Глава 7. Исчезновение Северуса Снейпа

      Снейп не вернулся ни через две недели, ни через четыре. Лишь к середине семестра Драко наконец узнал хоть что-то о своём крёстном.       Он с головой ушёл в учёбу — не столько из рвения, сколько от нехватки более привлекательных альтернатив. Гнетущая сырость шотландской весны исключала любые вечерние вылазки с Поттером, а по мере приближения экзаменов библиотека всё плотнее заполнялась студентами, которых, насколько помнил Драко, раньше там и близко не было. В поисках уединения он перебрался в башню Гриффиндора, где суровые ветры с пустошей завывали под крышей, порой заглушая какофонию музыки Финнигана.       Спрятавшись в своей кровати за зашторенными пологами, он писал длинные письма Снейпу — без адреса, без подписи, — и тайком просовывал их под дверь его кабинета.       «Дорогой профессор, — гласило одно из них. — Я надеюсь, что вы живы, но, если нет, прошу вас, окажите любезность своим ученикам и вернитесь хотя бы временно как призрак, чтобы мы (читайте: ваш крестник, Драко Малфой) не остались на финальных экзаменах с Квирреллом. С уважением, Драко».       Отсутствие Снейпа мучило его и по другой причине: из-за слежки Министерства он не мог связаться с матерью. С января по март он не получил ни одного письма, и это так его изводило, что он всерьёз подумывал пойти к МакГонaгалл и умолять отпустить его домой. Он начал зажигать свечу Добби каждый вечер перед сном. От неё исходил оливково-серый дым, пахнущий Нарциссой и поместьем: старым деревом, влажным камнем, пылью и кедрами.       Единственным гриффиндорцем, разделявшим его огорчение по поводу исчезновения Снейпа, была, как ни странно, Грейнджер.       — Надеюсь, с ним ничего не случилось, — с тревогой проговорила она, когда они отошли от Поттера и Уизли. — Он не мой любимый учитель, и, думаю, я ему тоже не нравлюсь, но я не желаю зла ни одному из профессоров… И, признаюсь, он в десять раз лучше Квиррелла в Зельеварении. Поменяемся?       Они обменялись тетрадями. В начале семестра Грейнджер предложила готовиться к одному особенно трудному заданию по Чарам вместе, и с тех пор это вошло в привычку. С кем угодно другим Драко не стерпел бы критики в свой адрес, но она по-прежнему обходила его в Трансфигурации.       — Квиррелл – шарлатан, — презрительно скривился он. — Даже не знает, как правильно нарезать жука-оленя… Для зельевара у него ужасная работа ножом.       Грейнджер наклонилась ближе и понизила голос:       — Ты заметил, как выглядел его образец зелья Забывчивости? Совсем не такой как в учебнике – жёлтый вместо зелёного, а дым вообще какой-то странной формы.       — То же самое и с Тыквенным зельем, — с отвращением сказал он. — Оно было не просто посредственным – оно было неправильным. Да у нас с тобой получилось лучше, чем у него.       — Не понимаю. Человек, который работал с Николасом Фламелем – и так плохо справляется!       — Я даже пытался пожаловаться МакГонагалл.       — Серьёзно? И что она ответила?       — Что, мол, нельзя ожидать от всех уровня Снейпа, — горько бросил он, обводя орфографическую ошибку. — И что Квиррелл, видите ли, дипломированный зельевар, и двенадцать Магистров не согласны с моей оценкой его способностей. Как будто эта бумажка чего-то стоит. Да любой флоббер-червь смог бы пройти ту комиссию.       — Честно говоря, я не за нас переживаю, — вздохнула Грейнджер. — Мы с тобой и так справимся. А вот остальные… Бедный Невилл — ему, похоже, придётся пересдавать в следующем году.       — Уж мне-то не рассказывай о «бедном Невилле», — возмущённо пробормотал Драко.       Он это и так знал. Они с Лонгботтомом работали вдвое больше, чтобы тот хоть немного подтянулся по Зельям. Но со второго семестра задания резко усложнились, и для ученика, едва освоившего базу, это стало непосильной задачей. Этой весной, от разрушительного дара Лонгботтома пострадало больше котлов, чем у Снейпа — за десять лет преподавания, и с каждой неудачей у Невилла всё больше опускались руки — под конец он почти не реагировал на указания Драко, вежливые или нет.       Всё достигло апогея в последнюю неделю марта.       — У меня никогда не получится, — жаловался Лонгботтом, уткнувшись подбородком в руку и с тоской глядя в окно Башни. Это был первый по-настоящему тёплый и ясный день за последние месяцы. Небо — чистое, незабудковое, а у озера, на траве, девчонки в белых платьях устроили пикник.       — Мне конец, — мрачно добавил он. — Придётся остаться на второй год. Бабушка меня убьёт.       — Прекрасно, — рявкнул Драко, которому давно надоело слушать его бесконечное нытьё. — Пришлю ей букет, в таком случае. Хоть избавлюсь от тебя.       — Я не виноват! Это слишком с-сложно! Я т-трижды пытался сварить это зелье, делал всё п-п-правильно, а оно просто не хочет работать…       — Оно ничего не «хочет». Ты его портишь, потому что неправильно мешаешь, — процедил Драко сквозь зубы. — Нужно мешать медленно и равномерно три минуты. Не такая уж и сложная задача. Но ты постоянно отвлекаешься, и оно сворачивается…       — Н-но это н-н-невозможно, — пролепетал Лонгботтом. — Я не могу сидеть спокойно т-три минуты, я начинаю н-н-нервничать. Мне надо д-двигаться. Моя б-б-бабушка г-г-говорит…       — О, прошу, расскажи мне, что говорит бабушка Лонгботтом. Я просто умираю от нетерпения.       — Моя б-бабушка г-г-говорит, — упорно продолжал Невилл, — что у меня, к-к-какое-то особенное состояние, и я н-не могу д-д-долго сидеть на одном м-м-месте. Она г-говорит, у моего папы было т-так же.       — Прямо бальзам на душу, — ядовито сказал Драко. — Твой папа был припадочным, вот и ты туда же. Уверен, что она пыталась тебя утешить?       — Это г-г-грубо, — возмутился Лонгботтом, — и т-ты не д-д-должен так говорить. Мне в-в-в-в-в-в... — Он замолчал, закрыл глаза и сглотнул. — Мне всё равно, что ты говоришь обо мне, — попробовал он снова, тщательно произнося каждый слог. — Можешь обзывать меня, сколько захочешь, и, может, ты даже прав. Но п-п-пожалуйста, не говори так о моём папе.       По какой-то причине эта робкая просьба только сильнее распалила Драко.       — Это ещё почему? — огрызнулся он. — Я буду говорить всё, что захочу, о твоём отце, Лонгботтом, и о чьём угодно. Да он, может, и правда был не в себе. Тебе бы лучше на это надеяться — так хоть понятно, почему ему было плевать на собственного сына…       Лонгботтом резко вскочил, опрокинув стул.       — Мой отец был героем, — с пылающим лицом отчеканил он. — Чего уж точно нельзя сказать про твоего.       В гостиной воцарилась мёртвая тишина.       — Вот как? — едва слышно произнёс Драко. — Твоя бабушка, должно быть, ужасно гордится.       Лонгботтом, надо признать, не отступил. Он упрямо смотрел на Драко, сжав кулаки и тяжело дыша.       — Да, — сказал он. — Он пожертвовал собой, чтобы остановить таких, как твой отец.       — Таких, как мой отец? — с кривой усмешкой переспросил Драко. — Есть слово, которое ты хочешь сказать, но боишься, так ведь? Давай, Лонгботтом, смелее. Все уже и так поняли, о чём ты.       Повисла пауза, и Невилл выплюнул:       — Пожиратель смерти.       — Ну надо же, — притворно восхитился Драко. — Смотри-ка, у тебя, оказывается, есть хребет. Кто бы мог подумать. Тоже от отца унаследовал? Хотя, раз он давно мёртв, сомневаюсь, что от него теперь хоть что-то осталось, кроме хребта...       По комнате прокатился ропот неодобрения — удар оказался явно ниже пояса, и это никому не понравилось. Тем более что адресован он был Лонгботтому, который, несмотря на свою неуклюжесть, пугливость и постоянную зависимость от чужой помощи, почему-то вызывал в Башне куда больше симпатии, чем Драко.       — Он не умер, — сказал Невилл, больше не заикаясь.       — А, значит, всё-таки сбежал. Вот тебе и герой, да? С Тёмным Лордом справился, а тебя стерпеть не мог…       — Он в Святом Мунго, — холодно ответил мальчик.       Драко осёкся. Он быстро прикинул в уме — и осознание ударило его, будто ножом в живот.       — Из-за твоей тёти, — добавил Невилл, ещё сильнее вонзив лезвие.       Драко не мог придумать ничего остроумного — или даже связного — в ответ, поэтому просто промолчал. Сидел в гнетущей тишине и кипел от злобы, ненавидя всех и вся, в то время как Невилл стоял, излучая праведность, точно какой-то рыцарь.       Лонгботтом молча поднял упавший стул и аккуратно придвинул к столу. Затем выключил горелку под котлом (Драко отметил, что правильно), и сказал:       — Не пойми меня неправильно, М-М-Малфой, но я бы на твоём месте постарался быть повежливее, когда речь идёт о чужих семьях. Ну знаешь, учитывая...       И ушёл. В грустной сутулости его плеч сквозило тихое достоинство.

