Глава 2. Часть 15 "Синоним искренности"

Не обращая внимание на парня, который продолжал смотреть в растерянности на удаляющиеся фигуры, Каин вел ее по узким коридорам жилого отсека. Дойдя до своей новой комнаты, ангел открыл дверь и пропустил ее внутрь. Лэйн показалась ему… Отрешенной? Посадив ее на кровать, он сам сел на стул, который пододвинул к постели. Предварительно налив стакан воды, он поставил его рядом с ней. Тяжело вздохнув, мужчина наклонился к ней и, предотвращая вопросы, начал объяснять: — Да, Лэйн, это новая сделка. И нет, теперь я не подвергаю себя опасности. Я надеюсь, что тебе есть до этого дело…— Как-то грустно произнес ангел, откидываясь на спинку.— А насчет вчерашнего… Ты можешь мне не верить, это твое право, но… Я не врал тебе. Ни разу за все время, что мы знакомы. Каин сидел, пристально вглядываясь в ее образ и пытаясь взять под контроль все, что в нем было. Он не знал, как заставить ее верить ему. Это было практически невозможно, граничило с неисполнимым приказом… Все его тело напряглось в попытке подавить внутренние порывы, которые то и дело проглядывались на его лице. Только вот заметить этого Лэйн не могла, так как не поднимала глаз на ангела. Он не торопил, давал время, необходимое ей… Но она продолжала молчать. Если бы она его ударила, он принял бы это. Если бы она него накричала, было бы хорошо. Если бы она заплакала, было бы неплохо. Если бы она хотя бы произнесла одно слово… Но девушка продолжала упорно молчать. Все в ее образе кричало о том, что внутри нее происходит мысленный спор с самой собой, который она сама же себе проигрывает. Проигрывает, потому что ее разум и сердце не могут прийти к единению. Она не может договориться сама с собой, оттого все это сейчас так тяготит ее. Если бы она могла распоряжаться лишь голосом разума, то ушла бы давным-давно. Либо не пошла за ним вовсе. Она бы не страдала, не думала, не истощала собственный мозг думами, которые ее тяготили. Она бы освободилась от всех связей, что сковывали ее с ним. В ней больше не было бы того огня, который он в ней разжег. Ее шоколад с миндалем превратился бы в петрикор… Если бы она могла прислушаться к своему сердцу, отринув сомнения, что так филигранно выжгли в ее сознании, то уже без раздумий бы сказала все, что думает и поверила бы. Поверила в то, что она была той единственной, что предназначалась ему всегда самой судьбой. Что все эти тысячелетия одиночества он ждал именно ее. Что дела минувших дней давно остались в прошлом… Сказала бы ему твердо и уверено, что он не виноват в том, что произошло десятки лет назад. И он бы поверил… Он поверил бы каждому ее слову. Ведь чувства для него синоним искренности. А Каин… Его мысли и чувства? Ангел смог найти между ними договоренность: это было несложно. И те, и другие вторили ему одно и то же. Он чувствует к Лэйн неимоверно сильное притяжение, будто их души уже давно крепко переплелись друг с другом. И, казалось, еще до их встречи в камере. Будто он всегда знал, что именно ей суждено быть рядом с ним, пока подсознание осторожно прятало это опасное знание. К этим суждениям он пришел после их последнего разговора. Это не Лэйн была похожа на Андреа. Все было совсем наоборот: помощница в магазине антиквариата Андреа Райт была похожа на криптографа Лэйн Ивакура. Внешность девушки из 1930х была кривой копией с той, что он встретит много лет спустя при обстоятельствах, к которым его подтолкнет Андреа. Ее характер был полной противоположностью того, что откликалось бы в его сердце, чтобы Каин точно понимал, кто ему нужен. Ее голос был слишком громким и почти оглушающим для чуткого уха ангела, оттого тихий и низковатый голос Лэйн был для него усладой. Ее мимика была чересчур кричащей, оттого бессмертный с вечно спокойным лицом не всегда успевал за сменой ее чувств, в отличие от криптографа, что своей сдержанностью и всплесками чувств выбивала из ангела весь дух. Ее магнетическое тепло работало на всех, что душило Каина отчасти, пока Лэйн своей холодной отстраненностью притягивала взгляд бессмертного каждым своим вздохом. Даже их запахи были настолько разными: парфюм Андреа всегда был приторно-сладким, отчего иногда болела голова, пока аромат Лэйн, лишенный любого излишества, сводил ангела с ума. Они были абсолютной противоположностью друг друга… Все, что притягивало людей к Андреа, казалось ему чужим и несвойственным. Все, что отталкивало от Лэйн, было родным и отзывающимся в замершем сердце. Но отчего Каин так цеплялся за образ прошлого? Только ли от вины, которую сам на себя вогрузил? Ведь если она была всем тем, что ему было неприятно, то откуда в нем родились те чувства к ней? Ответ был один: их сталь внутри. Какой бы ветреной не была мисс Райт, он видел в ней этот стержень, настолько знакомый ему. И это было единственным, что их роднило: они смотрели на мир похоже. И вот сейчас… Тот же самый стержень, только в тысячи раз крепче, он видит в Лэйн.

