Глава 14. Непростительное слово

      — Ох, как неловко всё это звучит. Ты точно уверен, что я просто не выпила лишнего?       Драко сидел, скрестив ноги, у материнской постели. В передней Добби раскладывал её одежду на утро, насвистывая себе под нос рождественский мотив.       — Уверен. Ты назвала меня Люциусом.       — О, нет… — прижала она ладонь к губам.       — О, да.       — Сколько же я выпила?       — Не знаю. Но, по-моему, дело было не только в…       — Мы должны радоваться, что у тебя есть такие заботливые школьные друзья, — сказала она и позвонила в колокольчик на прикроватной тумбочке. — Добби! Принеси, пожалуйста, кофе. И бекон.       — Ой… бекон у нас с утра весь закончился, госпожа. Не желаете рождественской ветчины?       — Весь бекон съели? Который час?       — Почти полдень, — ответил Драко.       — Невозможно! Часы врут, — возмутилась Нарцисса и откинулась на подушки. — Сейчас семь тридцать, я так решила. Добби, давай — жарь новый бекон и вари кофе. Утро начинается заново!       — Желает ли госпожа, чтобы я перевёл и часы? — вежливо спросил Добби.       — Блестящая мысль!       — Нет, — остановил Драко. — Благодарю, этого достаточно.       Эльф низко поклонился и с хлопком растворился в воздухе.       Нарцисса коснулась плеча Драко.       — Милый, — прошептала она, — со мной всё в полном порядке. Просто перебрала, не более.       — Мам, это враньё.       — Хотела бы я знать — о чём, — отчаялась Нарцисса, поднимая ладони к потолку. — Клянусь. Может, я и ошибаюсь, но если это так, то у меня нет ни малейшего воспоминания, как всё было на самом деле. И если я обезумела… то я этого не осознаю.       На её лице смешались такая беспомощность и мука, что Драко отвёл глаза.       — Думаю, пора поговорить о целителе.       — Нет. Исключено.       — Мы обратимся в частную клинику, всё будет конфиденциально…       — Да, но я не могу, милый. Не могу и не буду.       — Ты больна! — Половицы задрожали от его слов. — Вчера нам пришлось буквально бежать с приёма. Ты потеряла сознание.       — Всё это только слова. У меня нет оснований тебе верить, — вспылила Нарцисса. — Почему ты всегда так легко во мне сомневаешься? Вдруг я просто была пьяна?       — Ты была как в отключке! Бредила про Люциуса, назвала Дафну «Медой»…       — Нет, нет, — мотала она головой.       — Ты смотрела мне в глаза — и не узнавала.       — Да, и прости меня за это, — отрезала Нарцисса. — Но целитель тут не поможет. Ты весь в своего упрямого отца — тот тоже вечно пытался…       Она запнулась, заметив выражение его лица и в мгновение ока её тон смягчился:       — Дорогой… — промурлыкала она, потянувшись к нему. — Прости меня. Я просто устала, и ещё не выпила кофе. Я совсем не это имела в виду. Давай не будем ссориться.       — Мне нужно собирать вещи, — холодно сказал он, поднимаясь.       Тень тревоги скользнула по её лицу.       — Нет, — выдохнула она, с усилием поднимаясь. — Ну же, помиримся. Я не хочу прощаться с тобой в таком настроении, мой сладкий. Сядь рядом, давай всё забудем, ладно?       — Мы и не ссорились. Всё в порядке. Тебе нужно позавтракать.       — Драко! — Она вновь потянулась к нему, но он отступил. — Пожалуйста. Почему ты не хочешь со мной поговорить? Не уходи.       Тут появился Добби, неся поднос с крышкой и серебряный кофейник.       — Бекон и кофе, — пискнул он, но замер, увидев лица обоих Малфоев. — Добби вернуться попозже?       — Нет, — сказал Драко, отодвигая стул и направляясь к двери. — Подай завтрак госпоже. А когда она оденется, поможешь мне с вещами. Не мешкай.       — Да, господин Драко.       — Драко! — взмолилась Нарцисса, протягивая к нему руку из постели. — Не надо так. Не уходи! Давай помиримся! Прошу, не сердись!       Её голос всё ещё звучал, когда он с грохотом захлопнул за собой дверь.

