Глава 17. Дырявый котёл

И подпевая тебе, я гадаю: Может ли всё остаться таким настоящим навечно, И случится ли когда-нибудь вновь такое блаженство.

Foo Fighters, «Everlong»

***

      В укромном уголке Французской Ривьеры, между Марселем и итальянской границей, среди танцующих пальм возвышалось розовое здание. У его подножия лежала белёсая полоска пляжа и, хотя место было по-настоящему живописным, соседи зачастую смотрели мимо или поверх него, и не могли надолго удержать в памяти. Парочка белых куполов заброшенных вилл виднелись среди зелёных холмов, но в остальном этот закуток оставался нетронутым рукой человека с тех самых пор, как в прилежащих Каннах был положен последний кирпич.       Оставался нетронутым — если не считать двух теней, что скользили по золотистым пескам, свободно кружась, словно птицы. Высоко над прибойной полосой в небе парили их двойники, выписывая замысловатые фигуры, а их силуэты отчётливо вырисовывались на фоне лилового хребта далёких Альп. Их крики, больше похожие на галдёж, чем на щебет, разносились эхом над пустым морским простором.       — Быстрее! Пригнись! Шевелись, Малфой, я чуть ухо тебе не оторвал!       — Мечтай! Даже соплохвост бы от такого увернулся! Давай, не халтурь!       Чёрный мяч взмыл по U-образной дуге, его отражение убегало по зеркальной поверхности моря. Внезапно он развернулся и понёсся к скалам массива Мор, теряющимся вдали, но был сбит с курса громким ХРЯСЬ биты загонщика. Рванув вбок под острым углом, он устремился ко второму игроку, и тому пришлось резко вильнуть в сторону, чтобы не получить по рёбрам.       Солнце царственно восседало в зените, точно драгоценный камень на бархатной подушке, расстилая под каждой пальмой узкие, угольно-чёрные тени. По голым спинам мальчишек на мётлах струился пот. Из песка торчала зачарованная колонка, которая, после нескольких часов возни двух третьекурсников, наконец сдалась и подключилась к магловскому плееру. Певец, чьё имя знал лишь один из волшебников, призывал повесить диджея.       Бладжер пошёл на новый круг. Тот, что был похудощавее, приподнялся на метле и откинул со лба взмокшие пряди. За лето волосы у него заметно отросли и теперь мягкими светлыми завитками спадали на шею.       — Ещё один раунд?       — Если выдержишь, — крикнул Тео, небрежно вертя битой.       Драко усмехнулся.       — Не хочу, чтобы ты плечо потянул, — крикнул он в ответ.       — Единственное, что ты тянешь — это моё терпение. Следи за тылом.       Драко камнем ушёл вниз на пару футов и выправился как раз в тот момент, когда бладжер просвистел у него над головой, всколыхнув волосы.       — А как тебе такой! — заорал Тео и наотмашь ударил по мячу — звук разнёсся, подобно выстрелу. Кручёный бладжер свернул, описав J-образный изгиб, и Драко нырнул по плавной дуге, уводившей его почти к самой морской глади. Прибой стремительно надвигался, словно падающий кирпич.       Всего в паре метров от земли он вырвался из пике, выровнявшись над берегом и бладжер врезался в воду с фонтаном пены и песка.       — Выпендрёжник!       Драко грациозно затормозил и спрыгнул с метлы, с плеском приземляясь на мелководье. Прохладные волны приятно обхватили лодыжки.       — Это называется финт Вронского, Нотт, и я уже предлагал показать тебе, как он делается, — самодовольно отозвался он.       Тео приземлился следом, разметав песок.       — А я сказал, что принципиально не участвую в таких дурачествах, — гордо ответил он. — И вообще, это приём для ловцов — сплошное позёрство, никакой стратегии.       — Никакой стратегии? Разве твоя задача не в том, чтобы сидеть и лупить бладжером по людям?       — А твоя — порхать, как кисейная барышня, полматча, а потом эффектно словить один мячик, — парировал Тео, закидывая полотенце на плечо. — Ты просто зритель с привилегиями. Не учи меня тактике — некоторые из нас вкалывают всю игру.       Драко попытался зацепить его концом своего «Нимбуса», но Тео отбился «Звездомётом», и они устроили короткую, но беспощадную дуэль на мётлах, продвигаясь вверх по пляжу и вбегая в гостиную.       Распахнутые французские двери впускали в дом ленивый язык зноя. Он скользил сквозь лёгкие белые занавески, касался льняной обивки мебели и подбирался к белым креповым юбкам двух женщин, уютно устроившихся на диване. У обеих были тёмные волосы и одинаково гордый взгляд: издали их можно было принять за сестёр. Но одна была заметно старше, и, когда в комнату вошли мальчики, она поднялась, а её искренняя радость прорвалась сквозь насмешливую маску (в отличие от другой, в чью высокомерную ухмылку, казалось, могли бы упираться небоскрёбы).       — Какие же вы раскрасавцы! Не хочешь лимонада, дорогой? Такая духота, надо хоть немного освежиться после всех этих полётов. Нет? А ты, Теодор?       — С удовольствием, миссис Малфой. — Его улыбка могла бы очаровать и разъярённого волкодава.       Драко закатил глаза и, вскочив на кухонную стойку, стащил ломтик персика с тарелки с закусками, оставленной поваром. Добби был в отпуске на Фиджи вместе с другими хогвартскими эльфами, так что им пришлось одолжить прислугу у Пэнси.       — Заставьте их хотя бы рубашки надеть, — вздохнула Паркинсон, разваливаясь на диване. — Слишком жарко. Я не собираюсь сидеть тут и плавиться, пока они разгуливают нагишом.       — Нечего жаловаться, я в отличной форме, — хмыкнул Тео, тоже прихватив кусочек. — Тебе, кстати, никто не мешает присоединиться.       Пэнси выгнула бровь, совершенно не впечатлённая.       — Ага, и ты бы, конечно, никак это не прокомментировал.       — Ну, такого я не говорил, — усмехнулся он.       — Драко, Тео, постарайтесь не испортить себе аппетит, — мягко велела Нарцисса. В руках у неё был поднос с высокими бокалами, наполненными бледно-золотистым напитком со льдом. — У нас будут артишоки, и я послала Бризельду за свежими абрикосами.       — Не волнуйтесь, миссис Малфой, — сказала Пэнси. — Я видела, как Тео слопал целую жареную курицу…       — Это был момент слабости, ты, мелкая крыска…       — …и всё равно взял себе добавку за ужином.       Рука Тео метнулась через диван и дёрнула её за хвостик.       — Некоторые из нас — растущие организмы, — нагло ухмыльнулся он. — Вот когда у тебя что-нибудь начнёт расти — эдак так в двадцать первом веке, — тогда и поймёшь.       — Эй! — Она резко приподнялась и шлёпнула его по бедру. — Грубиян! У меня просто тонкая кость!       — Не ссоримся, — пропела Нарцисса, сжав плечо Драко, проходя мимо. — Тео, Пэнси идеально сложена для своего возраста. Пэнси, Тео может есть сколько угодно, и мы не будем его за это дразнить. Подросткам нужно хорошо питаться. — Она ущипнула Тео за щёку, и тот расплылся в улыбке. Драко показал ему язык за её спиной.       — Заставьте их хотя бы помыться, — взмолилась слизеринка, демонстративно зажав нос. — От них несёт квиддичем.       — Это аромат мальчиков, превращающихся в мужчин, Пэнс, — заявил Тео и встал перед ней, раскинув руки. — Мы любой ценой затащим Драко в команду. Хочу, чтоб весь Хогвартс видел, как я его уделываю.       — Да катись ты, Нотт!       — Драко! — Нарцисса ущипнула и его. — Следи за языком при гостях!       — Ай! Прости, мама.       — Мальчики, мужчины — неважно. От вас жутко разит, — сказала Пэнси, тыкая Тео в живот.       — Ах вот как? — Его оскал стал опасно широким.       — Да, я… нет! Хватит!       Тео всем телом навалился на Пэнси, и та, завизжав от ужаса, сбросила их обоих с дивана. Они грохнулись на пол в клубке рук и ног: Тео пытался уткнуть её лицо себе в подмышку, одновременно удерживая её зубы подальше.       — Дети, пожалуйста! — позвала Нарцисса. — Никаких безобразий! Локомотор Теодор.       Одним лёгким взмахом палочки она оторвала Тео от Пэнси и аккуратно перенесла его на софу.       — И я настаиваю, чтобы вы приняли душ, — сказала она, в основном обращаясь к Драко. — Ужин, может, и неофициальный, но здесь леди, и я не могу позволить, чтобы кто-то сидел за столом без рубашки в её присутствии.       — Как скажешь, мама. — Он поцеловал её в щёку и, прихватив последний ломтик персика, отправился наверх с метлой на плече.       — Слышал? — сказала Пэнси, выпрямляясь и наставляя палец на Тео. — Здесь, между прочим, леди!       — Мерлин, правда, что ли? — Тео перебросил ногу через подлокотник и зевнул. — А я думал, тут только мы втроём.       Драко поднялся к себе. На вилле было шесть спален, так что у каждого была своя, хотя Пэнси и Тео проводили столько времени в его, что их уже можно было считать полноправными сожителями. Покрытый песком купальник Паркинсон сушился на дверной ручке, а у комода валялся раскрытый набор Нотта для ухода за метлой, рядом с переполненным сундуком Драко и комплектом квиддичных мячей.       Мама как-то между делом спросила, не хочет ли он пригласить кого-нибудь из друзей на каникулы. В тот момент вопрос показался абстрактным, и Драко, не задумываясь, назвал Тео и Пэнси: тех, кого мать точно бы одобрила. Если бы он знал, что она говорит всерьёз, возможно, пригласил бы Гарри, Рона и Гермиону, но пока не представлял, как «преподнести» их матери. Тео и Пэнси было куда проще объяснить. К тому же Гарри жил у Дурслей, Рон был в Египте, а родители Гермионы не разрешали ей путешествовать одной.       Тем не менее, оказалось неожиданно приятно проводить время в компании. Лето выдалось куда более насыщенным в социальном плане, чем он привык, да и старый летний дом Блэков не видел столько гостей уже много лет. Мать же явно наслаждалась обществом нескольких детей в доме — Драко даже начал опасаться, что она впишет их в завещание.       По какой-то причине Нарцисса особенно прониклась симпатией к Пэнси. Видимо, присутствие девочки в доме само по себе создавало между ними некую атмосферу негласного союза и взаимопонимания, и Нарцисса с удовольствием водила Пэнси на местные рынки. Они сплетничали, пили кофе (который Пэнси, вообще-то, пить не полагалось) и болтали обо всём, о чём там обычно разговаривают женщины, оставаясь наедине. Нарцисса тратила неприличные суммы из наследства Драко на дорогие шелка, побрякушки и вино для родителей Пэнси, с которыми она обменялась чуть ли не дюжиной писем, прежде чем девочке разрешили приехать.       Сибелиус Нотт, напротив, не счёл нужным даже ответить на сову. И Тео просто возник на крыльце поместья через три дня после приглашения: с двумя чемоданами, метлой и невозмутимым вопросом: куда можно повесить шляпу.       Улисс оставил свежую пачку писем на столе. Драко скормил ему последний кусочек персика и вскрыл первый конверт. На нём значилось:

