Глава 2 Часть 25 "Обещание"

Туманное утро поглотило комнату, когда часы тихо отсчитывали каждую секунду, приближая неизбежное. Лэйн проснулась от звука будильника, который, как и всегда, срезал тишину комнаты своим резким и настойчивым звоном. Она приоткрыла глаза и на мгновение осталась в полусне, пытаясь вспомнить, где она и что происходит. Сон ещё держал её, а мысли были запутаны, словно её сознание сопротивлялось необходимости просыпаться. Но реальность была неумолима, и звук будильника снова раздался, вытягивая её из полусна. Лэйн с усилием приподняла руку, чтобы выключить раздражающее устройство, и, зевнув, села на кровати. Она огляделась по сторонам, и сердце сжалось. В комнате всё было как обычно — тёмные шторы, тусклый свет утра, и Каин, всё так же молчаливо сидящий, как и вчера. Его глаза уже были открыты, но он не двигался. Он словно знал, что пришло время, и не собирался вмешиваться, ожидая, когда она примет решение. Лэйн глубоко вздохнула, ощущая, как её тело вновь наполняет усталость, которая не прошла даже за ночь. Но это не имело значения. Она встала с кровати, её ноги едва держали, но нужно было собраться. Слишком много всего предстояло. Она подошла к окну, открыв штору и позволив слабому свету проникнуть в комнату. В воздухе витал утренний холод, и хотя её взгляд не был сосредоточен на какой-то конкретной точке, ей казалось, что всё вокруг внезапно стало слишком чётким — каждый предмет, каждое движение. В этот момент мир как будто начал оседать в её груди, и предстоящий момент развернулся в сознании, становясь ещё более реальным. Время пришло. Она села на край кровати, потянулась и уже почти собралась встать, как почувствовала взгляд Каина. Словно он ждал, что она скажет. Что-то, что снимет с него тяжесть последних часов. Но Лэйн не могла этого сделать. Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Там был страх, но также — твердость, знакомая и всегда так близкая. Лэйн почувствовала, как её собственное сердце сжимается, как будто что-то невидимое тянуло её обратно к нему. Но она не могла себе позволить это. — Каин… — её голос звучал тихо, почти бесцветно, но в его тоне слышалась неуверенность. Она вновь ощущала, как слова застревают у неё в горле. — Пора. Он ничего не ответил, только слегка наклонил голову, продолжая смотреть на неё, как бы пытаясь понять, что она чувствует. Лэйн сделала шаг в его сторону и опустилась на колени рядом с ним. Молча. Как всегда, когда слова не могли выразить всего того, что творилось внутри. — Я должна идти. — Она сглотнула, глаза слегка увлажнились, но она быстро отогнала слёзы, вздохнув и обводя его лицо пальцами. — Но ты же знаешь, я всегда возвращаюсь. Она почувствовала, как его взгляд стал тяжелым. Это было похоже на прощание, которое не хотелось произносить, но она не могла его избежать. Она уже почувствовала, как на сердце ложится тяжесть, как нечто невидимое отрывает её от него, и она уже не будет рядом. Каин всё ещё не двигался. Лэйн тихо выдохнула, стараясь не заметить, как её тело сжимается от внутреннего напряжения. В её мыслях снова звучали те же слова: "Это всего лишь пара дней, это временно, я вернусь". Она пыталась убедить себя, но эта пустота в груди не исчезала. Потом, наконец, она поднялась и подошла к своему столу, начав собирать вещи. Каждое движение давалось с усилием, как будто она уже на грани. Поглощённая мыслями о предстоящей поездке, она запаковала всё необходимое, стараясь не отвлекаться на собственные эмоции. В этот момент Каин всё-таки встал с пола, тихо подошёл и встал рядом с ней. Он не касался её, но был рядом, так близко, что она чувствовала его присутствие, как огонь, который согревает, но может и обжечь.

***

Ее пробуждение было тяжелым… Но он не вмешивался. Сколько бы печали не таилось в его сердце, он ни за что ее не покажет. Не станет обременять ее воспоминанием о том, насколько ему было тяжело. Что бы не происходило внутри, Каин оставит это при себе, лишь бы не слышать еще больше слов сочувствия и успокоения из ее уст. Увидев, как она запаковывает сумки, он все же поднялся. Тихо и быстро подойдя к ней, он встал за ее спиной и тихо прошептал так буднично, насколько это было возможно. — Послезавтра ты должна будешь быть в той церквушке и повторить те слова на латыни вновь. Иначе… Я не смогу сказать тебе… Supremum vale¹… Ее тихий смешок был хуже всего. Казалось, что он больше не услышит этот тихий смех, на его фразы, в которых почти всегда был для нее повод улыбнуться. По крайней мере, ей. Его душа разрывалась, и Каин не мог это остановить, не мог воспротивиться, просто задушив это чувство внутри, как делал это обычно.

