Глава 18. Тёмные создания

      Платформа 9 ¾ гудела от шума, когда Драко с матерью вышли из камина. Алый локомотив окутывал гомонящую толпу клубами пара. В воздухе стоял такой густой запах масла и железа, что, казалось, его можно было попробовать на вкус. Драко приготовился к привычному уколу грусти и надвигающейся тоски по дому — и почувствовал его, но слабее, чем ожидал. Более того, это ощущение боролось с внезапным приливом нетерпения — поскорее очутиться в поезде и отправиться в Хогвартс.       Вслед за ними из очага появились Тео и Пэнси. Нотт выбрался наружу слегка неуклюже, сгибаясь под тяжестью двух чемоданов. Паркинсон же выплыла, точно примадонна, покидающая гримёрку, изящно смахнула пепел с блузки и зевнула.       Последнюю ночь на Ривьере они провели на пляже у костра, жаря сырные тосты и болтая о том, чем займутся по возвращении в школу. Они ещё долго сидели после ухода Нарциссы и разошлись по кроватям, лишь когда Пэнси уснула на плече Тео. Волосы Драко до сих пор едва уловимо пахли дымом.       Пока они стояли, щурясь от света на перроне, из толпы к ним поспешили родители Пэнси. Любящая дочка встретила их сердечным:       — Вот чёрт.       — Выражения, — сладко пропела Нарцисса и взмахом палочки пригладила выбившийся локон, вернув его в один из хвостиков Пэнси. Пара лёгких движений — и на резинках распустились орхидеи. Напоследок она поцеловала девочку в макушку. — Ступай к ним, дорогая. Они выглядят встревоженными.       — Но я не хочу с ними видеться.       — Давай-давай, настал час расплаты, — поторопил Тео. — Чем раньше начнёшь, тем скорее от них отделаемся.       Отец Тео так и не появился на платформе. Тео, похоже, это ничуть не тронуло. Он лишь обернулся и непринуждённо бросил:       — О, гляди, вот и Даф. Пожалуй, пойду поздороваюсь.       Дафна была зажата между Орфеем и Дидой Гринграсс — и, судя по выражению лица, проклинала каждую секунду. Внешностью она пошла в родителей: Орфей был высоким, стройным мужчиной со стальными глазами и скандинавскими чертами лица, а его жена вполне могла бы сыграть измождённую Мэрилин Монро. Она опиралась на трость с рукояткой в виде лисьей головы, а под глазами у неё залегли глубокие тени. С ними была и младшая сестра Дафны, Астория: она сидела в инвалидном кресле и держала на коленях упитанного длинношёрстного чёрного кота.       Пока они наблюдали, Дафна кое-как выбралась из отцовских объятий и, прихрамывая, направилась через платформу к их группе. Её правая нога опасно подрагивала при каждом шаге, но она, сжав зубы от раздражения, упрямо отказывалась её щадить.       — Ну привет, дикари, — весело сказала она. — Как прошли ваши восхитительные каникулы без меня?       — Были бы лучше, если бы ты приняла чёртово приглашение, — дружелюбно поддел Тео, протягивая к ней руку, и она смачно чмокнула его в щёку. — Инвалидам дуться не положено. Нарцисса бы и королевскую скорую арендовала, лишь бы вытащить тебя туда.       — Я им так и сказала. И почти уже убедила, но потом Тори, — с горечью выплюнула она, — вздумала навернуться с лестницы, и на этом для нас обеих всё было кончено. Всё лето они меня нянчили, как младенца. Ещё хотели, чтобы я поехала в Хогвартс на костылях — ага, щас!       — И что с того, что Астория упала? — нахмурился Драко. — При чём здесь ты?       Но тут подоспели родители Дафны, и увели её в сторону, не дав сказать ни слова. Тем временем другая слизеринка изо всех сил пыталась вырваться из цепких объятий матери.       — Пэнси! — Миссис Паркинсон была миниатюрной брюнеткой, чья презрительная гримаса сводила на нет любую возможную привлекательность. — Во что ты одета? Это вообще по форме? Где твой значок?       — Это Хогвартс, мамочка, нам разрешают носить брюки, — вздохнула Пэнси, стряхивая её руку. — И тебе привет. Очень скучала, и всё такое.       — Мерлина ради, оставь ты её в покое, — рявкнул мистер Паркинсон, коротконогий мужчина, чей нос безошибочно унаследовала дочь. — У нас с ней и так всего десять минут за целое лето, а ты уже грызёшься? Поди сюда, Пуговка, у меня для тебя подарочек…       Нарцисса проводила их обеспокоенным взглядом.       — Надеюсь, они не заставят её переодеться, — вполголоса сказала она Драко. — Я лично водила её к портному, чтобы всё подогнали. По-моему, выглядит очень даже прилично, и мы сверились с уставом, на всякий случай…       — Не переживайте. Она всё равно снова наденет их, как только сядем в поезд, — с улыбкой сказал Тео, перекидывая чемодан Пэнси через плечо. — Эту девчонку и армия не остановит. Даф, помочь с багажом?       — Нет. Папа настоял, что понесёт сам, — буркнула Дафна. — Зато теперь у меня есть своё купе, так что…       Решив, что пора прощаться, Драко обнял мать. Сейчас это оказалось на удивление просто: ему больше не приходилось вставать на цыпочки, и достаточно было чуть приподнять подбородок, чтобы коснуться губами её щеки. Она быстро осыпала его лоб поцелуями, а затем неожиданно повернулась к Тео.       — А ты, юноша, — строго сказала Нарцисса, — не позволяй моему сыну втягивать себя в неприятности.       У Драко внезапно случился приступ кашля, в который, быть может, затесалась парочка нецензурных слов.       Нарцисса похлопала его по плечу, даже не взглянув.       — Ты должен хорошо себя вести, — продолжила она, — получать отличные оценки по всем предметам и зарабатывать как можно больше баллов для факультета. И не забывай писать мне и рассказывать, как у тебя идут дела. Каждую неделю, слышишь? Не реже. Иначе я буду глубоко разочарована.       Тео приосанился.       — Я буду стараться, — серьёзно кивнул он.       — Вот и молодец. — Она чмокнула Тео в темечко, и он прямо-таки засветился. — А теперь беги и помоги Пэнси с чемоданами.       К величайшему изумлению Драко, Тео по всей форме и с почтением отсалютовал Нарциссе. Потом развернулся и зашагал к Пэнси — с гордо поднятой головой и без обычной своей развязности.       — Понятия не имею, что это было, — пробормотал Драко, наблюдая за ним. — Крайне подозрительно, как по мне.       — Вообще, всё довольно просто, — неопределённо ответила Нарцисса. — Впрочем, не стоит ревновать, дорогой. Ты по-прежнему мой самый любимый.       — Ложь и клевета. Я в жизни не ревновал.       — Ах, тогда не бери в голову, милый.       — Эй! Драко!       Сквозь толпу, волоча чемоданы, к ним протискивались Гарри и Рон. За спиной у Поттера была пристёгнута длинная деревянная коробка, и он пошатывался под её весом, при этом сияя от уха до уха.       — Я только что показывал Рону «Молнию». Мы прокатились на ней перед отъездом из Норы. Ты обязан попробовать — это нечто!       — Осторожнее, Поттер, а то запомню, — ухмыльнулся Драко. — Привет, Уизли.       — Малфой, — отозвался Рон. Он не улыбался, напротив — выглядел немного кисло. — Крутой подарок, приятель.       — Спасибо. Я тоже так подумал.       Нарцисса вежливо прочистила горло.       — Это твои школьные друзья, Драко?       — О... — Он метнул взгляд в сторону поезда, прикидывая, как быстро сможет до него добежать. Это было бы куда проще, чем объяснять матери, что его «школьные друзья» — двое самых известных предателей крови, каких ей только доводилось встречать.       Выхода не было: Гарри с Роном загнали их всех в тупик, и теперь либо признаваться, либо соврать. Гриффиндорцы.       — Да, это… э-э… Ну, для начала — это Рональд Уизли.       Рон — который, скорее всего, впервые в жизни был кому-то представлен раньше Гарри Поттера, — удивлённо и, быть может, даже с капелькой благодарности посмотрел на Драко.       — Уизли, это Нарцисса Малфой, моя мать.       — Очень приятно, — сказала она, пожимая Рону руку. Драко внимательно наблюдал за ней: улыбка, пожалуй, слегка натянута, но ни намёка на неучтивость. — Ты, должно быть, тот самый Рональд, что прислал на Рождество те чудесные очки?       — Да, я, — порозовел Рон. — Э-э… Мы хотели подарить что-нибудь получше, но второкурсникам в Хогсмид нельзя, так что…       — Это был совершенно замечательный подарок. Очень рада нашему знакомству. Обязательно передавай привет своей маме — Молли, верно? Молли Прюэтт и её мужу… — Нарцисса замялась, облизнув губы.       — Артур, — шепнул Драко.       — Артур! Да. Твоему отцу — Артуру Уизли, — широко улыбнулась она.       — Ага, ему, — сказал явно обескураженный Рон.       — А ты у нас, — повернулась она к Гарри, насмешливо постукивая пальцем по виску, — Гарри Поттер.       Драко напрягся. Брюнет лишь пожал плечами и кивнул — похоже, он уже научился воспринимать такие приветствия, не чувствуя неловкости.       — Да, это я. Здравствуйте.       — Кстати, мама, я тебе рассказывал, — быстро заговорил Драко, — что миссис Уизли — последняя из Прюэттов? Я имею в виду, после войны. Так что формально Рональд — потомок дома Прюэттов, помимо Уизли. Семеро детей, между прочим, и только одна девочка. Ты же помнишь тётю Седреллу…       Нарцисса положила руку Гарри на плечо.       — Волшебный мир в неоплатном долгу перед тобой, — изрекла она, и Драко замер с открытым ртом, не окончив фразу.       — О. Ну, это… очень любезно с вашей стороны, но… — заёрзал Гарри.       — Не говоря уже, — добавила она, — о моём личном перед тобой долге за то, что ты освободил моего мужа из лап Тёмного Лорда.       Гарри и Драко мельком переглянулись с одинаково круглыми глазами.       — Да что вы, не стоит, — выдавил мальчик. — Рад, что смог… э-э… помочь ему.       — Не думай, что я не понимаю, какой ценой тебе это обошлось, — сказала Нарцисса. — Я прекрасно осознаю. И надеюсь, что однажды, если тебе вдруг понадобится помощь, у нас будет шанс отплатить тебе за эти жертвы.       — Спасибо. Я… честно говоря, я бы предпочёл, чтоб до этого не дошло. — Гарри подкинул «Молнию» повыше на спину и взглянул на поезд, который услужливо взвизгнул тормозами. — Ну, нам пора. Эм, Драко? Ты готов?       — Да, — сказал Драко, подхватывая свои вещи. — Надо поторапливаться… Пока, мам! Не забывай писать!       Вместе они забрались в вагон.       Из-под локомотива повалил пар, и поезд тронулся ровно в тот момент, когда нога Рона оторвалась от платформы. Гарри втянул его внутрь, и они захлопнули дверь, пока Кингс-Кросс стремительно таял вдали.       — Без обид, но мама у тебя странная, — сообщил Поттер, идя по проходу в поисках незанятого купе. — Что она имела в виду под «освободил твоего отца»?       — Ага, прозвучало так, будто он был каким-то двойным агентом, — усмехнулся Рон. — Может, он того — был тайным членом Ордена?       Драко понятия не имел. Чем старше он становился, тем меньше понимал свою мать, а сегодняшний день и вовсе оказался откатом по всем фронтам.       — Не знаю. Удивлён не меньше вас. Откровенно говоря, я ожидал, что она возненавидит вас обоих.       — Ну, спасибо, — сказал Рон, толкнув его локтем. — Я думал, антипатия будет взаимной. А вышло, что из всех Малфоев занозой оказался только ты. Мог бы и догадаться.       — Аналогично, Уизлби. Кстати, поздравляю Персиваля с постом старосты. Хоть кто-то из вашей семейки не хроническое разочарование.       Рон помрачнел.       — Только при нём не упоминай, — предупредил он. — А то не отвяжется. Мы еле-еле сплавили его Пенелопе. Близнецы весь день его изводят, даже зачаровали его значок: теперь там написано «Старозад школы». Интересно, когда он это заметит.       Продвигаясь по коридору, почти в самом хвосте поезда они наткнулись на Гермиону. Она всё ещё не переоделась из магловской одежды и была в обтягивающих брюках из грубой ткани и объёмном свитере в серо-красную полоску. Наряд был абсолютно нелепый, но выглядела она в нём на зависть уютно и тепло.       В руках у неё был кот: ярко-рыжий, размером с тигрёнка и в два раза менее дружелюбный.       — О, вы успели, — воскликнула она. — Мальчики, знакомьтесь — это Живоглот.       Все четверо уставились друг на друга. Кто из них был более недоволен — кот или волшебники — сказать было трудно.       — Гермиона, — обречённо простонал Рон. — Короста — крыса.       — Ну и что? — Судя по оборонительному тону, Гермиона отлично знала, «что». — Он не доставит проблем! Он вообще очень воспитанный.       Будто возмутившись ложью, Живоглот издал дикий вопль и попытался вырываться. Гермиона прижала его к себе покрепче.       — В любом случае, — твёрдо заявила она, — в зоомагазине сказали, что никто не хочет его брать. А он заслуживает второй шанс.       — На что? — спросил Драко, уворачиваясь от когтей. — Непредумышленное убийство?       — Вот увидите, — сказала Гермиона и дёрнула дверь последнего купе, гордо отвернувшись. — Он ещё приживётся.       — Как гангрена, — буркнул Рон. Драко кашлянул в знак согласия.       Купе оказалось занято, но не школьником. У окна устроился мужчина в мятом твидовом пиджаке, где заплат было больше, чем пуговиц, и в потрёпанном дорожном плаще, служившем ему одеялом. Его волосы, тускло-коричневые, как осенняя земля, казались слишком седыми для его возраста. Лицо покрывали беспорядочные шрамы, будто по нему прошлись вилкой. Драко невольно отшатнулся от такого зрелища.       — Не знал, что взрослые тоже ездят на «Экспрессе», — пробормотал Рон.       — Он преподаватель, — сказала Гермиона. — Р. Дж. Люпин.       Драко в изумлении повернулся к ней, уже готовый поинтересоваться, не освоила ли она легилименцию за лето, но Рон избавил его от смущения:       — Ого, а ты откуда знаешь?       — На чемодане написано, — указала она.       — А-а, — протянул Уизли. Драко прыснул, будто тоже сообразил про чемодан, хотя про себя порадовался, что Рон опередил его с вопросом.       — Наверное, по Защите от Тёмных искусств, — добавила Гермиона. — Место ведь снова свободно.       Драко плюхнулся напротив мужчины, закинув ноги на сиденье.       — Как думаете, может, сразу надрать ему задницу? Чтобы потом не возиться, — зевнув, предложил он. — Или хотя бы убедиться, что он не Пожиратель смерти или замаскированный Сами-Знаете-Кто? Раз уж Дамблдор, очевидно, не слышал о такой вещи, как проверка.       — Квирреллом овладела Тёмная сущность, — возразила Грейнджер, убрав его ноги одним взмахом палочки и усевшись рядом. — Это была Тёмная магия. А Подмор действовал под Империусом. Ни то, ни другое обычной проверкой биографии не выявишь.       — Нет, но с капелькой Сыворотки правды — легко.       — Вопиющее нарушение личных границ, — сурово отрезала она. — И вообще, противоречит всем школьным правилам. Нельзя копаться в чужих головах только потому, что они вдруг могут оказаться Пожирателями смерти — с таким подходом ему точно никого на эту вакансию не найти.       — Как бы там ни было, Дамблдор, похоже, отчаялся, — сказал Рон. — Место-то проклятое. Сколько найдётся толковых волшебников, готовых занять должность, где предыдущие двое не продержались и года? А когда нормальные кандидаты заканчиваются — глядишь, уже и чудаки вполне ничего.       Гарри осторожно сел рядом со спящим Люпином, а Рон втиснулся рядом с Гермионой. За лето все трое мальчиков вытянулись на несколько дюймов, и купе, которое в первый год казалось таким просторным, теперь едва вмещало их пятерых.       Тишину прорезал тонкий неприятный писк. Гарри поморщился и вытащил из сумки что-то вроде клубка носок размером с квоффл. Развернув их, он достал карманный вредноскоп: тот вспыхнул и закружился быстрее, стоило ему коснуться ладони Гарри.       — Это что, вредноскоп, Поттер?       — Да. Сломан, наверное, — виновато признался Гарри. — С самого утра не перестаёт срабатывать.       — Да не сломан он, а попросту хлам, — фыркнул Драко. — Карманные вредноскопы — это развод. Они начинают вертеться и визжать при любом громком звуке или ярком свете. Выбрось его при первой же возможности и купи добротный у проверенного продавца, если уж он тебе так нужен.       