Драко Малфой

Летний дом (орфография сохранена)

«Где-то во Франции»

(???)

      Он улыбнулся.       «Дорогой Драко,       Окей, кажется, я собрала все песни, которые ты просил. Трудновато было добраться до библиотеки, чтобы их записать, так что, скорее всего, это последняя кассета до начала школы. Взамен не мог бы ты проверить, есть ли у тебя "Закат языческой магии" Батильды Бэгшот? Это редкий том, её последняя работа, и мне никак не удаётся его найти.       Что ты выбрал на этот год? Для меня было сущим кошмаром определиться. Я хотела взять Нумерологию и Прорицания, но они идут в одно время, а профессор МакГонагалл сказала, что это, по сути, одно и то же — просто один более технический. Я, конечно, выбрала технический, но, может быть, нам позволят сдать СОВ по обоим, пусть мы и проходили только один? Как думаешь? И ещё я долго не могла решить, брать ли Магловедение. Вряд ли я узнаю там что-то новое, но мне безумно любопытно, чему они там учат. Многие взрослые волшебники ужасно мало знают о магловском мире — я даже боюсь, что там сплошная дезинформация!       В итоге я выбрала Нумерологию, Древние Руны и Уход за магическими существами. Гарри и Рон тоже выбрали Уход, потому что в этом году его ведёт Хагрид, и Прорицания, — Перси сказал, это лёгкое "П". Я их уговаривала взять Руны (скажи, что ты их взял!), но они упёрлись. Ну ты знаешь, какие они.       Надеюсь, у вас там, во Франции, всё замечательно. Не забудь про эссе по Истории магии! Увидимся через неделю!       Обнимаю,       Гермиона       P.S. Перси стал старостой школы. Не удивлена. Рон, правда, не в восторге.»       К письму прилагалась кассета с трек-листом, выведенным витиеватым почерком Гермионы. Он сунул её в карман и пошёл в душ, мысленно ставя галочку спросить у матери, сохранилось ли у них первое издание «Полного собрания сочинений Батильды Бэгшот».       Когда он спустился, солнце уже почти касалось моря, а французские двери, подобно стрелам, указывали на розовую веранду, где на столе выстроилась небольшая флотилия тарелок и бокалов, а над ними возвышались поблёскивающие канделябры с четырьмя свечами. Пэнси и Тео сидели с Нарциссой — Тео сдался и надел льняную рубашку — и вели тихую беседу, тонувшую в шуме прибоя.       — Прошу меня простить. Я задремал, — сказал Драко, садясь за стол и бросая себе на колени салфетку.       Нарцисса рассеянно заправила влажную прядь ему за ухо.       — Тебе бы подстричься, птенчик, — пробормотала она. — Может, перед школой? Если удастся уговорить Добби.       В голосе её звучала грусть, с ноткой поддразнивания. Она отпустила семейного слугу с достоинством, но у Драко осталось стойкое ощущение, что она так и не поняла, что им двигало, и по-прежнему воспринимала это скорее как жест юношеского бунта, чем как шаг, продиктованный совестью.       — Ты читал «Пророк»? — как всегда, без лишних вступлений, задала вопрос Пэнси.       Он потянулся к графину с тыквенным соком.       — Сегодня — нет. Улисс был занят.       — Тебе точно стоит его глянуть.       Драко вскинул бровь. Пэнси открыла рот, будто собиралась что-то добавить, но смолкла и залилась краской.       — Ты что-то хочешь мне сказать, Паркинсон?       — Нет, то есть… ну, не лично я…       — Сириус Блэк сбежал из Азкабана, — беспечно сообщил Тео, подцепляя вилкой артишок.       Раздался вздох и резкий звон — Нарцисса уронила нож.       — Не обращайте на меня внимания, милые, я просто неуклюжая, — промурлыкала она, отмахиваясь от их взглядов. — Говорите-говорите, я схожу за другим.       Кинув салфетку на стол, она поднялась и в одном текучем движении направилась на кухню; её юбки шелестели, как павлиний хвост.       Драко смотрел ей вслед, беспокойно прикусив губу.       Имя дяди он слышал от силы дважды за всю жизнь. В их семье существовали темы, которых старались не касаться — как событий, так и имён.       