каким-то почти благоговейным трепетом — все это лишало последних крупиц здравого смысла. Лэйн тонула в этом. В нем. В ощущениях, которые он дарил. Он скользил губами по ее коже, жадно, требовательно, оставляя за собой влажные дорожки. Лэйн чувствовала его жадность, его потребность, его поклонение. Он целовал её так, будто она была чем-то священным, чем-то запретным. Девушка выгибалась ему навстречу, задыхалась от избытка ощущений, сжимала матрас пальцами, не в силах найти опору в этом безумии. — Каин… — снова сорвалось с моих губ, на этот раз едва слышно, почти жалобно, но он услышал. О, он слышал каждую ноту. Её пальцы скользнули по его спине, по напряженным мышцам, а затем — к его крыльям. Едва она коснулась их, Каин содрогнулся, выдыхая сквозь стиснутые зубы, словно это прикосновение было слишком мучительным и слишком сладким одновременно. Лэйн знала. Чувствовала. Чувствовала, как он дрожит, как сдерживает себя, как тяжело дается ему этот контроль. Но и она сама больше не могла сдерживаться. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего. Не было страха, не было сомнений. Только они. Их дыхание, их тела, их сгорающая в этом жаре реальность.

***

Каждый раз, когда его имя слетало с девичьих губ, он тихо умирал внутри и вновь воскресал. Оно еще никогда не звучало так… Желанно. Этот хриплый голос от сдерживаемых внутри стонов, пьянил его так, что отдавать себе отчет он не смел. Ангел лишь вслушивался в каждый ее томный вздох от собственных действий и распалялся сильнее, желая доставить ей еще больше удовольствия. Ее скованность начала пропадать, когда он начал спускаться поцелуями ниже… Его губы вновь покрыли влажными следами шею, а после он спустился к груди… Покрыв каждый маленький участок кожи и оставив несколько алеющих следов, он обхватил один сосок ртом. Его мягкие и уже горячие до неприличия губы нежно посасывали его, стараясь вобрать как можно больше… Иногда задерживая большой участок внутри, Каин языком обводил вокруг небольшой бусины и надавливал на нее, играясь, а после отпускал его изо рта и повторял действия вновь. В тоже время одна его рука сминала другую грудь девушки. Он массировал ее, иногда пальцами перетирая сосок меж пальцев и оттягивая. Вдоволь наигравшись с одной грудью, Каин переместился к другой, рука поменялась местами с губами, начиная совершать те же действия. Его движения были сдержанными, он не хотел делать ей больно, оттого старался как можно мягче совершать любое действие, хотя иногда страсть ударяла в его помутненный рассудок и он прикусывал ее грудь, после сразу же зализывая след. Ангел целовал ее влажно, горячо и так, что сам сходил с ума… В это же время Лэйн выгибалась под ним, прижимала ладонью в волосах сильнее к своему телу… И гладила его крылья… И от этих действий его почти трясло… Как же она разжигала в нем огонь… И как же он ее хотел…

***

От этой реакции что-то внутри Лэйн перевернулось — она чувствовала власть над ангелом, чувствовала, как бессмертный тонет в этом не меньше, чем она сама. В этот момент не было слов. Они не были нужны. Каждый взгляд, каждый жест, каждая нота в этой симфонии ощущений говорила за них. Лэйн не сопротивлялась — она отдавалась этому моменту полностью, позволяя ему вести её, позволяя себе тонуть в этом сладком безумии. Тело отзывалось на каждое его движение, будто созданное только для него, будто всю жизнь ждало именно этих прикосновений, этого взгляда, обжигающего, завораживающего. Лэйн не знала, где заканчивается она и начинается он — всё смешалось в вихре ощущений, в жарком, медленном танце, которому не было конца. Лэйн выгибалась навстречу, губы приоткрывались в безмолвном зове, а пальцы находили его плечи, цепляясь, словно в спасение. Но спасения не было — только пламя, только нарастающее напряжение, доводящее до дрожи.