***

      Солнце в январе кое-как выкарабкалось обратно на небо, и вместе с ним в Хогвартсе постепенно росло ощущение надежды. Первые недели семестра прошли спокойно, без нападений, и Невилл сообщил, что мандрагоры уже пытаются перелезать в горшки друг к другу, а это считалось добрым знаком.       — Ещё пару недель, — бодро сказал он, пока они копались в земле на Травологии. Драко, вспотевший и угрюмый, не разделял его энтузиазма. — Они созревают с опережением графика. Профессор Стебль говорит, что Линн и Колин скоро в-в-встанут на ноги. Эй, аккуратнее! Корень сломаешь!       — Плевать мне на этот дурацкий корень.       — Тогда д-д-дай мне! Эти луковицы очень д-д-дорогие, и Стебль в-вряд ли сможет достать ещё.       С оттепелью в Хогвартсе словно подтаяла и давящая напряжённость. Комендантский час всё ещё действовал, но старосты смотрели сквозь пальцы, если кто-то опаздывал к столам, а профессора больше не сопровождали учеников до аудиторий. Перси списывал это послабление на отсутствие Дамблдора: директор несколько вечеров подряд не появлялся за преподавательским столом.       — Наверняка, занят делами Визенгамота, — предположила Гермиона. — Выборы не за горами. Должно быть, работы невпроворот.       — Вот только какой именно работы — до сих пор загадка, — проворчал Драко.       Она выхватила у него часть «Пророка», и они сидели, уткнувшись в газету, завтракая тостами с вареньем.       — Он выдающийся волшебник, — сказала она. — Уверена, он может быть полезен во многом. Например, помогает Фаджу протолкнуть этот Закон о магической безопасности.       — Не, — фыркнул Рон. — Дамблдор его ненавидит, помнишь? Папа говорил, он в «Пророке» целую колонку против него накатал.       — А разве они с Фаджем не в одной партии? — озадачилась Гермиона.       — Да, но Попы — огромная партия, и единства там не дождёшься. И потом, Дамблдору не по душе, когда Визенгамот расширяет полномочия Министерства. Он же три года назад завалил тот закон, где хотели увеличить число авроров вдвое — сказал, мол, «ненужная избыточность».       — «Ненужная избыточность» — это тавтология, — зевнул Драко, умыкнув у Гермионы треугольничек тоста. Он снял излишки варенья (она вываливала по полбанки на каждый) и откусил. — Он, конечно, прав, но это несущественно.       — Ещё бы ты так не думал — ты же в партии Ранкорна.       — Я ни в какой партии, я второкурсник, — мирно заметил Драко. — Голосовать пока не могу. Так что за состояние нашей демократии меня винить рано — сначала хоть дайте шанс испортить её лично.       — Может, я просто «Пророк» не читаю, — вклинился Гарри, — но о чём там вообще речь?       — Закон даст больше власти Отделу магического правопорядка, — пояснила Гермиона. Драко невольно ею загордился — ещё год назад он бы в жизни не подумал, что она будет разбираться в таких вещах. — Им будет позволено накладывать Надзор на любого, кого обвинят в преступлении. Дамблдор считает это недопустимым вмешательством в частную жизнь.       — А оппозиция что говорит?       — Что всё скатится к круглосуточной слежке за бывшими Пожирателями смерти, — бросил Драко. — А это весьма неудобно, если они — самый крупный избирательный блок в твоей партии.       Гарри оторвался от яичницы.       — Драко, а тебя тоже поставили бы под Надзор? — серьёзно спросил он.       — Жаль тебя разочаровывать, Поттер, но меня, вообще-то, ни в чём не обвиняли.       — Да, но твоя мать… — сказал Гарри, и Драко сглотнул.              — Что насчёт неё?       Гарри и Рон переглянулись.       — Слушай, — сказал рыжий, — мы не хотим тебя задеть. Уверен, твоя мама… ну, если честно, по-моему, она маленько чудаковата. Но не больше, чем ты сам. Просто ты же понимаешь…       — Её полностью оправдали, — отрезал он. — Все обвинения сняты. Мой отец об этом позаботился.       — Правда? — с любопытством откликнулась Гермиона. — А как ему это удалось?       — Ух ты, гляньте-ка, сколько времени! А я и не знал, что у нас тут началось «Токшоу с Драко Малфоем». Это моё дело, Грейнджер, не суй нос.       — Ну и ладно, не хочешь – не говори, — не моргнув глазом, сказала она. — Всё равно закон не пройдёт. Дамблдор против, а его все боготворят.       На З.О.Т.И. Подмор наконец-то сменил тему: от магических тварей они перешли к защитным заклятиям. Драко только порадовался — не в последнюю очередь потому, что теперь было меньше поводов для острых дискуссий, а сами заклинания оказались действительно полезными. К середине февраля Подмор уже ставил их тренироваться в парах.       — Превосходно, Гарри! — гремел он от восторга.       Заклинание Обезоруживания давалось Поттеру особенно хорошо — и сейчас он с такой точностью применил его на Дине Томасе, что палочка того взвилась под потолок и исчезла где-то среди балок.       — Да это уровень аврора, парень! Настоящий талант! Отличная работа! Десять очков Гриффиндору! И знаете что? Ещё пять – мисс Грейнджер, за изобретательное применение Вентус! Ну и класс у вас, просто загляденье!       Гермиона лучезарно улыбнулась Драко, подпрыгивая на носках. Он ответил ей саркастическим салютом, а затем метнул в Сьюзан Боунс заклинание, склеившее ей запястья. Разумеется, профессор этого не заметил — он уже весело направлялся хвалить пуффендуйцев.       Подмор раздавал Гриффиндору очки как конфеты, чем немало раздражал некоторых слизеринцев — включая Тео Нотта, который охотно жаловался на это каждому, кто готов был слушать.       — Говори что хочешь о Снейпе, но уж в чрезмерной щедрости его не обвинишь, — ворчал Тео, когда они поднимались по лестнице из подземелий. — Да, он даёт нам по два очка за каждое гриффиндорское, но в целом выходит столько же, сколько дают остальные.       — Подмор преподаёт впервые, — возразил Драко, хоть и сам считал это немного лицемерным. — Просто слишком старается.       — Легко тебе рассуждать. Если бы вы не собирали штрафные очки, будто они вам жизненно необходимы, Кубок Хогвартса уже давно был бы ваш. Пьюси всегда говорил, что вся эта система очков — кусок гиппогрифьего помёта, но я поверил ему только сейчас…       Они подошли к Большому залу. У входа стоял Подмор и строго беседовал со старостой Слизерина, дежурившей у дверей.       — …такую ошибку ничем не оправдаешь… Я понимаю, бывает соблазн проявить снисхождение к младшим, но именно в такой мягкости кроется причина многих бед. Я тебя не обвиняю, правда, просто пообещай, что впредь такого не повторится.       — Что тут у нас случилось? — невзначай спросил Тео. — Привет, Джулия. Нотт, с двумя «т».       — Пэнси опаздывает, — пробормотала староста, вычеркивая его имя из списка.       Тео нахмурился.       — Странно. Хочешь, я за ней схожу?       — Не нужно, мистер Нотт, — вздохнул Подмор. — Сейчас не время ученикам разгуливать по коридорам в одиночку. Скажите, где она, и я сам её найду.       Драко посмотрел на Джулию — та испепеляла профессора взглядом, а перо в её руке грозило продырявить пергамент.       — Всё в порядке, сэр, правда, — бархатно прошелестел Тео. — Уверен, она бы себе не простила, если бы вы из-за неё пропустили обед.       — Ничего страшного, и я настаиваю. Долг преподавателя — оберегать своих учеников.       — При всём уважении, — произнёс Тео с тонкой ноткой сарказма, — учитывая, что она, скорее всего, в женской спальне Слизерина, сэр, я всё же считаю, что моё предложение лучше.       Это прозвучало как точка в споре. Подмор сдвинул брови.       — Минус десять очков Слизерину за опоздание мисс Паркинсон, — объявил он. Когда Джулия и Тео воскликнули в протесте, он добавил: — И ещё по пять очков за каждую минуту задержки. Передайте ей, что я жду её у себя после обеда.       — Но профессор!..       — Никаких «но».       — Кретин, — буркнул Тео, как только Подмор ушёл подальше. — Неудивительно, что Пэнси его терпеть не может. Честно, я подумываю сказать ей вообще не идти — пусть штрафуют. Мы всё равно в пролёте в этом году. Какой смысл стараться?       Драко нахмурился и задумчиво потёр подбородок.       — Что, даже злорадствовать не станешь? — пихнул его локтем Тео.       — Пэнси — чистокровка.       — Ага. А ещё русалки умеют плавать.       Драко пропустил это мимо ушей.       — Так почему Подмор о ней беспокоится?       — Удобный предлог снять очки, — пожал Тео плечами. — Старое доброе правило войны: никогда не упускай шанс пнуть лежачего врага.

