Глава 5. Квиддичное поле

      У Драко и в мыслях не было завязывать дружбу с Гарри Поттером или Роном Уизли. К несчастью, у них на этот счёт были другие планы.       Начиная со дня после Хэллоуина эта парочка стала вести себя с ним чертовски странно. По утрам здоровались, а вечером, переодеваясь ко сну, желали спокойной ночи. Стоило ему выбрать тихий уголок или свободное место за столом, как один из них тут же оказывался рядом, а вскоре подтягивался и второй. Однажды в Большом зале они даже подхватили свои тарелки и пересели поближе, только для того, чтобы нарушить его уединение своим громким чавканьем и пустой болтовнёй. От Грейнджер-то уже было утомительно, но с их троицей, действующей сообща, у Драко почти не оставалось ни минуты настоящего покоя.       А бывали случаи и похуже. Как-то раз утром он забыл свой портфель в классе Трансфигурации. Не успел Драко застонать и развернуться на каблуках, как по коридору уже важно шагал Святой Поттер с двумя сумками, перекинутыми через плечо.       — Потерял что-то, Малфой? — окликнул он с самодовольной ухмылкой.       Или другой раз, на Зельеварении, когда он порезался, шинкуя наперстянку: Драко зашипел и уронил нож, чем привлек внимание Уизли.       — Ой-ой, больно, — флегматично прокомментировал Рон. — Ты же знаешь, как это обработать?       — Нет, — огрызнулся Драко, баюкая палец у груди. Дома с такими порезами и синяками разбирался Добби, а если дело было посерьезнее — мать.       — Надо перевязать. Давление останавливает кровь. Меня Билл научил. Вот. — Он достал из кармана самый серый и замызганный носовой платок, какой Драко только видел в жизни. Уизли энергично потряс им перед его лицом. — Ну, обмотай, чего сидишь.       А после урока он ещё и проводил Драко в больничное крыло, хоть и жаловался всю дорогу, что это пустая трата времени и Драко ведёт себя как дитя малое.       Грейнджер такое поведение отнюдь не казалось столь загадочным.       — Они просто пытаются быть дружелюбными, — сказала она с лёгкой насмешкой в голосе, из которой было ясно, что она над ним потешается. — Ты такой бука, что и не способен распознать, когда люди хотят по-доброму к тебе.       — Мне не нужны их подачки.       — Это не подачки, а дружба. Когда люди заботятся друг о друге. Мог бы и сам попробовать сделать для них что-нибудь хорошее, между прочим.       — Я им ничего не должен, — ощетинился Драко. — Я не просил лезть ко мне с их добротой.       — Ладно, как хочешь, — вздохнула она. — Но, по-моему, ты к ним несправедлив. Гарри и Рон — хорошие ребята, просто к ним нужно немного привыкнуть.       Драко распахнул дверь библиотеки и придержал для неё.       — Как к неудобной обуви, — сухо заметил он, входя следом.       Промежуточные экзамены были позади. Результаты вывешивали снаружи у классов — листы пергамента цвета слоновой кости тянулись колоннами вдоль дверных проёмов. Оценки обычно располагались в порядке убывания, хотя самые добродушные профессора предпочитали алфавитный. Например, Флитвик никогда не ставил ниже 50% и предлагал десятипроцентную прибавку тем, кто приходил разбирать ошибки. Снейп же не только сортировал по баллам, но и делил список на категории: «Удовлетворительно», «Требует доработки» и «Неудовлетворительно». Драко возглавлял группу «Удовлетворительно» с результатом 102%, получив идеальное «Превосходно». Он обнаружил ошибку в одном из вопросов и исправил ее, решив, что это подвох. Грейнджер шла сразу за ним с 101%, так как тоже нашла ошибку, но ее объяснение оказалось менее подробным.       Невилл Лонгботтом значился в самом низу списка «Неудовлетворительно». Это разочаровало и его самого, и Драко, ведь тот каждую неделю старательно помогал ему с зельями. Всё тщетно. Лонгботтом был глух к советам, равнодушен к поощрениям и не боялся наказаний. За неделю он умудрился дважды опалить себе брови и, похоже, обладал врожденным талантом превращать котлы в расплавленную жижу. Драко уже начал надевать огнеупорные перчатки на их занятия.       — Не понимаю, — выплюнул он, шагая взад-вперёд по кабинету.       Снейп сидел за своим столом и проверял работы. Он позволял Драко выплескивать своё недовольство в его в кабинете, заранее обозначив, что не берёт на себя обязательства это слушать.       — Он как заколдованный, — бушевал Драко. — Я ему объясняю, он кивает, говорит, что понял, а потом не делает. Снова спрашиваю: «Понял?», а он: «Да, понял». И ни-че-го. Я говорю ему: «Лонгботтом, если ты этого не сделаешь, я тебя половником ударю, слышишь?» Он кивает, а потом всё равно не делает.       — Добро пожаловать в преподавание, — бесстрастно вставил Снейп, что-то обводя и вычёркивая на пергаменте.       — Это же так с ума сойти можно! А теперь я ещё и переживаю за его контрольные, как будто у меня своих забот мало!       Он получил ещё одно письмо от матери. Она была вне себя из-за истории с горным троллем, которую он, возможно, слегка приукрасил, подчеркнув свою роль в битве. В итоге ему пришлось писать длинное объяснение, чтобы уговорить её не забирать его из Хогвартса. Добби готовил своё фирменное жаркое на Самайн, и Драко подосадовал, что пропустил это событие. Мать также подумывала переоборудовать часть восточного крыла в музыкальный зал. И добавила, что собирается снова принимать гостей в поместье — впервые за десять лет.       Драко плюхнулся в кресло.       — Вообще не понимаю, почему его не отправили в Пуффендуй, — буркнул он. — Храбрости у него, как у каракатицы. «О-о-ой, п-п-прости, М-М-Малфой!» Да даже я больше гриффиндорец, чем он.       — Шляпа не всегда распределяет туда, где ученику будет счастливее всего, — сказал крестный.       — А то я не знаю. Сэр.       Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь скрипом пера Снейпа. Над головой протяжно стонали старые трубы, перегоняя воду; где-то вдалеке капли мерно разбивались о камень. В свете свечей зловеще мерцали многочисленные банки с зелёной бальзамирующей жидкостью, внутри которых плавали странные силуэты.       Драко украдкой покосился на колено Снейпа. Из-под мантии выглядывали бинты с алыми пятнами.       — Ваша нога в порядке, профессор?       Снейп тут же её сдвинул, скрывая под одеждой.       — В полном.       Драко нахмурился. Он не видел, зачем Снейпу ему врать — разве что ответ был слишком уж смущающим. Поэтому он упорствовал:       — Мадам Помфри её уже осмотрела? Или у вас свой запас экстракта бадьяна?       — Твоя забота трогательна, но совершенно не требуется.       Драко развалился в кресле. Постукивая ногами, он в очередной раз обвёл кабинет скучающим взглядом.       — Я слышал, что гостиная Слизерина находится в подземельях, — протянул он. — Сам я там никогда не был, так что не знаю. Это потому, что ваш класс тоже здесь внизу, или просто совпадение? Декан Слизерина ведь не всегда преподаёт Зельеварение.       — Драко.       — Да, профессор?       Снейп резко сунул перо в чернильницу.       — Скажи мне, что ты думаешь о Гарри Поттере?       Вопрос был таким неожиданным, что Драко пришлось на мгновение задуматься.       — Обычный, — сказал он наконец. — Тихий. Немного упрямый. Мог бы поменьше совать нос в чужие дела. Грейнджер он нравится, но, честно говоря, её вкусу сложно доверять.       — Ты считаешь его высокомерным?       Драко нахмурился.       — Не особенно, — признался он.       — Корыстным? Избалованным? Жестоким?       — Возможно, маловероятно и нет.       — Он тебе нравится?       — Мерлин, конечно нет, — фыркнул Драко. — Он оборванный полукровка, которому давно пора подстричься.       Этот ответ произвёл на профессора странное действие. Снейп прижал костяшку пальца к губам и задумчиво уставился в пустоту.       — Эм… профессор?       — Ты свободен, — внезапно отрезал тот.       Драко вскочил на ноги.       — Я что-то не то сказал, сэр?       — Свободен, — повторил Снейп с какой-то странной напряжённостью в голосе, и, взглянув на Драко, будто бы не увидел его. А потом, не сказав больше ни слова, профессор быстрым шагом вышел из кабинета, оставив Драко одного в подземелье.