***

Его слова были почти шёпотом, едва различимыми в тишине. Лэйн обернулась к нему. Она не могла сдержать лёгкую усмешку, которая была больше горечью, чем юмором. Она подошла к двери, остановившись, когда её рука коснулась ручки. Закрывая глаза на мгновение, она медленно произнесла: — Пока. Но слова “пока” звучали слишком тяжело, как будто это не был просто прощальный момент. Каин не ответил. Он стоял там, где стоял, и она понимала, что больше не будет рядом с ним, когда вернется. Лэйн уже почти открыла дверь, когда за её спиной раздался тихий, но настойчивый шаг. Она не сразу осознала, что это было, продолжая стоять, держа ручку двери в руках. Но интуитивно почувствовала, как воздух в комнате изменился — он стал плотнее, словно в нём присутствовало нечто большее, чем просто её решения. Её сердце сжалось, и в животе снова закололо — она пыталась не думать о том, что оставляет его. Думать о том, как её уход будет ещё одним шагом в их неизбежной разлуке. Лэйн тихо вздохнула и потянулась к дверной ручке, но тут её руку вдруг задержала чужая, мягко, но уверенно. — Каин… — она почти шептала, не в силах повернуться к нему. Он подошёл сзади, так близко, что Лэйн почувствовала его дыхание, горячее и спокойное, словно он знал, что её решимость на грани. Она застыла, не в силах продолжить движение. Каин обнял её, почти беззвучно, так, что она едва успела заметить его руку, опустившуюся на её талию. Он прижался к её спине, и от этого прикосновения по её телу снова пробежала знакомая дрожь. Лэйн закрыла глаза, и сердце застучало быстрее. Всё внутри неё протестовало против того, чтобы уходить. Она чуть повернула голову, чтобы увидеть его лицо, и их взгляды встретились. В его глазах была решимость, которой она не могла противостоять. Лэйн чувствовала, как её горло сжимается, и на мгновение забыла, как дышать. Каин слегка наклонился вперёд, при этом не отрывая взгляда от её глаз. Он не говорил больше ничего, потому что всё было сказано между ними без слов. Он просто медленно, но уверенно приблизился к её лицу. Лэйн ощутила, как его губы, мягкие и горячие, коснулись её лба, и эта лёгкая нежность сразу растопила всю её напряжённость. Но его поцелуй не завершился на этом. Он провёл губами вдоль её виска, замирая на мгновение в этом простом, но таком сильном жесте, а затем, не отпуская её, повернул её лицо к себе и прижался своими губами к её. Первоначальный поцелуй был мягким, почти робким — как будто он позволял ей почувствовать всю полноту его заботы и страха. Лэйн замерла, её мысли на мгновение расплылись, и вся решимость исчезла. Она ощутила, как его руки бережно обвивают её шею, как его губы начинают медленно, но уверенно двигаться по её, и её сердце сжалось от смешанных чувств. Это было знакомство с тем, чего она так боялась и чего так ждала одновременно. Он поцеловал её не спеша, будто передавая всю свою боль и нежность в этом одном поцелуе. Лэйн закрыла глаза, чувствуя, как его поцелуй становится всё более интенсивным. Это был не просто поцелуй — это было прощание, обещание, что она не будет забыта, что он всё ещё будет ждать её возвращения, несмотря на всё, что будет впереди. Когда поцелуй завершился, Лэйн открыла глаза, и их взгляды снова встретились. Теперь в его глазах был тот же страх, что и у неё, но теперь он был смешан с чем-то ещё — с обещанием, с внутренней силой, с непокорностью. Он держал её взгляд, не отводя глаз, и всё, что она могла ответить, — это тихое, полузадушенное “пока”.

