ТОМ I. Глава 1. Последний из рода Малфоев

      Под свинцовым небом, за пеленой летнего дождя, они погребли Люциуса Малфоя в том же семейном склепе, где прежде нашли покой четырнадцать поколений его рода.       Все были единодушны: вдова держалась достойно. В чёрном платье с высоким воротником, в перчатках и с зонтом она напоминала настоятельницу. И когда, подняв вуаль, она произнесла свою надгробную речь, ни одна слезинка не оросила её бледные щёки. Рядом с ней стоял светловолосый мальчик лет восьми.       Драко не сказал ни слова за всю церемонию. Он промок до нитки, замёрз, а его папа был мёртв — ему не хотелось ни с кем разговаривать.       — Какая трагедия, — теребя свою остроконечную бородку, проговорил один из скорбящих — дряхлый, худощавый денди в жилете в чёрно-белую клетку. — В самом расцвете… да из такого знатного рода…       Словно Брут Трэверс не сжёг бы Малфой-мэнор дотла за один галлеон и крепкое рукопожатие.       — Благодарю вас, Трэверс, — отозвалась Нарцисса. — Ваша доброта столь же безгранична, как и ваша щедрость.       Драко фыркнул. Он слышал, как родители говорили об этом джентльмене, и понимал, что эта ремарка, хоть и правдивая, по сути своей была оскорблением.       — Я лишь надеюсь, что это принесёт пользу. Они нашли Лестрейндж?       Нарцисса опустила голову. Трэверс покачал своей, приняв её молчание за ответ.       — Ужасно, — сокрушался он. — Просто уму непостижимо.       Поджав губы, она отвернулась, глядя вдаль. Ряды усопших Малфоев выстроились в молчаливый легион гробниц, бледными призраками проступавшие сквозь туман над темно-зелёным лугом.       Драко внезапно осознал, что однажды и ему суждено лежать здесь, рядом с отцом, в этой холодной, немой земле — и эта мысль напугала его не на шутку. Он крепче сжал руку матери.       — Нас заверили, что авроры делают всё, что в их силах, — ровным голосом сказала Нарцисса.       — Да уж, «в их силах», — лениво усмехнулся Трэверс.       — Не понимаю, к чему вы клоните.       — Клоню? О, вовсе ни к чему. Просто… если простите мне мою дерзость, — порой мне кажется, что политика Министерства… как бы это выразиться… весьма неблагосклонна к людям, разделяющим взгляды вашего покойного супруга.       — Мы верим, что Министерство делает всё возможное, — бесстрастно произнесла Нарцисса. — А теперь, прошу нас извинить — мой сын очень утомлён.       Трэверс поклонился.       — Конечно, разумеется. Но, моя дорогая леди, если вдруг возникнет необходимость, если я смогу принести вам хоть малейшее утешение… Уверяю вас, нет такой услуги, которую я счёл бы чрезмерной, нет такой просьбы, на которую бы не откликнулся. Для меня было бы глубочайшей честью оказаться полезным дражайшей Нарциссе Блэк.       Улыбка скользнула по её лицу, не обнажив зубов.       — Боюсь, вы опоздали на много лет, Трэверс, — ответила она. — Но, если предложение остаётся в силе и для Нарциссы Малфой, она с благодарностью его примет. Пойдём, Драко.       Они отошли от собравшихся. По холмам медленно расползался туман, вытягиваясь белыми длинными пальцами, что напоминали ему об отце. Он окутывал верхушки деревьев и обвивал парапеты поместья, оставляя золотистую россыпь капель на окнах и стекая конденсатом с карнизов. Манжеты брюк Драко испачкались и намокли, и ему страшно захотелось быть достаточно взрослым, чтобы иметь свою палочку и наложить Очищающее заклятие, а лучше — Дезиллюминационное. Даже многие годы спустя он всё ещё будет помнить, как переживал из-за грязных манжет, в то время как всего в десяти метрах гроб его отца присыпали землёй.       Драко до сих пор не осознавал, что папы больше нет. Настолько впечатляющее событие было трудно постичь в один момент. Он не мог охватить его целиком, а потому подходил к этой мысли медленно, с опаской, по частям и вскользь, заставая врасплох несоответствия — например, пустующее место во главе стола за ужином, или новое тягостное молчание, исходящее из кабинета матери по вечерам, или исчезнувшая тень, что всегда нависала над его плечом, пока он учил латынь. Эти вещи Драко понимал. Ему было всего восемь, и он никогда не думал о смерти, кроме как в книгах.       