***

      Любые надежды Драко на то, что ситуация как-нибудь рассосётся сама собой, разбились о реальность уже к ужину. Фред и Джордж разнесли эту историю, как заразную хворь, и к вечеру весь Гриффиндор обернулся против него. В том числе Поттер с Уизли, которые за ужином демонстративно сели по обе стороны от Лонгботтома.       Из всего факультета только Грейнджер присоединилась к Драко.       — Осторожнее, Грейнджер, — усмехнулся он, когда она села. — Не хочу портить тебе репутацию. Вдруг рукава об убийцу запачкаешь.       — Ради бога, не неси чушь, — фыркнула она, наливая тыквенный сок. — Для ясности: ты был ужасен с Невиллом, но это была твоя собственная вина, а никак не наследие твоего отца. И, между прочим, если бы ты просто извинился, думаю, он бы уже всё забыл.       — Извиниться? — Драко сморщил нос. — Перед Лонгботтомом? Ещё чего.       — Хорошо, не извиняйся, — холодно сказала она. — Тогда не дуйся, что все на тебя злятся, когда это твоё упрямство мешает уладить дело.       Он, конечно, мог дуться — и дулся. Следующие две недели он гордо держался особняком и не разговаривал ни с одним гриффиндорцем, кроме Грейнджер. Сначала она составляла ему компанию — сидела с ним на занятиях и за обедом, но вскоре ей надоело его добровольное изгнание, и она опять начала проводить часть времени с Поттером и Уизли.       — Как кошки с собакой, честное слово, — вспылила она в ответ на его (отчасти пассивно-агрессивное) замечание. — Они мои друзья, я по ним скучаю, и ты не можешь требовать, чтобы я обрубила все концы ради тебя – это нелепо, сам же понимаешь. И если уж на то пошло, ссора-то глупейшая! Всё, что нужно, – подойти к Невиллу и сказать: «Извини, я не должен был так говорить про твоего отца. Давай помиримся». Всё! Хочешь, напишу тебе на бумажке?       Он не понял, при чем тут животные.       — Перестань, Грейнджер. Я не собираюсь умолять о прощении сквиба и сына каких-то предателей крови.       — Три момента, — сказала она, загибая пальцы. — Во-первых: не «умолять», а просто «попросить». Во-вторых: он не сквиб, так говорить грубо и тебе стоит быть с ним подобрее. В-третьих: не существует никаких «предателей крови», и если ты продолжишь так выражаться – я больше с тобой не сяду.       Сам факт того, что угроза была настоящей и заставила его нервничать, раздражал его до предела. Он поднял три пальца.       — Три момента, — передразнил он тонким голосом. — Первое: просить что-то, не предлагая ничего взамен, – это всегда мольба. Второе: к нему и так все относятся по-доброму, и что толку? Его всю жизнь опекали и тянули за собой, вот почему он теперь совершенно ни на что не пригоден. Третье: «предатель крови» – вполне себе реальный термин, и даже не оскорбительный, так что не понимаю, чего ты так истеришь.       — Я не истерю, — спокойно произнесла она. — Может и не оскорбительный, но всё равно обидный. Довольно жестокое прозвище для тех, чья единственная «вина» – в том, что они не ненавидят маглов. Как, скажем, мои родители.       — Только не это снова.       — «Это» – моя семья, — настаивала она. — Учитывая то, как ты печёшься о родословных, уж должен понимать, почему для меня так важно…       — Я не говорю, что это не важно. Я лишь считаю, что ты драматизируешь по поводу самых несущественных вещей. Я тебя не обзывал! Ты – не предатель крови. Ты – не магл. Ты ведьма, и, если хочешь знать, я тебя вообще-то уважаю. Ты, может быть, одна из немногих здесь, кто действительно заслужил своё место, а не плывёт по течению на минимуме способностей и поблажках от преподавателей.       Грейнджер, по непонятной причине, осталась совершенно равнодушной к его комплименту.       — Я знаю, что ты расстроен из-за исчезновения Снейпа, — сказала она, бесстрастно воззрившись на него своими тёмно-карими глазами. — Я вижу, как ты за него переживаешь. Мне жаль. Уверена, тебе сейчас очень тяжело. Но это не даёт тебе права срываться на других. Прости, что ты слышишь это от меня, но тебе нужно понять одно: никто не любит задир и никому нет дела, почему они такими стали.       И до конца дня она больше не сказала ему ни слова.

