Глава 3.

Рустем-паша вошел в покои Михримах Султан, неся с собой легкий аромат аравийских благовоний. В руках его был небольшой ларец, инкрустированный перламутром и слоновой костью. Внутри, он знал, лежал браслет, который он специально заказал у лучших мастеров Стамбула – тонкая золотая цепь, украшенная рубинами, цветом напоминающими закат над Босфором. Он любил Михримах. Любил ее тихую грацию, ее острый ум, ее порой холодную, но такую манящую красоту. Он видел в ней не только дочь Султана Сулеймана и Хюррем Султан, но и женщину, которую мечтал сделать счастливой. - Михримах, – тихо произнес он, входя в комнату. Султанша сидела у окна, спиной к нему, ее темные волосы, заплетенные в сложную косу, ниспадали на плечи. Она не обернулась. - Михримах, – повторил Рустем, приближаясь к ней. Он почувствовал, как его сердце сжимается от неясной тревоги. В ее молчании было что-то, что всегда заставляло его чувствовать себя чужим, лишним. Она медленно повернулась. В ее глазах, таких же темных, как и ее волосы, не было ни радости, ни печали. Только усталость. - Рустем, – сказала она, и ее голос был тихим, словно шелест осенних листьев. Он протянул ей ларец. - Я принес тебе подарок. Надеюсь, тебе понравится. Михримах взяла ларец, открыла его и посмотрела на браслет. Он был великолепен. Любая другая женщина была бы в восторге. Но на лице Михримах не отразилось никаких эмоций. - Он красивый, – сказала она, положив ларец на столик. - Спасибо. Рустем почувствовал, как его надежда тает, словно снег под весенним солнцем. Он знал, что эти слова – лишь вежливость. Он знал, что она не ценит его подарки, не ценит его заботу, не ценит его любовь. Он подошел ближе, взял ее руку в свою. Ее кожа была холодной, как мрамор. - Михримах, что с тобой? Почему ты всегда такая печальная? Разве я что-то сделал не так?" Михримах отняла свою руку. - Ты ничего не сделал не так, Рустем. Ты всегда был хорошим мужем. Слишком хорошим. Эти слова прозвучали как приговор. - Что ты имеешь в виду? – спросил Рустем, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться. Михримах посмотрела на него прямо в глаза. - Я имею в виду, что не могу полюбить тебя, Рустем. Никогда не смогу. В этих словах был яд, который медленно, но верно отравлял его душу. Он знал это, он чувствовал это всем сердцем, но он всегда надеялся, что это неправда. - Но почему, Михримах? Я же люблю тебя. Я готов отдать за тебя все, что у меня есть. - Я знаю, – сказала она. - Именно поэтому я не могу. Ты заслуживаешь женщину, которая будет любить тебя так же, как ты любишь ее. А я… я не такая. Она замолчала, и Рустем увидел, как в ее глазах мелькнула тень. Тень воспоминаний, тень несбывшихся надежд, тень запретной любви. Он знал, кто это был. Бали-бей. Высокий, красивый, отважный Бали-бей, который когда-то был рядом с ее отцом, Султаном Сулейманом. Он видел, как она смотрела на него. Он видел тоску в ее глазах. Рустем отпустил ее руку. - Я знаю, – сказал он, и его голос был полон горечи. - Я всегда знал. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Михримах одну. В руках его больше не было ларца с браслетом. В его сердце не осталось надежды. Он любил ее. Любил так сильно, что готов был пожертвовать своим счастьем ради ее. Но ее сердце было занято другим. И с этим он ничего не мог поделать. Он вышел в коридор и пошел прочь, его шаги отдавались эхом в тишине дворца. Он был великим визирем Османской империи, могущественным и влиятельным человеком. Но в любви он был бессилен. И в этом была его трагедия. Трагедия Рустема-паши, который любил Михримах Султан, но никогда не смог завоевать ее сердце. Трагедия женщины, которая была вынуждена жить с мужчиной, которого не любила, и хранить в своем сердце любовь к другому. Трагедия любви, которая никогда не смогла стать реальностью.