Переплетенные души

***

Телефон зазвонил посреди ночи. Юна спала, но что-то внутри заставило её резко проснуться. Экран дрожал в её руке, имя на нём было незнакомым. Она нажала. — Вы Юна? — Да… — Это из больницы. Нам нужна ваша помощь. К нам доставили пациента после аварии. Он был без сознания, но перед тем, как потерять его, он повторял только одно имя. Ваше. У неё похолодели пальцы. — Его имя?.. — Мин Юнги. Телефон выпал из рук. Звук падения разорвал ночную тишину, как выстрел. Сердце остановилось — на одну, две, три вечности. Она не помнила, как оделась, как выбежала на улицу. Она бежала под дождём босиком, будто могла добежать быстрее времени. Будто сердце в груди шептало: успей, успей, прошу… В приёмном покое было бело и холодно. Пахло лекарствами и страхом. — Он ещё жив, — сказал врач. — Но состояние тяжёлое. Юна не слышала ничего после слова "жив". Она просто плакала. Впервые не сдерживаясь, не сжимаясь. Её трясло. — Можно к нему?.. В палате пахло стерильной пустотой. Юнги лежал, обмотанный бинтами, с трубками, которые держали его жизнь на тонкой грани. Его лицо было бледным, губы — потрескавшимися. Но она узнала его. Её сердце, которое она насильно заставляла молчать все эти месяцы, взорвалось от боли. Она упала на колени рядом с кроватью и взяла его холодную ладонь в свои руки. — Зачем?.. — прошептала. — Ты не имел права… Слёзы капали на его руку. — Как ты мог просто уехать в никуда?.. Как ты мог оставить меня с этим?.. И вдруг — пальцы в её руке едва пошевелились. — Ю… на… — сквозь кислородную маску, почти неслышно. Она подняла голову, её глаза расширились. — Я здесь… я здесь, Юнги… — Не… уходи… — Никогда больше, — прошептала она, касаясь его лба. — Я здесь, я с тобой. Навсегда. В коридоре Чимин стоял молча, держа её плащ в руках. Его сердце разрывалось — но он знал, что сейчас правильное решение — уйти.

***

Юна не спала ни одной ночи с того момента, как он попал в больницу. Дни сливались в одно бесконечное мучение, и каждое утро, как только лучи света касались её лица, она возвращалась в реальность, в тот холодный стерильный мир больницы, в палату, где лежал мирно спящий время от времени Юнги. Она сидела рядом с его кроватью, не отрываясь, смотрела на его бледное лицо, наблюдала за каждым его дыханием, как за каким-то хрупким чудом, которое вот-вот исчезнет. Её мир сжался до этих серых стен, до этого кровати, до него. Она чувствовала, как её сердце не перестает биться в такт его слабому дыханию, как её мысли, как тени, обвивали его тело. Она не могла уйти. Каждый момент был слишком ценным, слишком болезненным, чтобы позволить себе отвлечься. Часы тянулись мучительно медленно. Иногда, когда он не шевелился, когда его тело казалось настолько безжизненным, Юна поднимала руку и прикосалась к его коже, чтобы почувствовать, что он всё ещё здесь, что он жив. Каждое прикосновение было как обрывок надежды, который ускользал через пальцы, но она не могла отпустить. Однажды вечером, когда дождь за окнами стучал по стеклу, в палату тихо постучали. Это были его родители. Мать вошла первой, её лицо было затуманено тревогой и слезами. Её взгляд сразу же оказался на Юне, а затем она подошла к кровати, тихо села рядом с сыном. Отец следовал за ней, сдержанно, как всегда, но не мог скрыть свою боль. Юна не могла смотреть на них. Она почувствовала, как её груди сжались, и всё, что она могла сделать, это отвести взгляд в сторону. Она не могла говорить, не могла утешить их — всё, что она ощущала, это, как их боль пересекалась с её. Его мать, дрожа, взяла его руку, её пальцы скользнули по бинтам, на которых оставались следы крови и ран. Она закрыла глаза, сжала её так сильно, как могла. — Он вернётся, — шептала она, больше себе, чем кому-либо, хотя её голос