Там, где кончается небо

Спасибо огромное за вашу поддержку, искренне извиняюсь за своё отсутствие. Меньше слов, больше дела, переходим к новой части))

***

Прошло несколько недель. Напряжение в доме становилось невыносимым. Юнги все чаще молчал, сидя за столом с потухшим взглядом. Юна пыталась к нему тянуться, но каждый её шаг будто натыкался на невидимую стену. Он избегал её взгляда, отворачивался, как только встречал её глаза. И вот, в один вечер, не выдержав, и резко обернулся. — Хватит! — рявкнул он. Если он тебе настолько нравится… так прись к нему! Почему ты каждый день ебёшь мне мозги этим?! Юна замерла. Его слова врезались в её сердце, как острые осколки, а эхо его слов прокручивалось в её голове. Она смотрела на него, не в силах поверить собственным ушам. — Юнги… — её голос дрожал от услышанного. — Просто… уходи. — тихо добавил он, отворачиваясь. Слёзы хлынули из её глаз. Она стояла, как вкопанная, потом резко развернулась, схватила сумку и выбежала из дома, захлопнув за собой дверь, оставив его одного. Юнги остался стоять в тишине. Только тиканье часов отзывалось эхом в его голове. — Идиот… — прошептал он себе под нос и ударил кулаком по гранитному столу, но было уже поздно. В ту ночь он ушёл в бар. Один стакан. Второй. Третий... Алкоголь не глушил боль, только делал её глубже. Чимин был рядом, пил с ним, пытался отвлечь его, но Юнги лишь качал головой, пусто улыбаясь. — Забей, бро… — шептал он. — Она выбрала другого.... — Ты так уверен? — задумчиво спросил Чимин. — А ты как думаешь? Как думаешь почему мы поссорились? Разве не ты был причиной? Она каждый день после твоего прихода начала о тебе только и говорить. — Бро я уверен, в том что это не правда, ты просто себя много накручиваеш. — Хах, конечно... Уже наверное трахнул её раз так говоришь...- с ненавистью говорил Мин. Чимину это очень не понравилось и он влепил ему хорошего синяка в области глаза. — Хорошенечко подумай над своими словами, а теперь извини мне нужно идти. Пока Юнги убивался за ней, Юна в это время сидела в своей комнате, в родительском доме. Свет не горел. Она не ела. Не пила. Только смотрела в одну точку, сжимая в руках фотографию с ним. Её лицо побледнело, глаза покраснели от слёз. Её худое тело дрожало. Каждый вдох был борьбой за жизнь. Едя по дороге домой, Чимин не выдержал, и одним движением руля он развернул машину и нажав на газ начал набирать номер телефона Юны. Он видел, как Юнги медленно убивает себя в барах, теряя остатки себя. Решив проверить Юну, и поехал к ней. Но видимо её телефон был вне зоны доступа, он никак не мог дозвониться и думал что уже опоздал... Но все же надеялся что с другой стороны провода он всё же сможет услышать её нежный голос. Через звонков 8 наконец-то услышался долгожданный им гудок, что обозначала что надежда есть. — Алло - по ту сторону экрана озвался тоненький, но полный хрипоты голос. — Юна, это Чимин, ты дома? — Что...нет я ..я в аэропорту, тебя плохо слышно. — Юна! - на этом звонок прервался. Чимин прекрасно знал, что она дома, что будет врать, ведь другого способа нет. Поэтому он направил к ней. Приехав к её дому он заглушил мотор машины и бросился к двери. — Юна! — стучал он в дверь. — Юна, открой! — Юна… это Чимин… открой, пожалуйста. Дверь медленно открылась. Он увидел её — худую, бледную, с глазами полными боли. Казалось что она сейчас рухнет перёд ним. — Боже… что он с тобой сделал… я его порву — выдохнул он, крепко обняв её. Юна не сдержалась и заплакала прямо у него на плече. — Я… не хотела… — всхлипывала она. — Я не думала что он будет настолько зол… — Чшш… я всё понял. — Чимин мягко провел рукой по её спине. Я не могу это так оставить, давай зайдём внутрь, на улице прохладно. Зайдя в дом Чимин закрыл за собой дверь и аккуратно взяв её на руки понёс в первую попавшуюся комнату. — Где у тебя тут кухня? Она лишь указала пальчиком как маленький ребенок. Издав на лице малую, искривленную болью улыбку он укутал её в плед лежащие на пуфике и направился туда. — Было сложно у тебя что-то найти, но я принес тебе тёплый чай с мафином, — сказал он, заботливо глядя на неё. — Как ты нашел меня? — Я же лучший друг Юнги, думаешь я не знаю где ты живёшь? — А номер тогда...