***

Произнеся это, мужчина хотел было протянуть к ней руку, но вовремя осекся и опустил начавшую движение ладонь. Еще не время. Не врал? Лэйн смотрела на него, но не видела. Не слышала. Не чувствовала ничего, кроме тяжёлого гула в голове. Каин говорил спокойно, но в этой спокойности крылось нечто большее. Ожидание? Надежда? Попытка удержать то, что уже ускользает? Она не знала. Но точно знала одно — он снова её затягивает. Как тогда, в первый раз, когда он произнёс чужое имя. Как в каждый последующий раз, когда она думала, что начинает понимать его, но реальность давала пощёчину. “Ты можешь мне не верить, это твоё право.” Как будто это что-то меняло. Как будто сомнения могли исчезнуть от одного только признания. Она сжала руки на коленях, стараясь не смотреть на его лицо. Он сидел напротив, слишком открыто. В каждом его движении было что-то неестественное — какая-то скованность, затаённая боль. Он не показывал её, но Лэйн чувствовала, что внутри него всё клокочет. Она должна была сказать что-то. Должна была выразить свою злость, недоверие, дать ему понять, что он не сможет вот так просто обмануть её красивыми словами. Но вместо этого молчала. И это бесило больше всего. Почему? Почему она просто сидела здесь, позволяя ему говорить? Почему не ушла сразу, как он появился? Почему в груди так противно щемило? Каин был ложью. Его голос, его тепло, его желания. Всё это должно было значить для неё ничего. Но каждый его взгляд пробирался под кожу, словно заноза, которую невозможно вытащить. Лэйн больше не знала, кому ненавидеть сильнее — его или себя. Тишина между ними растягивалась, будто вязкий туман, обволакивая комнату, затмевая всё, кроме его голоса. Каин не двигался, не пытался снова дотронуться до неё, но Лэйн чувствовала его присутствие слишком сильно. Слишком остро. Он лжёт. Он сидит перед ней, с этой печальной мягкостью в глазах, с этой ненужной заботой, с этим глупым стаканом воды, который он поставил рядом, будто она действительно в нём нуждается. Будто это хоть что-то исправит. Будто он сам этого хочет. Но Лэйн знает, что он лишь играет свою роль. Он всегда играет. Он — тот, кто не умеет отпускать. Он — тот, кто всегда борется, кто цепляется за возможность удержать контроль. Даже если контроль давно утерян. И сейчас он держится за неё. Но не потому, что любит. Не потому, что она ему дорога. А потому, что он не может вынести мысль о том, что кто-то может уйти от него. Что кто-то способен отвернуться и больше не вернуться. Как тогда. Как она. Лэйн почти слышит голос Донован, этот шелестящий яд, который заползал в сознание, когда та бросила перед ней папку с досье Андреа. “Ты просто замена.” “Призрачный шанс на искупление.” “Как долго ты сможешь убеждать себя в обратном?” Лэйн сжимает руки крепче, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она хочет встать и уйти. Но что-то держит её. Что-то тянет остаться. Её собственная слабость. Лэйн хочет ему верить. Каждой клеткой, каждым дёрганым вдохом, каждой секундой, что она продолжает сидеть здесь, вместо того чтобы уйти. Она хочет верить, что всё, что он говорит, правда. Что он не играет, не манипулирует, не пытается удержать её лишь потому, что не умеет терять. Хочет верить, что всё не так, как сказала Донован. Что он смотрит на неё и видит именно её, а не тень прошлого, которое не может отпустить. Что она не