***

      Дела у Гриффиндора действительно шли в гору — их команда по квиддичу уверенно приближалась к победе в факультетском турнире. Гарри, к несчастью Драко, был возмутительно хорошим ловцом, даже несмотря на то, что Вуд усадил его на допотопный «Чистомет 5». Для Ли Джордана комментировать игры Гриффиндора стало настоящим праздником — вряд ли он когда-либо получал от чего-то больше удовольствия, пусть даже половину времени ему приходилось играть в перетягивание микрофона с МакГонагалл.       — И ОН ЛЕТИТ, ОН НЕСЁТСЯ, КАК СКОРОСТНОЙ ПОЕЗД, КАК БЕРКУТ, ОН — МУЗЫКА В ДВИЖЕНИИ, ОН САМА АЭРОДИНАМИКА! ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ! ЛЕТИ, ПОТТЕР, ЛЕТИ!!       — Джордан! Следи за матчем!       — Что? А, да. Флинт забил, ура-ура, десять очков. А теперь — ДАВАЙТЕ ИСПОЛНИМ ГИМН ИЗУМРУДНОГЛАЗОМУ КОРОЛЮ…       Договорить он не успел: МакГонагалл налетела, как коршун.       В башне Гриффиндора Джордан вместе с близнецами Уизли сочинили кричалку, которую собирались скандировать каждый раз, когда Гарри ловил снитч, и обучили ей первокурсников — тех захватила жажда победы, и им было не до раздумий, раздражают они кого-то или нет.

Гарри Поттер — просто класс!

Матч он выиграет за раз!

Изумрудным оком взглянет,

За секунду снитч поймает!

      Гарри, к его чести, терпеть не мог эту песенку и каждый раз краснел как варёная свёкла, стоило кому-нибудь её завести. Зато Рон напевал её в душе неделями.       В конце февраля, когда оставалась всего одна игра до конца сезона, Гриффиндор вышел в лидеры. Вуд, не желая расслабляться, удвоил количество тренировок и вручил Гарри тренировочный снитч — чтобы тот мог практиковаться даже вне поля. По мнению Драко, хуже решения не придумаешь: Поттер, то ли стараясь угодить, то ли просто ради забавы, гонялся за снитчем прямо в гостиной.       Восторгу Рона не было предела.       — Фред говорит, мы сто лет так круто не играли! — с жаром поделился он. — Кубок наш, Вуд в этом уверен. МакГонагалл на седьмом небе от счастья — вчера дала мне десять очков просто за то, что я дверь подержал! О, привет, Гарри.       Поттер вернулся с поля — грязный, потный, в квиддичной мантии и с торчащими во все стороны волосами. В последнее время это стало его привычным состоянием.       — Вуд – сумасшедший, — изрёк он, плюхаясь на диван между Драко и Гермионой. — Я не чувствую свой таз.       — Ты весь диван запачкал, — сообщил Драко. Гарри ухмыльнулся и вытер ладонь об подушку. — Фу.       — Экскуро, — деловито махнула палочкой Гермиона, убирая грязь. — Если хотите знать моё мнение — он вас, мальчики, слишком допоздна задерживает. Летать в темноте небезопасно.       — Мальчиков и девочек, Гермиона, не груби, — поддела её Кэти Белл, влезая в портретную дыру вместе с Анджелиной. Она одарила Гермиону шутливой улыбкой и хлопнула Поттера по спине. — Ну как ты, Гарри? Живой?       — Ага, — быстро отозвался тот, садясь прямо.       Драко фыркнул и переглянулся с Гермионой.       — Молодчина. Что слушаем? Что-то новенькое от Симуса?              Бумбокс, который обычно стоял на камине, когда Симус не носил его с собой, мирно бухал в фоновом режиме. Играл Temptation — трек с того самого альбома, что Гермиона подарила ему на Рождество.       — Вообще-то, это Драко включил.       — Да ну? — Кэти наклонила голову, окидывая его внимательным взглядом. — Ты, значит, фанат магловской музыки, Малфой?       — Когда она не ужасна, — пожал он плечами.       — Вот как? Тогда пошли как-нибудь со мной и Джорджем в Хогсмид, — как бы между прочим, предложила она. — Там рядом с главной улицей есть музыкальный магазин, где можно урвать бэушные диски за полцены, а то и дешевле.       Он оглядел её. Внешне она напоминала Гарри — грязное лицо, взъерошенные тёмные волосы — и в позе чувствовалось что-то бойкое и мальчишеское: бедро чуть вперёд, чёрные ногти постукивают по талии. На леди она не тянула, но держалась с такой дерзкой уверенностью, что и рядом с маркизом не потерялась бы. В Гриффиндоре её любили.       — Ладно, Белл, — медленно сказал он.       — Договорились. Спокойной ночи, ребята.       Они с Анджелиной удалились вверх по лестнице. Гермиона, бросив взгляд на грязные следы на полу, ещё раз пробормотала «Экскуро».       — Эй, Драко, — окликнул Рон, почесывая голову кончиком пера. — Я тут застрял: что получится, если смешать порошок из костей минотавра с жидкой азоллой?       — Да ровным счётом ничего, — поморщился Драко. — Только котёл запачкаешь. А что?       — Эх, я был уверен, что угадал, — вздохнул Рон и потянулся за новым пергаментом. — А если когти баньипа?       Драко закрыл книгу и потёр переносицу.       — ...Вместо чего?       — Не знаю. Одного из них, наверное?       — Важно вместо чего именно, Уизли.       Гермиона перестала писать.       — А почему ты спрашиваешь у него? — В её подчеркнутой мягкости он без труда уловил подозрение.       — Ну… он ведь вроде как шарит в Зельях? — растерялся Рон, переводя глаза с неё на Драко и понимая, что ступил на минное поле. — И, потому что… ему это нравится?       — А ничего, что вчера вечером ты меня просил помочь с этим заданием?       — А, ну да, точно, — поспешно сказал Рон. — Вот я и решил сегодня спросить у Драко, чтобы ты могла немного передохнуть. От всех этих ответов.       — Разумеется, — прищурилась Гермиона. — Именно поэтому я делала за тебя половину Трансфигурации в обед. Чтобы отдохнуть.       Драко откинулся на спинку кресла, наслаждаясь происходящим. Гарри тем временем сжимался в комок смущения — как и всегда, когда его друзья начинали ссориться.       — Ты считаешь, он лучше меня в Зельях?       — Нет! То есть… не то чтобы нет, но и не совсем да…       — Потому что у нас одинаковые оценки. И если бы Снейп не снял с меня балл за почерк на последнем экзамене, у нас был бы полный паритет.       Драко прикрыл рот рукой, пряча смешок. Это было так по-гермионовски — переживать не просто из-за того, кто лучше в Зельях, но и о том, кого лучшим считает Рон. При этом Грейнджер вовсе не питала особой любви к предмету. Она целую вечность ворчала на то же задание, над которым сейчас корпел Уизли. И всё же Драко нравилась её соревновательная жилка — дразнить её было сплошное удовольствие, а ещё он иногда с интересом представлял, какой бы она стала, попади в Слизерин.       Громкий хлопок расколол воздух. Рон вздрогнул и пролил чернила, а Гарри молниеносно поднялся, выхватывая палочку.       На кофейном столике стоял домовик, съёжившись и прижав уши от страха.       — Добби? — удивился Драко.       — Мастер Драко! Скорее, сэр! — воскликнул Добби, схватив его и потянув на ноги. В его глазах стояли испуганные слёзы. — Вы должны прийти! В поместье пробрались воры! Грабители! Госпожа ушла!       Ледяная волна пробежала по позвоночнику Драко.       — В поместье? Кто? Когда это случилось? Где моя мать?       — Госпожа ушла с мистером Снейпом, сэр! Это случилось совсем недавно! Добби слышал, как ломались защитные чары, как завыла тревога! Добби видел странных волшебников в масках — они были внутри поместья, хотя им нельзя там быть, и чары их туда не пускали! И тогда Добби вспомнил приказ мастера Драко, и побежал к мистеру Снейпу! А тот вызвал мистера Дамблдора и велел предупредить хозяина Драко и немедленно привести его!       Драко схватил Добби за грудки и дёрнул вверх, как тряпичную куклу. Эльф пронзительно пискнул.       — Где моя мать?!       Добби взвизгнул, вцепившись в его руку:       — В безопасности, сэр! С мистером Снейпом! Добби сам убедился, сэр! Добби бы её не оставил, если бы она была не в порядке!       Осознав, что перегнул, Драко ослабил хватку и бережно опустил Добби на пол. Закрыв глаза и сделав пару глубоких вдохов, он почувствовал, как трое остальных наблюдают за ним. Особенно остро ощущался сверлящий спину взгляд Гермионы — и он боялся обернуться.       Первым нарушил молчание Рон.       — Это ещё что за чертовщина?       Добби охнул и низко поклонился.       — Друзья юного хозяина! Тысяча извинений от Добби, который совсем забыл представиться. Это Добби, и он — преданный эльф Древнейшего и Благороднейшего Дома Малфоев!       Гермиона резко втянула воздух. Драко поморщился.       — И Добби знает, кто вы такие! — радостно заявил домовик.       — Правда? — изумился Гарри.       — Мастер Драко рассказывал Добби про вас! Вы — его Потный и Унызли!       Гарри поперхнулся. Рон фыркнул, давясь смехом.       Домовик повернулся к Гермионе.       — И мисс Гранд Жир! — с воодушевлением воскликнул он. — Большая честь для Добби! Мастер Драко говорил, какая умная у него Гранд Жир! — Он поклонился так низко, что уши коснулись пола.       — Здравствуй, Добби, — процедила она. — Очень приятно познакомиться.       Драко осмелился посмотреть на неё. Гермиона застыла, как статуя, стиснув в кулак юбку до побелевших костяшек, и даже не взглянула в его сторону.       — Приятель, я знал, что ты богат, но это… — неуверенно начал Рон.       — Это что, наволочка? — брякнул Гарри.       Добби посмотрел на свою одёжку, дернув за подол. Пока остальные таращились, Драко, казалось, впервые по-настоящему его увидел: запятнанная наволочка, торчащие нитки, неуклюжие заплатки, сшитые крошечными пальцами. Заметил он и повязки, которыми Добби обматывал ноги вместо обуви, и длинный шрам, тянувшийся по затылку — тот самый, что остался с тех пор, как Драко, будучи малышом, случайно столкнул его с лестницы. В памяти всплыло тревожное признание: «Хозяйка велела сильно стукнуться головой о стену и горько сожалеть».       — Да, сэр, — заёрзал эльф. — Добби просит прощения. Он бы надел наволочку получше, если бы знал, что будет представлять семью…       — Наволочку получше, — повторила Гермиона дрожащим голосом.       — Нам нужно идти, — перебил Драко. — Я… потом объясню. Добби, отведи меня к матери.       — Конечно, мастер Драко, — с готовностью протянул руку домовик. — Добби сейчас нас аппарирует.       Драко повернулся к Гермионе:       — Я всё объясню позже. Когда вернусь. Только… не делай поспешных выводов, Грейнджер. Ладно?       