дрожал от сомнений. — Он должен вернуться… Юна не могла сдержать слёз. Она потеряла контроль. Они молчали. Она знала, что их боль не была меньше её. Весь этот ужасный день они вместе были поглощены мрак, который не мог развеять ни свет, ни надежда. Они сидели молча рядом, не требуя никаких слов. Юна вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что он проснется, что он вернется. Но его дыхание оставалось ровным, холодным, как в пустой комнате, где не было ни жизни, ни тепла. Прошло несколько часов, и Юна снова осталась наедине с ним. С каждым мгновением ей становилось всё труднее. Её тело было истощено от бессонных ночей, но она не могла уйти. Юнги не был готов её отпустить. А за окном дождь продолжал лить, не прекращаясь, создавая шумный фон для всех их молчаливых переживаний. Усталость в которое время крала силы, но она не могла отвести взгляд от его бледной, безжизненной кожи. Каждый вдох Юнги был для неё как хрупкая нить, на которой висела её надежда. Тишину палаты нарушало лишь лёгкое пикание аппаратов и стук её тревожного сердца. Она хотела кричать — кричать так, чтобы её боль разбудила его. Но голос в горле застрял, слова остались внутри, как тяжёлые камни. Вдруг вся эта боль, страх и бессилие прорвались в неудержимый поток. Юна закричала — острым, диким голосом, который рвал душу. — Юнги! Проснись! Ты должен жить! Нельзя просто так сдаваться! Ты должен бороться! Я не оставлю тебя! Услышь меня! Слёзы лились ручьями, смешиваясь с дождём за окном. Она сжала его руку крепче, будто держала целый мир в своих ладонях. И тогда случилось невозможное — его пальцы дрожащие слегка сжали её. Глаза, которые до этого были закрыты, медленно раскрылись. Юнги возвращался... Он смотрел на неё, ещё не полностью осознавая ситуацию, но с первым проблеском света в сердце. — Юна… — тихо, но уверенно, прошептал он. Её сердце пропустило удар. — Ты… ты меня слышишь?.. — голос сорвался на шёпот, недоверие, слёзы. Она не верила. Не могла. Но его глаза, ещё затуманенные, будто из другого мира, были открыты. И он смотрел прямо на неё. Юнги попытался что-то сказать, но его губы лишь слабо шевельнулись. Юна наклонилась ближе, дрожа всем телом. — Я здесь… я с тобой, — прошептала она. — Ты проснулся, Юнги… ты вернулся… Он пытался поднять руку, но был слишком слаб. Её ладонь быстро накрыла его. Тёплая. Живая. И он, хоть едва-едва, сжал её пальцы. Его глаза наполнились слезами. Молча. Без звука. Слёзы текли из уголков глаз и падали на подушку. Юна тоже плакала. Но её слёзы больше не были от отчаяния — в них было нечто иное. Что-то, что она забыла за все эти долгие дни у его постели. Это была надежда. Она наклонилась ближе, прикасаясь лбом к его лбу осторожно, будто боялась сломать его хрупкое состояние. — Ты не представляешь, как долго я ждала этого момента… — прошептала. — Ты боролся, Юнги. И ты вернулся. Его дыхание было тяжёлым, но ровным. Глаза медленно двигались, следя за её лицом. Молча. Но в глубине — было что-то живое. Теперь она это видела. Уже не тень. Не пустота. А он. Настоящий. Молчание между ними не было гнетущим. Оно было как молитва. Как обещание. — Я не оставлю тебя, — сказала она. — Никогда. Мы пройдём через это. Вместе. Он моргнул. Один раз. Едва заметно. Но она знала — он услышал. Юна не отошла от него ни на миг. Весь день и ночь она провела рядом, держа его за руку, тихо напевая старую песню, которую они когда-то слушали вместе. И когда первые лучи рассвета скользнули по бледному лицу Юнги — его губы едва заметно растянулись в слабой улыбке. Но эту тишину было нарушено. Дверь тихо открылась, и в палату вошёл врач. Его лицо было сосредоточенным, но уже не тревожным — во взгляде впервые за долгое время появилась надежда. — Ну что ж, у меня хорошие