призрак. Что в его глазах нет лжи. Но ведь ложь — это не всегда откровенное предательство. Иногда ложь — это просто ошибка. Просто непонимание. Просто попытка защитить себя от боли. Каин мог запутаться. Мог обманывать себя так же, как она сейчас пытается обмануть себя. Но что, если… Что, если он действительно видит её? Что, если с самого начала в ней было что-то большее, чем просто сходство с той, кого он когда-то потерял? Что, если это правда? Она хочет поверить. Но страх и сомнение — липкие, гнилые, не отпускают. Если она поверит, а это окажется ложью, то что тогда? Она не глупая. Она не ребёнок, чтобы хвататься за красивые слова и уговаривать себя, что этого достаточно. Но если он действительно говорит правду… Если это правда, то всё, что она сделала, всё, во что поверила, было ошибкой. И тогда ей придётся признать — что всё это время она убегала от него не потому, что он был монстром. А потому, что боялась поверить в его чувства. И теперь этот страх душит её сильнее, чем его голос, сильнее, чем его присутствие, сильнее, чем всё, что она когда-либо чувствовала. Она хочет верить. Но, если поверит… Сможет ли она простить себя за то, что так долго отталкивала его? Лэйн не выдержала. Глухой, сдавленный стон отчаяния сорвался с её губ, и она резко закрыла лицо руками, будто пытаясь спрятаться от всего — от него, от этой комнаты, от той правды, которая застряла в горле, не давая нормально дышать. Голова шла кругом. Ей казалось, что если она не начнёт говорить сейчас, то просто сгорит изнутри. — Почему ты не сказал мне сразу? — Почему молчал? — Почему я должна была узнать об этом от Донован? — Почему, Каин?! Вопросы сыпались один за другим, быстрые, рваные, словно она боялась, что если остановится, то он скажет что-то, что разрушит её окончательно. Она не думала, не контролировала себя — просто говорила, выплёскивая всё, что рвалось наружу. — Ты понимал, что я рано или поздно узнаю?! — Ты знал, что это не останется секретом?! — Что ты хотел сделать?! Удержать меня, чтобы я никогда не спросила?! — Ты правда думал, что это сработает?! Она резко вскинула голову, её глаза блестели от злости, боли и страха и подступающих слёз. Она задыхалась. Она злилась на него за это. Но, чёрт возьми, ещё сильнее она злилась себя за то, что даже сейчас, когда правда вырвалась наружу, когда её грудь сдавило от ярости и боли, она всё ещё хотела услышать от него объяснение. Хотела поверить. — Что за сделка, Каин?! Лэйн сорвалась. Она не просто спрашивала — она требовала ответа. Рывком схватила его за шиворот, сжав пальцы так, что костяшки побелели. Ткань его рубашки натянулась в её руках, а Каин не сопротивлялся. Только смотрел на неё. Спокойно, терпеливо, словно… будто уже знал, как она отреагирует. И это взбесило её ещё больше. — На что ты согласился на этот раз?! — зло выдохнула она, подтягивая его ближе. — Какие условия принял? Какую цену заплатил?! Её сердце колотилось так громко, что заглушало даже его дыхание. Он снова поступил опрометчиво. Снова не подумал, что ей, чёрт возьми, не всё равно. Она сжала зубы, её пальцы дрожали, но не разжимались. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и она сломается. Каин молчал. Лэйн всматривалась в его лицо, пытаясь найти хоть намёк на раскаяние, на сомнение, но вместо этого… Она увидела смирение. И именно это сломало её окончательно.