***

      Середина апреля принесла с собой тепло, и в один душистый воскресный вечер, под ясным сумеречным небом, Дамблдор выступил с новостью.       — Прошу минуту внимания, дорогие друзья, коллеги и ученики! — воззвал он, когда остатки десерта исчезли с тарелок. — Прежде чем вы разойдётесь по своим вечерним занятиям, разрешите сделать краткое объявление. — Он склонил голову. — С превеликим сожалением я вынужден сообщить: ваш любимый преподаватель Зельеварения, профессор Снейп, не вернётся к занятиям до конца семестра. Он постепенно идёт на поправку, хотя и не так быстро, как хотелось бы, и просил меня передать, что огорчён невозможностью быть с вами в эти недели.       Хор разочарованных восклицаний прокатился по слизеринскому столу, и одинокий вздох огорчения — со стороны Гриффиндора. Остальная часть зала с трудом скрывала радостное оживление.       Грейнджер, сидевшая в окружении многочисленных Уизли, с беспокойством взглянула на Драко.       — Поскольку возложить на профессора Квиррелла обязанность курировать и проверять сразу два экзамена было бы несправедливо, оставшиеся занятия по Зельям будет вести приглашённый учитель. Его зовут профессор Себастиан Дагворт — он уже много лет преподаёт в Дурмстранге на полставки…       Но Драко не дослушал. Он вскочил и выбежал из зала с бешено колотящимся сердцем.       Он прекрасно знал дорогу в подземелья и преодолел её за считаные секунды. Сбежал по лестнице, проскользил вниз по перилам, промчался по каменному коридору с коптящими факелами, свернул за угол и юркнул в узкий проход за статуей Птолемея — тот вёл прямо к покоям мастера зелий.       — Профессор! — крикнул он. — Профессор, вы там? Вы меня слышите? Это Драко! Откройте!       Тишина. Он вновь забарабанил в дверь, заорал громче, затем выхватил палочку. «Ну и ладно», — подумал он. Если Снейп не хочет выходить, он сам вломится. А если не сможет — взорвёт дверь к чёртовой матери.       «Ну же, отзовись, сальный старый козёл. Если ты умер — клянусь, я убью тебя».       — Мистер Малфой? Что всё это значит?       Перед ним стоял Квиррелл — он вышел из класса с огромной стопкой книг в руках и разглядывал Драко, словно не мог понять, кого видит.       — Я хочу поговорить с профессором Снейпом, — сказал Драко тоном, услышав который его мать упала бы в обморок от позора.       — Вот как? — мягко отозвался Квиррелл. — Что ж, надеюсь, вы не рассчитываете, что он ответит, даже если вы будете колотить в эту дверь до утра.       — …Прошу прощения, сэр?       — Его там нет, — кивнул профессор в сторону двери. — Он уже давно в больничном крыле, и вряд ли кого-то принимает — я пытался навестить его несколько раз, но мадам Помфри каждый раз меня выгоняла.       Он на секунду задумался, отрешённо уставившись на факел. Потом вдруг перевёл взгляд на Драко — и тому стало не по себе: пламя плясало в его неестественно блёклых радужках.       — Я приносил ему шоколад и цветы, — добавил он. — Хотел пожелать скорейшего выздоровления — он очень тяжело болен.       Мысль о том, что кто-то всерьёз мог принести Снейпу цветы с шоколадом — или, что ещё абсурднее, что он их бы принял, — казалась просто смешной.       Драко нахмурился.       — Очень мило с вашей стороны, сэр.       Квиррелл подошёл ближе и протянул руку.       — Если у вас есть послание, я могу передать от вашего имени. Обещаю, он его получит.       Драко сделал шаг назад.       — Нет, сэр.       — Разве вам не нужно было передать ему сообщение. Вы определённо хотели с ним поговорить.       — Нет, сэр, простите. Это… это не так важно.       Тут Драко понял, что пришло время для красивого ухода. Он круто развернулся и стремглав бросился прочь, не останавливаясь, пока не достиг башни Гриффиндора.

***

      — Поттер!       — Ммм…              — Поттер!       — Ммгх… Малфой? Что за...       Драко пихнул его в третий раз, и Поттер, сбитый с толку, свалился с кровати.       — Просыпайся, — прошептал он. — Мне нужна твоя помощь.       Было уже за полночь. Драко ещё не переодевался, тогда как вся спальня давно погрузилась в сон. Со стороны Уизли раздавался могучий храп, надёжно маскирующий их перешёптывание.       — Чего? — пробормотал Поттер, сонно щурясь. Без очков его глаза выглядели странно, как будто раздетыми. — Малфой? Это ты?       — Именно. Рад, что ты спросил. Мне нужно проникнуть в больничное крыло, и ты мне в этом поможешь. Смотри, план такой: ты отвлечёшь Филча, а я проберусь внутрь…       — Погоди. Нет. Стоп, что? — Поттер сел. Нащупав очки на тумбочке, он кое-как их надел. — Ночь на дворе. Сходи завтра.       — Завтра не получится — слишком много народу. Мне нужно сейчас.       — Зачем?       — Хочу навестить Снейпа.       — Отлично, — буркнул Поттер. Он положил очки на место и полез обратно под одеяло. — Удачи. Постарайся не попасться.       Охваченный паникой, Драко вытащил Поттера из постели за шиворот, как нашкодившего щенка — тот издал возмущённый писк ровно в том же духе.       — Ну же! Ты идёшь со мной.       — НЕТ! Пусти, придурок…       — Да перестань извиваться! Вот твоя обувь, времени в обрез!       Поттер оказался на удивление сильным — он вырвался из хватки Драко и отполз на другой край кровати, уставившись на него. Точнее, на стену за его плечом, потому что без очков он толком не видел.       — Ты совсем обнаглел? После того, что сказал Невиллу?       — Что я сказал Лонгботтому? Кому какая разница? — Драко был на грани. — Почему все так носятся с этим нытиком из-за обычной перепалки?       — Эй! Потому что он наш друг, — негодовал Поттер. — И он не заслужил, чтобы ты с ним так обращался. Тем более после того, как он весь год бегал и всем тебя нахваливал за помощь с Зельями.       Драко опешил.       — Правда?       — Ага. Невилл всем подряд рассказывал, как ты ему помогаешь, что только благодаря тебе он вообще способен сдать Зельеварение. Говорил, ты — первый, кто сумел объяснить так, что он понял. Он был тебе по-настоящему признателен — а ты весь год смеялся над ним за его спиной. Это подло.       — Но… он же всё равно не сдаст, — растерянно произнёс Драко. — Его, скорее всего, оставят на второй год. У меня же ничего не вышло.       — Да он и не ждёт чуда, — зевнул Поттер, потирая глаз. — Сам всё понимает. Просто радуется, что понемногу начал усваивать.       Драко нахмурился. Он даже не предполагал, что Лонгботтом хоть что-то для себя выносит из их еженедельных неудач — казалось, они оба одинаково их ненавидят.       — То есть он считает меня… хорошим учителем?       — Без понятия почему, — проворчал Поттер. — Я бы лучше съел Берти Боттс со вкусом колбасы, чем снова варил с тобой в паре.       — Взаимно, — отозвался Драко на автомате, вся его злость куда-то испарилась. — Я... ладно. Если я пообещаю извиниться перед Лонгботтомом, ты мне поможешь?       Поттер посмотрел на него с явным недоумением.       — Нет! — воскликнул он. — Что за условия такие? Извинись перед Невиллом, потому что так будет правильно, и сходи в лазарет утром, как все нормальные люди!       — Тсс! Я же сказал — меня туда не пустят!       — И что? Сам выкручивайся!       — Я думал, ты гриффиндорец! — шепотом закричал Драко.       — В смысле?       — В смысле, ты должен помогать! Бескорыстно! Идти на глупости, не задавая вопросов!       — Эй! — Со стороны кровати Уизли прилетела подушка аккурат в затылок Драко. Так бросает только тот, кто вырос с кучей братьев.       — Потишмжн, — промямлил он сонно. — Шозшум?       — Да ничего.       — Спи давай.       — Неа, — отмахнулся он, моргая. — Чё происходит? Вы куда-то идёте?       — Да, — сказал Драко.       — Нет, — возразил Гарри.       Драко сжал кулаки.       — Поттер, — перешел он на угрожающий тон, — если мне не изменяет память, кое-кто совсем недавно сделал для тебя кое-что довольно бескорыстное, и вы тогда оказались в одном запретном месте…       На лице мальчика промелькнула тень вины.       — Не такое уж и бескорыстное, — запротестовал он. — Ты тоже полетал.       — Я мог и не звать тебя, сам бы в раздевалки влез, — парировал Драко.       Поттер с тяжёлым вздохом провёл рукой по лицу.       Затем всё-таки выкатился из кровати, схватил мантию и накинул поверх пижамы.       — Хорош ухмыляться, Малфой.       — Я не ухмыляюсь, — ухмыльнулся Драко.       Уизли, теперь уже окончательно проснувшись, выглянул из-за полога.       — Да что происходит? — потребовал он. — Куда мы идём?       — Никуда. Ложись спать.       Уизли его проигнорировал.       — Гарри? Чего опять Малфой удумал?       — Мы в больничное крыло. Хочешь с нами?       Рон задумчиво поджал губы и пожал плечами: «а почему бы и нет».       — Нет! Уизли с нами не пойдёт!       — Может, если хочет.       — Тут вам не турпоход для гриффиндорцев! Это тайная миссия!       — Ага, конечно. Рон, надень носки, холодно же.       — Хорошая мысль. Спасибо, друг.       Драко скрестил руки:       — Вы хотите, чтобы нас поймали? — холодно бросил он. — Двоим-то сложно оставаться незамеченными. Втроём — мы как на ладони.       Поттер расплылся в улыбке:       — Нас не поймают.       — Да ну? Напомнить, что было в прошлый раз?       — В прошлый раз, — сказал он, — у нас не было этого.       Поттер достал со дна комода длинный плащ, сотканный из мерцающего материала, который струился в его руках, как жидкость.       — Что это?       — Мантия-невидимка, — восторженно ответил Уизли. — Гарри подарили на Рождество.       — Ты имеешь в виду Дезиллюминационный плащ.       — Нет, в этом-то и фишка — она настоящая.       Драко закатил глаза:       — Мантии-невидимки — сказки для малолеток.       — Я тоже так думал, но он полностью исчезает, сам увидишь.       — Нет, Уизли. Тут и спорить нечего. Я серьёзно — это в буквальном смысле невозможно. Не существует Дезиллюминационного заклинания, настолько мощного, чтобы обеспечить абсолютную невидимость, так что никакой зачарованный плащ, как бы он ни был хорош…       — Да ты только взгляни.       — ...никогда не сможет... полностью... — Драко крутился на месте, ища темноволосого мальчишку. Но того и след простыл. — Поттер?       — Я здесь, — раздался позади него насмешливый голос. Драко подскочил. Уизли прыснул.       — Поттер, — прошипел он, сердце грохотало в груди. — Ты тут? Как, чёрт возьми…       Из воздуха вынырнула ухмыляющаяся физиономия Гарри.       — Круто, да? — сказал он. — Я с ней уже месяцами по школе рыскаю.       — Откуда она у тебя? — Драко потрясённо провёл пальцами по ткани. — Их продают? Где такую купить?       — Как Рон и сказал: подарок на Рождество. Без подписи, не знаю от кого. Похоже, раньше она принадлежала моему отцу, — Поттер раздвинул плащ и жестом пригласил Драко. — Мы с Роном спокойно помещаемся, думаю и втроём влезем.       — Если, конечно, не против немного потесниться, — подмигнул Уизли.       Решимость Драко слегка дрогнула, но он тут же собрался, вспомнив про Снейпа — больного и в полной власти Квиррелла.       — Только попробуйте наступить мне на ногу — превращу языки в резину, — пригрозил он.       Дальше гостиной уйти не получилось.       Они уже почти пролезли через Портретную дыру, как вдруг из угла послышался голос:       — Куда это вы собрались?       Драко закинул голову и страдальчески застонал. Рон похлопал его по плечу.       — Говорил же, надо было надеть её ещё в спальне, — пробормотал он Гарри.       Из-за кресла показалась Грейнджер в самой безвкусной розовой пижаме, какую Драко когда-либо видел: расшитая зайчиками и явно ей не по размеру — слишком короткая, так что лодыжки торчали из-под штанин.       — Вы что, сбегаете? — спросила она. — Все трое? Вместе?       Судя по тону, именно последнее ей казалось особенно невероятным.       Мальчишки переглянулись. Взгляда было достаточно — стратегия выбрана.       — Нет, — сказал Драко.       — Вот ещё, — подхватил Рон.              — С чего ты вообще это взяла? — удивился Поттер, придерживая ногой портрет.       — Нет, нет и ещё раз нет! Никуда вы не пойдете! Вас поймают, и всему Гриффиндору не поздоровится! — Она скрестила руки и топнула ногой. Драко показалось это одновременно смешным и в какой-то степени милым.       — Послушай, Грейнджер, это важно…       — Я вас не пущу!       — Гермиона, — взмолился Поттер, — у нас же Мантия. Всё будет в порядке.       — А если кто-то вас услышит? Или Миссис Норрис унюхает? Или вдруг…       — Подожди-ка! — возмутился Драко, вскидывая ладонь. — Так ты знала, что у Поттера есть Мантия-невидимка, и не сказала?       Грейнджер и бровью не повела.       — А если в больничном крыле стоит сигнализация? И вообще, зачем вам туда посреди ночи?       — Его жуткий крестный, — вздохнул Рон. — К несчастью.       — …могла бы и сказать, — бурчал Драко. — Не то чтобы я какая-то важная персона, конечно, но раз уж пол-Гриффиндора знает…       — О, так ты хочешь проведать Снейпа? — разом утихла Гермиона, оглянувшись на него.       Он только пожал плечами.       Грейнджер задумалась, постукивая ногой и закусив губу.       — Потому что днём тебя к нему не пускают? — предположила она.       — Отдельная палата, — объяснил он.       Можно было видеть, как крутятся шестерёнки в её голове.       — Ладно, — решила она. — Хорошо. Мы пойдём.       — Мы? — встревоженно переспросил Уизли. — Что значит «мы»? Кто тебя звал?       — Очевидно же — я помогу, — надменно заявила она, собирая волосы в хвост. — Я не позволю вам попасться и лишить Гриффиндор очков.       Она посмотрела на Драко, и он тут же уставился в потолок, переполненный странными и неловкими эмоциями.       — Не знаю, влезем ли мы вчетвером, — неуверенно сказал Поттер, расправляя плащ. — Попробуем, конечно… но двигаться придётся очень медленно.       Как и следовало ожидать, его сомнения были не напрасны: сколь ни широк был первоначальный владелец мантии, даже самая просторная из них не смогла бы полностью укрыть четверых детей. Они крались по замку рывками: то ткань перекосилась, то шнурки развязались. Уизли, как самому высокому, приходилось горбиться, чтобы ноги не выглядывали, а Грейнджер оказалась неудобно зажата между Гарри и Драко. В итоге путь до лазарета занял гораздо больше времени, чем хотелось бы Драко, и к тому моменту, как они добрались до дубовых дверей, Большой колокол пробил час ночи.       — Так, вот что мы сделаем, — зашептала Гермиона. — Рон, ты остаёшься с Мантией и караулишь Филча. Гарри, ты идёшь со мной внутрь и следишь за кабинетом мадам Помфри, а я — в палату и смотрю, чтобы никто не проснулся.       — А почему это я должен пасти Филча? — возмутился рыжий. — То есть я тут снаружи торчу, а вы втроём на задание?       — Рон, ей-богу, хочешь — поменяйся с Гарри.       — Ш-ш, тихо, — шикнул Гарри, и оба тут же замолкли.       Как раз вовремя — тяжелые двери распахнулись. Вчетвером они юркнули за угол, и Уизли пригнулся, чтобы плащ спрятал всех.       Из больничного крыла вышел кто-то в капюшоне, лицо скрывала тень. Фигура замерла, огляделась и бесшумно заскользила в их сторону.       У Драко мурашки побежали по шее, когда некто подошел ближе, и он вжался в стену, охваченный внезапным страхом за надежность Мантии-невидимки. Он знал, что их не должно быть видно, но инстинкты кричали об обратном: всё пропало, сейчас их обнаружат.       Человек заглянул за угол, проверяя, и на мгновение посмотрел прямо сквозь них на лестницу. Свет факела упал на его лицо. Грейнджер тихо ахнула, и Уизли тюкнул её по лодыжке.       Это был Снейп.       Выглядел он из рук вон плохо — худой, болезненно-жёлтый, с темными мешками под налитыми кровью глазами. Волосы прилипли к вискам, бисеринки пота скатывались по носу. Казалось, Драко мог пересчитать каждую. Снейп хрипло вздохнул и залпом выпил что-то из серебряной фляги. Напиток, похоже, придал ему сил: он выпрямился — не став при этом менее измождённым — и поковылял по коридору с новой решимостью.       — Неудивительно, что он болеет уже вечность, — заключил Уизли, чересчур громко, и Драко отчаянно захотел напомнить: они невидимы, а не «неслышимы». — Видать, отравили гада.       — Прекрати, Рон, откуда ты можешь это знать, — возразила Гермиона, нервно посмотрев на Драко.       Хотя, по правде говоря, Уизли точно подметил, и Драко с ним согласился: даже раздавленный барсук выглядел бы бодрее.       — Но куда он пошёл? — пробормотал Поттер, наблюдая, как профессор тяжело поднимается по лестнице. — Глубокая ночь на дворе, а он еле жив. Что такого неотложного может быть, что он сам должен этим заняться?       — Есть только один способ узнать, — предложил Уизли.       Гарри пожал плечами и оглянулся на Драко.       — Он твой крёстный, — сказал он. Было очевидно, что сам он Снейпа не выносил и что, при прочих равных, он бы и пальцем не пошевелил — но всё же предложил помощь, потому что видел, как сильно это волнует Драко, а, по каким-то своим маниакальным правилам чести, для Поттера этого было достаточно.       Драко отложил эти сбивающие с толку осознания на потом.       — Идёмте, — коротко отрезал он.       Четвёртый член их странной процессии беспокойно теребила волосы.       — Я очень, очень сомневаюсь, что это хорошая идея!       Она пыталась переубедить их на каждом шагу до третьего этажа. Но, не имея возможности выбраться из-под Мантии, не рискуя быть пойманной, была обречена следовать за ними, куда бы они ни направились.       Следить за Снейпом оказалось проще простого: несмотря на то что под Мантией они двигались как неуклюжее восьминогое существо, он заметно хромал и постоянно останавливался, чтобы перевести дух.       На третьем этаже они наткнулись на Миссис Норрис, крадущуюся вдоль перил.       — Давайте пнём её! Ну хоть разок! — взмолился Уизли.       Драко, которому идея показалась чрезвычайно заманчивой, уже открыл рот, чтобы согласиться, но Поттер, хоть и с улыбкой, покачал головой.       Снейп же, напротив, не испытывал ни малейших угрызений. Он направил палочку на кошку и прохрипел:       — Петрификус Тоталус.       Кошка вздрогнула — лапы сцепились вместе, тело окаменело, покачнулось и с глухим стуком повалилось на бок, как деревянная кукла.       — Отлично сработано, — злорадствовал Рон. — Может, он её ещё и пнёт, а мы посмотрим.       Однако Снейп разочаровал Уизли, осторожно обойдя Миссис Норрис и продолжив путь по коридору.       Четверка поспешила следом и увидела, как он проскользнул в дверь, за которой скрывалась трёхголовая собака.       Уизли уже сделал шаг вперёд, и Гарри с Драко едва успели его оттащить. Это было непросто — Рон, с его ростом и комплекцией, вполне мог бы поднять любого из них.       — Там же эта трёхголовая псина, — сказал Поттер. — Он идёт за тем, что она охраняет. За Камнем или ещё каким сокровищем.       — Не слышно, чтоб он с ней дрался, — отметила Грейнджер.       — Может, наложил Заглушающее заклятие? — размышлял Драко.       — Или её там больше нет.       — Или он нашёл обходной путь…       — А ну тихо, помолчите секунду, — скомандовал Уизли. Проигнорировав возмущённое выражение лица Драко, он прислушался — и остальные тут же её уловили: лёгкую, переливчатую мелодию арфы.       Поттер толкнул дверь. Из-за Мантии выбора не было — пришлось идти за ним, хотя Драко уже начинал жалеть об этом. Он уважал крёстного, определённо испытывал к нему симпатию и считал одним из немногих взрослых, которым можно доверять, но умирать за него ему совсем не хотелось.       Скрипнула дверь, и музыка зазвучала громче. Пёс свернулся клубком на куче соломы в дальнем углу и беспокойно посапывал во сне, пока волшебная арфа играла колыбельную у его лап. Люк посреди комнаты был распахнут.       — Хитро придумано, — одобрила Гермиона. — Интересно, сколько проб и ошибок ушло на выяснение…       Не дожидаясь остальных, Поттер вынырнул из-под Мантии и подошел к люку.       — Внизу темно, — сказал он. — Лестницы нет, просто обрыв. Похоже, Снейп уже там.       — Как думаешь, зачем он туда полез?       — Понятия не имею, — ответил он и сунул руку в люк. Драко чуть не вскрикнул.       Ничего не случилось. Поттер вытащил руку, пошевелил пальцами и глянул на ладонь — не осталось ли там чего.       — Если там внизу есть ещё ловушки, он вряд ли в состоянии с ними справиться. — Он посмотрел на Драко. — Ты по-прежнему хочешь за ним идти?       На самом деле, ответ был — нет, ни за что. Вряд ли бы Снейпу понравилось, если бы кто-то за ним увязался, да и чувство самосохранения у Драко — дремавшее до встречи с собакой — теперь громко вопило: «Плохо! Ужасная затея! Срочно назад в кровать!»       — Ну-у, — нерешительно протянул он.       Грейнджер, увидев свою возможность, тут же за неё ухватилась.       — Нам нужно позвать другого преподавателя, — зашептала она ему в ухо. — Если мы сбегаем за МакГонагалл и всё ей расскажем, она сама вытащит Снейпа, и у неё явно больше шансов справиться с тем, что там творится. Да, нам снимут очки за ночную вылазку, но я готова на эту жертву.       — Как благородно с твоей стороны, — сухо сказал Уизли.       — Всё лучше, чем идти туда самим! И что мы там делать будем, а? Пёс — это только первое препятствие. Думаешь, дальше будет легче?       — Гермиона? — окликнул Поттер.       — Что?       — Вот бы ты потише говорила, — выдавил он.       Арфа умолкла. Пол завибрировал от зловещего рыка. Драко, всё ещё надёжно скрытый под Мантией, отпрянул и закутался поплотнее. Поттер же, полностью на виду, оказался под пристальным вниманием сверкающих желтых глаз.       Все замерли, как по команде. Зверь поднялся во весь рост, стряхивая остатки сна. Гарри, удивительно спокойный, сказал:       — Вы трое потихоньку уходите. Я отвлеку…       Он не успел договорить — пёс сорвался с места, клацая челюстями, и Поттер, вскрикнув, прыгнул в чёрную бездну люка.       Огромная пасть с треском захлопнулась там, где он стоял всего секунду назад.       — Гарри! — заорал Уизли. Скинув с себя Мантию, он увернулся от размашистого удара лапы и, не задумываясь, сиганул следом.       — Нет, — испуганно выдохнула Грейнджер, вцепившись в его руку до побелевших костяшек. — Нет-нет-нет-нет. Что, если они погибли?       Собака, не видя их, кружила по комнате, рыча и брызгая слюной. Каменные стены дрожали от её шагов. Драко трясло так сильно, что он удивлялся, как Мантия до сих пор не сползла с него.       — Какая разница? Нас самих вот-вот сожрут, — прошипел он, пятясь к двери. Он приобнял её за плечи, пытаясь подтолкнуть к выходу. — Ну же, пошли отсюда…       — Мы не можем их бросить!       — Ещё как можем!       — Я не уйду… вдруг они там внизу… лежат со сломанными шеями, истекая кровью…       — Если у них сломаны шеи, то они уж точно не истекают кровью, — заметил он, но, услышав, как она ахнула, понял, что, пожалуй, стоило выразиться иначе. — Ладно, забудь. Давай рассуждать логически: мы бы уже услышали, как они упали. И если бы при этом сломали шеи — звук был бы ещё отчётливей. Значит, скорее всего, они живы. Так что я за твой вариант: бежим за МакГонагалл, она их вытаскивает, мы теряем кучу очков — не беда, нас не съедают — куда важнее, и все живут долго и счастливо!       — Мы не можем.       — Конечно, можем. Теперь-то в чём проблема?       — Пёс уснул под дверью, — прошептала она.       Так оно и было. Трёхголовое чудовище, совершив полный обход, улеглось перед единственным выходом и снова закрыло глаза. Драко тихо застонал от отчаяния и принялся ломать голову, как его обойти: может, отвлечь или применить Флиппендо…       — Это решает дело, — сказала Грейнджер. Она посмотрела на него и взяла за руку. Пальцы у неё были маленькие и ледяные. Сам того не замечая, он позволил ей переплести их со своими.       — Вместе? — спросила она.       — Что? Нет. Не вместе. Стой! Ты что творишь?!       Он слишком поздно сообразил, что она задумала. Чокнутая ведьма кинулась вперёд и прыгнула в люк.       Драко вскрикнул и попытался затормозить ногами, но Грейнджер оказалась сильнее, и они вместе полетели в темноту.       Холодный воздух хлынул ему в лицо. Они падали, кувыркнувшись друг через друга, и спустя мгновение, показавшееся вечностью, с глухим ударом приземлились на что-то мягкое и тёплое.       — АЙ! — заорало это «что-то».       — Рон! — радостно воскликнула Грейнджер. — Ты жив!       — Уж точно не благодаря тебе! — пробурчал Уизли, корчась в попытке выбраться из клубка рук и ног. — Классная идея — прыгать на меня без предупреждения. Повезёт, если селезёнка осталась цела!       Чьи-то руки обхватили Драко за плечи и вытащили из кучи малы. Поттер поставил его на ноги, потом вернулся и уже бережнее помог Грейнджер.       — Рад, что вы в порядке, — сказал он, кивнув Грейнджер и, что удивительно, Драко. — Кстати, Снейпа тут нет. Думаю, он прошёл дальше.       Они стояли в сырой пещере с потемневшими от влаги стенами. С потолка свисали цепи, а на каждой — какое-то увядшее растение, его тонкие, извивающиеся побеги безжизненно болтались, напоминая змеиные шкуры. Оно явно было мёртвым: пыльно-коричневые листья и чёрные пятна ожогов не оставляли сомнений.       — Интересно, что это такое, — пробормотал Уизли, подцепив один из усиков и тут же отпустив. — Надо было Невилла взять, он бы знал…       — По-моему, это Дьявольские силки, — сообщила Грейнджер, внимательно разглядывая. — Это плотоядное растение, которое душит жертву перед тем, как съесть. Но оно ненавидит свет и жар, так что, судя по всему, Снейп применил огонь, чтобы пройти — отсюда и следы ожогов.       — Или он просто увидел какую-то мерзкую шевелящуюся гадость, которая пыталась его задушить, и сразу поджарил её, — сказал Рон, и Драко пришлось признать, что это довольно правдоподобная версия.       Гермиона отряхнула пижаму, которая теперь была скорее серо-чумазой, чем розовой.       — Ну что ж, — бодро сказала она. Волшебная палочка вспыхнула светом, выхватив из темноты узкий проход, уводящий вниз. — Нам туда.       Драко поднял голову. Высоко-высоко над ними виднелся крошечный квадрат люка. Стены шахты были скользкими и гладкими. Даже если бы им удалось левитировать — а кроме Грейнджер он никому бы не доверил это сделать, — наверху всё равно поджидал пёс.       Он тоже зажёг свою палочку.       — Если меня похоронят рядом с вами, я вернусь призраком и подам в суд, — бросил он и шагнул к проходу.       Вскоре, они прошли под аркой и очутились в другом помещении. Комната сияла светом, потолок терялся в высоте, а весь пол был усыпан блестящими, пернатыми ключами. Противоположная дверь, ведущая в следующий зал, уже была распахнута, и прямо за ней раскинулась гигантская шахматная доска.       Уизли прошёлся по клетчатому полю.       — Отменная была партия, — с уважением изрёк он. — Посмотрите, сколько фигур перебили! Измотали друг друга до последнего. У чёрных осталось всего четыре пешки, слон и ферзь, а белые все забились в угол, кроме бедного коня. Эти знали, что делают.       Уизли наклонился и подобрал меч, оставшийся от фигуры коня. Лезвие блеснуло: клинок был самый настоящий.       — Осторожнее с этим, — предупредил Драко, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Да не, он тупой, — сказал Рон, делая пробный взмах. — Край весь искромсан — видно, по камням молотили. Приятно держать в руках что-то посолиднее волшебной палочки. Малфой, Гарри, хотите тоже такой?       — Я пас, спасибо, — ответил Поттер.       — Я тоже, — гордо вставила Грейнджер.       — Да я не это имел в виду, просто подумал, раз ты...       — Девочка?       — Я хотел сказать — мелкая, — виновато пробормотал он. Она фыркнула и прошла мимо.       В следующей комнате они обнаружили труп здоровенного тролля, и Драко с трудом сдержал рвоту. Дальше был зал с кольцом чёрного огня, кучкой разноцветных флаконов и запиской. Один из них был пуст. Записка же осталась нетронутой.       Грейнджер подошла к столу первой.       — Это зелья, — сказала она, хотя Драко и сам уже понял. — Тут говорится, что одно из них даст пройти через огонь, а другое вернёт обратно ко входу… Только какой в этом смысл, если наверх всё равно не выбраться через люк. Разве что мы бы догадались взять с собой верёвку… Ну да ладно. Если Снейп прошёл раньше и уже выпил то, что ведёт вперёд, значит, остальные — не подходят.       Уизли, не слишком вникая, играючи махнул мечом.       — А остальные что-нибудь делают?       — Три с ядом, два с вином. Тут логическая загадка, чтобы определить, где что… О, а вот это любопытно…       Она замолкла, погрузившись в чтение. Заглянув ей через плечо, Драко пробежал глазами текст и решил, что пользы от него никакой.       Он подошёл к огню и осторожно протянул руку — горячо. Посветил на него палочкой: ничего не поменялось, иллюзией это точно не было. Поднеся ладонь ближе, он заметил, что свет над пламенем был насыщенно жёлтым, как воск.       — Нокс, — прошептал он, а следом: — Инсендио, — выпуская алый огонь в сторону чёрного. Пламя вздрогнуло, искажаясь на глазах, и, когда его заклинание слилось с чёрными всполохами, оно тоже почернело.       Он присел и осмотрел топливо у основания: обычный уголь, с белыми пятнышками золы. Понюхал — в нос ударил резкий запах керосина.       Поттер и Грейнджер совещались.       — Может, просто голым через него пробежать?       — Не говори глупостей, ты обожжёшься. А если волосы вспыхнут?       — Ну, я что-то не слышу от тебя идей получше…       — Эй, гриффиндорцы, — позвал Драко, вставая. Те обернулись. — Готов поспорить на неприличное количество галлеонов, что пустая бутылочка — это зелье огнестойкости. Варится оно несложно, но некоторые ингредиенты редкие — с собой такие обычно не носят.       — Окей, — отозвался Поттер, подразумевая: «и что?»       — А значит, вряд ли это волшебное пламя, — продолжал он. — Зелье огнестойкости не помогает против наколдованного огня — например, против Адского оно абсолютно бесполезно. Так что это, скорее всего, простой газовый огонь, такой же, как у горелки под котлом. Мне кажется, здесь вообще магии нет: обычный огонь можно сделать чёрным, если жечь натрий под натриевой лампой. — Он снова зажёг палочку и провёл ею над пламенем — там, где проходил луч, огонь становился жёлтым. Он ухмыльнулся. — Видите?       — Умно, — признала Грейнджер, и, пожалуй, это было самой высокой похвалой, которую кто-либо говорил ему за весь год. — Но, боюсь, это нам не особо помогает, Драко.       — Ещё как помогает, — внезапно вмешался Поттер, стягивая с себя плащ. — Это значит, что можно сделать вот так.       Он бросил плащ в огонь и запрыгал на нем. Грейнджер охнула, но Уизли сразу всё понял — он сорвал свой и присоединился. Вдвоём они подавили огонь, топча его ногами. Дым валил густыми клубами, но мало-помалу пламя угасло, задушенное тяжёлой шерстью.       — Первый урок по Зельям, — весело сказал Гарри, отряхивая руки. — Правила пожарной безопасности. Снейп, конечно, противный, но я всё-таки его слушал.       — Только ему не говори — ещё удар хватит, — усмехнулся Рон.       Гермиона закашлялась, отмахиваясь от дыма. Глаза её блестели от слёз. Драко, сжалившись, протянул свой носовой платок, и она с облегчением прижала его к носу, дыша сквозь ткань.       — Ну что, дальше? — предложил Поттер с готовностью, кивая в сторону прохода.       — Мантия? — напомнила Гермиона.       Драко, всё это время сжимавший её в руках, нехотя уступил. Надёжно спрятанные, они медленно двинулись в следующую комнату.       Они оказались в сводчатом зале, напоминающем собор. В самом центре, на пьедестале, возвышалось большое позолоченное зеркало. Перед ним, уставившись в отражение, стоял профессор Квиррелл. На полу у его ног валялась куча тёмных тряпок. Драко вздрогнул — это был Северус Снейп.       Должно быть, он издал какой-то звук, потому что Квиррелл вскинул голову и через отражение посмотрел на вход. Его глаза будто пронзили их насквозь. Поттер шумно втянул воздух.       — Кто здесь? — окликнул он. Акцент исчез, и в его голосе появилась сила, которой раньше не было, словно он наконец-то проснулся.       Они прижались друг к другу, стараясь как можно лучше уместиться под мантией. Драко вглядывался в неподвижное тело, пытаясь понять, дышит ли Снейп. К горлу подступала тошнота.       — Я вас слышу. — Квиррелл обернулся. В руке он держал длинную, тонкую палочку с изгибом посередине и направил её в их сторону. — Покажитесь.       Грейнджер тихо всхлипнула. Драко схватил её за запястье и сжал, мысленно приказывая замолчать.       Квиррелл прищурился и слегка наклонил голову, вглядываясь в проход позади них.       — Вентус.       Из его палочки вырвался сильный поток ветра. Он пронёсся по залу, сбив всех четверых с ног и сорвав с них Мантию-невидимку. Меч Уизли отлетел в сторону, а Мантия закрутилась в воздухе, уносимая по коридору, хлопая и извиваясь, как огромная серебристая летучая мышь. Драко перекатился на живот и поспешно вскочил. Остальные поднялись следом.       — Мистер Поттер! — Квиррелл звучал обрадованно. — Я всё гадал, кто первым придёт за профессором Снейпом. Признаться, вы меня удивили. И мистер Малфой! Никогда бы не подумал, что вы — любитель приключений.       Поттер вскинул палочку — жест одновременно отважный и глупый.       — Что вы сделали со Снейпом?       — Проявил немного милосердия — не более. Не скрою, я не ожидал, что он окажется столь… устойчивым к белене. Подозреваю, он перестал пить лечебные зелья Помфри после первых приступов недомогания. Какой подозрительный ум у нашего Северуса! И тем не менее он был прав. Должно быть, догадался, когда в утреннем чае не почувствовал обычного запаха белены, что этой ночью я задумал нечто особенное. Неплохая попытка, но он недооценил мою мощь! Он по-прежнему видел во мне лишь Квиринуса Квиррелла, жалкого зельевара, а не мою истинную сущность. Впрочем, кто посмеет его винить? Никто не способен на столь совершенный обман! Он проверял меня на чары маскировки, заклятия гламура, Оборотное зелье — но как мог он, со всей его хитростью, постичь мой шедевр? Использовать живого человека как маску — о, даже он, мудрый и проницательный мастер зелий, не смог разгадать гениальность Лорда Волдеморта!       Драко застыл. Боковым зрением он заметил, как Рон медленно продвигается вперёд, стараясь дотянуться до меча.       — Без глупостей, — сказал Квиррелл и взмахнул палочкой. Из её кончика вылетели веревки и скрутили Уизли, заломив руки за спину и связав лодыжки. Тот только охнул — скорее от неожиданности, чем от боли. Ещё два коротких движения — и Поттер с Грейнджер оказались в таком же положении. Драко попятился в тень арки, тщетно надеясь укрыться. Но палочка Квиррелла замерла.       — Драко Малфой, — произнес он нараспев. — Дитя моё, что ты здесь делаешь? Твоё место в Слизерине.       У Драко отвисла челюсть.       — Не слушай его, Драко! — вскричал Гарри. Но ни Квиррелл, ни Драко, казалось, его не услышали.       — Как же они опозорили тебя, — с печалью продолжал он. — Как унизили! Последний потомок Древнейшего и Благороднейшего Дома Малфоев, лишённый своего законного права и обречённый прозябать среди грязнокровок, предателей и воров. Чудовищное преступление. Но я обещаю тебе: за это и за все прочие обиды, нанесённые нам, они заплатят в десятикратном размере.       Драко не мог вымолвить ни слова — язык будто прилип к нёбу. Холодный пот стекал по вискам и впитывался в ворот рубашки. Он продолжал пятиться, спотыкаясь о неровные камни.       — Впрочем, я благодарен тебе, — задумчиво проговорил Квиррелл. — Ты привёл ко мне Гарри Поттера. В этом ты послужил мне так же преданно, как твой отец. А теперь присоединяйся ко мне, юный Малфой: ночь ещё молода, а моим замыслам нет конца.       — В этом зеркале кроется ключ к камню, — бормотал он, обходя раму и слегка постукивая по ней пальцами. — Только Дамблдор мог придумать такое… Но он в Лондоне… К его возвращению я буду уже далеко…       Квиррелл вышел из-за зеркала и впился в отражение алчным взглядом.       — Я вижу камень… я вручаю его своему повелителю… но где он на самом деле?       Драко не был уверен, при чём здесь зеркало, но пока оно отвлекало Квиррелла от разговоров о нём самом, его это вполне устраивало — пусть обнюхивает его сколько угодно. Тем временем Грейнджер сумела сесть и крутила запястьями, стараясь освободиться от пут. Поймав момент, когда Квиррелл повернулся к ним спиной, она резко обернулась к Драко и беззвучно прошептала: «Диффиндо!», поднимая связанные руки.       Он в ужасе покачал головой. Она в своём уме? И что потом? Просто убежать? Квиррелл успеет выпустить Убивающее заклятие за долю секунды. Даже если он её развяжет — они обречены.       