***

В его штанах становилось до боли тяжело, но он старался это пока игнорировать. В его глазах сейчас была высшая цель – довести девушку до исступления, до экстаза, в котором в итоге потонут двое… И каждое его действие походило все больше не на простую похоть, а на поклонение собственному божеству. И этой молитве он был готов отдаться без остатка. Когда вся девичья грудь была истерзана нещадными губами бессмертного, он начал спускаться ниже: придерживая ее за талию, он целовал ее живот, иногда обводя пупок языком, а после повел им ниже, пока не уперся в пряжку ремня. Подняв на нее пьяный взгляд, ангел будто ждал подтверждения, что может продолжить. Если бы она сказала «нет», он бы сумел, наверно, справиться с собой, но не причинил бы ей вреда. Но та лишь тяжело дышала, а, поняв, что бессмертный остановился, опустила не менее охваченный поволокой взгляд на него и закивала, потянув руку к своим брюкам. Она видела в нём не просто желание, но что-то большее — поклонение, одержимость, готовность раствориться в ней без остатка. Каин скинул ее ладони, а после наклонился и в пару движений расстегнул ремень, а за ним и сами ненужные штаны. Его пальцы дрожали от сдерживаемого напряжения, но он старался быть аккуратным. Сняв с нее брюки вместе с бельем, он откинул их к остальным вещам и чуть отстранился, осматривая вид, что открылся ему: Лэйн лежала перед ним абсолютно обнаженной. И от этого вида его сердце пропустило несколько ударов… Такая раскрасневшаяся, тяжело дышащая… И такая соблазнительная… Он был готов поклясться, что ничего более прекрасного не видел в своей жизни…

***

Не думая больше и секунды, он подхватил одну ее ногу и закинул к себе на плечо, принимаясь целовать бледную кожу на внутренней стороне ее голени и бедра… Красные глаза проходились по ее изгибам, запоминая каждую маленькую особенность чужого тела, пока не остановились на лице… Она смотрела на него… Следила… Показательно широко проведя по ее коже горячим языком, он заметил, как она отвернула голову, стараясь не сорваться на очередной стон. Опустив ее ножку обратно, мужчина наклонился к ее животу вновь и начал прокладывать дорожку влажных поцелуев ниже, пока не дошел до чего-то такого горячего, влажного и пульсирующего. Заметив, как она дернулась и приложила ладонь ко рту, ангел понял, что нашел ту самую точку… Его губы обхватили небольшой бугорок, начиная его аккуратно посасывать. Иногда он проходился по нему языком, вырисовывая какие-то символы, известные ему одному. Его руки крепко держали женские бедра, не давая ей вырваться из этой пленительной ласки… Через несколько десятков секунд, Каин почувствовал на языке что-то сладко-соленое… И этот вкус для него стал будто нектар, от которого он не хотел отрываться… От губ бессмертного, касавшихся самых чувственных мест, голова закружилась. Оставшиеся крупицы здравого смысла померкли. Новые ощущения были слишком яркими и опьяняющими. Хотелось кричать от удовольствия, но девушка знала — нельзя. Поднеся пальцы к ее входу, он начал аккуратно кружить вокруг. Ему не терпелось сорваться и просто взять ее, но понимание, что для нее это впервые хоть немного, но отрезвило… Его немного потряхивало, но после он вновь почувствовал руку в своих волосах, которая сжимала их у корней и оттягивала назад… Ей так не хотелось, чтобы он занимался подобным? Все же отстранившись от девушки, Каин поднялся вверх и поцеловал ее с особой жадностью… Рука все также кружила над входом, собирая на пальцы влагу, а после он осторожно вошел…

***

Когда она ощутила пальцы, которые медленно начали скользить внутрь, дыхание сперло, и с губ сорвался громкий стон. Бессмертный тут же заглушил его, прильнув к её губам. За волной удовольствия неожиданно последовала резкая боль. Из горла вырвался тихий вскрик, тело инстинктивно сжалось, а ногти впились в спину ангела. Но вскоре боль начала отступать, уступая место новым, блаженным ощущениям. Это казалось чем-то большим, чем она могла бы вынести. Её руки блуждали по спине ангела, царапая, сжимая, оставляя следы. Он ускорил движения пальцами. Лэйн едва сдержала очередной стон, уткнувшись в его шею. Чем ярче становились ощущения, тем сильнее её зубы смыкались на разных участках тела бессмертного, оставляя после себя отметины. Запустив пальцы в его волосы, она сжала их, а затем принялась целовать шею, изредка покусывая и тут же проводя по коже языком, успокаивая, вероятно, саднящие места.

