Глава 4. Часть 1 "Надежда — последнее утешение в несчастье"

Полтора месяца назад Темнота. Такая глубокая… Такая тихая… Но все в ней кричит, что так будет проще… Не потому, что это правильно или необходимо. Все куда прозаичнее… Смысл возвращаться в реальность утерян. Незачем и не к кому. Рожденный в тишине в ней же и должен умереть. Разве не так? Тело адски ломит, а вместо крови в венах бурлит яд. Так мерзко и паршиво… Не хочется просыпаться… Веки такие тяжелые… Перед ними пляшут какие-то смазанные образы, как ненастроенный фокус у фотоаппарата… Челюсть по ощущениям сжата тисками… Как и грудь… Дыхание вообще теперь представляется роскошью — ребра будто со всех сторон обвиты стальными прутьями. Конечности не двигаются, и все, что могло притечь к ним, будто уже давно этого не делает… И все такое медленное… Только вот внутри что-то рвется проснуться: открыть глаза и хотя бы понять, что происходит. Через силу Каин все же открыл глаза – тонкая щель меж веками пропускала совсем мало света, но и этого уже было достаточно, чтобы понять в каком он плачевном положении. Мысли начали проясняться, но не успел он даже на мгновение прийти в себя, как тут же тупая боль стала сменяться режущей, острой… Как будто через все его тело пропускали электрический разряд с частотой в секунду. Он попытался вдохнуть – безрезультатно. Грудная клетка и правда была туго сжата. Зачем? Дыхание не было ему необходимо, так же как смертным, но все же нужно. Преодолев внутренний барьер, ангел все же смог открыть глаза чуть шире. Осмотрелся… Руки были чуть ли не вбиты в стену – плотные колодки скрывали ладони в стене, обхватывая кулаки и запястья настолько плотно, что даже пальцами не было возможности пошевелить. Ноги прикованы к полу схожим механизмом. Крылья туго связаны за спиной, а толстые пластины крепили торс почти вплотную к камере. Одежда уже успела покрыться пылью, а в некоторых местах так и вовсе вросла в застаревшие раны, покрывшись плотной коркой ангельской крови. Сколько вообще времени он так висит?! В голове гудело. Каждый удар едва бьющегося сердца отдавался в ушах как раскат грома. Сил что-либо осмыслить не было, да и… Что тут осмыслять? Но была и другая проблема… Память. Все смешалось так сильно, что превратилось в перемолотый песок, пущенный в воду. Казалось, что, если спросят его имя, он не ответит… Да любую вообще информацию… Ответ будет один – бессвязное бормотание или тишина. Все важное и неважное сплелось в один большой ком пустоты. Как же паршиво… Голова завалилась на одно плечо. Голубые глаза всматривались в пол, пытаясь хоть как-то настроить фокус, но четкость не возвращалась. Все рябило и шло пятнами, перемешивая очаги ясности с прострацией. Хотелось удариться с размаху головой об стену, чтобы хоть как-то перезапустить систему, но головная боль все еще не ушла, оттого даже это он сейчас сделал бы с трудом. Если бы мог. Но сейчас любое действие – роскошь. Они постарались: приковали основательно. Будто думали, очнувшись, бессмертный будет полон сил, чтобы продолжать. А по факту… Он не может даже голову поднять и вспомнить, кто он такой. Не выдержав, мозг приказал телу сдаться и вновь провалиться в забытье. Вновь темнота. Вновь тишина. Возможно, в этом и есть его спасение? Просто закрыть глаза и больше их не открывать? Так будет правильно…

***

В следующий раз Каин открыл глаза, когда почувствовал резь в груди. Жгучая боль пронзила спящее сознание, приказывая выяснить, что происходит. Глаза едва заметно приоткрылись, и он увидел размытый силуэт, который, видимо, расстегивал ограничители на грудной клетке, оттого легкие инстинктивно начали вновь жадно глотать воздух. Тот человек не заметил, что ангел пришел в себя. Хорошо… Это хорошо… Значит, никто не заметит, что бессмертный очнулся, и у него будет время, чтобы хоть как-то прийти в себя и подумать. Лишь бы избавиться от этой головной боли… Прикрыв глаза, чтобы больше не дать возможности раскрыть его, Каин начал пытаться слушать, что происходит вокруг. Получалось слабо, ведь звук был как будто с помехами. Но что-то все же донеслось до уха: «Две нед… в этой… не откин… а прав… нужен…» Мысленно ангел усмехнулся. Но даже от мысли об этом стало больно. Услышав хлопок двери, Каин вновь провалился в сон…