Между тем Уизли лег на живот и, как гусеница, пополз вперёд к мечу.       — Я не могу понять, — сказал Квиррелл, постукивая по стеклу. — Камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить?       — Оно показывает твои сокровенные желания, — с презрением бросил Поттер. — Но сделать их реальностью не может.       «Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь?» — Драко вытянул шею, надеясь заглянуть в зеркало, но оно было слишком далеко, и всё, что ему удалось различить, — силуэт светловолосого мужчины в дверном проёме, облачённого в тёмные мантии. Он решил, что это, вероятно, он сам.       — Вздор. Оно здесь потому, что в нём спрятан камень. Просто у тебя не хватает воображения понять, как его достать.       Уизли прополз ещё немного, перекатился и принялся разрезать верёвки о край меча. Драко не спускал с него глаз, изо всех сил пытаясь мысленно удержать Рона от очередной глупости. Эффект был как от попытки усмирить бурю ложкой — нулевой.       — Значит, вам нужен философский камень? — отвлекла на себя внимание Грейнджер. Они с Поттером обменялись взглядом, смысл которого ускользнул от Драко. — Чтобы воскресить Лорда В-Волдеморта?       — Лорд Волдеморт не нуждается в воскрешении, — прогремел Квиррелл. — Лорд Волдеморт сейчас таков, каким был всегда, — сильный, могущественный, великолепный…       Он начал отступать от пьедестала. Колени внезапно подогнулись в обратную сторону, а руки в неестественной судороге потянулись назад, выворачивая плечевые суставы. Существо — Квиррелл, Волдеморт, что бы это ни было — слезло с возвышения и, споткнувшись о собственные вывернутые ноги, упало на руки и колени. По крайней мере, это выглядело так, как будто у него были руки и колени: оно переломило локти Квиррелла в противоположную сторону и поползло вперед, в то время как сам Квиррелл душераздирающе кричал у него на затылке.       Грейнджер завизжала и попятилась. Уизли вскочил, схватив меч, и без промедления бросился на тварь, неуклюже размахивая оружием. Квиррелл кое-как выпрямился и резко вскинул изломанную руку с палочкой, шипя по-змеиному.       Если бы это был кто-то другой — Дамблдор, Гарри Поттер, хоть сам Николас Фламель — кто угодно, только не Северус Снейп… Не тот самый Снейп — его крёстный, друг его отца, который был рядом все одиннадцать лет: на днях рождения, семейных праздниках, рождественских обедах… Тот, кто вытащил его из пруда, когда он чуть не утонул в четыре года, кто учил его варить Бодроперцовое зелье на кухонной плите и держал над ним зонт на похоронах Люциуса, — тогда, возможно, Драко и решился бы бежать, сломя голову. Он бы без колебаний последовал старой семейной традиции — спасать собственную шкуру.       Вместо этого он собрал в кулак всё своё гриффиндорское мужество — а было его не так уж и много — и заставил себя развернуться и медленно шагнуть прямо навстречу смерти.       Драко понял, что второго такого шанса может не представиться. Он нырнул вперёд, схватил запястья Поттера и прошептал «Диффиндо», рассекая верёвки. Заклинание вышло криво, оставив царапины, но Гарри даже не заметил — он ринулся на злодея с безрассудством того, чьи действия продуманы максимум на три секунды вперёд. Его кулак прилетел Квирреллу в челюсть.       Существо истошно завопило от боли и отпрянуло назад, беспомощно размахивая изувеченными конечностями. На щеке чернел ожог в форме кулака Поттера — чёрный, пепельно-серый, словно плоть была вылеплена из глины. Прижимая руку к лицу, оно подняло палочку и взревело:       — Авада…       Но в следующее мгновение меч врезался ему в затылок.       Уизли оказался прав: клинок был тупой, но при должной силе и он мог стать оружием. Монстр, некогда бывший Квирреллом, пронзительно взвыл и грохнулся наземь, а из его позвоночника торчала рукоять меча. Уизли выдернул лезвие и хотел замахнуться вновь, но в последний момент отскочил в сторону, уворачиваясь от зелёной вспышки, просвистевшей у него под рукой и взорвавшейся изумрудным фейерверком у сводов зала. Поттер не терял времени: он кинулся вперёд и схватил существо за челюсть. Из глотки твари вырвался нечеловеческий визг — будто десяток кошек разрывали на части.       Пока Поттер с Уизли его отвлекали, Драко упал на колени и принялся распутывать Грейнджер.       — Долго же ты!       — Не хотел, чтобы нас убили! Сиди спокойно…       — Ну же, быстрее! Моя палочка в заднем кармане…       — Сказал же — сиди спокойно! Если порежу вену, сама будешь виновата…       Второе «Диффиндо» вышло куда аккуратнее, и верёвки спали с её рук. Он тут же перешёл к лодыжкам, и Грейнджер, едва освободившись, вскочила, выхватывая палочку.       — Ренервейт! — крикнула она, и ярко-красная вспышка пронеслась над плечом существа.       — Ниже, надо ниже! Он же не десятиэтажный! — простонал Драко.       — Я не в него целилась!       С пьедестала донёсся шорох. Медленно куча тёмных одежд выпрямилась. Северус Снейп, возможно, в самом ужасном состоянии за всю свою жизнь — с впалыми глазами, окровавленным ртом и лицом, залитым потом, смешавшимся со струйками крови, стекавшей с раны на лбу, — встал, сжимая палочку так, будто собирался умереть в бою. Он окинул взглядом происходящее: Поттер и Уизли сражались с тем, что осталось от Квиринуса Квиррелла. Его губы скривились:       — Остолбеней.       Тварь рухнула на пол. Уизли, уже занёсший меч для решающего удара, выронил его и брякнулся на колени, тяжело дыша. Слёзы катились по его щекам.       Грейнджер шумно выдохнула и опёрлась на Драко, что он посчитал нечестным — он и сам с трудом держался на ногах.       — Профессор! Вы в порядке? — крикнул он.       — Драко? — выражение лица крёстного вмиг сменилось с усталого облегчения на откровенный шок. — Что ты здесь делаешь?       Но тот не успел ответить: Снейп поднял глаза, заметив фигуру в проходе, и лицо его снова расслабилось.       — Похоже, я опоздал, Северус, — раздался мягкий, старческий голос.       Снейп убрал палочку в карман.       — Это уже входит у вас в привычку, Альбус.       — Ты имеешь все основания упрекать меня. У каждого из нас есть свой роковой изъян, как сказали бы древние греки. Боюсь, мой — неизменно появляться в нужном месте ровно на пять минут позже, чем следовало бы.       Дамблдор ступил в залу, и Драко увидел палочку в его руке — длинную, узловатую, с рукоятью из резного камня. Насколько он помнил, директор прежде её не показывал.       — А между тем, — продолжал Дамблдор, помогая Уизли подняться, — наши юные друзья обладают талантом появляться в самый подходящий момент. Что ж, я вижу в этом добрый знак для их будущего.       — Профессор! — воскликнула Грейнджер и (благослови её Мерлин) подняла руку. — Что это было?..       — Мисс Грейнджер, этой ночью вы совершили больше, чем кто-либо был вправе от вас ожидать, — произнёс Дамблдор. — И, хотя я не смею просить вас о терпении, боюсь, мне придётся. А также о прощении, за ту невежливость, которую я себе позволю.       — Но вы ведь ничего не сделали… — озадачилась она. Дамблдор только ласково улыбнулся — и поднял палочку.       Ослепительно-белое сияние заполнило зал, и Драко крепко зажмурил глаза. Когда он наконец решился их открыть, его окутала бархатная темнота, где не было ничего — ни света, ни звука — лишь тихий женский смех и аромат, напоминающий о доме.