***

      Первый матч по квиддичу состоялся в ясное, холодное утро, под голубым, залитым солнцем небом и над всё ещё покрытым инеем полем. Драко собирался провести день за чтением, но Ли Джордан, главный хранитель командного духа, устроил налёт на спальню мальчиков и силой погнал всех болеть за Гриффиндор. В знак протеста Драко отказался надевать факультетский шарф — о чём тут же пожалел, когда высокогорный ветер хлестнул его по шее.       Стадион уже ломился от зрителей, из динамиков гремела музыка, а знамёна ярко вспыхивали на зимнем солнце, слепя глаза. Когда команда Гриффиндора вылетела на поле, трибуны содрогнулись от топота сотен ног. Драко, опоздавший и втиснувшийся рядом с Грейнджер на самые верхние ряды, вцепился в сиденье и боролся с приступом тошноты. Тем не менее, школьный дух витал так густо, что его почти можно было почувствовать на вкус. И, надо признать, это было бодряще.       И делало сам матч ещё более разочаровывающим. Слизерин разгромил Гриффиндор с разницей в семьдесят очков в борьбе на истощение между капитанами Вудом и Флинтом, которую аккуратно завершил Терренс Хиггс, поймав снитч ровно на второй час игры.       Драко, пришедший с твёрдым намерением никак не вовлекаться в происходящее, всё же обнаружил, что встаёт и кричит каждый раз, когда охотники допускали ошибку — а случалось это неприлично часто. Он освистал Флинта, когда тот грубо сфолил на Кэти Белл, не столько из особой симпатии к ней, сколько потому, что нарушение было до того очевидным, что судья просто обязан был его штрафануть. И пусть он никогда бы в этом не признался, но, когда Флинт получил бладжером прямо в лицо, Драко от радости толкнул Поттера локтем — сдержанно и вежливо, разумеется.       Грейнджер, весь матч не отрывавшаяся от учебника по Трансфигурации, подняла голову только на финальный сигнал.       — О, уже всё? — сказала она, не то чтобы огорчённо. — Мы выиграли?       — Нет, Грейнджер. Победители, как правило, не заканчивают матч со свистом и вздохами. — отметил Драко.       По дороге обратно в замок Рон полностью разделял его недовольство.       — Так-то Вуд — приличный капитан, — трагично произнёс Уизли тем же тоном, каким могли бы сказать: «Эдип был приличным царём». — Но у него нет охотников. Он не виноват. У Флинта есть Пьюси и Смитерс, а что у Вуда? Кроме Анджелины — никакой мощи…       — Виноват ловец, — фыркнул Драко. — Если бы Бронсон поймал снитч, когда Гриффиндор вёл в третьей четверти, матч был бы наш. И не говори мне, что снитч не появляется так рано — это миф, и каждый уважающий себя болельщик это знает. Напомню: Крам поймал снитч уже во второй четверти на прошлогоднем товарищеском матче с Румынией.       — Нет, дружище, я тебя понимаю, правда, но всё решают охотники, они — основа игры, её мясо и кости…       — Чушь. Что ты можешь об этом знать? Ты вообще болеешь за «Пушки».       Поттер молчал почти всю обратную дорогу, плетясь позади вместе с Грейнджер. Когда они уже заходили в Большой зал, Драко заметил, что тот замешкался, задумчиво глядя в сторону поля.       — Эй, Поттер, — окликнул он. — Идешь? Здесь холодно.       — Идите без меня, — ответил тот.       — Что-то забыл?       Поттер лишь покачал головой, засунул руки в карманы и тяжело вздохнул. Он смотрел на клетчатые башни квиддичного стадиона так, как моряк на причале смотрит вслед уходящему кораблю.       Драко перевёл взгляд туда же.       — Ты когда-нибудь играл, Поттер? — спросил он, спрыгивая с крыльца. Дверь за ним захлопнулась.       — Меня воспитывали маглы. Я, до этого года, ни разу на метле не сидел.       — Но тебе понравилось.       Поттер пожал плечами.       — Ну да, вроде ничего.       — Ничего, — повторил Драко, скользнув глазами по пустому полю. — Знаешь, а ты не так уж и плох. В полетах.       — Да? Спасибо.       — Это не похвала, это констатация факта, — сухо пояснил Драко. — Трюк была от тебя без ума. Кажется, к концу урока она уже готовила документы на усыновление.       — Не знаю. Она просто была добра.       — Ложная скромность никому не идет. — Порыв ветра хлестнул их по лицам, и Драко снова пожалел, что не взял шарф. — Жаль, что первокурсникам нельзя пробоваться в команду.       — Я бы все равно не смог, — сказал Поттер, наконец поворачиваясь к замку. — У меня нет метлы.       Драко, чей отец владел коллекцией из четырнадцати антикварных метел, счёл это почти бесчеловечным.       — А как тогда твои магглы передвигаются? — спросил он. — Через камин?       — На машинах. — Видя полное непонимание Драко, он продолжил: — Это такие штуки, называются автомобилями. Металлические коробки на резиновых колёсах. Садишься внутрь, нажимаешь на педали — и она едет…       — Как катящаяся тюремная камера?       — Ну, вроде того. А если нужно куда-то далеко, можно сесть в большую металлическую коробку под названием «самолёт», и она поднимется в воздух и доставит тебя куда угодно.       Драко в ужасе отшатнулся.       — И ты летал в одном из этих… «самнолетов»?       — О, нет, не я. Дядя Вернон однажды летал в Берлин по делам, а Дадли в пять лет возили в Диснейленд… Меня, правда, не взяли. Наняли няню и велели мне до их возвращения пройтись герметиком по всем швам в душевых.       «Герметик» звучал настолько непристойно, что Драко даже побоялся уточнять, что это такое. Лучше всего он смог выразить своё сочувствие яростным и полным отвращения:       — Маглы.       — Дело не в том, что они маглы, — примирительно объяснил Гарри. — Просто я им не нравлюсь. И это нормально. Я не самый удобный сосед.       Прожив с Поттером почти два месяца, Драко прекрасно знал, что это неправда. Ни один другой гриффиндорец не был таким до абсурда аккуратным, так тщательно следил за тем, чтобы его вещи оставались строго на своей части комнаты. Никто, кроме Поттера, не утруждал себя заправлять постель по утрам — на это есть домовые эльфы. И, честно говоря, это даже раздражало: на его фоне все остальные выглядели откровенными лентяями.       — Я считаю, это преступление — позволять маглам так обращаться с волшебником, — холодно сказал Драко, убеждённый в своих словах больше, чем когда-либо. — И я говорю это не из какой-то великой любви к тебе, Поттер, но им следовало бы ноги тебе целовать и благодарить за оказанную честь.       — Сомневаюсь, — неловко возразил Гарри.       — Ну, а я – нет. И ждать до одиннадцати лет, чтобы впервые сесть на метлу, — это просто удручающе. — Драко вздёрнул подбородок. — Я впервые полетал в шесть лет.       — Да брось заливать, Малфой, — сморщил нос Поттер.       — А вот и летал! — Он помолчал и признался: — Отец взял меня с собой.       — О, — протянул Поттер с ноткой тоски. — Здорово, наверное.       — Да. Он пообещал мне это в награду, если я просижу весь «Парсифаль» в Королевской волшебной опере и не засну. Думаю, он не ожидал, что я выдержу, но я упорствовал, а он был человеком слова. Когда мать увидела нас вдвоём на метле, её крик, кажется, было слышно аж в Китае... Хотя всё было абсолютно безопасно, он взял самую медленную, да и наложил кучу смягчающих чар... — Драко осёкся, вдруг осознав, что слишком разболтался. — Он не был выдающимся летуном, — добавил он запоздало, сам не понимая, зачем всё это рассказывает Поттеру. — Средний, не более. Мог бы стать отличным, конечно, но он никогда не тренировался. Мётлы ему нравились больше, чем сам полёт. Я, наверное, уже сейчас летаю лучше, чем он когда-либо.       — Значит, его больше нет? — В голосе Поттера не было ни жалости, ни снисхождения, и за это Драко был ему до смешного благодарен.       — Да. Он умер.       — Сочувствую.       Драко напрягся и уже собирался огрызнуться, но Гарри продолжил:       — Мой папа тоже умер. Когда я был совсем маленьким. — Он пожевал щёку, задумавшись; ветер трепал его тёмные волосы. — Хотел бы я, чтобы он взял меня полетать.       На это и сказать-то было нечего.       — Непросто.       — Ага, — согласился Поттер. — Ужин?       — Конечно.       Однако в течение вечера Драко ловил себя на том, что снова и снова думает об этом разговоре, мысли невольно притягивались к нему, как центру гравитации. Фраза Поттера «Хотел бы я, чтобы он взял меня полетать» звучала в его голове бесконечным эхом. Поначалу это вызывало раздражение. Выходило так, будто Драко повезло, что его отец умер, успев провести с ним хоть какое-то время. Неужели Поттер именно это подразумевал? Что Драко должен жалеть его, потому что у того всё ещё хуже?       Но это не вязалось с Гарри. Он не из тех, кто злится или завидует, скорее просто не замечает, что говорит, и не видит скрытых подтекстов. И его нельзя винить. Он не привык, чтобы его слова воспринимали всерьёз. Похоже, его маглы вообще на него внимания не обращали.       Эта последняя мысль засела, как песок в ботинке, выводя из себя. Ему показалось крайне, почти жестко, безответственным, что Поттеру не рассказали о магии раньше. Для маглорожденной вроде Грейнджер — это одно: её родители не знали и не могли знать, их не обвинишь. Но в роду Поттера были волшебники, и его маглы должны были о них слышать. Так почему его не научили? Почему ничего не объяснили? Почему позволили этому несчастному бедняге войти в мир, о котором он ни черта не знал, с одним лишь слаборазвитым чувством эгоизма в кармане?       Драко варился в своих мыслях, пока не стало темно и другие ребята не начали потихоньку возвращаться в спальню, готовясь ко сну. Лёжа в своей постели и пытаясь задремать, он услышал шаги Поттера — их легко узнать, потому что после заката Гарри всегда крался на цыпочках, чтобы никого не потревожить, в то время как остальные топали как слоны, — а потом шорох занавесок и звук открываемого комода. Когда ящик скрипнул, Поттер замер и стал выдвигать его медленнее, изо всех сил стараясь не шуметь.       Это было возмутительно — если вдуматься. Драко не имел ни малейшего представления, что такое Диснейленд, и скорее бы провёл лето в аду, чем стал бы выяснять, но всё равно — не пригласить всю семью, особенно если две трети или больше родственников там будут, — это просто за гранью хамства. Чистокровный бы такого не допустил.       Его двоюродный прадед Орион однажды даже прислал его дедушке громовещатель — за то, что тот не пригласил его на чаепитие, мотивируя это тем, что, если четыре из семи живых Блэков собирались, это уже считалось общесемейным мероприятием.       Драко вздохнул, уже зная, что нужно делать.       Поттер ойкнул, когда пологи его кровати резко откинули. Он подтянул простыни, прикрывая (одетую) грудь.       — Обувь и плащ, Поттер, — отрезал Драко. — Там будет холодно.       — …Где?       — Там, где окажется твой труп, если не встанешь и не пошевелишься. Думаешь, я полночи ждать буду?       «Что угодно можно сказать о Мальчике-Который-Выжил, — размышлял он, глядя, как этот самый Мальчик прыгал в темноте на одной ноге, шаря в поисках второго носка. — Назови его глупым, безрассудным, зелёным, как свежая трава, но уж чего-чего, а готовности к приключениям у него не отнять».       Они осторожно спустились и вылезли через портретный проход. Ночью коридоры Хогвартса были другими — будто шире, длиннее и куда темнее, ведь фонари, освещавшие их вечером, гасли после комендантского часа. Лунный свет лился через высокие окна и растекался длинными молочно-белыми полосами по полу, покрывая колонны Большого зала пятнистым узором. Замок вздыхал и поскрипывал, устраиваясь поудобнее на своих древних опорах.       Драко крался вдоль стен, заглядывая за каждый угол, прежде чем свернуть. Он не решался зажечь палочку, боясь, что Филч их заметит.       Поттер шёл следом, подражая его действиям.       — Эй, Малфой, — шепнул он. — Куда мы идём?       — Тише ты! Наружу.       — Зачем?       — Потому что я, похоже, спятил. Давай, быстрее.       Они бросились вниз по Большой лестнице, и Драко тут же сорвался на бег, направляясь к парадной двери. Иного выхода не было: Большой зал просматривался со всех сторон и единственное, что оставалось, если ты не был невидим, — бежать и надеяться. Поттер поспешил за ним, на удивление быстро для своих коротких ног, и они вместе распахнули двери.       Снаружи лужайки искрились под слоем инея. Серебристые облака, словно клубки шерсти, окутывали полную, сияющую луну, лишь изредка пропуская свет звёзд. Озеро побелело и застыло, напоминая мраморную плиту, а где-то в тёмной гуще леса пел соловей. Было холодно — настолько, что волосы на затылке вставали дыбом, а по коже бегали мурашки, но ветер успокоился, и ночь стояла тихая и морозная, точно осколок чёрного льда, нарушаемая лишь шелестом деревьев и одинокой трелью птицы.       Драко и Поттер пересекли лужайки, мантии волочились за ними по хрупкой траве. Квиддичное поле вырастало из ночного мрака, подобно чудовищу с восемью головами — тёмное и зловеще молчаливое.       — Поле? — оживился Поттер. — Мы туда идём?       — Нет, мы решили устроить романтическую прогулку у озера при луне. Смотри за мантией! Я чуть не споткнулся.       Ворота были закрыты и опечатаны замком размером с голову Драко. Поттер слегка потряс.       — Чёрт, — проворчал он. — Заперто.       — Гениальное наблюдение. Может, ещё пару выводов для публики? — Драко шарил по карманам в поисках палочки.       Поттер прищурился, разглядывая забор.       — Вполне можно перелезть, — ответил он после паузы. — Это не так уж сложно. Я сто раз видел, как Дадли и его дружки лазят по таким. Можно зацепиться за ту балку, подтянуться и перебраться наверх. Потом просто спрыгнуть — и всё.       — Да, Поттер, — протянул Драко. — «Просто спрыгнуть» с трёхметрового забора. Великолепная идея. Жаль, что я раньше не уделял должного внимания своей страсти лазать где попало…       Раздался лязг цепей, и Драко вскинул голову. Гарри уже вцепился в железные прутья ворот и ловко, точно ящерица, карабкался вверх.       — Поттер! Ты что, рехнулся?!       Ворота громыхали и дрожали, но выдержали. Он быстро достиг верха, осторожно перекинул ногу через острые пики, стараясь не повредить наследие рода Поттеров, а затем соскользнул вниз и мягко приземлился.       — Вот и всё, — сказал Гарри, запыхавшись. — Теперь ты.       Драко с каменным лицом поднял палочку и коснулся замка.       — Алохомора.       Раздался тихий щелчок, и Драко демонстративно толкнул ворота одним пальцем. Те легко распахнулись. Он спокойно прошёл внутрь.       — Полезная штука, — одобрил Поттер. — Это Флитвик нас учил?       — Из учебника.       Драко не стал объяснять, что он немного забежал вперёд. Ему тогда было скучно, а библиотека, как назло, была закрыта.       Разделавшись с воротами, они спустились вниз, к раздевалкам. Поттер было направился к гриффиндорской, но Драко его одёрнул.       — Нет, в слизеринскую.       — Почему?       — У них мётлы лучше.       В раздевалках было темно, хоть глаз выколи. Драко шепнул:       — Люмос, — и палочка осветила ряд блестящих латунных шкафчиков, деревянные скамейки и зелёно-серебряные знамена на стенах.       