новости, — сказал он, посмотрев то на Юнги, то на Юну. — Состояние стабильное. Если всё будет так же хорошо, как сейчас, завтра утром — выписка. Юна прикрыла лицо руками и тихо засмеялась сквозь слёзы. Впервые — от радости. На следующее утро они покинули больницу. Юнги был ещё слаб, но в его шагах уже ощущалась уверенность. Юна поддерживала его, неся вещи, а её сердце билось так, будто они впервые возвращались домой — в новую жизнь. Квартира встретила их тишиной и знакомым теплом... Они едва начали разбирать вещи, как в дверь позвонили. Юна открыла — и на пороге стоял Чимин с пакетом в руках и сияющей улыбкой. — Наконец-то! — воскликнул он, обняв Юнги осторожно. — Я уж думал, ты решил отлежаться до старости. — Просто захотелось отпуск с элементами драмы, — с улыбкой ответил Юнги. — Кстати, — добавил Чимин, смущённо протянул конверт Юнги. — Это… деньги за машину. Я знаю, я идиот. Я разбил твою ласточку, когда возил свою тёлочку.Прости, брат. Все трое рассмеялись. Чимин достал ещё коробку — со сладостями и бутылкой сока. — Предлагаю тост за выживание. И за любовь, которая не молчит даже в коме. — Бро, я был в такой заднице, что тебе даже не снилось,а ты предлагаешь тост да ещё и сок, это уже не в какие ворота. — Не понял, я принес долг, а он ещё и возмущается, вообще страх потерял видно за проведенное время в коме. Вечер прошёл тепло. Было много смеха, воспоминаний, даже немного музыки. Чимин остался до заката, но, заметив, как Юнги смотрит на Юну, подмигнул и поднялся: — Ну, пожалуй, пойду. Отдыхайте. Знаю, вам есть о чём поворковать вдвоём… Юна проводила его до двери и попрощалась. Когда она вернулась в комнату, Юнги сидел на диване, его глаза сияли каким-то новым светом. Что был не знаком для Юны или же она так думала. — Иди ко мне - нежно похлопал по дивану он, зовя её. — Уже поздно, я думаю, тебе стоит ложиться спать. — Я тебе что на ребёнка похож?- хмурясь спросил он. — Нет...ну ты просто только с дороги...и тебе нужен отдых и покой. — А что, я уже не могу отдохнуть со своей девушкой и будущей женой? — О чем это ты? — Не строй из себя дурочку, ты всё прекрасно понимаешь о чём я.- томно говорит он и демонстративно кладёт руку на пах. На что девушка уводит взгляд и переводит тему. — Ты сегодня слишком устал, поэтому я посплю на диване.- уходя говорила она. Юнги резко направился к тебе, остановив тебя, он взяв за бедра и усадил на стол за тобой. Минутная пауза, ты смотришь на него, а он на тебя. Секунда и парень уже припал к твои губам, страстно целуя тебя, проникая языком и углубляя поцелуй. Руками он залез под твою футболку оверсайз и принялся блудить, не упуская не единого сантиметра. Юнги знал что ты не собираешься отвечать на всё его махинации, поэтому он принялся целовать твою шею с нежным покусывание, оставляя отметины на теле багрового цвета. Его позабавила твоя беспомощность, то как ты кусаешь свои губы, от наслаждения, сдерживая стоны, то как ты ускоренно дышишь и то как ты уводишь взгляд в противоположную ему сторону. — Ты такая милая, когда смущаешся... — Отпусти меня...по.. жалуйста.. — Ммм, как же ты умело просишь.... не сегодня. **Мысли** "Дам тебе минуту счастья". **Конец мыслей** Юнги выпустил Юну и даже отошёл немного, на что девушка удивилась и как ягненок, она быстро спрыгнула со стола и почувствовав свободный ветер, ринулась к двери, но не тут-то было. Юнги одним движением подхватывает её сзади и прямиком несёт к кровати. И повалил Юну, он и нависает над ней и медленно начинает целовать её шею. Затем он снял с неё лифчик, который через секунду уже валялся на другом конце комнаты. Он смотрел на неё с звериным инстинктом и странной ухмылкой, когда она часто уводила взгляд, наливалась румянцем и кусала губы,а парню открылся прекрасный