Гарри смущённо отвёл глаза.       — Это подарок Рона на мой день рождения. Он его из Египта привёз.       Драко моргнул.       — А… — он запнулся. Гермиона сверлила его взглядом. Прекрасно. — Ну… в таком случае, его, э… личная значимость, разумеется… бесценна. — Драко посмотрел на неё, и Грейнджер недвусмысленно махнула рукой: «продолжай». — Забудь, что я сказал. Я… прошу прощения, если обидел.       Рон, всё это время пялившийся на свои ботинки, пожал плечами.       — Да не, — буркнул он. — Всё в порядке. Можешь выкинуть, всё равно не работает. — Он вытер нос рукавом. — Это же не «Молния», в конце концов.       — Перестань, Рон, — с мольбой в голосе сказал Гарри, но в этот момент профессор всхрапнул, и все тут же притихли, как кролики, заметившие спящего лиса.       В наступившей неловкой тишине Драко, Гарри и Гермиона устроили молчаливый турнир на тему «кто заговорит первым». Драко провёл пальцем по горлу и покачал головой. Гарри с Гермионой переглянулись и начали какую-то странную игру в жесты: хлопали ладонями, складывали пальцы в фигуры. В итоге Грейнджер шлёпнула Поттера по кулаку и ткнула в него пальцем. Тот тяжело вздохнул.       — Кстати, Рон, тебе понравится, — усмехнулся Гарри. — Твой отец думает, что я собираюсь отправиться на поиски Сириуса Блэка.       Остальные трое вмиг посерьёзнели.       — А ты собираешься? — спросил Драко.       — Конечно нет, — оскорбился Поттер. — Насколько я знаю, все больше беспокоятся, что он придёт за мной.       — Ох, Гарри, — Гермиона нервно переплела пальцы. — Ты же не думаешь… тебе нужно быть осторожнее.       — Я и так осторожен! Я, знаешь ли, не горю желанием умереть!       — Мион, он, конечно, тугой, но не до такой степени, чтобы гоняться за убийцей, — хмыкнул Рон.       — Благодарю, — сказал Гарри. — И пошёл ты, соответственно.       — Но согласись, это в твоём духе, — обратилась к нему Гермиона. — Сначала Квиррелл… потом Яксли…       — Мне тогда было одиннадцать, — возразил Гарри. — А во второй раз всё начал Нотт. То, что какой-то псих наточил на меня зуб, ещё не значит, что я возьму и превращусь в какого-то… Бэтмена.       — Рада это слышать, но ты ведь понимаешь, почему я волнуюсь.       — Кто такой Бэтмен? — озадачился Рон.       — Не знаю, если бы человек, предавший моих родителей, сбежал из Азкабана… я бы задумался, — честно признался Драко.       В купе воцарилась тишина.       — Что значит «предал моих родителей»? — глухо спросил Гарри.       Драко заметался глазами с одного лица на другое, в поисках поддержки.       — Ну… — беспомощно выдал он. — Я про… разве тебе никто не рассказывал? Историю об убийстве Поттеров? Я бы не… Мерлин, Поттер, я бы не стал об этом упоминать, если б не думал, что ты уже в курсе.       — При чём тут он? — резко потребовал Гарри.       — …Блэк знал твоего отца. До того, как предал Орден, — он замялся. — Он был Хранителем Тайны Поттеров в Годриковой Впадине. А в ночь после их гибели он пошёл за Питером Петтигрю.       Гарри смотрел на него, остолбенев. Драко слабо добавил:       — Тебе никто никогда об этом не говорил?       — Гарри, мне так жаль, — мягко произнесла Гермиона. — Это есть в «Современной истории магии». Я совсем не подумала.       Гарри заморгал. Облизал губы. Драко вдруг отчаянно захотелось, чтобы все они могли аппарировать отсюда и дать ему хоть крупицу личного пространства. Было в этом что-то бестактное: находиться рядом в такой уязвимый момент.       — Всё в порядке, — мрачно отрезал Поттер. — Я, в общем-то, уже привык, что все знают о моей жизни больше меня.       — О, Гарри… — прошептала Гермиона и в тот же миг оказалась рядом, заключив его в крепкие объятия. В спешке она смахнула Живоглота с колен, и тот с устрашающим воплем прыгнул прямо на руки Драко. Он зашипел, когда острые когти вонзились ему в ноги.       Чего он только ни терпел ради этих людей.       Хогвартс-экспресс мчался на север через сумрачные просторы дикой местности. Небо заволокло угольными облаками, а вдали засверкали тонкие всполохи молний. За дверью купе сновали ученики, и их смех дрожащим эхом разносился по всему вагону.       Около часу дня появилась женщина с тележкой, и Гарри купил всем сдобные котелки, что заметно приободрило Рона, ведь теперь он был свободен от гнёта заранее приготовленных сэндвичей Молли Уизли. Гермиона вытащила эссе по Истории магии и объявила сеанс взаимной правки, что вполне устроило Драко — он и так собирался подредактировать своё, — но вызвало немало стонов со стороны Гарри и Рона.       К полудню на холмы обрушился ливень, сопровождаемый гулкими раскатами грома. Поезд трясло, ветер завывал, а профессор Люпин всё так же оставался неподвижным. Гермиона взяла пару котелков Драко, что привело к короткому, но весьма юридически подкованному диспуту о праве собственности, который Гарри прервал угрозой пойти и купить ещё. Оба тут же принялись его отговаривать, ведь тогда спор потерял бы всякий смысл. В итоге Драко всё равно уступил котелки Гермионе — в конце концов, к сладкому он был равнодушен.       — Ну и темень, хоть глаз выколи! — присвистнул Рон, щурясь в окно. — Должно быть, мы уже подъезжаем.       Как по команде, поезд начал замедляться.       — Помяни боггарта, — развеселился Рон. — Вовремя. Я умираю с голоду.       — Ещё рано, — сказала Гермиона, сверяясь с магловскими часами на розовом ремешке с цветочками. Драко отметил, что у неё вообще довольно много розовых аксессуаров.       — Тогда почему тормозим?       Громкое пыхтение поршней стихло до едва уловимого «тш-тш-тш», а затем и вовсе затерялось в шуме дождя. Гарри высунулся в коридор.       — Все думают, что пора выходить, — доложил он, а потом позвал: — Эй, Невилл! Ты случайно не знаешь, почему мы останавливаемся?       Кто-то что-то невнятно ответил, и Гарри покачал головой. Драко поднялся, собираясь присоединиться к нему в коридоре, но поезд вдруг дёрнулся и резко встал. Вагон тряхнуло, и он завалился прямо на Гермиону — а заодно и на Живоглота, который душераздирающе взвыл и сиганул прочь. Из других купе донеслись вскрики и грохот падающего багажа.       — Ай!       — Прости, — пробормотал Драко, отлипая от неё. Он рухнул прямо ей на колени, а те оказались не слишком-то гостеприимны к чужой пятой точке, но упрекать её за это было бы несправедливо. Он достал палочку и быстро осмотрел её. — Ты как? Я тебя не ушиб?       — Нет, всё нормально. — Она потёрла лоб в том месте, где столкнулась с его. — Да что же случилось с поездом?..       В тот же момент погас свет.       — Что за ерунда? — раздался голос Рона из-за спины Гарри.       — Ауч! Рон, ты мне на ногу наступил!       — Неужели он сломался?       — Похоже на то, — сказала Гермиона, хотя звучала неуверенно. — Экспресс не делает остановок.       Послышался скрип, и кто-то подошёл к окну, вытирая запотевшее стекло. Вспышка молнии осветила купе, и Драко увидел, что это Рон смотрит наружу.       — Там что-то двигается, — оповестил Уизли. — По-моему, кто-то заходит.       — Пойду узнаю у машиниста, что стряслось, — деловито решила Гермиона. — Наверняка есть объяснение.       Драко схватил её за запястье, стоило ей подняться.       — Не ходи.       — Что? Почему?       Он точно не знал — может, это из-за мглы, — но по позвоночнику словно прошлись ледяные когти предчувствия.       — Ты сама сказала: этот поезд не делает остановок. Никогда. И мы понятия не имеем, что там творится.       — Это же Хогвартс-экспресс, — медленно проговорила она. — Мы в полной безопасности.       — Да? — Её пульс учащённо забился под его пальцами. — И насколько ты в этом уверена?       Дверь купе отъехала в сторону. Все вздрогнули, но темноту пронзил девичий голос:       — Кто тут?       — Джинни? — окликнул Рон, отойдя от окна. — Ты что ли?       — Рон? Гарри?       — Да, Джинни, это мы!       — О, привет, Гермиона! Я Рона искала. — Девочка протиснулась в купе, и дверь за ней с треском захлопнулась. — С ума сойти, правда? Я слышала, кто-то говорил, что мы вроде как врезались во что-то.       — Исключено. Поезд защищён чарами Отпугивания, чтобы животные не приближались к путям. Я читала об этом в…       — Ой, ну хватит, мы и так знаем, где ты это вычитала, — добродушно перебила Джинни. — Можно я приведу Невилла? Он испугался и пошёл искать старосту.       — Тихо! — приказал хриплый голос.       В купе вспыхнул маленький огонёк, затрепетав на кончике палочки Люпина. Бледное свечение подчеркнуло морщины на его лице.       Он стремительно, по-солдатски, поднялся. Никто не проронил ни слова.       — Оставайтесь на местах, — сипло бросил профессор и подошёл к двери, потянувшись к ручке, но та со скрежетом открылась прежде, чем он успел её коснуться.       Сначала Драко подумал, что он использовал невербальную магию. Но потом увидел их — чёрные, как смоль, тонкие, как вороньи лапы, пальцы. Сердце пропустило удар.       А затем существо показалось целиком.       Оно заполняло всё пространство от пола до потолка — парящие клубы дыма, облачённые в изношенный пыльный плащ с капюшоном. На месте лица зияла тёмная бездна, а из рваного рукава вытянулась костлявая рука, с растрескавшейся и отслаивающейся кожей, точно у мертвеца.       Существо глубоко и хрипло вздохнуло — звук напоминал эхо ветра над далёким болотом.       Температура в купе резко упала. Окна мгновенно заиндевели, и по спине Драко пробежала дрожь. В темноте его дыхание стало серебристым. Он почувствовал, как под пальцами холодеет кожа Гермионы, как покрывается мурашками, — но один-единственный тёплый толчок её пульса отвлёк его от нарастающего озноба. Он крепче сжал её запястье, и под ладонью разлился жар — Драко вцепился в него, словно это был последний живой огонь на обледеневшей планете. Где-то на краю сознания он уловил её сдавленное шипение. Заставив себя оторвать взгляд от дементора, он посмотрел на неё: Гермиона съёжилась в углу, стискивая палочку до побелевших костяшек, глаза широко распахнуты от страха.       Гарри с глухим стуком рухнул на колени и обмяк. Рон метнулся вперёд, успев подхватить его и не дав удариться головой.       Дементор попытался войти в купе, но так и замер на пороге. Люпин спокойно переступил через Поттера, направляя палочку на тварь.       Драко, всё ещё сжимавший запястье Гермионы, чтобы не упасть, счёл это проявлением немыслимого безрассудства — и в то же время поразительной храбрости.       — Тут никто не прячет Сириуса Блэка под мантией, — произнёс он. — Убирайся.       Дементор взвыл — пронзительно и скрипуче. Джинни вскрикнула и зажала уши. Драко поморщился.       Люпин сузил глаза.       — Экспекто Патронум.       Из его палочки вырвался серебристый зверь: четырехлапый, с длинной мордой и коротким, виляющим хвостом. Зарычав, он прыгнул на дементора, оставляя за собой светящийся шлейф белого тумана.       Дементор снова взвыл и бесшумно выскользнул из купе. Люпин захлопнул за ним дверь и, дрожащим голосом, выговорил:       — Коллопортус.       Через секунду свет мигнул и вернулся, и поезд тронулся с места. Люпин опустился на колени — Драко уже открыл было рот, готовый выдать смущённую тираду благодарностей, — но тут профессор отвесил Гарри самую подлую и безжалостную пощёчину, какую он когда-либо видел. Драко скривился от шока.       — Эй! — взревел Рон, оттолкнув Люпина. — Вы что делаете?       — Приведите его в чувство, — выдохнул мужчина, указывая на Гарри. — Разбудите его! Он в порядке?       Однако тревога оказалась напрасной: Гарри застонал, пошевелился и, приподнявшись на локтях, зашарил в поисках очков.       — Что случилось? — промямлил он.       — Гарри! Хвала небесам… вот, держи!       Гермиона, всё ещё дрожа всем телом, схватила очки и осторожно вложила их Гарри в ладонь. Драко пригладил волосы обеими руками, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Его пробирал озноб, а на стекле виднелся тонкий слой инея.       — Кто кричал? — спросил Гарри, озираясь. Его взгляд задержался на Джинни, и та нахмурилась.       — Никто, — сказала она. — Люпин вызвал Патронуса, и дементор ушёл.       Лицо у неё побледнело, глаза подозрительно покраснели, и она сердито потерла их кулаком.       — Вызвал что? — не поняла Гермиона.       — Это дементор? — опешил Гарри.       — Мощное заклинание против Тёмной магии, — объяснил Драко Гермионе, поплотнее закутываясь в плащ. Пронизывающий холод отступил, но в воздухе всё ещё висел морозец, и волосы на затылке не желали приглаживаться. — Говорят, жутко сложное в исполнении. Не знал, что оно действует и на дементоров.       — Расхожее заблуждение. Оно сложно лишь настолько, насколько вы позволите себе в это верить, молодой человек, — ободряюще сказал Люпин, и что-то хрустнуло: он разломал большую плитку шоколада на части и передал их по кругу. — Съешьте. Полегчает.       Драко уставился на свой кусочек.       — Он волшебный?       — Нет, это «Кэдбери», — хмыкнул Люпин, сунув обёртку в карман и распахнув дверь купе. — Всё хорошо, Гарри?       Вопрос не был странным сам по себе — странным его делала интонация: слишком уж непринуждённая, почти дружеская, будто они были знакомы всю жизнь. Гарри, судя по всему, смутившись не меньше Драко, нахмурился и тихо ответил:       — Нормально, профессор.       — Отлично, — сказал Люпин. — Думаю, минут через десять мы будем в Хогвартсе. Если кто-то всё ещё плохо себя чувствует — доешьте шоколад. А я пока поговорю с проводником.       И с этим заявлением он поспешил из купе.       Гарри приподнялся и сел на сиденье, растрёпанный и сбитый с толку даже больше обычного.       — А вы как? — с беспокойством спросил он. — Все целы? Рон? Драко?       — Всё в порядке, дружище, — отозвался Рон.       — Вполне, Поттер, благодарю, — вторил Драко.       — Джинни? — Гарри подал ей руку, чтобы помочь встать. Щёки её чуть зарделись, но она ухватилась и вскочила на ноги.       — Я в порядке, — энергично сказала она. — Этот Люпин, похоже, не промах, если способен вызвать телесного Патронуса. Я всего раз такое видела.       — И правда, — вспомнил Рон. — Папа тогда вызвал одного, когда подумал, что кто-то ломится в Нору… Потом оказалось, что это Билл забыл ключ и, ради забавы, решил попробовать взломать охранные чары дома. Чокнутый…       — Билл у нас бунтарь, — мечтательно улыбнулась Джинни. — Жаль, что его тут нет. Ладно, мне пора переодеваться, мы почти приехали. Гермиона, пойдёшь со мной?       — Да-да, пора, — согласилась та и поднялась, потянувшись к сундуку. — Никогда до последней минуты не откладывала, но тут отвлеклась… Живоглот, нет!       Живоглот, будучи истинным стратегом, воспользовался суматохой и ринулся к карману Рона, где, испуганно попискивая, пряталась Короста. Рон заорал и вытащил питомца, спасая от когтей.       — Гермиона! Убери. Этого. Монстра. От. Коросты!       — Сейчас! Глотик, ко мне, — скомандовала она и подхватила кота. Потом повернулась к Драко, и на лице её заиграла хитрая, чуть заискивающая улыбка. — Драко, не мог бы ты мне оказать одну неоценимую услугу…       — Нет.       — Совсем ненадолго! Он будет паинькой!       — У тебя нос дёргается, когда ты врёшь. Или тебе платочек нужен?       — Ну и ладно, — проворчала она и вышла с Джинни.       — Если выбирать между дементором и этим животным, — угрюмо сказал Рон, — я предпочту дементора.       Драко содрогнулся.       — Поосторожней с желаниями, Уизли.              — Я серьёзно. На дементоров хотя бы Патронус действует. А этому коту хоть целого телесного вызывай — даже ухом не поведёт.