***

Прийти в себя Каина заставили. По телу будто пробежала волна блаженства, перемешанная с исцелением. Открыв глаза, ангел попытался сфокусироваться на человеке, стоящим перед ним. И было не удивительно первой увидеть именно ее… Реджина. Доктор стояла перед ним с шприцом и секундомером в руках. Ее ореховые глаза внимательно изучали реакцию бессмертного на препарат, который она только что ввела. Взгляд бегал от лица к торсу, а после к рукам и обратно. Она подмечала каждое изменение, которое вызывало в его теле новое лекарство. И результат, который перед ней предстал, вызвал на лице девушки улыбку. — Ты проснулся! Какая замечательная новость. А я уж думала, что не сработает…— Торжествующе произнесла кашмирка и улыбнулась приторно широко. Разум изнутри раскалывался на части… Да, сил ему этот «препарат» придал, но исцелить его так легко и быстро он был не в состоянии. Тут требовалось время… И иные условия, по-хорошему… Подняв голову, он посмотрел на девушку и попытался наигранно улыбнуться. — Реджина… Что тебе надо?..— Хрипло произнес Каин, тут же закашлявшись. Во рту было сухо, а горло ощущалось разодранным в клочья. — О… Даже говорить можешь? Считаю, это успех. Знаешь, после того как тебя накачали одной из разработок – убивать все же не хотели, хотя… Шоу ты устроил яркое… Донован приказала разработать что-то для того, чтобы вновь поставить тебя на ноги. И мои бессонные ночи оправдались.— Она закинула пустую ампулу в желтый пакет вместе с шприцом и перчатками.— Как же ты сильно нужен, раз с тобой столько мороки… — Донован просто не любит, когда кто-то не пляшет под ее дудку.— Едко ответил бессмертный, бросая голову вниз, так как сил держать ее в поднятом положении больше не осталось. — Хм… Неужто эффект кратковременный… Доктор подошла вплотную и схватила Каина за подбородок, тут же дергая за него вверх и всматриваясь в бледное лицо: по виску проползла зеленоватая венка, которая тут же исчезла. Голубые глаза сейчас выглядели стеклянными, а сухие, потрескавшиеся губы – безжизненными. Казалось, за время этого бездействия, ангел схуднул, но это выглядело пока слабо заметно. По крайней мере, для того, кто не изучил его тело вдоль и поперек. Только вот Берн к таким не относилась… Она помнила в Каине каждую деталь как изнутри, так и снаружи. Знала его тело уже лучше своего собственного. — Как человек, я бы хотела тебя давно выпотрошить за то, что ты устроил пару недель назад. Когда я увидела последствия твоего безумия, мне хотелось прикончить тебя еще в тот момент, как тебя сюда притащили. Но как ученый, я понимаю, сколько в тебе ценности. Как минимум, мне еще с братцем твоим возиться, а запчасти нужны всегда. Да и, повторюсь, такой воли к жизни я еще не видела… Тебя накачали такой дозой, что любой бы уже сдох, а вот ты… Висишь тут живой и почти здоровый…— Ее вторая рука легла на правое предплечье и надавило на едва затянувшуюся рану, отчего ангел инстинктивно зажмурился.— Итак… Ты ведь понимаешь, для чего тебе нужно восстановиться как можно скорее? — Понятия не имею… У меня таких целей не было…— Прошипел сквозь зубы бессмертный. — Все ты понимаешь, бекар ки сантан¹…— Ее улыбка уже превратилась в оскал. — Иди к черту…— Выплюнул ангел, выдергивая голову из ее хватки. — Они не так интересны, как ты. Они слабаки, которых не так приято ломать. Быстро умирают, стоит только пару раз влезть внутрь. А ты переживешь все…— Она надавила на руку сильнее. — Так иди и получай свое удовольствие быстрым путем.— Каин прекрасно понимал, что Реджина от него ждет, но если ответит, то снова увидит это лицо, искаженное улыбкой надменности. — Какой ты упрямый… Это даже забавно. До последнего не хочешь послаблений. А ведь ответь ты, я могла бы убрать все это. Видела бы тебя Лэйн… Точно сбежала бы в страхе. Манипуляции… Давление на слабость… Как дешево. Но если он хочет выжить, то придется подчиниться. Не головой – она не дура, понимает, что он не прогнется – хотя бы словами. Если это потешит ее эго, то стоит притвориться, что начал играть по ее правилам. Притвориться существом, что встанет в позицию жертвы, лишь бы найти покой. К черту гордость, если это позволит ему протянуть чуть дольше. Только ради того, чтобы выбраться отсюда… Дать себе время на анализ обстановки, положения сил и поиск возможностей. Он нужен им живым, а это шанс найти выход. И шанс хоть что-то узнать о Лэйн… — Тебе нужно мое сердце.— Специально обреченно ответил Каин. — Умница. Мог бы и сразу мне все выложить…— Отвернувшись от него, произнесла Реджина и направилась к выходу.— Завтра тебе выделят изолятор получше. Я, в отличие от вас, держу слово. С этими словами, доктор покинула камеру. А Каин так и остался висеть… Но в одном был, конечно, плюс – состояние улучшилось. Скорее всего, на основании яда доктор разработала антидот. И добавила туда что-то для усиления регенерации. Сломать замки он не сможет при всем желании, но вот восстановить силы – самое то. Только вот цель, которой задалась Реджина со всех сторон не была ему по нраву: изъять сердце из груди еще живого существа. Он был более чем уверен, эта бесчувственная девица не в первый раз проворачивала подобное. Но, видимо, все было не тем, что требовалось. Донор был несовершенен… Но как живое существо может существовать без сердца? Это же невозможно… Или возможно? Таких прецедентов он не знал… Да, для убийства бессмертного необходимо намерение, и подсознательно оно у Реджины есть. Даже если на словах она говорит совсем иное, на подкорке сидит яростное желание покончить с ангелом. Уж больно проблемный.