Ему хотелось бы спросить об этом отца. Люциус непременно бы ответил чем-нибудь насмешливо-пренабрежительным, но в то же время совершенно практичным, чтобы утешить его, вроде: «Не будь таким прозаичным, Драко» или «Я не собираюсь умирать и оставлять свой дом на растерзание этим коршунам из налоговой службы и их поборам на наследство». И Драко бы полегчало, он предложил бы папе сыграть в шахматы, на что тот бы согласился, если бы был в настроении; и они бы просидели весь вечер в некоем прохладном, но всё-таки приятном молчании, пока Добби не пришёл бы его укладывать.       — Мама, — позвал он. Нарцисса, не сбавляя шага, уводила их подальше от толпы.       — Да?       — Что мистер Трэверс…       — Тише, Драко, — сказала она, едва слышно. — В долине голоса разносятся на милю.       — Прости, мам, — понизил он тон. — Что мистер Трэверс имел в виду? Про Лестрейндж?       Нарцисса вдруг так сильно стиснула его ладонь, что он поморщился и отпрянул, тщетно пытаясь высвободиться из её хватки.       — Будь он неладен, — рассеянно обронила она и, взглянув на Драко, добавила: — Мой милый, ты знаешь, где твой отец?       — Он умер.       — Да, он умер. И когда-нибудь мы с тобой поговорим об этом по-взрослому, о том, почему так вышло, — но не сегодня. Потерпишь ради меня, мой сладкий?       — Да, мама.       — Спасибо. — Она оглянулась на гостей, а потом вдруг опустилась на колени, чем так удивила Драко, что он едва удержался от возгласа: она же испачкает юбки!       — Знаю, я только что попросила тебя об одолжении, — прошептала она, — но мне нужно ещё одно.       — Конечно, мама. Всё, что угодно.       — Твой отец мертв…       — Это я уже уяснил.       — …и теперь ты — лорд Малфой. Его дом, его имя стали твоими. Ты — его наследник. Последний Малфой, понимаешь? Последний настоящий Малфой, оставшийся в живых.       — Но ты…       — Жена Малфоя, — перебила она, — но не его кровь. Понимаешь, как важна кровь, моя радость? Знаешь, что она значит? Как много она значит? И почему?       — Да, мама.       — И ты ведь понимаешь, — продолжала она, мягко притянув его к себе, — что тебе теперь нужно делать, правда?       Её руки легли ему на плечи и крепко сжали. Её низкий, хриплый шёпот у самого его уха внезапно налился сталью, до боли напоминая голос Люциуса.       — Будь храбрым, — прошипела Нарцисса, впиваясь пальцами до синяков. — Стервятники уже кружат над нами. Они сдерут плоть с этого великого дома, обглодают его до костей. Они сожрут и тебя. Сожрут тебя. Проглотят целиком, если дашь им шанс. Так что не жди. Ешь их первым.       Драко кивнул. К глазам подступили слёзы, но он сдержался, зло шмыгнув носом. Негоже, чтобы первым делом лорд Малфой разревелся, как какой-то капризный ребёнок.       — Вот и славно. Держи. — Она взяла его руку и вложила в неё что-то маленькое. Он поднёс к свету — это был массивный перстень с чёрным гранатом, на котором была вырезана двуглавая змея, соединённая посередине и переплетённая с изящной буквой «М».       — Оно отцовское.       Нарцисса сжала его пальцы вокруг кольца.       — Оно принадлежит лорду Малфою, — чётко и твердо изрекла она. — Было отцовским.       И тише добавила:       — Драко, они смотрят.       Оглядев лужайку, он заметил, что толпа начала разбредаться, направляясь к поместью; траурные мантии шуршали по покрытой росой траве, словно языки дыма. Он скорее почувствовал, чем увидел, что она права, — их взгляды жгли ему затылок.       Повернувшись к матери, он молча кивнул и убрал кольцо в карман.       — Умница, — подвела она, и если в её голосе и промелькнула дрожь, то к следующей фразе она уже исчезла: — Пойдём, милый?       По её тону Драко понял, что выбора нет.       Отец мёртв. Он — последний из рода Малфоев. И он будет храбрым.       Не сказав ни слова, он отвернулся от протянутой руки матери и возглавил процессию, покидавшую кладбище.