***

Когда она коснулась дверной ручки, ангел тут же оказался рядом, чтобы остановить ее. Его рука пробежалась по ее, а после он не смог сдержаться, чтобы обнять ее. В последний раз. Настолько крепко, что ему думалось, что такими темпами он сломает ей ребра. Хотя, если бы он сделал это, ей бы пришлось остаться. Встретившись с ее глазами, Каин только сильнее прижал девушку к себе. Его глаза были иссиня-голубыми, а на их дне плескалась беззвучная мольба «Останься со мной… Еще хотя бы на пару мгновений…» Почувствовав, что Лэйн сдалась, ангел коснулся губами ее лба, как делал всякий раз в попытке сберечь, и завис в этом жесте на несколько мгновений. А после провел едва влажную дорожку к ее виску, чувствуя несколько неровностей на ее коже. В нос ударил запах шоколада и миндаля, который теперь навсегда в его голове укрепился тем, что могло его успокоить… Но сейчас был не тот момент. Не пытаясь даже держать порыв под контролем, Каин развернул ее к себе лицом и прильнул губами к ее. Сначала мягко проведя, будто вспоминая их вкус, но после уже настойчивее, сильнее… Этот поцелуй был пропитан отчаянием и надеждой, болью и страхом, горечью и нежностью… Всем тем, что они испытали за все эти месяцы… Каждым воспоминанием, каждым моментом… Каждой маленькой вспышкой эмоций, которую вызвали друг в друге… Каждой крупицей души, которую они потеряют в разлуке… Он не хотел отрываться, но был должен. Отстранившись, он заглянул ей в глаза, а после опустился к шее. Отодвинув верх водолазки, мужчина оставил на ней небольшой след, который почувствовать и увидеть смогла бы только она. Почувствовать и вспомнить, что ее ждут… — Vale et memor sis mei… Vale et me ama…²— Прошептав ей в кожу, произнес Каин и еще раз мягко поцеловал, после чего отстранился.

***

Она снова попыталась повернуться, но его рука осталась на её талии, и она снова почувствовала, как его губы осторожно коснулись её шеи, сдерживая её от ухода. В его поцелуе было что-то странно успокаивающее и в то же время мучительное. Последующие его слова были тяжёлыми, но искренними. Лэйн не могла сказать ничего в ответ. Она снова почувствовала, как её сердце разрывается, но оставалась стойкой, стараясь не поддаться. В последний раз она встретилась с его взглядом и, наконец, тихо проговорила: — Я вернусь, обещаю. С этими словами она наконец смогла оторваться от его объятий и, не оборачиваясь, шагнула в коридор. Лэйн шла по коридорам лаборатории с мыслью, что это всё – очередной шаг, который нужно пройти, но каждое её движение и каждое дыхание подсказывали ей, что не всё так просто. Она чувствовала, как напряжение с каждым шагом нарастает. Вся её жизнь, каждый выбор, каждый момент, когда она решила, что поступит так или иначе, теперь ведут её сюда, в это холодное, стерильное место. Лэйн не могла избавиться от мысли, что в этот раз не всё будет так, как она себе представляла. Время уходит. Ты всегда говоришь себе, что сможешь вернуться, что всё будет хорошо. Но вот ты здесь, и ты уже не уверена. Как бы она ни пыталась себя убедить, страх подступал с каждой секундой.

***

Он так и остался стоять у прикрытой двери. Внутри разливалось осознание, что они вряд ли встретятся вновь. Да, для этого не было причин, но… Будто ее уход означал не просто поездку, а то, что он ее потерял. Попытавшись отделаться от этой мысли, ангел попытался сконцентрироваться на чем-то другом. Его губы еще помнили тепло ее кожи, ее вкус и мягкую пульсацию по ней… И, как назло, сознание подкидывало ее опустошенный взгляд на него… Зажмурившись, Каин протер лицо ладонью и тут же зарылся пальцами в волосы, зажимая их у корней. Он тяжело дышал, пытаясь привести себя в порядок, но ничего не получалось. Ему не хотелось забывать, не хотелось теряться в том, что не было связано с ней… Не хотелось смывать касание ее рук к нему, не хотелось смотреть в зеркало и не видеть в них жизни, ушедшей с ней… Не хотелось даже дышать, ведь теперь воздух стал слишком колючим… Но ему придется. Когда Лэйн вернется, она не должна увидеть, насколько ему было тяжело, насколько он истощил себя… Комната еще помнила ее присутствие, потому бессмертный решил, что останется здесь как можно больше. И даже когда девушка откроет дверь, уставшая и изможденная, и увидит его, вальяжно лежащим в ожидании нее, то ее ругань будет самым сладким, что он может представить...