***

Утро началось с того, что его оглушили. Сейчас в Каине не было сил сопротивляться, оттого даже человеческих способностей для этого хватило. Его тело вытащили их клешней и подвесили в обычные кандалы: руки разведены в стороны и подвешены к цепям, уходящим в потолок, а ноги свободно болтаются на полу. Комфортнее, чем было, но не так, чтобы было совсем хорошо. Но хоть что-то. Когда ангел открыл глаза, перед ним стояло несколько охранников. Все с оружием. Все злы. У всех закатаны рукава. — Что вам нужно?— Слабо спросил бессмертный, поднимая на них глаза. — В тот день на смене работал мой брат.— Процедил сквозь зубы один из пришедших. — И мой друг.— Добавил другой, рукой показывая на остальных.— Наши близкие умерли из-за тебя, тварь ты такая. Мало тебе было Донован, так ты решил порешать всех тут из-за какой-то девки. Каин дернулся на цепях, сжимая руки в кулаках. Зубы сжаты почти до скрипа, глаза вспыхнули красным, а крылья впились в веревки. Головой он прекрасно понимал, что ничего не сможет им сделать, только вот ярость рвалась наружу. Они правы в том, что зачищать всех без разбору было провальной идеей изначально, но в его ситуации количество было не менее важно, чем качество. — Девки?— Его голос стал холоднее и громче.— Она работала с вами, была одной из вас, а теперь просто девка? Увидела, что не надо, влезла чуть дальше, чем показывают… Просто хотела знать, что происходит с ее работой… И ее прикончили. Как и всех, с кем она уехала… И будто это единственный раз? Люди дохнут каждый раз, когда становятся неугодны этой старухе. А что вы? Только и можете, что трепать языками перед тем, кто хотел что-то поменять. Да, представьте себе, свобода выгрызается кровью. Но слабакам вроде вас это невдомек, как я погляжу… — Закрой пасть, сволочь!— Прокричал один из пришедших и, размахнувшись, со всей силы ударил кулаком в челюсть ангела. Голова Каина безвольно повисла. Нет, он не потерял сознание, но на некоторое время сил вновь напрячь мышцы шеи, не было. Запястья вновь заныли, а рана на руке вновь закровила от выросшего напряжения. Он был еще слишком слаб, чтобы хоть как-то двигаться — только и мог, что огрызаться на людей, которые слишком поверили в себя. — Слабовато…— Процедил бессмертный, не поднимая головы. — Чего вякнул?— Уже почесывая содранный об ангельские зубы кулак, произнес нападавший. — Слабовато.— Произнес Каин увереннее, сплевывая кровь и смотря на них снизу вверх красными глазами.— Я думал злость вы выплеснете сильнее… Я же виноват в том, что вами так легко манипулировать и отправлять на смерть… Виноват в том, что ради любимой я готов пойти на все, что угодно, а вы лишь смиряетесь со своей бесполезной ношей и продолжаете батрачить на “спасителя мира”...— Искренне улыбнулся ангел, обнажая белые зубы, перепачканные алым. — Сука…— Один из охранников достал нож. Тот самый, чьего брата не так давно убил бессмертный.— Твоя мать была и правда святой, раз терпела такого выродка. Если она вообще у тебя была… А та девка — слепой, раз влюбилась в такое отродье. Приблизившись к нему почти вплотную, охранник схватил Каина за волосы на макушке и дернул вверх. Тот все еще продолжал улыбаться, понимая, насколько сильно их поддел. Да, он в очень опасно ситуации, только вот… Терять ему все равно нечего. Даже если Лэйн жива, живым он уже не выберется… и дело тут было не в отчаянии, а в понимании, что из этой лаборатории сможет выйти лишь один: либо он, либо Авель. И ставка Донован на брате. Хорошая промывка ослабленных мозгов, и ручной бессмертный, который будет ей беспрекословно верен будет готов. Какая ирония… Что и его она может отправить в утиль, если поймет его бесполезность… — Слеп не тот, кто не видит…— Прошипел ангел.— А тот, кто идет за безумцем… — Значит, сделаю тебя таким же, как твоя потаскуха. Вдруг прозреешь.— Почти пролаял в лицо охранник, натягивая волосы сильнее. — Стив, остановись! Нам нельзя его трогать!— Произнес другой охранник, стоявший поодаль.