вид, на желаемую им грудь девушки. Юнги начал целовать чувствительные участки тела девушки. Она возбудилась, так же как и парень. Сняв с него майку, Юна принялась за его ремень, растёгнув ширинку, набравшись сил и проведя рукой вверх-вниз по стволу члена,чувствуя пульсирующую плоть, она услышала томный вздох парня. Но, как только она провела языком по налитой кровью головке члена, Юнги сразу же вдавил её в кровать, он раздвинул пошире её ноги и зубами стянул с неё уже промокшие в собственном соку трусики и приблизившись к её губам, прямо в них сказал: -Потерпи малыш. Затем он прошелся языком по половым губам и спустившись к клитору, начал целовать промежность вокруг с нежным покусывание мягкой кожи и вылизыванием языка, что не могло не нравится девушке. Юна чувствовала как у нее горит и ноет низ живота,но в этой безвыходной ситуации, она лишь завела свои пальчики в мягкие, взлохмаченные волосы парня оттягивая их назад с протяжными еле слышными стонами. — Видимо кто-то слишком перевозбудился.- с небольшой отдышкой и пошлой ухмылкой говорит тот. — Если ты, не угомониш свои мысли, то не факт что мы закончим до утра.- поднимаясь выше, продолжал он. Девушка тут же покраснела и хотела уже отвести взгляд, но этого не случилось... Юнги прекрасно понимал её состояние, ему даже нравилось, что такая девушка как она умеет так красиво смущаться. Взяв её за подбородок и направил в свою сторону он задал вопрос: — Где та самая Юна, которую я знаю? — О чём это ты? - сведя брови, спросила она. — Это явно не та Юна, видимо пока меня не было кто-то подменил товар.. Как же жаль... — Подменил мм... что? — Моя, бы Юна уже бы давно любопытничала, она бы пошла на крайние меры чтобы получить то, чего так жаждет... Юна сидела и молча смотрела на него, она не могла понять что он имеет в виду. — Хах, неужто кто-то забыл что было в соседней комнате, или мне напомнить?- с довольной ухмылкой тянул он. — Вот дурак...- Юна залилась краской и начала прятать лицо за прядями волос. — Хах...а теперь повтори то, что было тобой сказано минуту назад.- его голос тут же сменился с самого нежного до устрашающего. Он смотрел в её глаза с неким азартом, но Юне казалось будто он её сейчас разорвет. — Извини... — За свои слова нужно отвечать. — Я же извинилась.. — Плохо извинилась- более грозно ответил он и с рыком перевернул её на живот, подтянул её за бедра к себе и полу шёпотом сказал: — Каждый должен отвечать за свои поступки.- после этих слов он ударил её по правой ягодице и вошёл на всю длину. На что девушка издала болезненный стон, от явно неожиданного чувства, но в очередной раз получила шлепок. Он злился и она это знала, но вот как ей поступить в этой ситуации оставалось загадкой.... Юнги не хотел её слышать, он хотел лишь преподать ей хороший урок, но услышав как она хнычет, он сразу же пришел в норму, он быстро вышел из неё и заключил её в свои объятия. — Тшшш извини меня, малышка.- обнимая ещё крепче говорил он. — Имеешь..по..лное право злиться...- заикаясь от собственных слёз говорила она. — Извини меня, да я...я действительно дурак.- опуская голову говорил он. Посидев так минуты три, Юна заключила Юнги в объятия и нежно затянула в поцелуй. Он хотел её оттолкнуть, но так бы сделал хуже... Он ответил. Немного отстранившись, она мягко улыбнулась и закусил губу, принялась ласкать свою киску, периодически следя за реакцией парня. Юнги создал лишь малую ухмылку и смотря в её глаза спросил: — Ты уверена что хочешь этого? На что она лишь посмотрела щенячьими глазами. В этот раз, он вошёл более аккуратнее и медленнее, осыпая каждый сантиметр её кожи поцелуями, будто растягивал наслаждение, от чего Юна была без ума. Их шлепки тел ещё долго разносились по комнате, а в воздухе царила любовь....