Часть 7

Он должен был знать. Должен был быть уверен. Он пытался отвергнуть эту мысль с самого начала. Она была абсурдной. Невозможной. Глупой. Но с каждой новой деталью, с каждым взглядом, с каждым движением — истина сжимала его, не давая дышать. Это нельзя было игнорировать. Но он мог доказать, что это ложь. Он мог раз и навсегда вырвать этот яд из своей головы. — Лайла. Она появилась в воздухе, сложив руки на груди, её обычно игривое выражение теперь было серьёзным. — Ты опять выглядишь так, будто готов убить кого-то, босс. Это, кстати, уже становится твоим естественным состоянием. — Сравни образцы. Лайла непонимающе моргнула. — Какие? Мигель медленно выдохнул, пытаясь подавить внутри себя нарастающее напряжение. — Мой. И Лианы. Она открыла рот, затем закрыла, затем снова открыла, но на этот раз её лицо было лишено насмешек. — Мигель… ты же не думаешь, что… — Просто сделай это. Она помедлила. Даже Лайла. Искусственный интеллект, который не знал, что значит колебаться, вдруг замолчал. А потом, не задавая больше вопросов, исчез. Ожидание разрывало его. Он бродил по базе, не находя себе места, сжимая и разжимая кулаки, не в силах отогнать голос в голове, который шептал ему страшную правду. А потом наступила та ночь. Он снова увидел её плачущей. Слишком близко. Слишком ранимой. Слишком его. Он чувствовал её пальцы на своём запястье, как они дрожали, как она отчаянно цеплялась за него. Её лицо было мокрым от слёз, но даже в этой тьме, даже в этом отчаянии… он увидел. Он увидел Габриэлу. И всё рухнуло. — Лайла. Его голос был низким, едва сдерживаемым. Горло сжимало, дыхание было неровным. Он активировал её прямо там, в темноте. И если бы он мог чувствовать страх, то, наверное, именно он звучал в его голосе. — Результаты. Лайла появилась, но не сразу заговорила. Она просто смотрела на него. Смотрела так, как будто впервые не знала, что сказать. Мигель напрягся. Это было плохим знаком. Очень плохим. — Лайла… Она вздохнула. Тихо. Почти с сожалением. — Совпадение — 99.8%. Воздух исчез. Мир исчез. Всё, во что он верил, всё, за что боролся, — рухнуло в одно мгновение. Он почувствовал, как его грудь сдавило так сильно, что он почти согнулся пополам. Как если бы кто-то сжал его сердце когтями и вырвал его из груди. Она его дочь. Лиана — это Габриэла. Та, кто должна была умереть. Та, кого он похоронил в своём сознании. Та, чьё лицо преследовало его в кошмарах. Она стояла перед ним. Живая. Реальная. И он… Он… Он испытывал к ней чувства, которые никогда не должен был испытывать.