он тебе дал? — Пока Юнги отходил в туалет, я взял твой номер с его телефона. Между ними повисла некая пауза. Пока Юна ела, Чимин всё думал что ей такого сказать... — Послушай, — начал он тихо, — я не собирался вмешиваться, но теперь так нельзя. Юнги перегибает палку. Ты не заслужила такого отношения. — Нет… — Юна покачала головой. — Это я всё испортила. Я не должна была так говорить… Я просто хотела, чтобы он понял… Чимин вздохнул, взял её за руку. — Юна, ты не обязана всё тянуть одна. Я вижу, как он мучается. И ты мучаешься. Вам надо поговорить, но не кричать… не через боль. Юна опустила взгляд, глядя на свои ладони. — А если он больше не захочет меня слушать? Если он просто… уйдёт? Чимин крепче сжал её руку. — Я не дам ему уйти. Завтра я поговорю с ним. Мы всё исправим, слышишь? Юна молча кивнула, чувствуя, как внутри теплеет от его слов. В ту ночь она уснула прямо на диване, положив голову на плечо Чимина, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Под утро Чимин решил набрать Юнги так как знал что тот давно не спит и может и не спал... — Приедь. Сейчас же. — голос Чимина был твёрдым. — Или я приеду за тобой сам. — Что?.. Чимин… Ты как со мной разговаривариваеш? — А ты в своем уме, что ты делаешь? Приезжай немедленно! — Она… истощена. Понял? Она просто… сгорает без тебя, идиот! Если хоть что-то чувствуешь — действуй. Через полчаса у дома раздался звук машины. Юнги вышел, пошатываясь, но с твердым взглядом. Поднялся по ступеням, и постучал в дверь. — Юна! — закричал он. — Юна, открой мне! Пожалуйста! Я не уйду, пока не откроешь! — Закройся ты, она спит.- открывая дверь сказал Чимин. Зайдя внутрь, он на чудо сразу протрезвел, так как почувствовал резкую боль в области сердца, будто ему достался колл. — О боже, что же я наделал... сказал он смотря на мирно спящею Юну, обессиленно опустился на колени он и пустил болезненную слезу... Услышав голоса Юна проснулась и немного приоткрыла глаза. — Юна... — Я оставлю вас..- сказал Чимин. — Уходи… — прошептала она, забираясь в покрывало ещё сильнее и смотря на Юнги пустым но болезненным взглядом. Подойдя ближе к ней , он обнял её так крепко, будто боялся снова потерять. Юна начала бить его кулачками по груди, брыкаться, со слезами, с болью. — Как ты мог… — шептала она. — Как ты мог меня выгнать… как ты мог сказать это…Я тебя ненавижу, уходи... — Я полный идиот… — хрипло проговорил он, прижимая её к себе. — Прости… пожалуйста… всё это моя вина…Я не должен был срываться на тебе из-за ревности. Он плакал. Слёзы капали на её волосы. Он сжимал её, словно пытался собрать все разбитые кусочки их сердец обратно. — Я больше тебя не отпущу… никогда… — прошептал он, целуя её в висок. — Прости… умоляю… останься со мной…Я всё исправлю… клянусь… я всё понял… — он дрожал. — Я прошу только одного — не уходи… — Исправишь? — Она посмотрела на него долгим, усталым взглядом. — А ты можешь «исправить» меня? Мою пустоту? Мои ночи, когда я лежала, глядя в потолок, и думала, как мне сбежать… даже просто из своей головы? Юнги сидел беспомощно, словно пришёл из другого мира, не знающий, как её спасти. — Юна… — выдохнул он. Она горько усмехнулась. — Ты даже не знаешь, что со мной было, да? Я сидела здесь, в четырёх стенах. Не выходила. Не открывала никому. Телефон… я выключила его...