***

      На приветственном пиру Драко внимательно слушал обычные речи Дамблдора о важности единства и взаимопомощи между факультетами. Первокурсников предупредили держаться подальше от Запретного леса, а профессор Люпин, как и предугадала Гермиона, был представлен новым преподавателем Защиты от Тёмных искусств. Про Ранкорна, Министерство и то, почему по территории школы теперь разгуливают Тёмные существа, не было сказано ни слова.       — Наверное, он просто не хочет никого пугать, — предположила Гермиона следующим утром. Они шли на урок к Хагриду, плотно обмотавшись шарфами, спасаясь от прохладного ветра. Вдали, по склонам холмов, дрейфовали безликие силуэты, образуя зловещий периметр и оставляя на сером бархате неба чернильные разводы.       — О да, разумеется, — фыркнул Драко. — Ведь в этих созданиях нет ничего пугающего.       — Не забывай, он обращался и к первокурсникам. Они не знают, что это ненормально. И он не хотел разводить тревогу.       — Невежество — это уже повод для тревоги, — съязвил Драко. — По крайней мере, должно им быть.       — Да Годрика ради, что он, по-твоему, должен был сказать? «Простите за кошмары, детки, но мы ничего не контролируем, и, возможно, в любой момент за вами придёт убийца»? Не смеши.       — Я бы дал очки за честность, как минимум, — пробурчал он, пока они шагали под сенью деревьев.       Хагрид проводил Уход за магическими существами на лужайке всего в нескольких метрах вглубь Запретного леса, где деревья ещё были достаточно редкими, и замок хорошо просматривался. Трава под ногами была упругой и влажной, словно оживлённая дождём земля вздохнула полной грудью.       Учебники в этом году были сущим кошмаром — в буквальном смысле чудовищными, — и Гермионе с Драко пришлось действовать сообща, чтобы открыть хотя бы один: он удерживал корешок, чтобы книга не вырывалась, а она разжимала страницы и запихивала между ними камень, чтобы та не захлопнулась.       — Погладьте по корешку — вот и весь фокус, — пробасил Хагрид.       Надо сказать, у Гарри это и впрямь сработало: он вообще редко встречал существо, которое не мог бы очаровать. А вот прикосновения Гермионы и Драко, похоже, только сильнее раздражали этих бумажных монстров.       — Видишь, это интересно, — мужалась Гермиона, сдув прядь со лба. — Он использует учебник как часть урока. Этакий полностью интегрированный подход к обучению.       — Эта штука пыталась «полностью интегрировать» мою руку в свою пасть, — мрачно заметил Драко. — Напомни-ка, почему Кеттлберн ушёл в отставку?       Он ляпнул это слишком громко, и Гарри смерил его хмурым взглядом.       — Спасибо, Хагрид, — отчётливо произнёс Поттер. — Это очень круто.       — Спасибо, Гарри! — просиял полувеликан. Если его и задевали перешёптывания и кислые мины учеников, которым, как и Драко, эти учебники не пришлись по душе, он ничем этого не выдал. — Ну, коли у всех книжки на месте — ага, вижу, молодцы, не подкачали, — пойду-ка я приведу первую зверушку. Подобрал вам настоящую диковинку — всё ж таки первый день занятий, не хотел вас разочаровывать…       Лесник потопал прочь с поляны. Дождавшись, пока он скроется из виду, Драко повернулся к Гермионе:       — Беру назад свои слова про Магловедение, — забормотал он. — Все до единого. В девять, так? Если поторопимся, ещё успеем на первую половину…       — Дай ему шанс, — сказала Гермиона, но голос её выдавал сомнение. — Он же в первый раз ведёт занятие. Наверное, просто нервничает.       — Он нервничает? И это звучало обнадеживающе в твоей голове?       Хагрид вернулся, держа в руках потёртый кожаный поводок, не внушавший особого доверия. Лаванда Браун радостно взвизгнула — потому что была наивной дурочкой и не понимала, что перед ней существо, способное затоптать человека насмерть.       Животное на поводке у Хагрида могло бы сойти за лошадь, если бы её придумал кто-то с жаждой убийства в сердце. У него была голова и крылья орла, те же когти, а туловище — лошадиное, что в сумме удваивало, если не утраивало, его потенциал к кровопролитию. Жёлтые глаза-бусинки скользили по собравшимся детям с хищным высокомерием, будто выбирая, на ком продемонстрировать весь арсенал жестокости, ради которого оно и было создано. Драко взглянул на него — и тотчас возненавидел.       — Знакомьтесь — это Клювокрыл! — объявил Хагрид, хлопнув зверя по спине. Тот посмотрел на него так, словно был слишком удивлён, чтобы тут же его растерзать. — Он у нас гиппогриф! Красавец, а? Ну, кто первый хочет его погладить?       Никто не поднял руку. Драко наклонился к уху Гермионы:       — Знаешь, до меня доходили чудеснейшие отзывы о Чарити Бербидж…       — Перестань! — шепнула она, но взгляд её метнулся в сторону замка. — Мы уже здесь, ну?       Гарри расправил плечи и вышел вперёд.       — Я попробую, Хагрид, — сказал он, как всегда преданный, и Драко, вздохнув, принялся сочинять надгробную речь: «Друзья, мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память Гарри Джеймса Поттера — великого сердцем и обделённого мозгами, благородно отдавшего свою жизнь за Грёбанный Пустяк и Безо Всякой Причины…»       — А я ведь мог бы сейчас спокойно сидеть себе в классе, — проворчал он, — разучивать, что такое фелитон.       — Сели-фон, — со знанием дела поправил Рон. Гермиона хихикнула себе под нос.       Гарри низко поклонился гиппогрифу, и, к немалому изумлению Драко, тот позволил ему погладить свой бок. Спустя несколько мгновений — по настоянию Хагрида — Поттер уже карабкался ему на спину, и Клювокрыл взмыл в небо. Гарри закричал во весь голос, захлёбываясь восторгом.       — О боже! — ахнула Гермиона, закрыв рот ладонями.       — Ай да Гарри! — взревел Хагрид, потрясая кулаком. — Так держать! Ишь, как ты ему приглянулся!       — Он такой смелый, — мечтательно протянула Лаванда. Она заметно изменилась за лето: в волосах поблёскивали бисерные амулеты, а в ушах — длинные серьги с перьями, касавшиеся плеч. Количество серебряных колец и браслетов на её и без того не слишком тонких пальцах и запястьях увеличилось впятеро с июня. И она, и Парвати налегли на подводку для глаз, а ногти их сверкали чернильно-фиолетовым цветом.       Гарри приземлился под бурные овации и улюлюканье. С широкой улыбкой и взъерошенными от ветра волосами он спрыгнул с гиппогрифа.       — Это было потрясающе! Драко, тебе бы понравилось. Как на метле — только трясёт чуток.       — Спасибо, я лучше умру, — вежливо отозвался Драко.       — Не будь таким неженкой! Гермиона, может ты… хотя нет, ты бы не оценила. А вот ты, Рон, серьёзно…       Но больше никто так и не согласился оседлать зверя, и остаток урока Хагрид посвятил лекции. Что именно ученики должны были из неё извлечь, было не совсем понятно, поскольку всё сводилось в основном к восклицаниям в духе: «Глядите-ка! Ну разве он не чудо?» — каждый раз, когда Клювокрыл делал хоть что-то мало-мальски примечательное. Под конец урока Хагрид, спохватившись, добавил:       — А-а, домашка! Читайте вступление в учебнике и, э-э… выберите любимое существо из книги. И чтоб к следующему занятию были готовы рассказать, кого выбрали и почему, ясно? Всё, дуйте в замок!       