— Донован за него нам головы оторвет. — Да плевать! Я отомщу за Харви! А если попытаетесь остановить меня, то я повторю тоже с вами. В глазах Стива уже полопались капилляры от гнева, а рука крепче сжала рукоятку ножа. И как бы каждый не боялся за свою шкуру, желания останавливать сослуживца ни у кого не возникало… Каждый жаждал мести, а если еще и ответственности за это можно было не понести, то вообще все складывалось как нельзя лучше. Двое из присутствующих вышли из камеры, чтобы охранять вход. Никто же не хочет, чтобы их отвлекли в самый неподходящий момент… В изоляторе было прекрасное шумоподавление. Даже если кто-то будет кричать во все горло, снаружи это фактически не слышно. То, что нужно. Один из охранников постарался зайти за ангела, чтобы держать его голову. Схватив ангела за волосы, мужчина оттянул голову назад, а второй рукой начал закрывать рот. Для удобства этого Стива… Тот подошел совсем близко к висящему Каину и положил одну из ладоней ему на лицо, пальцами раздвигая веки. Глаза бессмертного все еще горели ярким красным огнем, отчего охранник едва жмурился. В алых радужках полыхали ярость, ненависть, презрение и отвращение… Но он ничего не мог сделать… Только смотреть… И последнее, что он увидит, будет лицо этой твари, что считает себя лучше, чем тот, над кем он решил совершить расправу.. Нож был обычным, оттого в душе бессмертного тлела надежда, что рано или поздно, но зрение к нему вернется… Лезвие проскользило по щеке, оставляя на ней ровную резанную рану. Первые капли крови стекли по фарфоровой коже, показывая, что сейчас бессмертный уязвим, что любой сейчас может его истязать. Только вот… Останется ли в итоге такой поступок безнаказанным? А после нож поднялся выше: было видно, его мучитель боиться, ведь руки подрагивали. Но, выдохнув и посмотрев на тонкий порез, завел острие под веко и прокрутил им вокруг глазного яблока. Послышался треск — клинок разрезал мышцы, держащие глаз на месте и обеспечивающие его движения, а после заскользил по клетчатке. И тут Каин закричал. Мощная волна боли пронзила все тело, которое начало дергаться на цепях в отчаянном желании убраться подальше от источника. Но это невозможно: его держали слишком крепко, чтобы он не смог даже немного отстраниться. Зубы сжались до скрипа, ладони, сжатые в кулаки, обхватили кандалы, а из все еще целого слезного мешка хлынули соленые капли. Каждая клеточка тела сейчас вопила от огня, который потушить было невозможно. Грубо, вспарывая плоть, охранник вырывал глаз из орбиты. Иссякал все, что мог, прекрасно понимая, что тот не умрет от такой раны. Как только лезвие начало свободно кружить по глазнице, мужчина вытащил его и пальцем выковырял глазное яблоко, которое тут же положил в карман, как трофей. Кровь лилась по лицу ангела, который уже тяжело дышал и стонал от боли. Затем мужчина принялся за второй глаз. Крик стоял от этой процедуры все такой же громкий… А Стив только наслаждался зрелищем, к которому сам же и приложил руку. Улыбаясь, он положил и второй глаз в свой карман… Закончив с этим, они отпустили Каина, который продолжал стонать, чувствуя, что боль не унимается. Она становится только сильнее: в голове все гудело о том, что у него отняли часть. Важную, необходимую… Перед ним сейчас была пустота. Темнота на грани с бездной… А до ушей доносился тихий смех охраны. Никто не пришел, никто не слышал… Никто не остановил их… Они не ушли тихо. Когда первые отзвуки стенаний отступили, один из них, уже сложно было разобрать который, поднял голову Каина за подбородок и, видимо, всматривался в его “новое лицо”: залитое горячей кровью и холодным потом, напряженное… И без глаз. Вместо них были лишь два углубление, в которых им виделся повод для гордости. — Вот теперь ты такой же как мы… Все видишь. И все знаешь, тварь.— Довольным голосом произнес Стив.— Тебе повезло, что у нас больше нет времени, а иначе бы и крылья твои общипали. Отпустив голову, мужчина направился к выходу. Это бессмертный понял по удаляющимся звукам шагов. И когда дверь захлопнулась, он остался один. Перед глазами не было ничего… Абсолютно… Наверно, люди представляют это как чернота или как если закрыть глаза, но… Нет. Это было именно ничто. Мозг не видел ничего. Он не получал никакой сигнал, не понимал, что вообще происходит и что случилось с глазами… И это было сродни тому, как если бы он не видел никогда… Вся визуальная память как будто стерлась… Он больше не мог закрыть глаза и представить образы: он помнил Лэйн — ее голос, ее запах, ее прикосновения — но то, как она выглядит… Будто стерли из его головы… И вот тут и правда наступил ад… И все его страхи и размышления сопровождал только звук падающих на бетонный пол капель крови из пустых глазниц.

