Глава 3. Часть 3 "Выстрел в голову"

Раздался новый грохот — что-то огромное рухнуло где-то рядом, осыпав бетон с потолка. Сыпались искры от перебитых проводов, и где-то в глубине коридора мигнул аварийный свет. Лэйн на долю секунды зажмурилась, когда осколки бетонной крошки задели щеку. Мехмед бросил быстрый взгляд назад — они теряли темп. И если хоть одна из этих тварей их догонит, второго шанса может не быть. — Быстрее, — рявкнул он, снова схватив её за руку, и они бросились бежать дальше по коридору. — Ты хотя бы знаешь, куда мы бежим?! — крикнула Лэйн, спотыкаясь, но не останавливаясь. — Если повезёт — к выходу. Если нет — к ещё большей заднице, — отозвался Мехмед, и это был не сарказм. Он действительно не был уверен. Позади снова раздался рёв, но на этот раз ближе. Гораздо ближе. Похоже, тварь, раненная им, была лишь одной из многих. Остальные не отставали. Они свернули направо, пробежали мимо обрушенной секции стены — и наткнулись на массивную гермодверь, приоткрытую на пару десятков сантиметров. Мехмед сразу же подбежал к ней, засовывая в щель руки и упираясь всем телом, чтобы раздвинуть створки. — Лэйн! Помоги! Она подбежала, роняя автомат — сейчас важнее было выбраться. Металл с воем поддавался, и вот уже достаточно пространства, чтобы проскользнуть внутрь. — Давай! — выдохнул он. Она проскользнула первой, сжавшись в комок, и, оказавшись по другую сторону двери, сразу же развернулась, чтобы помочь Мехмеду. Именно в этот момент тварь врезалась в угол поворота за ними. Она была огромна — в два раза выше человека, и вся покрыта рельефными пластинами, как у древнего чудовища. Вместо рта — зияющая щель с сотней игольчатых зубов. Оно издало нечеловеческий вопль и рванулось вперёд. — Быстрее! — заорала Лэйн. Мехмед уже почти был внутри, но существо неслось прямо на них. Он протиснулся, и Лэйн тут же потянула рычаг аварийного закрытия. Дверь захлопнулась в тот же миг, когда когти твари ударили по стали с ужасающей силой. Они оба отлетели назад от удара. Тишина. Нет — не тишина. За дверью слышались удары, глухие, массивные, металлический скрежет, как будто тварь пыталась выдрать дверь из петель. Они лежали на холодном полу, тяжело дыша, не в силах даже пошевелиться. Лэйн медленно повернулась к Мехмеду. Он был весь в грязи, с ссадинами, с разбитой губой, но жив. — Если ты скажешь, что это был твой план с самого начала, я тебя убью, — прошептала она. Мехмед хрипло рассмеялся — больше от изнеможения, чем от шутки. — Ага. Примерно на уровне “споткнуться о собственную удачу и не сдохнуть”. Они лежали так ещё несколько секунд. Потом Лэйн села, прижавшись спиной к стене. — Думаешь, остальные выбрались? — Не знаю, — честно ответил он. — Но если и выбрались, они будут искать нас. А если нет… — он замолчал. Лэйн кивнула. Они оба знали: теперь всё зависит только от них. Слабый свет пробивался из разбитой панели над дверью. В его мерцании лица их казались бледными, почти призрачными. Лэйн тихо выдохнула: — Давай выбираться отсюда. Мехмед поднялся, протягивая ей руку. — Да. Они шли по тёмному тоннелю, стараясь не шуметь, хотя каждый их шаг отдавался гулким эхом, словно сама лаборатория была живым существом и слышала их приближение. Воздух был тяжёлым, спертым, пахло пылью, гарью и чем-то железным. Где-то капала вода, и каждая капля — как удар молота по нервной системе. Лэйн шагала вперёд, сжимая в руке автомат, который она, по-хорошему, не должна была даже держать — она всё ещё не знала, как правильно снимать его с предохранителя, и только молилась, чтобы не пришлось снова стрелять. — Я чувствую себя, как персонаж из плохого боевика, — прошептала она, чтобы хоть как-то нарушить нарастающее напряжение. — Только