***

Каин продолжал сидеть рядом с ней и наблюдать. Ее глаза метались по комнате, но всегда умело обходили его фигуру. Он молчал, давая ей время подумать. Он прекрасно знал, что если что-то скажет, то она сорвется и уйдет. Если попробует сделать хоть еще один шаг навстречу – она уйдет. Если попытается силой заставить ее поверить в его слова, напором вбить в голову собственные мысли – потеряет ее навсегда. Ангел мог только сидеть на этом треклятом стуле, не шевелясь и едва дыша. Когда девушка уронила лицо в ладони, он инстинктивно наклонился ее подхватить, но услышал лишь вопросы, ответы на которые он ей уже дал, но… Лэйн будто не хотела их принимать. Не хотела принимать действительность, вбив в свою головушку слова старухи, что было интересно понаблюдать, на какие жертвы еще готов пойти ангел. Почувствовав натяжение на вороте собственной сорочки, Каин наклонился к ней ближе. Он был спокоен, насколько позволяла выдержка. Он даст ей выплеснуть всю свою боль без остатка, если то потребуется. Примет любой ее удар. Но видеть это потерянное лицо он был не в силах… Ткань неприятно терлась о кожу, но он лишь сжал зубы, терпеливо дожидаясь. Когда их стало разделять всего несколько сантиметров, он посмотрел в ее зеленые глаза, что горели неподдельным гневом. А он… Просто продолжал смотреть в ее глаза со всей своей искренностью.

***

Глаза защипало, и прежде чем она успела осознать, что происходит, по щекам хлынули горячие слёзы. Чёрт… Она ненавидела это. Ненавидела, что он заставляет её чувствовать. Ненавидела, что внутри всё переворачивалось, что она не могла просто отвернуться и уйти. Её пальцы ослабли. Рывком выпустив его, Лэйн отступила назад и отвернулась, вытирая ладонью лицо, будто пытаясь стереть не только слёзы, но и ту боль, что разрывала её изнутри. — Ты идиот, Каин… Глухо, почти беззвучно. И почему-то даже для самой себя это прозвучало как мольба.

***

Когда она его оттолкнула, он резко выдохнул. Но тут же заметил, как по ее щекам побежали слезы, и это надломило его. — Я знаю…— Прикрыв глаза, произнес ангел. Не думая больше, он встал со стула и оттолкнул его от себя. Опустившись перед Лэйн, он положил свою голову ей на колени и обнял ее голени. Он не мог больше держаться… Ему хотелось утешить ее, хотелось забрать ее боль себе, но это было попросту невозможно. Их отношения сейчас были тем, что казалось непоправимым. Но… Ни один из них не мог от другого отказаться. Он обнимал ее ноги, поглаживая напряженные мышцы, и упирался щекой в ее бедро. Ангел никогда не думал, что с кем-то будет вести себя так… Но, услышав что-то невнятное, Каин поднял на девушку глаза, в которых было слишком много сожаления.

***

Каин… Она слышала его голос, но не могла сразу воспринять смысл его слов. Всё сливалось в один непрекращающийся поток эмоций — боли, гнева, разочарования, страха. Она хотела отвернуться, сбежать, вновь закрыться от всего, но его действия застали её врасплох. Он не попытался защититься, не стал оправдываться. Он просто… опустился перед ней, склонил голову ей на колени, как будто сдаваясь. Лэйн замерла. Его прикосновение было тёплым. Не настойчивым, не требовательным, а просто… искренним. Он обнял её, осторожно поглаживая напряжённые мышцы, и это сбило её с толку. Почему он не злится? Почему не защищается? Почему просто принимает её гнев, слёзы, её страх? Он говорил. Голос был мягким, чуть приглушённым, словно он боялся её спугнуть. Каждое его слово пробиралось глубже, чем она готова была признать. Правда, которая и без того жгла её изнутри, вдруг обрела форму. Он не отрицал её чувств, не пытался сбить её с толку. Напротив — он понимал. И этот факт больнее всего впивался в её сердце. Она хотела сопротивляться. Но чем больше он говорил, чем больше открывался, тем труднее становилось держаться за свои страхи. Каин не пытался навязать свою правду, он просто раскладывал перед ней всё, как есть. Без утешений, без обещаний, что всё будет легко. Он не оправдывал себя, не умолял её поверить — он просто объяснял. И это сломало её сильнее, чем любые просьбы или мольбы.