***

Реджина пришла через пару дней. И ужаснулась тому, что увидела… Она надеялась просто взять кровь на анализ, чтобы посмотреть, насколько он восстановился после применения антидота, но картина, представшая перед ней, заставила ее опереться о стену: Каин все также продолжал висеть на цепях, опустив голову, только вот все его лицо было в уже запекшейся крови, а под телом была целая высохшая лужица. Он заставлял себя держать веки открытыми, чтобы те не склеились между собой. Но так хотелось их закрыть… Когда девушка подошла к нему ближе, ангел поднял на нее “взгляд”. И доктор побледнела… Вместо ярко-голубых глаз на нее взирали зияющие глазницы. Кровь давно засохла, коркой покрывая стенки, ресницы и веки. На лице Реджины пробежала тень страха, ведь такое она не могла представить даже в своих кошмарах: да, она проводила энуклеацию глаза ранее, но либо после смерти бессмертных, либо куда аккуратнее… А сейчас перед ней нечто поистине ужасающее. — К… Как… Кто…— Почти дрожащим голосом произнесла доктор. — А это так важно?— С улыбкой произнес Каин. Корочки на его лице едва треснули.— Зато теперь я вижу больше… — Как это произошло…— Поставив на пол свой чемоданчик рядом с висящим ангелом, она подняла его лицо, всматриваясь в травмы. — А на что похоже?— Ангел продолжал улыбаться, обнажив белые клычки. — Им нельзя было тебя трогать… И я доложу об этом. Ты нужен, а потому пока что тебя нельзя и пальцем трогать…— С толикой сожаления, произнесла доктор. Да, в глубине души она ненавидела его, но это не отменяло того факта, что видеть его таким ей было не горько. Отпустив ангела, Реджина открыла чемоданчик и начала оттуда доставать перекись водорода и салфетки. Смочив их обильно в растворе, девушка начала слишком осторожно отмывать кровь с бледного лица. Ее тонкие пальцы едва надавливали на кожу, боясь причинить ему боль сверх меры. Когда все, что было на поверхности, было обработано, Берн принялась рассматривать лицо Каина детальнее. Она видела его тысячи раз, но сейчас… Оно казалось ей абсолютно другим… Как будто неживым… Больше не живым… — Нравится то, что видишь? Я в цепях, без сил и возможности сбежать… Даже не смотрю на тебя… Просто вишу тут, ожидая, что ты еще со мной сделаешь…— С едва заметной ухмылкой произнес бессмертный. — Мог бы сказать спасибо за то, что вожусь с тобой.— Прыснула девушка, кидая в желтый пакет очередную салфетку.— А ты все продолжаешь язвить, значит, не так уж тебе и плохо. — Я просто смирился, Реджи…— Бессмертный закашлялся, но затем продолжил.— Смысл куда-то увиливать теперь? Учитывая, насколько я измотан, глаза не восстановятся… Значит, я до смерти останусь вот таким…— Он мотнул головой, призывая посмотреть на свое лицо.— А если учесть и тот факт, что ты решила еще и сердце мое забрать, то с Лэйн я встречусь только в чистилище. Так что я здраво смотрю на свое положение, разве нет? — И в этот раз у тебя нет никакого плана? Не поверю…— Она вздохнула, доставая из чемоданчика длинный держатель, которым схватила пропитанную антисептиком салфетку. Направив бранши в глазницу, она начала обрабатывать орбиту изнутри. — План? А что я могу? Сбежать с операционного стола? Или договориться с тобой, чтобы ты только сделала вид, что убиваешь меня? Смешно…— Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Ты прав… Но ты так просто сдался после всего… — Я не сдался. Повторю, я смирился. Во мне все еще живет вера, оттого я еще не сдох. И эту веру ни кандалы, ни изолятор, ни ты, ни Донован, никто и ничто в этом проклятом мире не отнимет.