Слухи о педагогическом подходе нового преподавателя по Уходу быстро разлетелись по школе. Позже на той же неделе Тео перехватил Драко перед Зельеварением, чтобы спросить, правда ли это.       — Что — правда?       — Что Хагрид водит на поводке существо четвёртого класса, — Тео скептически выгнул бровь. — И показывает его третьекурсникам.       — Четвёртого класса?       — Это классификация Министерства, отражающая степень опасности магического существа для волшебников, — сказала Гермиона, появившись из толпы, будто в её голове сработал радар на академические вопросы в радиусе пяти миль. — Об этом говорилось в задании на среду. Я прочитала всё за обедом. На самом деле система весьма проблематичная, и во многих отношениях предвзята, — например, значительная часть этих оценок давно устарела и противоречит современным исследованиям. Домовики отнесены к первому классу, но с их уровнем магии им скорее подошёл бы третий, а то и четвёртый! Да и вообще, всё выстроено исключительно с точки зрения волшебников…       — Ну конечно, зачем такое в книге, рассчитанной для волшебников, верно? — вставил Тео. — Привет, Грейнджер. Хорошо провела лето?       — Вполне, — холодно ответила она. Гермиона терпеть не могла, когда её перебивали, и Драко нашёл бы это забавным, если бы не знал, насколько чувствительной была для неё тема магических существ.       — Прекрасно. Кстати, я всё ещё собираюсь тебя убить.       Уголки её губ дрогнули.       — Всё ещё на третьем месте по Трансфигурации?       — Натурально пустил там корни, моя дорогая. Мне там удобно и по-домашнему уютно. Я в скором времени намерен получить разрешение на строительство и возвести там загородный особняк для своих потомков, коих будет великое множество.       — Мазл тов, — сухо откликнулась Гермиона.       Снейп едва удостоил студентов словом, когда те вошли в класс. Взмахнул палочкой — и мел сам принялся строчить инструкции на доске. Драко попытался поймать взгляд крёстного, но тот лихорадочно что-то записывал в книге у себя за столом.       Первое зелье в учебном году, как правило, служило своего рода проверкой: нужно было выяснить, насколько сильно они растеряли навыки за лето. Задание было несложным, но, судя по покрытым испариной лицам, и нервному бормотанию, наполнявшему подземелье, потери оказались немалыми. Рон всё ещё делал осторожные, выверенные надрезы на корнях маргаритки, орудуя ножом как топором, а Гарри только-только удалось соскрести кожицу с сушёной смоквы.       Драко быстро разделал оба ингредиента и передал доски Гермионе, которая нашёптывала заклинание над котлом, помешивая зелье и аккуратно добавляя шесть, семь, восемь капель мёда тигриных пчёл. Варево сменило цвет с жёлтого на кислотно-зелёный, и Драко, одобрительно ухмыльнувшись, расслабленно откинулся на стуле.       С соседнего стола раздался испуганный писк.       — Оранжевое, Лонгботтом, — протянул Снейп. — Оранжевое. Скажи-ка мне, исходя из твоих познаний об Уменьшающем зелье, на каком этапе приготовления оно должно приобретать такой цвет?       Невилл покраснел и опустил глаза в котёл.       — Н-никогда.       — Никогда. А какого цвета твое зелье сейчас?       — О-о-оранжевого.       — И что, по-твоему, вызвало такую метаморфозу?       Драко поморщился. Невилл с несчастным видом сгорбился над котлом. Снейп стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с безжалостным разочарованием.       Драко осторожно подцепил одну смокву и трижды постучал ею по столу. Невилл глянул на источник шума, но тут же отвёл глаза.       — Я н-н-н… — начал он, сглотнул и попытался снова: — Сэр. Я правда н-н-не…       Драко ещё раз ударил смоквой по парте. Снейп и Невилл одновременно обернулись.       — Простите, сэр, — беззаботно сказал Драко. — Показалось, что паук. — Говоря это, он яростно тряс смоквой под столом, вне поля зрения Снейпа.       — О, с-с-смоква! — воскликнул Лонгботтом.       Снейп замер — рот приоткрыт, глаза сужены.       — Что насчёт неё?       Невилл засуетился, хватая книгу.       — Я их не добавил… то есть, добавил, но поздно, — выпалил он. — Котёл был слишком горячий, и они сгорели.       — Это, — Снейп выдержал мучительно долгую паузу, — верно.       — Серьёзно? — опешил мальчик.       Они уставились друг на друга. Казалось, мастер зелий изо всех сил пытается прожечь взглядом безнадёжно толстый череп Лонгботтома.       — Начинай заново. Третьего шанса не будет, — рявкнул профессор, разворачиваясь и удаляясь.       Драко с облегчением обмяк на стуле, вытер пот со лба и сердито зыркнул на Невилла.       — Напомни, — прошипел он, дождавшись, пока Снейп уйдёт достаточно далеко, — о чём мы с тобой договаривались по поводу подготовки, Лонгботтом?       — Делать заранее, чтобы потом не спешить, — весело сказал он. — Но какая разница! Мерлин, я же впервые правильно ответил на Зельях! — и радостно заёрзал на стуле.       — Вот только не ты, а я, так что угомонись, — проворчал Драко. Тем не менее он был вынужден признать: для Невилла это был беспрецедентный успех — ещё в прошлом году достижением считалось, если он мог при Снейпе связать три слова без рвотных позывов.       Гермиона смотрела на него с ласковой и до жути нервирующей улыбкой. Совсем не той самодовольной ухмылкой всезнайки, к которой он привык. Щёки у него мгновенно вспыхнули.       — Что? — с вызовом спросил он.       — Это было очень мило с твоей стороны, — тихо сказала она.       — Что было? — Он сделал вид, будто не понял, и потянулся за половником. — Это что, комки? Ты забыла размешать? Стоило мне отвернуться на полминуты, и зелье уже превратилось в баланду. Подай воронку, проверю вязкость.       После урока Невилл присоединился к Драко, Гермионе, Гарри и Рону по пути на З.О.Т.И.       — Бабушка говорит, что мне не обязательно сдавать з-зелья выше СОВ, — щебетал он, поднимаясь с ними по лестнице на третий этаж. — Потом я смогу з-з-заменить их на продвинутую Фитомедицину, и профессор Стебль сказала, что я смогу слушать этот курс, когда пройду Травологию IV. А мы уже сейчас такие крутые штуки делаем — вот вчера, например, она дала мне поработать с новыми л-луковицами аконита, а ещё разрешила ассистировать на занятиях у первогодок…       — Невилл, — не выдержал Рон, — без обид, дружище, но не мог бы ты — со всем уважением — прикрыть варежку хотя бы на секунду?       Невилл, окрылённый собственной, пусть и временной, славой, не обратил на этот комментарий ни малейшего внимания.       — О, Гарри, — продолжил он, — ты слышал про Б-Б-Блэка? «Пророк» пишет, что сегодня утром его видели в Шотландии. Какой-то магл заметил его н-н-недалеко отсюда.       — Что? — резко повернулся к нему Поттер.       — Ага. Похоже, он п-п-перемещается.       Гарри побледнел. Драко стало его искренне жаль; он подумал, что Невиллу не помешало бы прислушаться к совету Рона и «прикрыть варежку».       — И это был единичный случай, не так ли? — вскинулась Гермиона. — Ни доказательств, ни подтверждения?       — Ну, да, — замялся Невилл. — Но с-с-страшно, правда? Все г-г-говорят, что он охотится за Гарри…       — Да, говорят, — отрезал Поттер, толкая дверь плечом. — Все прямо-таки в восторге от мысли, что какой-то маньяк меня ищет. Просто прекрасно. Дай знать, если вдруг найдёшь его у себя под кроватью, ладно?       Все заняли свои места. Через несколько минут после звонка из кабинета вышел профессор Люпин, волоча за собой тяжёлый сундук. Выглядел он куда лучше, чем в поезде: всё тот же поношенный пиджак, но уже свежая рубашка и гладко выбритое лицо — одно это делало его моложе лет на десять. Двигался он с какой-то сдержанной грацией, будто каждый жест был самостоятельной фразой, за которой непременно следовала пауза.       — Добрый день, — дружелюбно поприветствовал он. С непривычки голос у него срывался, стоило его повысить, поэтому говорил он негромко, и все невольно подались вперёд, стараясь расслышать. — Предлагаю начать семестр с небольшого проекта.       Сундук затрясся и с грохотом ударился о стену. Некоторые ученики подпрыгнули, вскрикнув.       — Не бойтесь, — успокоил Люпин. Опустив глаза, он чуть улыбнулся и снова посмотрел на класс. — Это всего лишь боггарт. Он уже довольно давно сидит в этом комоде в учительской — с тех пор как несколько, эм… юных проказников заперли его там много лет назад. — Он прокашлялся. — Так что сегодня вам предстоит исправить их оплошность и разобраться с этим маленьким чудовищем.       Верхний ящик комода угрожающе задребезжал.       — То есть, нам можно взорвать этот шкаф? — оживился Финниган.       Люпин прикрыл рот рукой, глаза его смеялись.       — Нет, Симус, не совсем. Кто-нибудь может объяснить нашему огнеопасному другу, почему это не сработает?       Рука Гермионы чуть не стукнула Драко, когда взметнулась вверх. (К счастью, он уже хорошо натренировался уворачиваться и отпрянул, едва заслышав вопрос.)       — Это привидение, которое меняет свой вид, — чётко сказала она. — Оно превращается в то, чего человек боится больше всего. Если уничтожить его убежище, оно просто переберётся в ближайшее тёмное и укромное место.       — Абсолютно верно, — подтвердил Люпин, к явному удовольствию Гермионы. — Эти существа рождаются из тьмы и процветают там, где сконцентрированы страх и страдание. Так что мы его прогоним. Напугаем до такой степени, что оно и думать забудет возвращаться в Хогвартс. Палочки на изготовку, пожалуйста.       Класс зашуршал, доставая палочки. Лонгботтом дрожал так сильно, что выронил свою и пополз за ней на четвереньках.       — Акцио, — невозмутимо бросил Люпин. Поймав на лету, он развернул её рукояткой вперёд и протянул Невиллу. Тот, сконфуженный, подошёл к учителю.       — Почему такой грустный, друг мой? — мягко поинтересовался профессор.       — Я… я н-н-не особенно с-силен в з-з-заклинаниях.       Люпин нахмурился.       — И кто тебе это сказал? — спросил он так серьёзно, будто собирался побеседовать с этим человеком с глазу на глаз.       — Н-н-ну, я-я подумал, если б-б-боггарт… — Лонгботтом сглотнул. — Е-если это т-то, ч-чего ты б-б-б-б-б-б… — захлебнулся он на полуслове.       — Хм, — прикусил губу Люпин. — Невилл, ты любишь музыку?       — Ч-что?..       — Музыку? Магловскую, волшебную, любую?       — М-м-моя б-бабушка любит С-С-Селестину Уорлок, — несмело сказал он.       Люпин поморщился.       — А ты?       Невилл снова сглотнул.       — Мне н-н-нравится то, ч-что включает Симус.       Финниган гордо выпрямился.       — Наш человек, Лонгботтом.       Люпин хитро улыбнулся одним уголком губ.       — Вот как. Дай-ка я угадаю, что слушает Симус.       Он взмахнул палочкой в сторону дальней стены. Из-под груды безделушек на полке завёлся пыльный граммофон, из старого динамика грянули барабаны.       Last night a little dancer, she came dancing to my door…       Last night, that little angel, she came pumping on my floor…       Нога Люпина отбивала лёгкий ритм.       — Симус, — с хрипотцой позвал он, перекрывая музыку. — Что-то в этом духе?       — Да, сэр!       — Спасибо, Симус. А теперь, Невилл, когда появится боггарт, — он указал на сундук палочкой, — я хочу, чтобы ты его унизил.       — Ч-что? — переспросил тот, оторопев.       — Я хочу, чтобы ты выставил его на посмешище. Неважно, насколько абсурдной, глупой или плоской будет шутка. Никаких запретов — можно и вульгарное, и пошлое. Даю тебе карт-бланш, понял? Главное — чтобы тебе самому было смешно.       Невилл, в чьих способностях к пошлым мыслям Драко сильно сомневался, сглотнул. Гитара музыканта зарычала и перешла к припеву. Симус закачал головой в такт. Гарри просто светился.       — Хорошо, сэр.       — И когда будешь это делать, крикни: «Ридикулус». Большое глупое заклинание для большого глупого монстра. Справишься?       — Я п-п-попробую, сэр.       — Отлично. Спасибо, Невилл. Ты очень храбрый, раз согласился быть первым, — серьёзно сказал Люпин. — Остальные: как только Невилл расправится со своим боггартом, тот двинется дальше по комнате. Вы должны быть готовы применить тот же совет, что я дал ему. Вспомните, что вас пугает, и заставьте этот ужас молить о пощаде от стыда. Всем понятно? — Он устало, но с хищной решимостью улыбнулся. — Превратите зло в шутку.       Певец взвыл: «WITH A REBEL YELL…» — и Люпин распахнул ящик.       Из комода вырвался тёмный силуэт и бешено закрутился в воздухе. Он рухнул прямо перед Невиллом, яростно извиваясь, а затем обернулся высокой женщиной с морщинистым лицом, седыми волосами и ярко-красной дамской сумочкой в руке.       — Разочарование! — взвизгнула она и бросилась на Невилла, размахивая сумкой, как булавой. — Разочарование! Сквиб! Бесполезное, жалкое, неспособное к магии бревно!       Невилл отшатнулся, беззвучно шевеля губами.       — Стыд! Унижение! Позор! Никчёмный мальчишка!       — «Ридикулус», Невилл, давай! — закричал Люпин. — Мне кажется, ей не помешали бы новые туфли. Такие большие, красные?       — Р-р-ридикулус! — пискнул Невилл.       Комнату заполнил треск. Женщина споткнулась, и её зелёный пиджак превратился в клоунский костюм в цветочек и с кружевными оборками. Туфли растянулись в огромные бордовые кеды, а на носу появился алый помпон. Класс захохотал — больше от облегчения, чем от веселья: наконец-то она перестала орать на Невилла.       Боггарт замер, сбитый с толку, и Люпин крикнул:       — Парвати! Вперёд!       Парвати вышла с палочкой наперевес, и боггарт завертелся, став окровавленной мумией с волочащимися бинтами. Но музыка гремела так громко и задорно, что испугаться было трудно, и с торжествующим взмахом палочки гриффиндорка обратила её в кучу туалетной бумаги, не переставая смеяться. Следом были Дин, превративший Гигантского кальмара в тарелку с жареными кольцами, и Рон — его противником оказался гигантский паук (Драко передёрнуло), но он ловко приделал к каждой из его мохнатых лап роликовые коньки.       