Он быстро прошёл вдоль табличек, выискивая нужное имя: Хиггс… Пьюси… Блетчли… Флинт…       То, что надо. Флинты входили в Священные Двадцать Восемь, а мать Маркуса была единственной наследницей внушительного состояния. Драко постучал по замку и снова пробормотал:       — Алохомора.       — Так круто, — сказал Поттер, оглядываясь вокруг. — Тут они собираются перед матчем, да? И тренировками?       Драко пропустил это мимо ушей. Он снял метлу Флинта — «Комета 2-80», хорошая модель, — и пару лётных перчаток из драконьей кожи. Они были им обоим сильно велики, но ничего не поделаешь.       — Лови, — кинул он перчатки Поттеру. Тот, едва взглянув, ловко поймал их в воздухе. — Надевай.       Для себя он нашёл и опустошил шкафчик с именем «Боул». Он приметил на матче, что один из загонщиков рассекает на довольно приличном «Чистомёте 7», а Драко ещё никогда такой не испытывал.       — Мы же не крадём их, правда? — неуверенно спросил Гарри.       — Конечно нет. Командное снаряжение наверняка напичкано Следящими Чарами.       — Разве они не узнают, если мы унесём их с поля?       Драко потянул край перчатки, сжал кулак и призвал метлу. Она приятно шлёпнулась о ладонь.       — Поэтому мы никуда и не уходим, — сказал он и прошёл мимо Поттера на площадку.       Лунный свет сиял почти как дневной. Драко оседлал свой «Чистомёт» и оттолкнулся, слегка покачиваясь, пока привыкал. Баланс отличался от его домашней метлы, был чутче, но вскоре он поймал ритм и лениво закружил над полем, разминаясь. На последнем повороте он заметил, что Поттер уже в воздухе, парит в центре поля.       Драко склонился и чуть сильнее нажал передней рукой. «Чистомёт» вздрогнул и нырнул, резко опустив нос, прежде чем он выровнял и направил его вверх, вцепившись в рукоять до побелевших костяшек. Он чувствовал гудящую мощь в древке, рвавшуюся наружу.       — Всё нормально, Поттер? — крикнул Драко.       Гарри оглянулся, буквально искрясь ликованием.       — Это магия! — заорал он в ответ.       — Ещё бы! Разве магл на такое способен?       Он развернулся и на безумной скорости взмыл вверх по J-образной дуге, затем затормозил, оказавшись на одном уровне с Поттером. Они зависли рядом, ветер развевал им волосы. С высоты, они напоминали два глаза в символе инь-ян — белый и чёрный.       Поттер поёрзал, устраиваясь поудобнее.       — Она словно… живая, — выдохнул он, поглаживая рукоять. — Я как будто чувствую, чего она хочет.       — Это потому, что ты сидишь на хорошей метле. «Кометы» капризные, с ними нужна твёрдая рука, но, если не боишься быть активным наездником, из них многое можно выжать. «Чистомёты», вот как этот, например, — они чувствительнее. Быстрее, чем «Кометы», один на один, но сложнее в управлении, а скорость ни к чему, если не уметь ею пользоваться. Сейчас все говорят, что выйдет такая модель, что обещает решить извечную проблему и соединить лёгкость управления и скорость, — новый «Нимбус»…       Он замолчал: Поттер улыбался.       — Что?       — Ничего. Ты просто звучишь как Гермиона, — пояснил он.       — Протестую!       — Почему? Она замечательная, — спокойно возразил он. — Самый умный человек из всех, кого я знаю. Хотел бы я разбираться хоть в чём-то, как Гермиона.       Что правда, то правда. И всё же казалось, что его завуалированно обозвали зубрилой. Хитринка в глазах Поттера только подкрепляла это подозрение.       Гарри начал медленно подниматься по спирали.       — Случайно не знаешь, как быстро эти штуки летают? — спросил он.       — Конечно. Могу рассказать, — Драко пожал плечами. — А можем и сами проверить.       Ответ был верным. Лицо Поттера озарила дикая улыбка.       — Первый, кто сделает пять кругов?       — Ставлю пять сиклей, — предложил Драко.       — Почему не десять?       — Ого, тебе такое по карману, Поттер?       — Без разницы, я ж твои деньги забираю.       — Вы только послушайте! Второй раз в воздухе, а уже мнит себя Крамом.       — Не надо быть Крамом, чтобы тебя обставить, — ухмыльнулся Гарри.       — Смешно. Так ты летать хочешь или трепаться? В одном из этого ты явно преуспел.       Поттер протянул ладонь:       — Тогда пожмём руки. Пять кругов, десять сиклей. Начинаем от колец.       — Как скажешь, — бросил Драко и стрелой сорвался с места.       Сквозь свист ветра он услышал возмущённый крик:       — Эй! Так нечестно!       «Как конфетку у домового эльфа отобрать», — подумал он, сдерживая улыбку.       Драко припал к метле, и «Чистомёт» ускорился. Мир слился в одно размытое пятно.       Трибуны стремительно приблизились, и он не рассчитал поворот — в последний момент ему пришлось резко вывернуть метлу, чтобы не врезаться. Она мгновенно реагировала на малейший импульс. Ветер ревел в ушах, а сердце билось в груди, словно раскаты литавр. Каждое движение руки управляло его телом в трёхмерном пространстве, превращая гонку в сложное сочетание акробатики, атлетики и аэродинамики, и всё это — на головокружительной скорости.       Вот это был полет! Не унылые круги едва над землёй, как на уроках Трюк, а настоящий полет — когда захватывает дух, а гравитация смотрит снизу вверх и злится от бессилия.       Он пересёк поле, выполнил аккуратную петлю вокруг ворот и устремился обратно. И тут его осенило: он понятия не имеет, где Поттер, и, обеспокоенный, не свалился ли тот с метлы, оглянулся через плечо.       Тень скользнула над ним. «Комета» Гарри внезапно спикировала вниз и зависла прямо перед носом Драко, вынуждая того свернуть, чтобы избежать столкновения. «Чистомёт» дернулся и сбился с курса от такого рывка, и Драко чуть не влетел в трибуны.       — Поттер! — взревел он. — Это жульничество!       Тот расхохотался — громко, непринужденно и с легкой ноткой безумия — и снова рванул вперед.       — Все по-честному, Малфой.       Такого Драко стерпеть не мог. Получать уроки хитрости от гриффиндорца? Да ни за что!       Он выровнял «Чистомёт» и бросился в погоню.       Они сделали пару крутых разворотов вокруг колец и пересекли поле двумя параллельными линиями. Надо признать, Поттер был возмутительно хорош. Несмотря на слабое знание теории, его тело само понимало, как нужно двигаться — куда, под каким углом и с какой скоростью. На поворотах он инстинктивно отклонял плечи в противоположную сторону, компенсируя инерцию, а на прямых прижимал локти, снижая сопротивление воздуха.       Осознавал ли он это или нет, сказать было трудно, но где-то в глубине Гарри Поттера дремал прирожденный игрок в квиддич, и сейчас он наслаждался каждым мгновением.       Третий и четвёртый круги они прошли вровень. На пятом Драко решил пойти на хитрость. Подлетая к кольцам, он неожиданно задрал нос метлы, и встречный поток ударил ему в грудь, резко замедлив полёт. Воспользовавшись носом метлы как точкой опоры, он круто развернул хвост в широком движении — прокрутился вокруг оси, вместо того чтобы вести всю метлу через поворот — и, выровнявшись, устремился в обратном направлении. Этот трюк дал ему несколько драгоценных секунд форы, и Поттер понял, что произошло, лишь когда сам начал входить в поворот.       Драко мчался к кольцам, уже представляя, как приятно зазвенят в кармане десять сиклей.       Достигнув середины поля, он услышал за спиной крик — и Поттер пронёсся мимо. Тот почти слился с метлой: вытянул ноги, еле касаясь подножек, и держался исключительно за счёт силы рук. Щека была прижата к древку, а локти — к груди. При такой скорости, с которой он летел, один лишь встречный поток должен был сорвать его с метлы — но ничего подобного не произошло. Он свёл аэродинамический профиль к размеру обеденной тарелки, и это — учитывая, что он был меньше Драко, — позволяло ему даже на старой метле обгонять Драко на прямых участках, ведь ему не приходилось менять положение для поворотов.       