без дублёров, сценария и физической подготовки. Мехмед хмыкнул где-то рядом, его силуэт маячил впереди, едва различимый в тусклом аварийном освещении. — Я всё жду, когда кто-то закричит “вырежи этот фрагмент” и мы вернёмся в нашу лабораторию, где максимум угрозы — это кофе, пролитый на клавиатуру, и бессмертные, — пробормотал он. — Помнишь? Когда ты случайно нажала на send вместо compile, и весь отдел думал, что у нас вирус в системе. — Это была не я, а система. Я проверяла уязвимость. Экспериментально, — она бросила на него взгляд, уголки её губ дёрнулись в слабой усмешке. — И вообще, лучше бы нас снова отправили на бесконечную дешифровку трафика с заброшенных спутников. А не… сюда. Она резко остановилась. И он тоже. Оба замерли, уставившись вперёд. Перед ними открывалась ещё одна зона — старый технический отсек с несколькими отключенными терминалами, пустыми стойками и разбросанными по полу кабелями. Всё было покрыто пылью и отпечатками когтей. Следы. Слишком свежие. — Донован, чтоб ты подавилась своим кофе, — прошипела Лэйн, стискивая зубы. — Она знала. Она знала, куда нас отправляет. Мехмед тихо кивнул, его лицо стало жёстким. — Конечно знала. Но мы — просто дешёвый ресурс. Криптографы. У нас даже подготовки нет. У нас был семинар по самозащите в прошлом году, помнишь? Один вечер, где нас учили, как правильно держать баллончик. — Я тогда ещё забрызгала себе глаза, — фыркнула Лэйн. — А теперь мы тут, в чёртовом логове мутантов, потому что Донован решила, что “криптографы ближе всех к проходу, пусть сгоняют, проверят”, — последние слова она нарочито передразнила. — Да пошла ты, Донован. Тишина. Потом снова капанье. Только теперь оно звучало… иначе. Глубже. — Они всё ещё где-то рядом, — тихо сказал Мехмед. — Мы слишком громко говорим. Лэйн стиснула зубы и кивнула. Её тело начинало дрожать — не от холода, а от истощения. Сердце било в груди как бешеное, каждый шаг давался всё труднее. Они шли дальше, медленно, осторожно, стараясь не наступать на кабели. — Знаешь, — начала она после долгой паузы. — Когда я шла на работу в Cadere, я думала, что это будет, безопасная должность. Расшифровка, анализ, кофе с шоколадками. Никаких мутантов, никаких монстров. Ну максимум — раздражающие шифры, которые никто не может расколоть. — А теперь наш главный шифр — как, чёрт побери, выжить, — отозвался Мехмед. — И у нас всё ещё нет того, зачем мы пришли. Лэйн позволила себе короткий смешок. Горький, усталый. Почти истеричный. Они миновали очередной поворот и оказались в просторном помещении, где, судя по следам, недавно шла серьёзная драка. Обожжённые стены, пулевые отверстия, кровь. Чёрная, густая, как нефть. Не человеческая. — Сюда кто-то пробивался, — хрипло сказал Мехмед. — Может быть, другие. Вдруг с потолка послышался странный звук — будто когти скребли по металлу, медленно, методично. Они замерли. — Не смотри вверх, — тихо сказал он. — Просто… не смотри. Лэйн, конечно же, посмотрела. И увидела, как из тени, повиснув вниз головой, вытягивалась тварь — глаза как две тусклые звезды, когти уже разжимаются. — БЕГИ! — заорал Мехмед. Они кинулись назад, и тварь рухнула вниз, взвизгнув, ударившись о пол, с силой, от которой вибрация прошла по их позвоночникам. Лэйн едва не упала, но Мехмед снова был рядом, снова тащил её, снова спасал — так, как ни один криптограф в здравом уме никогда бы не должен был делать. Они бежали. В который раз. Ноги не слушались, глаза щипало, сердце стучало в висках. И всё, о чём она могла думать — это Донован. Если мы отсюда выберемся, ты лично получишь моё заявление… И я сама лично, запихаю чёртовы сигареты, тебе в глотку. Они неслись по коридору, будто сам ад вырвался за ними из глубин