— Доктор уже закончила с одним глазом и перешла ко второму, сменив салфетку в держателе. — Страдания не окупятся… — А твой муж не вернется… — Что ж… Правдами мы обменялись… И что с того? — Она вытащила инструмент и посмотрела на Каина. Прямо в “глаза”. — Ничего. В отчаянии меня утопить решила? Да только отчаяться может тот, кто держался за что-то, а после у него это отняли. А я держусь за то, что еще живо. В отличие от тебя…— Каин повернул голову к ней, подставляя ухо. Реджина всхлипнула и зашептала. — А если… Причина, почему я все еще тут… Это ты? — О, только не разводи тут слез… Я все равно их не увижу…— Каин усмехнулся.— Да и… Не ври мне. Ты здесь только потому что не можешь уйти. Да и бессмертных ты ненавидишь, а тут полный доступ к ним. Делай, что в голову взбредет. Так что не надо давить на жалость, я не знаю, что это такое… — Отчасти, ты прав. Но также… Ты единственный, с кем я проводила столько времени. И… Поверишь, как бы я тебя не ненавидела, но все же… Больше ты никогда не станешь мне чужим. Десять лет, Каин… Прошло десять лет… И никогда я не видела тебя таким. Как ученый, я всегда буду говорить, что ты самый удачный эксперимент. Но как человек, я… — Всегда будешь меня ненавидеть?— Прошептал он в ответ. — Буду понимать тебя… И этого достаточно, чтобы пойти на то, чтобы не убить тебя.— Ответила она, приблизившись к его лицу почти вплотную. Он чувствовал ее теплое дыхание на своей щеке. И хотел отстраниться… Но далеко он все равно сделать этого не смог. Пытаясь отодвинуться, Каин повернул голову назад, но Реджина не отошла. Ее губы едва заметно коснулись его порезанной скулы, дрожа и чувствуя лишь холод ангельской кожи. А после задержались на несколько мгновений… И на ее языке появился привкус соли… Внутри бессмертного вспыхнул огонь: он хотел вырвать руки из кандалов и свернуть ей шею. Накрыла ярость и отвращение к этой женщине… Как она смеет касаться его так… Лично. Свое тело он и так ей отдал на растерзание — пусть кромсает, как ей надо, но это… Да и откуда в ней взялось это желание? Надышалась чего-то в своей лаборатории, не иначе. В голове представилась "картинка", как это выглядит со стороны: доктор, которая целует безглазого ангела в цепях… От такого хотелось сразу же избавиться: благо визуально сейчас представить он себе этого не мог. — Убирайся отсюда!— Тут же выпалил бессмертный, пытаясь мотнуть головой в противоположную сторону, чтобы ударить ее. — Каин…— Отшатнулась девушка, будто понимая, что только что произошло. — Не приближайся ко мне… Из-за тебя я все еще тут. И ты думаешь, что раз не дала мне сдохнуть, то можешь пользоваться как собственной игрушкой?— Процедил сквозь зубы мужчина, пытаясь направить лицо в ее сторону. — Я не… Не думала… Я только… Она поспешно достала из чемоданчика шприц и вколола ему его в шею. Антидот в секунду разнесся по телу, выдавая свое присутствие в его сосудах зеленоватыми витиеватыми линиями на коже. Повязав наспех бинты вокруг его головы на уровне глаз, она чуть ли не выбежала из изолятора. А Каину только и хотелось, что оттереть ее следы со своего тела. Внутри так мерзко сжалось сердце… Хотелось содрать щеку с лица, лишь бы не чувствовать это прикосновение. Стереть его из памяти…

