Часть 8

Воздух в комнате стал тяжёлым, будто что-то невидимое сдавливало пространство, делая его невыносимо тесным. Лиана стояла перед ним, её дыхание было сбито, губы всё ещё дрожали после того, как она произнесла роковые слова. "Я твоя дочь." А потом всё взорвалось. — Ты должна была мне сказать, твою мать! Его голос был рёвом, взрывом, ударом молнии, разбивающим небо. В ту же секунду его кулак с силой врезался в панель управления, и голографические экраны вспыхнули искрами, осыпая пол. Мигель не чувствовал боли. Он чувствовал только огонь, пожирающий его изнутри. Какого чёрта она молчала?! Какого чёрта она позволила ему чувствовать то, что он не должен был чувствовать?! — С самого первого дня, Лиана! — он развернулся к ней, его алые глаза пылали. Они больше не были просто взглядом – они были хищным огнём, который грозился сжечь её дотла. — Ты должна была сказать мне это, как только вошла в эту чёртову команду! Он видел, как она сглотнула, как её плечи чуть дрогнули, но она не отвела взгляда. Она стояла перед ним, раненая, разрушенная, но не сдавалась. — Я не могла… — её голос был тихим, но он ударил его сильнее, чем любой кулак. — Ты не могла? — он расхохотался, но этот смех был наполнен только яростью и болью. — Ты смотрела мне в глаза! Ты шла за мной в бой! Ты… ты позволила мне… Он резко оборвал себя. Он не мог произнести это вслух. Не мог даже думать об этом. Не мог признаться, что эта ложь привела его туда, откуда уже нет дороги назад. Но гнев всё ещё кипел в его крови. Он не мог стоять на месте, не мог больше сдерживать себя. В следующую секунду он резко шагнул вперёд и схватил её за запястье. Её глаза расширились, но она не отпрянула. Не сопротивлялась. Но должна была. Потому что он не собирался быть осторожным. Мигель с силой развернул её и в мгновение прижал к стене. Её спина ударилась о холодный металл, его тело заслонило её от всего мира. Он держал её крепко, его когти сжимались на её коже, но не ранили. Он ещё контролировал себя. Пока. — Почему, Лиана?! — его голос стал низким, хриплым, почти звериным. Горло болело от сдержанного крика. — Почему ты не сказала мне?! — Я… — её голос сорвался. Она пыталась говорить, но его взгляд приковал её к месту. Её дыхание было прерывистым, сердце билось слишком быстро. Он был слишком близко. — Скажи мне! — его хватка стала крепче. Он не знал, кого ненавидит больше — её или себя. За что? За то, что она молчала? Или за то, что он… не хотел знать правду? Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слёз, но не страха. Он не увидел в них страха. Только… боль. Глубокую, бездонную, такую же, как у него самого. — Потому что я боялась, Мигель. И этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри него оборвалось. Потому что впервые он увидел её такой, какой видел Габриэлу в последний раз – дрожащую, потерянную, но всё ещё держащуюся за него, будто он был её единственным спасением. Но он не мог быть спасением. Не для неё. Не для себя. Он отпустил её так резко, что она едва удержалась на ногах. Отступил, как будто обжёгся, схватился за голову, пальцы вонзились в его волосы. — Нет. Чёрт, нет… Он задыхался. Всё это было ошибкой. Он был ошибкой. Он не мог смотреть на неё. Не мог вынести того, что видел в её глазах. Поэтому он сделал единственное, что оставалось. Он снова убежал.