Этот гадёныш точно знал, что делал, потому что, обогнав Драко на волосок, одарил его крохотной, почти застенчивой ухмылочкой.       А затем финишировал, пролетев через кольца с торжествующим воплем.       — Видал? — вскричал он, закружив и рванув обратно к Драко. — Я тебя сделал!       — Да, видал, — кисло буркнул Драко, начиная спускаться. Поттер полетел за ним.       — Я правда думал, ты меня обгонишь, — восторгался он с блеском в глазах. — А когда ты тот финт выкрутил, я уж точно решил, что мне конец.       — Нас таких двое.       — Ты был прав насчёт метлы, кстати. Её надо как следует дёргать, я, похоже, маловат для неё, — Поттер неловко приземлился рядом и слез, дрожа от возбуждения. — Но всё равно, — сказал он, — это так круто. Неужели волшебники постоянно этим занимаются? Когда не работают или не отдыхают?       Драко чуть не фыркнул от смеха.       — Если ты профессиональный игрок в квиддич, то да, полагаю.       Глаза Поттера округлились, как блюдца.       — Можно зарабатывать полётами?       — Конечно. Если ты исключительно талантлив. И если тебя не смущает мотаться по континенту девять месяцев в году, жить в гостиницах и продвигать фитнесс-зелья…       — И за это ещё платят?       — Недостаточно, как по мне, — сказал Драко.       — С ума сойти, — мечтательно произнёс Поттер. Бросив последний взгляд на поле, он вздохнул:       — Я бы сам платил, чтобы этим заниматься.       Драко всё ещё злился из-за проигрыша, когда они вернулись в замок. Он заставил Поттера перестать болтать об этом, напомнив, что им нужно тихо пробраться обратно в гостиную, но даже при этом поражение оставило его в дурном расположении духа. К тому же Поттер смухлевал. Этот заход сверху точно был не по правилам квиддича. Победа не настоящая.       Ну и что, что, поднимаясь по лестнице на второй этаж, Драко тихо перепрыгнул коварную ступеньку и пошёл дальше, не удосужившись предупредить Поттера? И что, что Гарри, шагая за ним, сунул свою дурацкую ногу прямо в дыру, где должна была быть ступенька, и шлёпнулся лицом вперёд? И что с того, что, когда это случилось, Драко — вместо того чтобы поймать его или хоть как-то смягчить падение — от души хихикнул про себя и пошёл дальше?       В конце концов, не Драко же соорудил эту подлую ступеньку. Гарри сам виноват — надо было смотреть, куда идёшь.       — Проблемы с ногой, Поттер? — спросил он, облокотившись на перила и наслаждаясь зрелищем.       — Застряла! — Поттер тщетно пытался вытащить лодыжку. — Не поможешь?       Было что-то до слёз смешное в том, как Гарри Поттер проигрывал битву со ступенькой. Драко решил потянуть удовольствие.       — Не знаю. Кажется, ты почти справился, — зевнул он.       Тихое мяуканье у подножия лестницы заставило их обоих вздрогнуть. Чёрная кошка вступила в круг лунного света и села, глядя на них яркими жёлтыми глазами.       — Миссис Норрис, — прошептал Поттер. Они переглянулись — на обоих лицах отразилось одно и то же выражение нарастающего ужаса.       — Филч…       — Второй этаж…       — Быстрее!       Поттер попытался шагнуть, но нога удержала его на месте. С возгласом досады Драко подскочил к нему, схватил под руки и потянул что есть сил. С лёгким треском ступенька отпустила, и они оба рухнули на пол.       Миссис Норрис издала пронзительное «МЯУ».       — Что случилось, моя хорошая? — послышался сиплый старческий голос из-за угла. — Ты что-то почуяла?       — МЯУ.       — Что там? Что ты увидела? — Голос приближался, эхом прокатываясь по лестничной площадке, переполненный зловещей радостью. — Нашла какую-то пакость, моя милая?       Поттер молниеносно подскочил и, перебирая руками и ногами, бросился вверх по лестнице. Драко не отставал. На третьем этаже они быстро выпрямились и спрятались за статуей Хельги Пуффендуй.       — Ага, я вас слышал! — взвизгнул Филч. — Стоять! Ученики не в постелях! — Вслед за этим раздался неприятный скрежет трости по паркету и шаркающий, неровный шаг — он явно направлялся к ним.       — Бежим, — прошипел Поттер, дернув Драко за локоть, и они рванули.       Гарри бежал удивительно быстро — у Драко горели мышцы от усилий угнаться за ним. Они метались из одного коридора в другой, и только спустя несколько секунд до Драко дошло, что Поттер понятия не имел, куда бежит — они просто петляли по замку, надеясь сбить Филча со следа. Именно поэтому, свернув за угол, они внезапно оказались в тупике, а за спиной уже гремели тяжелые шаги Филча, стремительно догонявшего их.       — Фантастика, — процедил он. — Браво, Поттер. Не мог завести нас в другое место?       — А ты сильно помогал? — огрызнулся Поттер. — Давай сюда! — Он дернул за ближайшую дверную ручку, но та не поддалась.       — Мерлин, отойди!       Драко выхватил палочку и небрежно пробормотал Заклинание Отпирания. Замок поддался, Поттер распахнул дверь и втолкнул их обоих внутрь.       Дверь захлопнулась, и они привалились к ней, переводя дыхание. С другой стороны доносилось жалобное мяуканье — то ближе, то дальше, пока кошка кружила по коридору.       — Потеряла их, моя сладкая? Ничего страшного… Они где-то здесь…       Поттер легонько ткнул Драко в бок.       — Запри дверь, — беззвучно вымолвил он.       — Сам запри, — пробормотал Драко, смутившись. По правде говоря, он не знал контрзаклинания.       По комнате прокатился глухой рык, словно далекий раскат грома. Драко застыл. Рядом с ним Поттер тоже замер. Потом медленно обернулся.       — Малфой, — сказал он очень тонким голосом.       — Не говори мне…       — Малфой, нам стоит…       — Плевать. Ни слова.       Поттер молча схватил его за плечо и резко развернул.       Над ними поблёскивали жёлтые, налитые кровью глаза чудовищной собаки, настолько огромной, что она заполняла всё пространство от пола до потолка. У неё было три головы. Ноздри подёргивались, улавливая запах, а из трёх пастей стекали скользкие верёвки слюны, капая с клыков. Собака стояла совершенно неподвижно, уставившись на них шестью глазами — именно так, как, предположил Драко, он бы сам смотрел на того, кто вторгся в его спальню среди ночи и разбудил его.       Он опустил голову, будучи абсолютно уверен, что если продолжит смотреть на это существо, то потеряет сознание. Так он обнаружил, что между лап твари лежала квадратная деревянная панель на петлях, с маленькой железной ручкой и висячим замком. Люк.       Драко по-прежнему стоял, не шевелясь, с желудком, сжавшимся от страха. Низкое рычание становилось всё громче. Парализованный ужасом, он едва заметил, как Поттер его зовёт.       Гарри, в конце концов, махнул рукой на попытки скоординировать их действия (и это было правильно). Схватив Драко, он буквально выволок его наружу. Дверь громко закрылась, и они снова рванули по коридору. Чем дальше они убегали от собаки, тем увереннее Драко чувствовал свои ноги, и к тому моменту, когда они добрались до лестницы на третьем этаже, он был уже вполне способен двигаться самостоятельно.       К сожалению, в самый неподходящий момент.       — Что здесь происходит? — раздался высокий, дрожащий голос.       Драко вздрогнул. Это был не Филч.       — Кажется, вы давно должны б-б-быть в своих в постелях, — произнес голос более уверенно. — Вам не следует здесь находиться… мистер Малфой… мистер П-п-поттер.       Из тени вышел профессор Квиррелл, глядя на них с выражением, не сулящим ничего хорошего.