***

— Я расскажу тебе все, но ты должна будешь успокоиться.— Бессмертный перенес руку на ее бедро и осторожно погладил.— Я знаю, что тебе больно. Знаю, что тебе хочется сбежать. Вновь… Но… Если ты отказываешься слушать и верить, то почему ты так страдаешь? В тебе столько сомнений лишь потому, что ты знаешь правду. И ее тебе сказала явно не Донован. Ей было интересно посмотреть на степень моей покорности тебе, а она… Почти абсолютна. И чтобы доказать ее ей, она готова сказать тебе что угодно, лишь бы ты довела меня до того состояния, когда я соглашусь на глупость, которая выгодна ей. В этот раз она попросила принести ей безделушку с Небес. Это не составит мне труда, оттого я и согласился. К тому же… На кону стояла твоя жизнь. А ею я рисковать не намерен. Подняв голову, Каин посмотрел в ее глаза. Его голубые глаза слезились, но он не собирался плакать. Облизнув пересохшие губы, мужчина взял девушку за руку и мягко огладил ее костяшки. Ее ладонь все еще дрожала, но медленно успокаивалась от его прикосновений. Она начинала понимать, что он прав. Когда он поднял голову и посмотрел ей в глаза, Лэйн поймала себя на том, что её дыхание замерло. Его взгляд… Он был полон эмоций. Глубокий, пронзительный, в нём не было ни единой тени лжи. Только искренность. Только преданность. И страх. Страх потерять её. Это убило остатки её сопротивления. Рука дрожала, когда она подняла её, чтобы коснуться его волос. Она не понимала, зачем это делает. Просто почувствовала, что хочет. Её пальцы осторожно запутались в его прядях, медленно скользнули по ним, и Каин выдохнул так, словно наконец-то был освобождён от невидимого груза. Что-то внутри Лэйн надломилось. Он был искренен. Впервые не только с ней, но, возможно, и с самим собой. И она… Она больше не могла лгать себе. Лэйн провела пальцами по его волосам, ощущая, насколько он был тёплым, насколько настоящим. Он не был непоколебимым, не был идеальным, каким ей иногда хотелось его видеть. Нет, перед ней сейчас был мужчина, который позволил себе сломаться, раскрыться, отказаться от гордости ради неё. А она? Она пыталась бороться с этим. С собой. С ним.

***

— Мы оба позволили ей залезть к нам в головы и сотворить в них полных хаос, а она, пользуясь нашими чувствами, обернула все против нас. – Запнувшись, ангел отвел взгляд, но после вновь вернул на девушку.— Я не рассказывал тебе про Андреа, потому что не видел в этом смысла. Вы разные люди. И отношусь я к вам по-разному. Для меня она была лишь близкой знакомой, но ты… Ты гораздо больше. Ты больше, чем просто девушка, которую я возжелал. Для меня ты стала важнее целого мира, меня самого и всей жизни мироздания. На удивление, эти слова сорвались с его губ слишком легко. Почувствовав ее руку в своих волосах, мягко поглаживающую и путающую его пряди, он выдохнул так, будто все его грехи теперь были отпущены. И это освободило его сердце. Теперь уже окончательно.

***

Но её руки дрожали, а слёзы продолжали течь, даже когда она хотела остановить их. Лэйн закусила губу, пытаясь сдержать хриплый вдох, но ничего не получалось. Каин был рядом. Он держал её, не требуя ничего взамен. Просто был рядом, позволяя ей почувствовать, что она не одна в этом вихре боли и страха. Его слова ещё отзывались в её сознании, эхом повторяя правду, которую она боялась принять. “Ты больше, чем просто девушка, которую я возжелал. Для меня ты стала важнее целого мира, меня самого и всей жизни, мироздания.” Эти слова не должны были касаться её так глубоко. Не должны были находить отклик в самых потаённых уголках души. Но они нашли. Она чувствовала, как он осторожно сжимает её руку, кончиками пальцев касаясь костяшек. Его ладонь была тёплой, почти обжигающей. Он не сжимал её крепко, не вынуждал отвечать. Просто держал, давая ей время. Лэйн закрыла глаза, глубоко вдохнула. Она боялась. Боялась снова довериться, боялась снова быть обманутой. Боялась, что если сделает шаг вперёд, то падение будет ещё больнее. Но… Разве она уже не падала? Она медленно разжала губы, ощущая, как внутри разгорается что-то странное. Тяжёлое, тёплое, живое. Неуверенность? Нет… Это было что-то другое. — Каин… — Она прошептала его имя едва слышно, словно боялась разрушить хрупкий момент, зависший между ними. Он поднял голову, его взгляд тут же поймал её, глубоко, пронзительно. В глазах светилась надежда — осторожная, несмелая, но настоящая. Её пальцы сжались в его волосах, на этот раз уже осознанно. Она больше не убегала.