станции. Сзади всё ещё слышались отголоски твари — хриплое, гортанное рычание, скрежет когтей, но оно, казалось, не спешило их догонять. Как будто… наблюдало. Играло. — Ненавижу, — выдохнула Лэйн, — всё. Просто всё. — Добавь в список моё разбитое колено, — отозвался Мехмед, морщась на каждом шагу. — Мы должны найти укрытие. Хоть бы временное. Лабораторный отсек, в который они вошли, отличался от предыдущих: здесь всё было нетронуто. В идеальном порядке стояли старые терминалы, на которых до сих пор мигали индикаторы. По полу не было ни капли крови, ни царапин, ни признаков присутствия монстров. — Слишком чисто, — пробормотал Мехмед, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Может, это хорошее место, — с надеждой в голосе сказала Лэйн, опускаясь на колени у панели. — Может, отсюда мы сможем передать сигнал наверх. — Ага, — сказал он, осматривая комнату. — А может, здесь кто-то уже разложил ловушку, и мы только что прыгнули в капкан с надписью “Добро пожаловать, идиоты”. — Ты всегда был оптимистом, — усмехнулась она и потянулась к клавишам. Тут что-то щёлкнуло. Очень тихо. Очень точно. Потом — второй щелчок. Глубже, где-то в механизмах под полом. Мехмед развернулся как раз в тот момент, когда из стен выехали тонкие металлические турели. Не боевые — скорее анестетические. Но иглы в их наконечниках блеснули в свете терминалов. Он едва успел крикнуть: — ЛЭЙН! ЛОЖИСЬ! Слишком поздно. Одна из игл впилась ей в шею, и она дёрнулась, точно марионетка. Лицо её померкло, тело обмякло и повалилось на пол. — Лэйн! — заорал он, бросаясь к ней, пытаясь выдернуть иглу, но в этот момент что-то тяжёлое ударило его в спину. В глазах вспыхнули звёзды, мир качнулся, пол превратился в нечто далёкое, как будто он проваливался в черноту. Сквозь боль он слышал приглушённые голоса. Мужские, резкие, грубые. Один говорил с заметным акцентом, второй смеялся. — Вот это улов, — сказал кто-то. — А я говорил, что сюда припрутся. — Они почти дошли до цели. Почти. Но почти не считается. — Девку бери. Парень — обуза. Если очухается, пусть дохнет здесь. — Приятных снов, красавица, — усмехнулся третий голос, и Лэйн исчезла из поля зрения Мехмеда, чьи глаза начинали затуманиваться.

***

Он пытался встать, но удар в живот заставил его захлебнуться воздухом. Тьма поглотила его с головой. Он пришёл в себя медленно. Поначалу не было ничего, кроме звука капающей воды и тупой, разлитой боли по всему телу. Грудь болела от сломанных рёбер, губы разбиты, левая рука онемела — возможно, перелом. Лицо горело, словно его били прикладом. Мехмед застонал, переворачиваясь на бок. Стены лаборатории больше не были чистыми — повсюду следы борьбы, обломки оборудования, кровь… его? Лэйн… Он с трудом поднялся на колени. Сначала — цель. Всегда цель. Она жива. Её похитили. Это уже шанс. Не убили — значит, она им нужна. У него есть время. Немного. Но есть. Он добрался до терминала, оставшегося в рабочем состоянии, и подключился к локальной сети. Его пальцы дрожали, но ещё помнили, как вводить команды. Доступ ограничен. Удалённый выход перекрыт. Все коммуникации заблокированы. Он пробрался сквозь систему защиты — не впервые, пусть даже в полусознании. Если он сумел зашифровать передвижения агентурной сети в Мьянме, он и с этим справится. Спустя пять минут он активировал старый протокол аварийной отправки — не голосовой, но автоматический. Зафиксировал свою координату. Приписал короткое сообщение: “C-отсек. Жив. Взяли Лэйн. Нужна эвакуация. Немедленно.” Если хоть кто-то наверху не предатель — его увидят. Он тяжело дышал, прислонившись к холодной стене. — Держись, Лэйн, — прохрипел он. Он поднялся на ноги, шатаясь, словно на него обрушилось всё здание.