И всё же, истории ходили. Якобы он учился на Гриффиндоре. Якобы сбежал из дома в пятнадцать — и по пути так заколдовал дядю Регулуса, что тот целый месяц не мог ходить. А также, если верить Нарциссе, расколол сердце двоюродной бабушки Вальбурги ровно пополам.       Драко не мог понять таких людей. Каким эгоистичным ублюдком надо было быть, чтобы отвергнуть такую великую и прославленную семью. Каким же неблагодарным ничтожеством — иметь счастье вырасти с отцом и плюнуть на имя, которое тот ему дал. Драко еле сдержал внезапное желание что-нибудь разбить.       — Браво, Тедди. Очень изящно, — съязвила Пэнси.       — А что я должен был сказать? Ты эту тему подняла, — ощетинился Тео, отрывая лист артишока с резкостью, за которой легко угадывалась вина. — Он массовый убийца и позор семьи. Не думал, что к нему может остаться хоть капля тёплых чувств.       — Он её кузен!       — И что с того? Дафна — моя кузина, но если бы она прикончила дюжину маглов и отреклась от семейного имени, я бы… хотя знаешь, забудь. Я, наверное, сделал бы ей предложение.       Пэнси заслонилась ладонью, будто видеть его больше не могла.       — Я подняла эту тему, — обратилась она к Драко, — только потому, что знаю, что ты общаешься с Поттером, и предположила, что он может быть встревожен. Мне, разумеется, плевать, — фыркнула она, — но ведь всем известно, что Блэк был замешан в убийстве его родителей. На его месте я бы волновалась.       — Ты же не думаешь, что он пойдёт за Поттером?       — Понятия не имею, что он будет делать, но не стала бы ничего исключать, — лениво ответила она и украдкой отпила из бокала Нарциссы. — Если он уже предал семью и друзей, с чего бы ему вдруг щадить детей? Очевидно же, что у него напрочь отсутствуют моральные принципы.       — Уверен, Драко очень признателен за твои утешения в столь непростое время, — сухо сказал Тео.       — Ну и? Это же правда! — Она повернулась к Драко. — Ты должен предупредить Поттера, чтобы он был начеку. Нет смысла делать вид, будто всё прекрасно и безмятежно. Это может стоить ему жизни.       — Это же Гарри Поттер, Пэнси. Всё с ним будет в порядке. — Тео махнул бокалом в сторону Драко. — И потом, разве Дамблдор за ним не присматривает?       — Возможно. Но он живёт у маглов, — нахмурился Драко. — Я даже не знаю, получает ли он «Пророк».       Тео едва заметно вздрогнул.       — Я бы предпочёл Азкабан, честно. Но, по крайней мере, можно не бояться, что Блэк его найдёт. Кто станет искать Поттера в какой-то магловской лачуге?       — Они живут в домах, Нотт, — сузил глаза Драко.       — Ладно-ладно, — сморщил он нос. — Тоже мне эксперт.       Нарцисса вернулась с новым ножом и миской абрикосов.       — Я принесла десерт, — весело прощебетала она. — И ещё подумала, не спуститься ли нам к пляжу, искупаться перед сном? Я весь вечер мечтаю залезть в воду. — Увидев выражения их лиц, она вопросительно огляделась. — Прошу прощения. Я что-то прервала?       — Нет, — отрезал Драко. Он бросил быстрый взгляд на Пэнси, и та, поняв намёк, кивнула. — Великолепная идея, мама.       У Нарциссы не было ни одного приступа с тех пор, как они приехали в летний дом. Драко прилагал немало усилий, чтобы она оставалась в светлом настроении — и пока всё шло неплохо. Он подумывал снова заговорить о целителе ближе к концу лета, но в прошлый раз она восприняла это в штыки, и он боялся спровоцировать новый срыв.       Когда через несколько минут все доели, посуда послушно поплыла обратно в дом. Они спустились к воде и провели последний час дневного света, плескаясь в тёплом прибое, а Нарцисса палочкой сотворила водных лошадей, и те скакали вокруг, осыпая их брызгами. Над виллой взошла полная и округлая луна, как белая луковица лилии.       Драко не помнил, как вернулся в дом, но, проснувшись, обнаружил себя бережно укрытым в своей постели, а за окном рассветный прилив смывал с пляжа четыре цепочки следов.