***

Поймав ее стон губами, он почувствовал, как она сжала его кожу у самого крыла, а после ноготками провела до самой шеи. Как же она любит выводить его из себя… Он и так держится на грани, балансируя между сумасшествием и безумием… Неаккуратно толкнувшись чуть дальше, он уперся пальцем в тонкую стенку, которую тут же осторожно порвал. На пальцах почувствовалось нечто теплое, а девушка сразу же вся сжалась. Он остановился, продолжая ее целовать и принимать ее «агрессивные» действия. Она отстранилась и уткнулась в его шею, начиная аккуратно целовать, пока ладони разминали крылья и оглаживали мужской пресс… Он почувствовал, что она начала повторять его движения, а значит, его светлая кожа тоже не останется без следов их ночи… Начиная неспешно в ней двигаться, он толкнулся еще несколько раз. Ее реакция стала не настолько резкой, а значит первая боль точно отступила. Каин начал двигаться более свободно, а через некоторое время добавил еще один палец… Хоть он и не проводил ночи с людьми, но знал, что нужна подготовка… Девичьи руки потянулись ниже к его ремню… Он не сопротивлялся, наоборот, хотел, чтобы она это сделала… Когда среди их смешавшегося тяжелого дыхания послышался лязг пряжки мужского ремня, ангел отстранился. Сняв с себя брюки, он бросил их в общую кучу и выпрямился перед ней. Сейчас уже она рассматривала его… И от этого хищного взгляда он больше не смог терпеть. Больше не мог… Нависнув над ней, Каин осторожно направил в нее свой налитый кровью член и вошел. Пока совсем ненамного… Легкий толчок, чтобы она привыкла. В ней было так узко и так жарко… Ангел целовал ее, ловя любой звук, который она издавала… А он тихо стонал в ее губы, не в силах сдерживать порыв… В его голове сейчас смешивались все чувства, которые только возможно. Легкое движение… Еще одно… И еще… Он не срывался на ней, беря жестко. Ему сейчас было достаточно и этого. Им обоим было слишком хорошо… Он начал двигаться чуть быстрее и, заметив, что это не доставляет ей дискомфорта, отстранился, выпрямляясь и немного раскрывая свои крылья. Подхватив ее ноги под коленями, ангел вошел еще глубже и начал двигаться увереннее. Его крепкая грудь вздымалась часто, пока сбитое дыхание смешивалось со срывающимися стонами и рыком. Все в его теле было напряжено как струна, которая готова вот-вот порваться. В голове гудело от перенапряжения, но он не останавливался. Продолжал монотонные движения, следя за ее состоянием. Двигался, входя почти до конца и замечая себя через ее тонкий живот: с каждым толчком его достоинство небольшим бугорком поднималось над девичьим лоном. А она выгибалась, ища, за что зацепиться… И не выдержав такой картины, он вновь опустился к ней, впиваясь в ее губы и становясь тем, в кого она готова выпустить все эмоции.

***

С каждым новым толчком с её губ срывались рваные вздохи. Всё было настолько ново… но как же хорошо. Хотелось большего. Она жаждала его — всего, без остатка. Её руки сжимались на его затылке, притягивая ближе, а бёдра инстинктивно начали двигаться, встречая каждый новый толчок. Ангел продолжал наращивать темп, а в ответ её ногти всё более остервенело царапали его спину, оставляя едва кровоточащие полосы. Она сжимала его за крылья, изредка запуская в них пальцы. Это сбивало ритм его движений, но спустя мгновение он возвращался — с новой, ещё более мощной интенсивностью. Внизу живота завязался тугой узел, а ещё через несколько мгновений всё её тело затрепетало. Лэйн прижалась к нему, почти до боли стягивая его волосы на затылке и впиваясь ногтями в кожу.

***

Через несколько минут, она выгнулась всем телом, вжимаясь в него, и громко простонала ему в шею, впиваясь своими ноготками в его спину. Все ее естество затряслось, а после обмякло, бессильно падая на матрас. Ему хватило еще нескольких движений, чтобы и самого Каина накрыло с головой. Он отстранился и прорычал в ее плечо, упираясь головой в матрас, а после излился ей на бедро. Упав рядом с ней, Каин сразу же притянул ее к себе и уложил на свою грудь. Он тяжело дышал, как и она. Чтобы девушка не мерзла, ангел укрыл ее крылом и поцеловал в макушку, а после тихо прошептал: — Tu ipsum admirabrlitas qui ego exceptum in omni vitae mea…²

***

Она даже не поняла, как оказалась в его объятиях. Оба тяжело дышали, стараясь прийти в себя. Ангел что-то промурчал, но Лэйн была слишком обессилена, чтобы хотя бы попытаться разобрать слова. Веки с каждой секундой тяжелели. Хотелось сказать хоть что-то, хоть слово… но сил не осталось. Всё, что она успела сделать, — это разлепить губы, а затем сознание померкло, увлекая её в спокойный, безмятежный сон.