***

      — Месяц отработок, — проворчал Поттер, вяло размешивая кашу. — Каждый день после уроков, и ещё по субботам. Даже во время матчей по квиддичу…       — Нет! — Уизли аж выронил свой утренний сэндвич. — И квиддич тоже? Он что, не знает, что сезон в разгаре?       Грейнджер фыркнула.       — Сами виноваты, оба, — сказала она. — Не следовало покидать спальни после отбоя. Вам повезло, что обошлось лишь отработками, а не потерей очков для факультета. Иначе наказание коснулось бы всех нас.       — Повезло… — начал было возмущаться Поттер.       — А ты, — повернулась она к Драко. — Я была о тебе лучшего мнения. От Гарри и Рона я уже привыкла ждать всяких безрассудств, но думала, что ты более серьёзно относишься к учёбе.       Он усмехнулся. Она моргнула, видимо ожидая извинений, но он с удовольствием лишил её этой радости.       — Какое, должно быть, ужасное потрясение, — сказал он. — Обещаю, в следующий раз обязательно попрошу у тебя разрешения, мам.       Она отпрянула, уязвлённая.       — И что они себе думают, держа такую штуку в школе? — вмешался Уизли, меняя тему. — Если какой собаке и нужен свежий воздух, то точно этой.       — Не знаю, но она что-то охраняет. Малфой видел люк, значит, это, скорее всего, какой-то сторожевой пёс.       — Сторожевой пёс для чего? — скептически спросила Грейнджер. — Кто вообще захочет что-то украсть из Хогвартса? И если это настолько ценно, что требуется… — Она осмотрелась и понизила голос. — Трёхголовая собака, — продолжила она, — для охраны, почему бы не поместить это в Гринготтс?       — Хогвартс надёжнее Гринготтса, — скучающе обронил Драко, переворачивая страницу газеты.       — Не знаю, — нахмурился Уизли. — Если дверь можно открыть «Алохоморой», это, наверное, не самое безопасное место в мире.       — Не забывай про пса, — напомнил Поттер.       — Да, но всё же… Где, чёрт возьми, вообще взять такую зверюгу? Не в приюте же её подобрали.       — Хагрид может знать, — предположил Поттер, и остальные кивнули.       Драко перелистнул газету и промолчал. Он несколько раз случайно сталкивался с лесничим и решил держаться подальше. Полукровки, маглорожденные или кем бы они ни были — волшебники — это одно дело, но полувеликан — нечто совершенно иное, а он уже и так слишком много общался в этом году с предателями крови и прочим сбродом. Да и огромный рост этого здоровяка его немного пугал.       Честно говоря, он чувствовал себя паршиво из-за всей этой истории. Его академическая репутация заботила его меньше, чем тот факт, что Снейп был осведомлён о наказании, а следовательно, вскоре об этом узнает и мать, и он уже предчувствовал её разочарование, доносящееся через сотни миль.       Он решил винить во всём Поттера. Ошибка Драко заключалась в том, что он попытался сделать что-то хорошее не только для себя, — именно это и привело к неудаче, окончательно подтвердив, что бескорыстие — удел глупцов. Если бы Поттер не споткнулся, их бы не застукала Миссис Норрис, они бы не нарвались на того жуткого пса, и Квиррелл бы их не обнаружил.       Затаённая обида кипела в нём всю дорогу до отработки тем вечером. Он с опозданием вошёл в класс, швырнул сумку на парту и плюхнулся на стул. Поттер, уже сидевший там, поморщился от шума.       Квиррелл сцепил руки в замок за спиной.       — Добрый вечер, господа, — поприветствовал он. — Сегодня будете писать строчки. — Говорил он с вычурным, аристократическим акцентом, слегка отдающим турецким.       Поттер вздохнул и достал пергамент. Драко, вялый и раздражённый, нехотя последовал его примеру, но гораздо неторопливее.       — Вашим лучшим почерком прошу вас написать следующее, — произнёс Квиррелл и взмахнул палочкой в сторону доски. На чёрной поверхности белыми буквами проступили слова: «Я очень сожалею». — Пишите, пока не наберёте пятьсот строк или пока не закончится отработка — в зависимости от того, что наступит раньше. Мистер Поттер, у вас вопрос?       — Можно мне перо, профессор? Я забыл своё.       Квиррелл замешкался. Драко оторвался от своего пергамента и глянул на них.       — Конечно, — ответил профессор. Он направился к учительскому столу в передней части комнаты и взял одно. Затем медленно, какими-то дёргаными шагами, приблизился к парте Гарри и протянул перо, держа за самый кончик. На его виске проступила вена.       Поттер взял его, явно чувствуя себя неуютно. В ту же секунду Квиррелл судорожно выдохнул и резко отдёрнул руку.       — Профессор? — встревоженно спросил Поттер. Квиррелл отшатнулся и опёрся о стол.       Гарри с тревогой взглянул на Драко и приподнялся со стула.       — Профессор? — повторил он. — Я случайно не сделал вам больно, нет?       Овладев собой, Квиррелл выпрямился.       — Прошу вас, продолжайте писать, — велел он. — К сожалению, я только что вспомнил о неотложных делах, требующих моего присутствия в другом месте. Я рассчитываю, что вы будете выполнять своё задание в моё отсутствие. До свидания.       И вылетел из комнаты.       Драко посмотрел ему вслед.       — Что это с ним? — удивился он.       — Не знаю, — Поттер замялся. — Думаешь, он вернётся?       — Без понятия.       — Предположим, мы могли бы просто уйти, — заметил он.       — Предположим, могли бы.       — Но, если он вернётся, нам добавят ещё одну отработку.       Драко щелкнул пальцами.       — Вот что. Я пойду, а ты останешься тут. Если он вернется, скажешь, что мы забеспокоились, и я отправился его искать.       Поттер приподнял бровь.       — А мне что с этого?       Вопрос был чисто слизеринским, и Драко даже немного им загордился.       — Ну, по крайней мере, тебе не влетит, если он вернется.       — Да, но и тебе тоже.       — Это называется взаимная выгода.       — Но ты уходишь, а я остаюсь.       — Иногда приходится жертвовать собой ради общего дела.       — Почему бы тогда тебе не остаться, а мне не пойти?       — Потому что я отвратительно вру, — соврал Драко. — Меня легко сломать. Оставь меня наедине с любым с дознавателем — сразу посыплюсь. Квиррелл может спросить что угодно, и я всё выболтаю.       — Ты правда думаешь, что твой лучший аргумент — это то, что тебе нельзя доверять?       — Поттер, послушай. Это классическая логическая задачка. Если мы оба остаёмся, а он не вернётся — мы идиоты. Если оба уйдём, а он вернётся — нам крышка. Если один из нас уйдёт, а другой прикроет — всё будет в порядке. Очевидно же, третий вариант — самый разумный! Но он сработает, только если кто-то останется. Если мы не определимся, кто это будет, то просто проторчим тут весь вечер, и в итоге окажемся в дураках.       — Ладно, но почему это означает, что уходить должен именно ты?       — Потому что, — терпеливо пояснил Драко, — я ещё не сказал главного. Видишь ли, я в любом случае уйду. Так что твой выбор сводится к одному: хочешь ли ты, чтобы мы оба остались вне подозрений, или готов рискнуть и вляпаться ещё сильнее.       Поттер на мгновение замолчал, обдумывая сказанное.       — Ладно, — протянул он. — Тогда, если ты уйдёшь, а я останусь, то что мне мешает просто рассказать Квирреллу всю правду?       Драко съехал в кресле, обиженно ссутулившись.       — Просто невероятно.       — Признаю, на секунду ты меня почти убедил.       — Неужели мы действительно будем сидеть тут целый час и ничего не делать только потому, что ты не смог взять удар на себя…       — Мы будем сидеть здесь час, потому что у нас наказание, и виноваты мы в этом одинаково, — резонно возразил Поттер. — Или мы можем просто уйти. Меня это вполне устроит.       Переговоры прервал звук открывающейся двери. Однако на пороге оказался не Квиррелл, а Снейп.       — Здравствуйте, профессор! — воскликнул Драко.       — Здравствуйте, профессор, — буркнул Поттер.       Снейп проигнорировал обоих.       — Где Квиррелл? — потребовал он, осматривая комнату, будто тот мог прятаться где-то под потолком.       — Ушёл, — хором сказали Гарри и Драко.       Малфой добавил:       — Мы как раз обсуждали, стоит ли пойти его искать.       Снейп резко повернулся к Поттеру:       — Что он тебе сказал?       — Ничего особенного, сэр.       — Ничего? Ты пришёл раньше мистера Малфоя? Что, совсем ничего?       — Он сказал «добрый вечер, мистер Поттер» и «присаживайтесь», кажется, — отчитался Поттер, моргнув. — Потом ещё «вот ваши строки». Эм… и я попросил у него перо…       Снейп пренебрежительно мотнул головой.       — Что ещё?       — Ничего, сэр, честно.       Он внимательно изучил лицо Поттера, выискивая признаки лжи. Не найдя их, его взгляд стал ещё колючее.       — Ученики не должны оставаться в классе без присмотра. Надо было найти учителя. Минус пять очков Гриффиндору, — рявкнул он. Потом развернулся и кивнул Драко. — Идём.       Тот вскочил со стула, ликуя.       — Погоди, — окликнул его Гарри, — ты куда?       — Всё-то тебе надо знать, — съязвил Драко, наигранно улыбнувшись через плечо. — О, и, если Квиррелл вернётся, расскажи ему, что произошло, хорошо?       Он выскользнул вслед за Снейпом, и дверь захлопнулась прямо перед изумлённой физиономией Поттера.       Одухотворённый сладким удовольствием этого момента, Драко почти плыл по коридорам, догоняя крёстного. Он не подумал спросить, куда они направляются, пока они не взошли по Большой лестнице и не поспешили вдоль узкого коридора, увешанного портретами волшебников в фиолетовых шляпах.       — У вас есть письмо от моей мамы, профессор?       — Ш-ш! — В сердитом взгляде Снейпа сверкнула настоящая злость. — Я, по-твоему, глухой?       — Н-нет, профессор.       — В таком случае используй те скудные остатки самообладания, что у тебя есть, — процедил он, — и говори тише.       Драко опустил голову, пристыженный.       — Прошу прощения, сэр.       Профессор Зельеварения остановился у портрета Гиффарда Эбботта — тучного чародея четырнадцатого века.       — Драконье яйцо, — произнёс Снейп.       — Ах, как хочется снова быть молодым… — тяжело вздохнул Эбботт.       — Драконье яйцо, — повторил Снейп, и Эбботт с новым вздохом открылся.       За портретом тянулся коридор, тёмный, как ночь, и такой узкий, что Снейпу пришлось протискиваться боком. Драко, которому было проще пролезть, шмыгнул внутрь и закрыл за собой проход.       Палочка Снейпа вспыхнула. Драко, хоть в этом и не было нужды, тоже прошептал «Люмос», добавив к свету учителя свой слабый огонёк. Если тот и оценил мастерство своего крестника в области чар, то вида не подал.       Они продвигались вперёд, шагая по пыльным половицам. Сквозь стены Драко слышал приглушённые голоса и топот ног из примыкающих помещений. Над головой гудели трубы. Они находились внутри стен замка. Если он правильно помнил Бэгшот, эти коридоры были встроены в изначальную конструкцию замка для использования слугами, до того, как их заменили домовые эльфы. Бэгшот не уточняла, кем были эти слуги; некоторые исследователи считали, что те являлись просто наёмными ведьмами и волшебниками, а другие думали, что Основатели оживили големов для готовки и уборки. Однако Хрониклус Паннет — чей труд «Упадок и падение волшебной империи» был излюбленным чтением Люциуса — заходил ещё дальше, утверждая, что первыми слугами Хогвартса были маглы, подчинённые заклятием Империус. (Бэгшот выступила с критикой теории Паннета в «Журнале современной магической истории», а профессор Бинс отказывался отвечать на вопросы об этом.)       Они прошли через нишу в конце прохода и оказались снаружи, в крытой галерее рядом с двором Трансфигурации. Солнце давно село, и их вытянутые тени причудливо плясали в свете жаровен. Они погасили палочки, и пока Драко засовывал свою во внутренний карман, с конца галереи эхом донеслись голоса.       — Я понимаю, что вы расстроены, Корнелиус, но я не могу поддержать то, что вы предлагаете…       — Почему нет? У нас есть политический ресурс. Боунс говорит, что в ОМП уже давно ждут повода, чтобы опробовать новых авроров в деле, а Асквит уверяет, что у нас достаточно голосов в Визенгамоте…       — Но мой вы не получите, — сказал пожилой мужчина спокойным, но твёрдым тоном. — Вы многое упустили… и в том числе возможность появления соперника. Полагаю, вы были недостаточно осторожны с Ранкорном…       Драко бросил взгляд на Снейпа, заметив, как тот насторожился. С приближением шагов он быстро скрылся в тени ниши, увлекая Драко за собой, и приложил палец к губам.       — Партия протеста? — усмехнулся другой голос с хрипловатым лондонским акцентом. — С вашей поддержкой у нас было бы подавляющее большинство…       — И при этом — сплочённое меньшинство, которое становится только сильнее и организованнее… Должен признаться, меня удивляет, что приходится объяснять, чем это чревато…       — Ценю вашу откровенность, — сказал голос, который, казалось, вовсе её не ценил. — Но это будет вынесено на голосование, и предупреждаю вас сразу: если вы встанете против меня и моей стороны… найдутся те, кто назовёт вас сочувствующим.       — Вы мне угрожаете, Корнелиус? — тон был почти снисходительным, как у родителя, задающего вопрос ребёнку.       — Я? Что вы! Никогда. Вы оскорбляете меня подобным намёком. Но в моей партии есть влиятельные фигуры, сэр, и я не могу контролировать всё, что они говорят или делают.       — Признаюсь, я не столь искушён в политике, как вы, — вежливо отметил пожилой, теперь уже настолько близко, что Драко уловил лёгкий шорох мантии. — Мне ещё многому предстоит научиться, но, насколько мне известно, задача министра магии — направлять свою партию и тех, кто в неё входит…       Голоса начали стихать. Когда они почти растворились вдалеке, Снейп вышел из укрытия и шагнул в свет факелов.       — Идём, — сказал он Драко, и они поспешили по коридору вслед за удаляющимися фигурами.       Свернув за угол, Драко увидел, кто это был. Альбус Дамблдор стоял в мантии цвета полуночного неба с серебряной отделкой, а его длинная шапка того же оттенка свисала ниже прядей ослепительно белых волос. На кончике его узкого носа сидела пара золотых очков-половинок.       