Глава 4.

Паша Рустем, великий визирь, чья власть простиралась на земли от Анатолии до Балкан, питал к своей жене, Михримах Султан, нежную и преданную любовь. Он видел в ней не только дочь повелителя, но и свет своей души, источник вдохновения и умиротворения в бурных водах дворцовых интриг. Его любовь проявлялась в мелочах: каждое утро он оставлял у её изголовья свежие цветы, тщательно выбирая те, что напоминали ей о весеннем саде их общего будущего. Его прикосновения были легкими и трепетными, а каждое слово, обращенное к ней, звучало как ласковая мелодия. Он целовал её руки, словно прикасаясь к святыне, и взгляд его серых глаз, обычно пронзительный и холодный в государственных делах, смягчался, когда он смотрел на неё. Михримах же, пленница долга и политического брака, носила в сердце образ другого. Её мысли принадлежали не Рустему, а тому, чья страсть будила в ней искру, кому она могла бы отдать свою юность и свободу. Рустем, проницательный и умный, не мог не замечать этой тени в её глазах, этой легкой отстраненности, которая всегда присутствовала между ними, несмотря на все его старания. Он страдал, но молчал, надеясь своей любовью растопить лёд в её сердце. Шли годы, Михримах выполняла свой долг перед династией, рожала детей, участвовала в политических делах, но душа её оставалась неприкаянной. Рустем, словно устав бороться с ветром, постепенно начал меняться. Боль и разочарование, копившиеся годами, сделали свое дело. Он все еще был внимателен и заботлив, но ласковых слов становилось меньше, поцелуи рук – реже, а цветы на подушке исчезли совсем. Его взгляд, некогда полный обожания, теперь был скорее печальным и сочувствующим. Он больше не пытался заглянуть в её душу, словно боялся увидеть там то, что не хотел. В сердце Михримах, впервые за долгие годы, зародилось беспокойство. Куда делась та безграничная нежность, то трепетное внимание, которые когда-то казались ей навязчивыми и ненужными? Она, привыкшая к его обожанию, теперь чувствовала себя покинутой и одинокой. Его молчание ранило её больше, чем любые упреки. Она скучала по его ласковым словам, по прикосновениям, которые, как она теперь понимала, были проявлением настоящей, жертвенной любви. Неужели он разлюбил её? Или, что еще страшнее, перестал надеяться на взаимность? Эта мысль терзала её душу, заставляя её по-новому взглянуть на человека, который был рядом с ней столько лет. Возможно, она потеряла что-то важное и ценное, что уже никогда не вернуть. Возможно, она осознала цену его любви слишком поздно.