***

Следующие дни прошли в тишине. Никто не тревожил его более. Только персонал иногда приходил, чтобы колоть ему препарат и немного кормить. Все же силы ему были нужны… А глаза… Постепенно и они начали восстанавливаться: повязку, повязанную Реджиной, с него никто не снимал, оттого отследить процесс восстановления никто не мог. Но все же… Мир Каина все еще был погружен во мрак. Хоть глазные яблоки и смогли вырасти, но зрение не возвращалось — бельмо на его глазах не исчезало. Казалось, что вместо настоящих органов в глазницы вставлены пластиковые белые шарики, которые не имеют ничего общего с теми яркими голубыми глазами, что были у него раньше. Наступил день Икс. В комнату зашли двое мужчин и начали отстегивать его руки от крепежей в потолке. На запястьях все еще оставались колодки, но ощущение прильнувшей к конечностям крови было слишком резким, оттого пальцы стало сразу же покалывать. Ноги так и вовсе отказывались двигаться, но пришедшие были настырны, оттого начали дергать за цепь, подгоняя пленника. Только вот ангел понятия не имел, как ему идти вслепую. Один из пришедших начал злиться, оттого сорвался на крик. — Иди уже, скотина ты такая.— В очередной раз рявкнул ведущий. — Не торопи его…— Послышался приторный голос, который бессмертный не спутает ни с чьим другим. — Разве у Вас не поджимает время?— Тут же смягчившись, ответил мужчина. — В отличие от вас, он не видит. И его ноги еле двигаются, но заметить это вам было трудно, я полагаю. — Просим прощение, доктор.— Промямлили в ответ. — Ведите его в зал. А лучше…— Реджина подошла к Каину и взяла его за руку.— Его поведу я. — Не прикасайся ко мне. Пускай лучше они тащат по полу за собой, но не ты.— Сказал Каин, поворачивая голову в сторону звука голоса Берн. — Не сейчас тебе играть в героя.— Произнесла девушка, крепче беря чужую ладонь в свою. — Я рад, что слеп, иначе пришлось бы видеть… Твое страдающее лицо? Или этих набыченных остолопов? Впрочем, я выбрал бы их.— Ответил ангел, ухмыляясь. — Каин…— С твердостью произнесла девушка. — Реджина…— Вторил он с пренебрежением. — Тащите его на себе. Не хочу, чтобы его попортили раньше времени.— Отпустив холодную ладонь, заявила доктор и направилась к себе готовиться. Тот, что покрепче, присел, а после закинул ангела к себе на плечо. Было тяжело и почти не подъемно, ведь мало того, что сам бессмертный был не самым хлипким, но и массы добавляли крылья, которые были туго стянуты за его спиной. Кое-как, но они добрались до операционной, где его, словно мешок, скинули на кушетку. Руки сразу же переприковали, сменив сталь ремнями. Ноги оказались в том же положении. А крылья… Разрезав веревки, работники подвалов пристегнули их специальными стяжками позади стола. Реджина вошла почти бесшумно. На нее надели операционный халат и натянули по двое перчаток до локтей на каждую руку. Оглядев все в помещении, она подметила, что контейнер для сердца не был подготовлен. Инструменты лежали на столике, простыни чуть дальше, ведро для отходов прямо под кушеткой, но бокс для транспортировки нигде не наблюдался. — Подготовьте контейнер. А мы пока начнем. Усыпляйте…— С каким-то тяжким вздохом произнесла девушка.— Последнее слово?— Уже обращаясь к Каину, она посмотрела на него. — Если и правда последнее… То оно будет всегда одним и тем же.— Он улыбнулся как-то горько.— Лэйн… — Хорошо… Доктор кивнула анестезиологу, и тот положил на лицо ангела кислородную маску, через которую начали выпускать какой-то зеленоватый газ: похоже, обычную анестезию они смешивали с парами той самой отравы, чтобы усыплять бессмертных более эффективно. Каин закрыл глаза…