Рядом с ним стоял низенький мужчина, напоминающий по форме цветочную вазу, в костюме в тонкую полоску и с редеющими седыми волосами под зелёным котелком. Драко вздрогнул, узнав его: министр магии собственной персоной.       — Добрый вечер, профессор Дамблдор, — прошелестел Снейп, выходя на свет. И менее почтительно добавил: — Министр.       — Добрый вечер, Северус, — тепло поприветствовал Дамблдор. — Прекрасная ночь для прогулки, не правда ли?       — Да, — отозвался Снейп. — Вполне терпимо.       Очевидная ложь — на дворе почти декабрь, и мороз пробирает до костей. Драко нахмурился.       — Мы с Корнелиусом решили немного полюбоваться звёздами перед тем, как он отправится обратно в Министерство, — сообщил Дамблдор и указал на небо. — В горах можно увидеть такие, которых никогда не разглядишь в городе, как ни старайся… Всему виной смог, конечно. Лондон, при всех его прелестях, не слишком хорош в том, чтобы смотреть вдаль.       — Разумеется, — подтвердил Снейп, внимательно осматривая Фаджа с ног до головы. — Я нередко нахожу… весьма поучительным… наблюдать за звёздами.       — Да. Наблюдать за звёздами, — только и сказал Фадж. Его оксфорды отбивали чёткий ритм по булыжному полу.       — Я знаю, что ты, Северус, тоже ценитель небес, — продолжал Дамблдор. — Но чем мы обязаны удовольствию видеть этого молодого человека?..       Возникла неловкая пауза. Снейп тихонько наступил Драко на ногу.       Ой!       — Малфой! Драко Малфой, сэр, — выпалил Драко, протягивая руку. — Рад познакомиться.       — И мне очень приятно встретить вас, мистер Малфой, — произнёс Дамблдор, мягко пожав ему руку. — Я рассчитывал увидеться с вами ранее. Не будет ли дерзостью с моей стороны заметить, что вы стали главной сенсацией этого распределения. Что ни год, то сюрприз. Кажется, то был ваш троюродный дядя, вызвавший подобное волнение в… 1970-м, Северус, верно? Неужто так давно?       — В семьдесят первом, — поправил Снейп.       — Ох, боюсь, ты ошибаешься. Точно уверен? Возможно, это случилось уже после твоего выпуска…       — Я учился в том наборе, Альбус.       — Ах, тогда ты, должно быть, прав.       — Малфой, говорите? — Фадж глянул на Драко, будто только что его увидел. — Из уилтширских Малфоев? Сын Люциуса?       — Да, министр.       Тот заложил руки за спину.       — Ужасное дело, — произнёс он натянуто. — С твоим отцом. Ужасное.       Драко не нашёл, что ответить. Он посмотрел на Снейпа в поисках подсказки, но ничего не получил.       — Я категорически осудил это, — объявил Фадж, как будто говорил сам с собой. — Недвусмысленно и ясно. Неважно, какие преступления совершил человек и сколько грехов у него на душе, — я не одобряю самовольного кровопролития. В нашей стране справедливость вершится в суде, а не руками отступников. Люциус Малфой был свободным человеком.       «Недвусмысленно и ясно — это же одно и то же», — подумал Драко.       — Это был тёмный день для волшебного мира, скажу я вам, тёмный, — продолжал Фадж. — В мою бытность министром такого бы не случилось. Мы с секретарём Боунс неустанно работали над укреплением Азкабана. Мы удвоили численность аврората и планируем увеличить её ещё на пятьдесят процентов в следующем году. Отдел по защите свидетелей — наше изобретение, к слову — разработало протоколы для обеспечения анонимности тех, кто даёт показания…       Драко задумался, знает ли Фадж, что он ещё слишком молод, чтобы голосовать.       — Вы уже ели, министр? — неожиданно спросил Снейп.       — Что?       — Ужинали? Если нет, то обязательно присоединяйтесь к нам. На кухне как раз готовят кровяной пудинг.       — О… Нет, я не могу…       Снейп заговорил громче, перекрывая министра.       — Рецепт Хогвартса довольно редок. Свежую кровь поросят, не больше одного дня, смешивают с фаршем, приготовленным из мяса, срезанного с задней части молочного лунтелёнка. Подают в подливе из утиных жиров и говяжьего бульона, приправленной соками от колбасы и остатками крови поросят.       Корнелиус Фадж заметно побледнел и промокнул лоб носовым платком.       — Очаровательно, — выдавил он. — Увы, мне действительно пора. Я не могу… то есть… у меня есть неотложные дела, которые требуют моего внимания. Прошу меня простить, профессор… юный Малфой… Альбус.       Фадж приподнял котелок в знак прощания и поспешно удалился.       Дамблдор тяжело вздохнул.       — Излишне, — сказал он. — И, пожалуй, не совсем справедливо. Он хочет как лучше.       — Он жеманный, напыщенный дурак.       — Он министр магии.       — А я что сказал?       Дамблдор обратил свой взор на Драко.       — Думаю, ты немного сбит с толку, — предположил он с доброй улыбкой. — Я всё объясню. Профессор Снейп решил несколько сократить визит министра. Наш мастер зелий ещё меньше терпит скучные разговоры, чем я, а политики, как известно, склонны… скажем так, «разводить демагогию».       — Простите, профессор, но я не совсем понимаю, о чём вы, — проговорил Драко.       Уголки губ Снейпа дёрнулись, хотя лицо оставалось бесстрастным.       — Министр — вегетарианец, — пояснил Дамблдор.       Драко не удержался и громко прыснул от смеха.       — Рад, что ты унаследовал чувство юмора своего крестного, — улыбался директор. — Смех — самая ценная из всех магий. А теперь, прошу прощения за мою неучтивость, но не позволишь ли ты мне ненадолго позаимствовать нашего дорогого зельевара? У меня есть вопрос о созвездии Ориона, на который, думаю, только он сможет ответить.       Это было самое тактичное прощание из всех возможных, и Драко ничуть не возражал против ухода: ему было мучительно неловко и он чувствовал себя по уши втянутым в дела, в которых ничего не понимал.       — Драко, — окликнул его Снейп, когда он уже выходил. — Повернись.       Он подчинился. Снейп придирчиво осмотрел его с ног до головы и произнёс:       — Откуда на тебе столько пыли? Минус десять очков с Гриффиндора за несоблюдение стандартов общественной чистоты. Дай сюда.       У Драко отвисла челюсть. Пыль на его мантии была из служебного прохода, и точно такая же покрывала весь плащ самого Снейпа.       Слишком ошарашенный, чтобы спорить, он стянул мантию. Крёстный схватил её и применил Очищающее заклятие.       — Вот, — изрёк он, протягивая её обратно Драко. — Если ещё раз увижу нарушение дресс-кода — будет минус двадцать. Доброй ночи.       С этими словами он и Дамблдор вместе направились в ночь. Уходя, Дамблдор бросил на Драко сочувственный взгляд, и тот услышал, как он слегка пожурил Снейпа:       — …некоторая доля доброты… ещё очень юный…       По двору пробежал холодный ветерок. Драко сердито встряхнул мантию, собираясь её надеть. Накидывая её на плечи, он поймал выпавший из складок маленький белый предмет.       Это был конверт с простым «Драко» на обороте.       Он улыбнулся и поднял взгляд, но Снейп уже исчез из виду.