***

      «Дорогой Поттер,       Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Прилагаю номер вчерашнего "Пророка". Ознакомься, если ещё не успел. Не знаю, доставляют ли газету в магловские дома, но излишняя осторожность — меньший грех, чем недосмотр. Береги себя. Я буду крайне раздражён, если ты умудришься погибнуть.       Грейнджер решила, что мы берём Древние Руны. Хотелось бы, конечно, иметь право голоса, но ты и Уизли бросили её на произвол судьбы, отлично зная, что если у неё не будет напарника по предмету, нам весь год не жить. Надеюсь, ты ценишь, на какие жертвы я иду ради сплочённости группы. Я, вопреки некоторым прежним обвинениям, — самоотверженный командный игрок.       Напиши скорее. Nolite te mugglandes carborundorum.       С уважением,       Драко Малфой»       «Дорогой Малфой,       Спасибо за "Пророк", но я уже читал. Ты переживал за меня? Ужасно мило с твоей стороны.       На всякий случай: я больше не у Дурслей. Я нечаянно раздул тётю, используя магию (долгая история), а потом уехал из Суррея на "Ночном рыцаре" и сейчас живу в "Дырявом котле". Я не собирался колдовать, просто она заговорила о моих родителях и… В общем, Гермиона меня уже отчитала, а завтра со мной хочет встретиться министр магии — и чувствую, ничего хорошего меня не ждёт.       Надеюсь, меня не исключат, но если всё же исключат: скажи Хагриду, что мне жаль.       Моя твою латынь не понимать.       Обнимаю,       Гарри»       «Дорогой Поттер,       Что значит "раздул тётю"? Она мертва? Почему министр магии хочет лично с тобой встретиться? Тебя обвиняют в убийстве? Впрочем, не отвечай на это письменно.       Я уже в пути, беру с собой адвоката. Ни слова никому из Министерства до моего прибытия.       С уважением,       Драко Малфой»       «Мама,       Отправился в Косую аллею за школьными принадлежностями и прочим. Вернусь к вечеру, может и раньше.       Люблю,       Драко»