на время. Чтобы ни один звонок, ни одно сообщение не прорвались. Чтобы никто… даже ты… не смог достучаться. Я сгорала от боли, зная, что внутри меня больше никогда не забьётся то маленькое сердечко, которое мы потеряли… Она медленно подошла к окну, обхватив себя руками. — И я почти не ела. Рамен — один раз в день, иногда через силу. Иногда просто сидела с этой чёртовой миской, смотрела… и не могла. Не могла ничего. Юнги шагнул к ней, но она отвернулась. — Я смотрела на людей с улицы. Они жили. А я? Я тут гнила. Плакала. Кричала. Разговаривала со стенами. Спрашивала у них, почему я всё ещё люблю тебя, когда ты… когда ты разбил меня на тысячу осколков. Её голос дрогнул, но она продолжала: — Иногда я слышала, будто кто-то зовёт меня. Смеётся надо мной. Я боялась своего отражения в зеркале. Я боялась сна. Боялась проснуться. Она медленно закатала рукав, показывая свежие, тонкие шрамы. — Я резала себя. Не чтобы умереть… — прошептала она, глядя в пол. — А чтобы почувствовать хоть что-то. Чтобы напомнить себе, что я… ещё живая. Юнги замер, глаза наполнились слезами. — Юна… прости… — начал он, но она резко повернулась, останавливая его взглядом. — Не трогай меня. — твёрдо. — Не сейчас. Если ты обнимешь меня… я снова сломаюсь. А я слишком долго собирала себя по кусочкам. Она подошла к двери и открыла её. — Я прощаю тебя, Юнги. — сказала тихо, но с силой. — Но ты должен уйти. Я должна остаться одна. Если я сейчас оставлю тебя здесь… я никогда не выберусь из этой темноты. Он стоял, не двигаясь, словно боялся, что шаг за порог станет концом. — Если однажды мы встретимся снова… я хочу, чтобы ты увидел меня сильной. Между ними повисла некая пауза, он долго смотрел на неё — молча, сломленно, будто пытался запомнить каждую деталь, когда она всё смотрела в пол и прятала своё уж слишком изменившейся лицо за волосами. Он уже хотел было заключить её в свои объятия и не отпускать ни за что, но в её глазах он пал....Юнги знал: она не поднимет взгляда. Не сейчас. Юнги медленно сделал шаг назад. Потом ещё один. И, не отводя глаз, вышел за дверь. Она закрыла её тихо, будто боялась разбудить призраков внутри. Звука замка не было — просто пустота. Юнги стоял на пороге, молча, глядя на неподвижную дверь. Несколько секунд — или вечность. И только тогда услышал шаги позади. — Юнги… — осторожно позвал Чимин. Юнги повернулся. Глаза его были красные, потухшие, а губы дрожали, будто он сдерживал крик. Он подошёл к Чимину близко и заговорил шёпотом, хрипло: — Она… ненавидит меня. — слова рвались наружу, ломаясь. — И имеет право… Я… я всё разрушил… Чимин хотел что-то сказать, но Юнги резко поднял руку, остановив. — Прошу тебя… — его голос сорвался. — Следи за ней. Пожалуйста. Если ей что-то будет нужно — будь рядом. Помоги. За меня… за всё, чего я не смог. Он опустил взгляд, прикрыл глаза. — Я… я больше не могу быть тем, кто причиняет ей боль. Пусть она… забудет. Пусть перестанет любить. Пусть будет счастлива… хотя бы без меня. Чимин кивнул, сжимая губы. Юнги посмотрел на него в последний раз — взглядом, полным утрат, боли и нежности. — Если она… если она снова научится смеяться… — голос дрогнул. — Не говори ей, что я приходил. Просто… просто будь для неё светом. Он развернулся, пошёл прочь. Шаги — тяжёлые, будто он шёл сквозь вязкую темноту. Чимин остался стоять у двери, глядя на её тёмные окна. Он прижал ладонь к сердцу, ощущая, как внутри щемит. А в доме за закрытой дверью Юна медленно опустилась на пол, обняв колени. И впервые за много дней… позволила себе плакать не от безысходности, а от какого-то тихого, горького освобождения.