***

Под мягким светом операционных ламп, Реджина начала свою работу. После введения общей анестезии, когда ангел полностью отключился, доктор делает разрез по срединной линии грудной клетки, выполненный с хирургической точностью, проникает через кожу, подкожную клетчатку и грудную стенку, открывая доступ к сердцу. Грудина аккуратно откусывается, чтобы была возможность ее убрать и не мешать дальнейшим шагам хирурга. Следующий шаг — подключение к аппарату искусственного кровообращения. Берн устанавливает канюли в аорту и правое предсердие, позволяя аппарату взять на себя функции сердца. Этот механизм начинает перекачивать кровь, обеспечивая жизнедеятельность организма, пока не будет вставлена замена: другое живое сердце или искусственное. Как только аппарат начинает выполнять свою работу, Реджина начинает медленно, слой за слоем отделять ангельское сердце от окружающих тканей. И как только получается полностью вырезать орган, она бережно переносит его в подготовленный контейнер. Закончив с этим, доктор вставила на место отсутствующего сердца искусственный протез, который имитирует работу обоих желудочков и поддерживает давление. Ей отчего-то верилось, что при должном уходе, Каин сможет вырастить себе новое сердце. Глаза же получилось, так почему не выйдет с сердцем? Закончив с работой, девушка не стала обратно вставлять грудину, а лишь сшила кожу. Если она увидит хотя бы зачатки прогресса в восстановлении сердца, то сразу же уберет протез и позволит ангелу восстановиться полностью самому. А пока… Пусть будет так. Вдруг он еще ей пригодиться…

***

Когда операция закончилась, Его завезли в изолятор. Приковывать не стали — приказ доктора даже при большом желании оспаривать было бы глупо.По всей базе уже ходили слухи о тех охранниках, которых приказали ликвидировать за то, что они вырезали глаза этому бессмертному. “Это научные эксперименты, а не груши для битья”. Тело просто бросили на матрас и ушли. Иногда к нему приходил персонал, чтобы обработать раны или потащить его на исследования. Но вскоре операция повторилась. Реджина заметила изменения в структурах его тела, оттого было принято решение вытащить протез и сшить сосуды между собой. Чтобы создавать иллюзию наличия сердца, ангела положили в аппарат, который производит компрессии без вмешательства человека — LUCAS. Еще одна операция… Теперь уже и кости были возвращены на место… Наблюдение стало еще усиленней… Только вот… Каин в себя не приходил долго. Да и стоило ли? Ведь вокруг лишь темнота. Такая глубокая… Такая тихая… И такая необходимая.