Он попытался сохранить спокойный и деловой тон. Ничего страшного ведь не произошло — он просто ей всё объяснит. Она разумная ведьма — если всё изложить как следует, она поймёт.       Гермиона посмотрела на него прищуренным, пронизывающим до дрожи взглядом.       — Какие ещё выводы? — сказала она без выражения. — Тут, по-моему, и выводить нечего.       — Просто… подожди немного, ладно?       На шее у неё пульсировала вена.       Он бросил на неё умоляющий взгляд. С явной неохотой она кивнула.       — Хорошо, — сказал он. — Добби, идём.       Он взял эльфа за руку. Раздался ещё один хлопок, живот скрутило, и мир расплылся.       Когда всё вновь обрело форму, он стоял в кабинете Снейпа.       В кресле у камина сидела его мать — в ночной рубашке, домашних тапочках и с потрёпанным пледом, небрежно наброшенным на плечи. Распущенные волосы ниспадали по спине заметным градиентом — от белизны у корней до чёрных кончиков. В одной руке она держала матерчатый мешочек с завязками, в другой — палочку.       — Драко! — кинулась она к нему. Он крепко её обнял, уткнувшись лбом в плечо. Оба судорожно вдохнули в унисон.       На столе у Снейпа булькал котёл. Крёстный отошёл от зелья, вытирая руки.       — Драко, — коротко кивнул он.       — Здравствуйте, профессор. Мам, ты в порядке?..       — Всё нормально, — отмахнулась она. — Я в порядке, правда. Я спала, когда Добби меня разбудил. Они уже были в библиотеке, прежде чем я что-то поняла.       У Драко внутри всё сжалось от паники при этой мысли.       — Ты не услышала, как сработали защитные чары?       — Нет, — сказала она, и на лице промелькнула тень вины. — Видишь ли, я приняла немного зелья Сна без сновидений, а оно… достаточно сильное, как ты знаешь.       — Ты плохо спишь? — тихо спросил он, нахмурившись, но Снейп сухо их прервал:       — Это неважно. Они пришли не за твоей матерью.       — Откуда вы знаете? — вспылил Драко. — Она известная ведьма! Они могли её похитить, потребовать выкуп или… причинить ей вред… и Мерлин знает, что ещё!       — Если бы они пришли за твоей матерью, то уже давно бы её забрали, — холодно возразил Снейп, беря нож и начиная шинковать зелень. — Они были в доме задолго до того, как эльф услышал тревогу. Если их целью была она — зачем тратить время на мелкое воровство?       — Как они прошли через защиту?       — Не знаю. К моменту моего прибытия их уже не было. — Он смахнул зелень в котёл и убрал разделочную доску. — Я уведомил Дамблдора, и он уже отправился на место, чтобы оценить ущерб. Если хочешь вызвать сотрудников Министерства — твоё право. Но напомню: Люциус всегда был категорически против того, чтобы они видели, как устроен особняк. И, судя по всему, у него были на то веские причины.       Нарцисса покачала головой.       — Никаких авроров, — твёрдо сказала она. — И, если уж начистоту, Северус, мне не по вкусу, что ты привлёк Дамблдора. Я не доверяю этому человеку.       — У меня не было выбора, — безэмоционально ответил Снейп. — Ты пришла в Хогвартс. Попросила моей помощи. Всё имеет свою цену.       Драко сглотнул. Уже не в первый раз он поймал себя на мысли: какие отношения связывали Снейпа и Дамблдора, если Снейп говорил о нём с такой сдержанной почтительностью? Это явно выходило за рамки обычного уважения между преподавателем и директором.       Пламя в камине вспыхнуло и окрасилось в зелёный. Снейп взмахнул палочкой, и каминная решётка плавно отъехала в сторону — из очага шагнул Альбус Дамблдор.       — Добро пожаловать в Хогвартс, Нарцисса, — чинно поприветствовал он. — Сожалею, что твой визит происходит при столь неблагоприятных обстоятельствах.       — Профессор Дамблдор, — прохладно отозвалась она, позволяя ему сжать её ладонь.       — Надеюсь, тебя сможет немного утешить то, что поместье, по большей части, не пострадало. Только библиотека — хотя, признаю, довольно серьёзно…       — Что вы имеете в виду? — потребовал Драко. — Что с ней?       Дамблдор посмотрел на него сверху вниз.       — Здравствуй, Драко, — дружелюбно сказал он. Летучий порох осел у него в волосах, придав им тусклый пепельный оттенок. — Спасибо, что пришёл. Прости за всю эту суматоху. Понимаю, как сильно ты, должно быть, переживал за свою мать.       — Да-да… но что с библиотекой?       — Её перерыли, — сказал Снейп. — Как минимум одну полку выдрали из стены. Всё указывает на то, что искали в спешке.       — Ну ещё бы, — проговорила Нарцисса, опускаясь в кресло и прикасаясь ко лбу тонкими пальцами. Драко подошёл ближе и положил руку ей на плечо. — Как только чары рухнули — счёт пошёл на минуты.       — Ради чего? — недоверчиво спросил Драко. Он перевёл взгляд с матери на Снейпа, затем на Дамблдора. — Почему именно библиотека? Да, она впечатляющая, но даже самая редкая книга… Я могу назвать с полсотни артефактов в доме, которые стоят дороже.       — Абсолютно с тобой согласен, — серьёзно сказал Дамблдор. — Что бы они ни взяли, едва ли это предназначалось для продажи. Нарцисса, предупреждаю — следующий вопрос может показаться не слишком деликатным.       Мать приподняла подбородок и посмотрела на директора взглядом, способным заморозить океаны.       — Когда Люциус собирал свою коллекцию… скажем так, антиквариата, — вежливо произнёс Дамблдор, — не попадалась ли ему какая-нибудь примечательная книга? Или, быть может, свиток, том... нечто, способное пробудить недобрый интерес?       — Альбус, — оборвал его Снейп, откладывая флакон с желчью гиппогрифа. — Сейчас, из всех возможных моментов? Нарцисса, не отвечай.       — Уверяю тебя, никаких подтекстов. Вопрос исключительно ради продвижения нашего расследования. Можешь ответить так кратко или подробно, как сочтёшь нужным.       Нарцисса потерла лоб, задумавшись.       — Отец много чего собирал, — откликнулся Драко. Дамблдор повернулся к нему, и в его глазах светилось внимание, в котором мелькнула почти незаметная, жадная искра. — У него была великолепная библиотека. Он любил читать. Первое издание «Сильнодействующих зелий», полное собрание лекций Стоддарда, и даже рукописный черновик трудов Годелота…       — Кто-то ещё знал об этой коллекции? Была ли среди книг такая, которой он особенно гордился или которую охотно показывал гостям?       — Нет. Он бы не стал… не мой отец. Точно нет.       — Тем не менее кто-то мог подозревать, что она у него есть?       — Я знаю, что это было, — проронила Нарцисса.       Мужчины уставились на неё.       — …Полагаю, сейчас было бы крайне непросто, — начал Дамблдор, — говорить с уверенностью, учитывая размеры коллекции…       — Нарцисса? — негромко позвал Снейп.       Она подняла глаза, и в них блестела влага.       — Это был дневник, — вымолвила она.       Из рук Снейпа выскользнула колба и разбилась о каменный пол.       У Драко пробежали мурашки — он впервые видел выражение истинного ужаса на лице крестного.       Добби, до этого скромно державшийся в тени, подскочил вперёд, призвал из воздуха совок и начал собирать осколки. Дамблдор это заметил и с улыбкой сказал:       — Мой маленький друг, я бы никогда не позволил гостю заниматься подобной работой в стенах Хогвартса. Репаро.       Добби пискнул, когда осколки вылетели из его ладоней и с тихим звяканьем вновь собрались на столе.       — Ты сегодня очень помог нам всем, — добавил Дамблдор, опускаясь на одно колено и протягивая руку. — Разреши угостить тебя чем-нибудь? Тёплого чаю, для успокоения нервов?       Добби вытаращился на его руку, будто вместо неё вдруг выросло щупальце.       — Вижу, ты не отягощаешь себя пустыми разговорами. Мудро, очень мудро! Столько волшебников болтают без умолку, а смысла — ни на кнат. — Он похлопал Добби по голове. Эльф затрепетал. — Будь здоров и счастлив. Ты заслужил, если уж не благодарность своих господ, то, по крайней мере, благодарность моей, не самой скромной, персоны.       — Всё готово, — оповестил Снейп, выключая огонь под котлом. — В идеале зелье должно настояться несколько дней, но в нынешних обстоятельствах придётся смириться с менее совершенным результатом.       — Что это? — спросил Драко. Его проигнорировали.       Дамблдор поднялся.       — Думаю, и так неплохо, Северус. Нарцисса, наше соглашение остаётся в силе?..       — Да.       — Замечательно. Тогда предлагаю пройти в мой кабинет — там нас уже ждут горячий шоколад и пышки. Я нахожу, что с кусочком сладкого любые напасти переносятся куда легче.       Никто не улыбнулся. Лица Снейпа и Нарциссы оставались непроницаемыми.       — Постойте, — резко вставил Драко. — Я всё ещё ничего не понимаю. Что произошло? Что за дневник? Почему вы уверены, что они забрали его?       Снейп и Дамблдор одновременно взглянули на Нарциссу. Она вздохнула и повернулась к Драко.       — Милый, это длинная история. Я бы всё тебе рассказала, но сейчас уже поздно, а у нас с профессором Дамблдором и твоим крёстным ещё полно дел. Я понимаю, как это тяжело — оставаться в неведении, но прошу тебя, постарайся потерпеть… ради меня. Хорошо? Справишься?       — Но я не…       — Это очень важно. Я не стала бы тебя просить, если бы это не было действительно необходимо. Просто всё слишком запутанно, и в двух словах не объяснишь.       — Я не ребёнок, — огрызнулся Драко. — И вполне способен разобраться в сложных вещах. Это какая-то книга по Тёмным искусствам? — Он перевёл взгляд на Дамблдора и Снейпа – те молча за ними следили. — Так и есть, да? Поэтому вы все такие осторожные и ничего мне не говорите. Думаете, я не знаю, что у нас дома хранятся Тёмные артефакты? Я там одиннадцать лет жил! Я мимо трёх таких прохожу по дороге к завтраку!       — Драко... — с беспокойством сказал Снейп.       Драко ткнул в него пальцем.       — Вы нервничаете, — обвинил он. — Настолько, что решили рассказать всё Дамблдору — а значит, дело серьёзное. Причём не только для нас: если он пришёл лично, значит, тут нечто куда масштабнее. И что бы это ни было, оно пугает вас всех до дрожи, потому что я не вижу ни одной другой причины, по которой мама добровольно впустила бы Альбуса Дамблдора в наш дом.       — Дорогой, прошу, не забывай о приличиях, — пробормотала Нарцисса.       — Это как-то связанно с Пожирателями смерти, да? — Он безрадостно усмехнулся. — Не отвечайте, и так понятно. Это дневник моего отца? И вы боитесь, потому что там, наверное, полно информации о Тёмном Лорде и всей той Тёмной магии, которой они занимались.       