***

Тьма отступала медленно. Сначала был гул — низкий, вибрирующий, будто кто-то постоянно бил в барабан прямо в её черепе. Потом вернулись запахи: металлический, тяжёлый аромат крови; затхлость сырого помещения; кисловатый привкус масла и бензина. Воздух был густым, плотным, как мрак, в котором она находилась. Затем пришли звуки — шарканье сапог по полу, злобный смех, обрывки слов, и — где-то совсем рядом — странный лязг металла, повторяющийся, как пульс. Она открыла глаза. Сначала — мутная серость. Потом контуры. Клетка. Решётки перед ней были сварены грубо, кое-где на швах торчали ржавые капли металла. Потолок низкий, с облупившейся штукатуркой, стены бетонные, покрытые следами плесени. Свет шел из пары слабых ламп под потолком, отчего всё вокруг казалось болезненно-жёлтым, как больничный свет в самых плохих снах. Она попыталась пошевелиться — и тут же всё тело пронзила острая, режущая боль. Кандалы на щиколотке натянулись, звякнули. Руки связаны за спиной. Запястья горели, будто их натирали часами. Лэйн закусила губу, чтобы не застонать. Это было её первое правило: не показывать, что ей больно. Не давать этим ублюдкам ни капли удовлетворения. Она медленно подняла голову. Перед клеткой стояли трое мужчин. Грубые, грязные, массивные. Их лица были одинаково уродливы — не физически, нет, просто внутренне. В их взглядах не было ничего человеческого. Лишь звериная алчность и насмешка. Один из них что-то жевал, второй разбирал автомат, третий — видимо, лидер — сидел на перевёрнутом ящике, крутя в руках тонкий нож, будто для расслабления. — Очнулась, — пробурчал первый, наклоняясь ближе к решетке. Его зубы были жёлтыми, в уголке рта застрял обрывок чего-то мясного. — А мы уж думали, придётся тебя холодной сбывать. А так — повеселимся хоть, да, парни? — Не ломай товар, — проворчал лидер, даже не глядя на него. — Эти учёные теперь в цене. Особо те, что из Cadere. Говорят, у них в головах протоколы доступа к архивам. А ещё — мозги. Для новых хозяев это редкость. — А если мозги с характером? — ухмыльнулся второй, подбрасывая на ладони пару патронов. — Сломать не проблема. Все ломаются. Лэйн сглотнула. Горло было пересушено, язык прилипал к нёбу. Она с трудом поднялась на колени, дрожа от боли. Звук кандалов был унизительно громким. — Я ничего вам не скажу. — О, так ты говоришь. Это уже успех, — усмехнулся он. — Но не волнуйся, Лэйн, да? Так тебя зовут? Мы не торопимся. У нас куча времени, чтобы научить тебя правильным словам. И правильному тону. "Каин…" — Пронеслось у неё в мыслях, будто он мог помочь ей прямо сейчас. На деле же... — Мехмед,— выдохнула она почти беззвучно, сама не зная — зовёт ли или просто думает. Где он? Жив ли? — Твой дружок остался там, где и должен, — ответил второй, услышав её. — Может, крысам уже на обед пошёл. Или стал новым другом одной из тех тварей, что за вами гнались. — Или… — вмешался третий, — выбрался. И тогда будет весело. Я бы с удовольствием посмотрел, как этот ботан лезет сюда, с переломами и всей своей храбростью. Романтика, мать её. Герой за дамой сердца. Лэйн молчала. Она сжала челюсть, пытаясь не показывать страха. Не дрожать. Не просить. Не кричать. Эти придурки понятия не имели, что Мехмед был, не больше чем коллегой, возможно… Даже стал другом. Они представить не могли, что за «Герой» на деле стоял за её спиной. Но сейчас, это не имело значения. Его здесь не было, и уж тем более он не придёт на помощь. Поэтому, придётся выбираться самой. Пока они смеялись, обсуждая между собой, кто и когда будет «допрос проводить», Лэйн медленно оценила свои шансы. Руки связаны за спиной, но не слишком туго. Кандалы — старые, с ржавым замком. Вокруг решётки — ничего полезного, кроме разве что отломанного куска металла у основания. Он почти сливается с полом. Если добраться до него, если ослабить верёвку на запястьях… Но всё это — позже. Сейчас она должна была только выжить. Один из похитителей подошёл ближе, прижавшись к решётке. — Как думаешь, кто за тебя заплатит? Cadere? Или они уже стерли тебя из базы, как всех остальных? — Наверняка стерли, — ухмыльнулся второй. — У них таких, как она, десятки. А теперь — на одного меньше. Лэйн прижалась к стенке клетки, чувствуя, как ярость кипит в ней, не уступая страху. Она видела их. Запоминала лица, голоса, манеры. Потому что, если ей суждено выбраться — она заставит их пожалеть, что вообще подошли к ней ближе, чем на шаг. Я выживу. Я обязательно выживу, я ведь обещала вернуться.