Пластинка сменилась, и заиграла какая-то старая песня — не Симуса, нет, скорее из плейлиста Люпина. Тот улыбнулся, когда прозвучали первые аккорды:       Ooh, a storm is threatening… My very life today…       — Гермиона, твоя очередь! — вызвал Люпин, и она вскочила со своего стула.       — У тебя всё получится, Гермиона! — заорал Рон, переполненный ликованием после собственной победы. — Вперёд, покажи класс!       — Да, давай! — вторил Гарри. — Задай ему, Мион!       Драко легонько пнул её по щиколотке — это был его способ выразить поддержку.       Она поспешила к центру. Боггарт закрутился и превратился в высокого седовласого волшебника в лавандово-голубой мантии, с тёплой улыбкой и в очках в роговой оправе.       Драко вздрогнул — это был Дамблдор. Но Гермиона не могла бояться директора — она же буквально его боготворила.       — Мисс Грейнджер, — мягко сказал он, — боюсь, произошла ошибка.       Она ахнула.       — Сова, доставившая вам письмо из Хогвартса, должна была отнести его другому. Оно попало к вам по ошибке.       — Нет. Нет, нет. Нет, вы не можете. Пожалуйста…       — В связи с этим я вынужден аннулировать ваше зачисление в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Соберите вещи и отнесите палочку обратно к Олливандеру — он передаст её настоящей ведьме.       — Нет, нет, умоляю, не надо, не выгоняйте меня, пожалуйста!       Гермиона разрыдалась, вцепившись в палочку, словно в последний факел в угасающем мире.       — Примите мои искренние извинения за эту ошибку, — продолжал Дамблдор. — Дабы уменьшить душевные переживания, ваши воспоминания о прошедших двух годах будут скорректированы…       — НЕТ!       — «Ридикулус»! — отчаянно закричал Люпин. — Гермиона, «Ридикулус»! Давай! Представь что-нибудь смешное!       Но было ясно — сейчас ей такое было не под силу. Вместо этого Гермиона рванулась вперёд, рубанула палочкой и прорычала:       — Редукто!       Сундук взорвался, разлетаясь щепками во все стороны. Люпин нырнул за стол. По комнате пронеслась волна испуганных возгласов, несколько студентов наколдовали слабые щиты.       Гермиона вскинула палочку, заплаканное лицо перекошено страхом и яростью.       Драко действовал на автомате — в голове только стук сердца и паника. Рывком отодвинув стул, он встал перед ней, заслоняя плечом.       — Ридикулус, — выплюнул он, и с громким треском снова появился Дамблдор — с голым торсом, верхом на единороге. Класс дружно втянул воздух и тут же разразился нервным, совершенно непочтительным хихиканьем. Директор был вылитый герой с обложки какого-нибудь бульварного романа.       Старик с удивлением себя оглядел.       — Ну и ну, — вздохнул он и отбросил назад роскошную гриву белоснежных кудрей. — Ах, если бы.       Затем он исчез, и боггарт обернулся тёмным вихрем.       Гермиона, краснея до ушей, прижала руки ко рту.       — Молодец, Драко, — сказал Люпин, вылезая из-за стола и переводя дыхание. — Вообще, если есть такая возможность, с боггартами всегда проще справиться группой — это сбивает их с толку, не даёт как следует понять…       Но боггарт опять начал обретать форму. Он вытянулся в стройный, каменный силуэт — мраморный обелиск с рыхлой полоской земли у подножия. В самом низу одно за другим высветились три имени.       ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ: ЛЮЦИУС АБРАКСАС МАЛФОЙ…       Чувствуя, как в желудке скапливается кислота страха, Драко наблюдал, как проступает вторая строка:       ЕГО ЛЮБЯЩАЯ ЖЕНА, НАРЦИССА БЛЭК МАЛФОЙ…       Он зажмурился, уже зная, что будет дальше — надпись вспыхнула на внутренней стороне его век:       ЕГО СЫН, ДРАКО ЛЮЦИУС МАЛФОЙ.       — Ещё раз, — подбодрил Люпин. — Что-нибудь смешное, Драко… хоть что-нибудь…       Но как тут смеяться? Что может быть смешного в надгробии?       — Ридикулус, — прошептала Гермиона. Её палочка выдала слабую искру. — Р-р-ридикулус.       Образ пошёл рябью. Она раздражённо цокнула — и, поскольку ни один страх не был сильнее гнева Гермионы Грейнджер от того, что заклинание не получилось идеально, она отпихнула Драко и двинулась на боггарта так, словно собиралась задушить его голыми руками. Ткнув в него палочкой, она крикнула:       — Ридикулус!       Надпись на камне исчезла, уступив место новой:

ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ

ЧРЕЗВЫЧАЙНО РАЗДУТОЕ ЭГО

ДРАКО ЛЮЦИУСА МАЛФОЯ

1980–1993

      С четвёртого ряда раздался смешок Рона — скорее вежливый, но он выдернул Драко из транса.       — Как изящно, Грейнджер, благодарю, — выдавил он.       Её плечи дрогнули. Она слабо улыбнулась.       — Умница, Гермиона! — похвалил Люпин, вставая между ними и боггартом, и направляя их обратно к партам. Существо тут же приняло облик круглого светящегося пятна, парившего под потолком. Люпин мельком глянул вверх, лениво взмахнул палочкой, и оно лопнуло, как воздушный шар. Класс загоготал, и под этот смех привидение, заметавшись в панике, наконец рассеялось дымом.       — Поздравляю вас всех. Можете собой гордиться — даже взрослым волшебникам порой бывает непросто победить боггарта. Пять очков каждому, кто с ним справился, и ещё пять — Драко, чья быстрая реакция спасла нам пару столов и стульев.       Гермиона покраснела. Дин поднял руку:       — Сэр, Гарри ещё не пробовал.       — Разве? — Люпин на мгновение задумался и перевёл взгляд на Поттера. — Прости, Гарри, мой промах. Загляни ко мне в четверг до начала урока — я с радостью дам тебе шанс.       Гарри, скорее разочарованный, чем расстроенный, кивнул.       — Отлично. Ну что ж, домашнее задание! Прочитайте главу о боггартах и сделайте краткий конспект… Сдадите в следующий понедельник. На этом всё.       По пути в Большой зал гриффиндорцы наперебой обсуждали нового профессора. Иметь преподавателя Защиты от Тёмных искусств, который не только разбирается в предмете, но и приятен в общении, было для всех небывалой удачей и настоящим праздником.       — Только подумай — он слушает магловскую музыку!       — Видал, как я справился с тем глазом? А, Симус?       — Видал, видал!       — With a rebel yell…       — Интересно, почему Люпин боится хрустальных шаров, — размышляла вслух Лаванда. — Может, это значит, что он боится будущего…       Гермиона фыркнула. Браун обернулась, и при виде Грейнджер её бровь взметнулась надменной дугой.       — Ты что-то хотела сказать? — осведомилась она.       — Я не хотела встревать в ваш разговор с Парвати.       — Окей, но ты уже встряла. Перебила, типа. Ну и? Говори, что хотела.       Гермиона сжала губы, сдерживая улыбку.       — Ничего. Только… это был не шар, Лаванда.       — А ты-то откуда знаешь? — холодно спросила Браун. Они с Гермионой никогда не пылали друг к другу особой симпатией, и, по мнению Драко, причина была в том, что обе слишком уж наслаждались взаимными шпильками, чтобы отказаться от этого удовольствия ради дружбы. — Он сам тебе рассказал, что ли?       — Нет, — ответила Гермиона, чуть ли не смеясь. — Просто у меня есть глаза. Оно было круглое, белое и в небе! Явно луна.       — Ну да, конечно, это ведь куда логичнее, Гермиона, — съязвила Лаванда. — Какой сумасшедший станет бояться луны?