Дамблдор пристально посмотрел на него.       — Драко, — мягко сказал он, — не окажешь ли мне любезность заключить со мной сделку?       — Какую сделку? — настороженно спросил Драко, скрестив руки на груди.       — Я хотел бы, чтобы ты сейчас же вернулся в свою спальню и оставался там до утра.       — Ни за ч…       — Позволь мне закончить. В обмен на это немалое одолжение я лично восстановлю охранные чары вокруг поместья, пострадавшие от сегодняшнего взлома, и даю тебе слово — поклянусь своим домом, если хочешь, — что никогда больше не переступлю порог мэнора без приглашения кого-либо из вашей семьи.       Драко посмотрел на мать.       — Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?       Она подняла на него печальный, уставший взгляд.       — Милый…       — Нет, не надо. Забудь. Я ухожу. — Он протянул руку. — Пойдём, Добби.       — Думаю, Добби следует вернуться в поместье, — учтиво заметил Дамблдор. — У него выдалась насыщенная ночь, и он вполне заслужил немного отдыха.       — А он не может сначала отвести меня в спальню? — Драко услышал, как жалобно прозвучал его голос, и тут же возненавидел себя за это.       Директор заложил руки за спину и спокойно сказал:       — Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы Добби как можно реже появлялся перед другими учениками. Я уважаю право каждой семьи устраивать дела по-своему, но содержание домовиков в рабстве — не та традиция, которую я хотел бы демонстрировать твоим сверстникам. Особенно в Гриффиндоре — там есть ребята, которые берут с тебя пример. Ученикам не просто так запрещено привозить с собой слуг в Хогвартс.       — Он мой эльф!       — Но это не твоя школа, — мягко, но непреклонно ответил Дамблдор.       Драко рывком повернулся к матери, но та отвела взгляд, нахмурившись от вины и тревоги.       — Отлично, — выплюнул он, сжимая кулаки. — Доброй ночи. Всем вам.       — Драко…       Он вылетел из кабинета Снейпа, прогремев дверью на прощание.       Лестница к Гриффиндорской башне ещё никогда не казалась такой бесконечной. К тому моменту, как он поднялся наверх, мышцы ног жгло знакомой болью — той самой, что обычно накатывала к концу недели, — и внутри уже бушевала настоящая ярость.       Его просто вышвырнули — вот как это ощущалось. Ни слова в его защиту. Ни мать, ни крёстный даже не попытались вмешаться, когда Дамблдор отправил его спать. Какое они имели право выгонять его? Он — глава дома, наследник Малфоев. Если уж кому и следовало быть в той комнате, так это ему. Отмахнуться от него, как от капризного мальчишки, да ещё и забрать эльфа — это уже не просто высокомерие, а откровенное пренебрежение и издёвка…       Настроение не улучшилось, когда он добрался до портрета. Комендантский час давно прошёл, и Полная Дама исчезла — на её месте остался безмятежный сельский пейзаж.       Он всё же решил попробовать — унылое «Гнойные крошки» не подействовало. Взбешённый, он выхватил палочку, намереваясь взорвать дверь. Но вспышка быстро прошла, и он лишь тяжело вздохнул, опустив руку, чтобы в следующую секунду забарабанить в стену.       — Это я! Откройте! Я не могу войти!       Портрет отворился. На пороге стояла Гермиона с холодным, как январь, лицом. Внутри у него всё оборвалось.       — Заходи, — сказала она. — Не хватало ещё, чтобы тебя Филч поймал.       Он вошёл в тёмную, безмолвную гостиную — в такой час все уже спали. В камине догорал огонь. Где-то под потолком, в балках, квакала жаба Невилла.       Гермиона закрыла дверь.       — Я ждала тебя.       Он провёл рукой по лицу.       — Мерлин… Давай не сейчас.       — Ты просил меня подождать. Я и не собиралась ничего говорить.       — Ещё как собиралась. — Он едва сдерживался, чтобы не сорваться. — Увидела Добби и уже приготовилась читать мне морали, Грейнджер. Не отрицай.       — Но я же ничего не сказала!       — Зато хотела.       — Хотела?       — Конечно, хотела, — ядовито бросил Драко. Он слышал оборонительную нотку в своём голосе, и это злило его ещё сильнее. — Ты же Гермиона Грейнджер. Тебе вечно нужно вставить своё слово.       — Поверить не могу! — негодующе воскликнула она. — Ты держишь раба…       — Ну вот, понеслось.       — Живой, настоящий раб — в 1993 году — и ты спокойно приводишь его в Хогвартс, на всеобщее обозрение, и после этого я – плохая? Только потому, что подумала что-то об этом сказать?       — Не говори ерунды. Он не раб.       — Ах, не раб?! — взбеленилась она. — Да неужели! Так он может отказаться выполнять приказ?       Драко невольно втянул голову в плечи и нахмурился.       — Он может уйти, когда захочет? — продолжала она, приближаясь.       Он развернулся и зашагал прочь, но она пошла за ним, голос становился всё резче, неумолимее.       — Он может отказаться работать? И ты, конечно же, ему платишь, да?       — Слушай, у меня выдалась ужасная ночь, и я совершенно не в настроении…       — Ну, ничего не поделаешь – сам же поднял эту тему! — Он повернулся к лестнице, но она рванула его обратно. — Я в шоке, Драко! В шоке, что ты способен на такую жестокость! После всего, что Подмор говорил о Тёмной магии…       — Подмор понятия не имеет, о чём говорит.       — Подмор сражался в Ордене Феникса!       — Прекрасно! — рявкнул он, разворачиваясь к ней. — Молодец! Просто святой человек! Почему бы тебе не пойти и не поныть ему, какие мы, Малфои, чудовища? Уверен, он с тобой согласится!       — Поныть? Поныть?       — Ага, и не забудь спросить у него, чем занимался мой отец во время войны! Если для тебя домовики уже перебор, то подожди – он тебе ещё и не такое расскажет…       — Мне плевать, что делал твой отец! — закричала она. — Не он заставил тебя держать Добби! Ты мог освободить его в любой момент!       — Всё не так просто!       — Всё предельно просто! Ты владеешь другим разумным существом! Хорошие люди так не поступают, Драко!       — Меня уже тошнит, — прорычал он, — от того, что ты называешь меня плохим только из-за семейных традиций, которые тебе не понять.       У неё вырвался возмущённый, нечленораздельный вопль.       — Не понять?! Мне не понять? Да всё я об этом понимаю!       — Нет, не понимаешь. И вообще — смешно, ей-богу, слушать, как ты нас осуждаешь, учитывая, что это не твоя культура.       Гермиона шагнула к нему почти вплотную. Он мог различить каждый выбившийся волос из её косы, каждую металлическую полоску на её брекетах, когда она угрожающе переспросила:       — Не моя культура? И что это, по-твоему, значит?       — Это значит... ой, да брось, всё ты поняла.       — Нет, не поняла. Просвети меня, Драко. Давай, скажи прямо – что ты имел в виду под «своей культурой»?       — Ты бы смотрела на всё иначе, если бы была… — Он раздражённо махнул.       — Если бы я была кем?       — Чистокровной! — всплеснул он руками. — Я не могу это объяснить – это просто… другое!       — Конечно, — процедила она. — Всё просто другое. И чистокровные просто лучше маглорожденных. Об этом ты подумал, да?       — Прекрати, — бросил он ледяным тоном. — Это совсем не то, о чём я подумал, и ты это отлично знаешь.       — Я ничего о тебе не знаю! — рявкнула она. — С чего ты взял, что я могу догадаться, что у тебя в голове? Я думала, что могу… но, похоже, сильно ошибалась.       — Мерлинова борода, да не будь же ты такой… такой чёртовой…       — Не быть кем? Занудой? Фурией? — Её голос с каждым словом становился всё громче, глаза заблестели. — Почему ты так злишься на меня? Что я сделала? Объясни, каким образом у тебя в голове Драко Малфой снова оказался жертвой?       — Я И ЕСТЬ жертва! — выкрикнул он, голос предательски надломился. Где-то наверху скрипнула дверь. — В мой дом сегодня вломились, если ты вдруг забыла!       — Бедненький ты наш! — закричала она в ответ. — Да, это кошмар! Но это не даёт тебе права врываться сюда и орать на меня!       — Не я начал орать!       — Ты развязал ссору, и ты это знаешь! — Гермиона была на грани слёз. — Ты был на взводе с самого порога. Ещё до того, как я слово сказала!       — Потому что не хотел выслушивать нравоучения от грязнокровки!       Слово слетело с языка прежде, чем Драко успел его осознать. Он с ужасом услышал, как оно всплывает из глубины — из тёмного, горького уголка, о существовании которого он даже не догадывался, — и проскальзывает сквозь зубы. Бесцветное. Безвкусное.       Он хотел забрать его назад ещё прежде, чем оно сорвалось с губ. Но было уже поздно: слово повисло между ними — твёрдое, острое и отчётливое, как осколок стекла. Он видел, как оно ударило Гермиону, точно кулаком в горло.       Она отпрянула, ошеломлённая, и выражение её лица что-то сломало у него внутри, заставив почувствовать, словно он умирает.       А потом её ладонь хлестнула его по щеке.       Голова резко мотнулась в сторону. Он медленно коснулся пылающего места. Перстень с гербом холодил кожу.       — Маглорожденная, — тихо выговорил Драко. Затем, уже громче: — Я хотел сказать маглорожденная.       Но это было всё равно, что сказать с двадцатилетним опозданием. Губы Гермионы дрогнули, и она закрыла лицо руками.       — Грейнджер… — глухо произнёс он, не веря в происходящее. Он протянул к ней руку. — Грейнджер, я не хотел…       Она оттолкнула его, прошмыгнула мимо и убежала вверх по лестнице, ведущей в женское крыло.       Он двинулся за ней, и постепенно, как прилив, на него накатывало осознание: он совершил ту роковую ошибку, после которой теряешь нечто драгоценное. Безвозвратно.       — Грейнджер! Вернись! — крикнул Драко. Но стоило ему встать на ступень, как лестница обернулась гладким склоном, и он с грохотом упал. — Грейнджер! — снова позвал он, сложив ладони рупором. В голосе звенела паника.       — Малфой.       Это была не Гермиона.       Обернувшись, он увидел Гарри и Рона, стоящих на верхней ступеньке. Гарри был в мешковатой фланелевой пижаме с закатанными рукавами, очки съехали набок. На Роне — растянутая футболка с эмблемой «Пушек» и домашние штаны. Оба взъерошенные и растерянные, с палочками в руках.       Их лица не оставляли сомнений: они слышали всё.