***

      Драко вышел из камина в «Дырявом котле», вооружённый безупречным костюмом, палочкой, которой не имел права воспользоваться, и самым устрашающим адвокатом, какого удалось найти в отцовской картотеке.       (Упомянутый адвокат был одет в пурпурный костюм под лимонно-жёлтой мантией и улыбался, как человек, только что разбогатевший на сомнительных закладных, в обмен на собственную душу. У него было четыре золотых зуба и примерно столько же волос. Звали его Гатц.)       — Поттер, мы пришли тебя спасать, — объявил Драко.       Гарри, сидевший на кровати в безразмерной футболке с логотипом U2 и магловских джинсах, удивлённо моргнул и сказал:       — Эм. Привет.       Его поселили в светлой одноместной комнатке с видом на Косую аллею, мягкой кроватью и блестящей мебелью из карамельного дуба. Букля приветственно ухнула из клетки на шкафу. Наполовину распакованный чемодан сиротливо стоял в углу.       — Это Гатц, — представил Драко. — Гатц, познакомься — Гарри Поттер.       — Здравствуй, — сказал Гатц.       И улыбнулся.       Поттер вздрогнул.       — Здравствуйте, — вежливо ответил он, ведь Гарри ещё не встречал урода, к которому не отнёсся бы по-доброму.       — Мы будем тебя защищать, — сообщил Драко. — В чём тебя обвиняют?       — Использование магии несовершеннолетним, — сказал Гарри, — и, кажется, побег из дома? Точно не знаю. Кстати — привет, Драко. Хорошо провёл лето?       — Вполне, — кивнул тот. — Мы были в мамином доме на Ривьере.       — Здорово. А Рон вот из Египта вернулся. Ты слышал про деньги?       — Нет. Они нашли галлеон в диванных подушках?       — Ха, круче! — оживился Гарри. — Его отец выиграл в лотерею. Семь тысяч галлеонов!       — Оу.       Драко откашлялся. Гатц осматривал комнату, тихонько насвистывая.       — Что, между прочим, куча денег, — заметил Гарри.       — Ах да, разумеется, — сказал Драко. — Замечательно. Пусть тратят на здоровье.       Он обменялся с Гатцем выразительной гримасой.       — Чёртов буржуй, — хмыкнул Гарри, качая головой. — Сколько у вашей семьи вообще денег? Ты не мог бы просто… ну, не знаю, купить Министерство и вытащить меня из всей этой передряги?       — Как вариант, — сказал он, прищурившись и прикидывая в уме. — Теоретически… хотя нет, отвратительная инвестиция. Сплошные убытки, да и приватизация стала бы адом.       — Это была шутка, если что, — Гарри пристально на него посмотрел. — Ты же… шутишь, да? Или нет? Я уже не понимаю.       В дверь забарабанили. Не дождавшись приглашения, она распахнулась сама собой, и в комнату влетела Гермиона: лицо её тронул лёгкий загар, щёки усыпаны веснушками, а одежда слегка растрепалась от спешки.       — Гарри, не вздумай и слова говорить без адвоката! Тебя не имеют права допра… ой, привет, Драко!       Он сдержал улыбку.       — Грейнджер.       — Ну подойди уже, — скомандовала она и, подскочив, обняла его так, что косточки затрещали.       Он спрятал улыбку в её волосах. К моменту, когда она отступила, он снова полностью овладел собой.       — И тебе тоже, — добавила она, обнимая Гарри. — Так, быстро, времени в обрез. Я купила книгу по уголовному праву во «Флориш и Блоттс» и не знаю, существуют ли в волшебном мире государственные защитники, но даже если нет — у тебя есть законное право…       Гатц откашлялся. Она круто развернулась к нему и вздрогнула, будто только сейчас увидела.       — А вы кто?       — Иеронимус Гатц, — промурлыкал он. — Адвокат.       И улыбнулся.       Глаза Гермионы стали размером с галлеоны.       — Ясно, — чуть запоздало откликнулась она и повернулась к Драко: — Он твой?       — Технически, Поттера.       — Чудесно. — Она помолчала. — А он толковый?       — Есть такое мнение, — проурчал Гатц. Гермиона прочистила горло.       — Что ж, — буркнула она, сдувшись, словно проколотый шарик. — Значит, я вам тут больше не нужна?       — Ага, вроде как бесполезна, — добродушно сказал Гарри. — Ты же всего лишь мой лучший друг. С какой стати мне хотеть, чтобы ты была рядом?       — Ой, ну хватит. — Она порозовела, и Драко по глазам видел, как ей приятно. — Я имела в виду, что ты в хороших руках.       — Наверное. Нервничаю, правда, немного, — признался Гарри, теребя край пледа. — Я же не нарочно… Но, судя по тону письма, Министерство не слишком прониклось ситуацией…       Драко фыркнул.       — Это всё фарс, — заверил он. — Бред собачий. Не переживай, Гатц всё уладит.       — Письмо у тебя с собой? — поинтересовался тот, облизнув губы, как ящерица.       Гарри передал конверт, и адвокат юркнул в угол, принявшись изучать текст через монокль.       — Я не знаю, где искать адвокатов среди волшебников, — шепнула Гермиона Драко. — Где ты его откопал?       Он пожал плечами.       — Его рекомендовали… определённые лица, которые должны в этом разбираться.       — Брр.       — Именно.       Из камина донёсся предвещающий треск, и пламя взметнулось вверх, сменив алый оттенок на изумрудный. Все четверо вытянулись по стойке смирно, когда из очага вышла фигура, отряхивая с мантии пепел.       Это был Сибелиус Нотт.       — Вы не министр магии, — сказал Драко.       Губы Нотта скривились, словно их надломили, как щепку.       — Меткое наблюдение, юный Малфой, — глумливо усмехнулся он. — А ты, смею полагать, не Гарри Поттер.       — Неа, — подал голос Гарри, поднимая руку. — Это я.       Нотт окинул всех мрачным, надменным взглядом. По мнению Драко, он мало чем напоминал Тео: седые жидкие волосы вместо густых каштановых, отвисшие щёки — вместо точёного профиля сына, узкие плечи — рядом с широкой спиной загонщика. Он ходил сгорбившись, и возраст вкупе с дурной осанкой начисто лишили его даже той крупицы внушительности, на которую он мог бы претендовать при таком росте. На нём был серый костюм в полоску, а на мантии красовался значок члена Визенгамота.       — Лорд Ранкорн выражает сожаление, — прошелестел он. — Неотложные дела удержали его от личного участия, однако, дабы подчеркнуть значимость происходящего, он счёл уместным направить вместо себя одного из самых ценных своих соратников.       — «Ценных» — это его формулировка или ваша? — невинно осведомился Гарри.       Нотт издал звук, как у насоса на последнем издыхании.       — Ваше легкомыслие похвально, мистер Поттер, — отчеканил он. — Оно вам ещё пригодится. Нет нужды говорить, что Министерство весьма обеспокоено случившимся. Но ввиду ваших… особых обстоятельств, мы отложили процесс исключения, который в обычной ситуации уже бы начался…       — Постойте! — воскликнула Гермиона. — Вы не можете отчислить его без слушания, это какая-то чушь…       Драко схватил её за локоть и удержал на месте — отчасти чтобы не дать ей наброситься на Нотта, отчасти умоляя её замолчать.       — Воистину чушь, — согласился Гатц, выходя из тени.       Сибелиус дёрнулся.       — Мерлин… — выдохнул он, скользнув взглядом по лимонной мантии. — Вы, надо понимать, его адвокат?       — Он самый. Должны ли мы расценивать это как официальное предъявление обвинений, — проговорил Гатц с хрипотцой. — Или вы лишь информируете моего клиента о дальнейших действиях? Лично я до сих пор не услышал ничего конкретного.       Нотт фыркнул, недовольно поджав губы.       — Гарри Поттер обвиняется в использовании магии несовершеннолетним. Официальное уведомление было доставлено…       Гатц разорвал письмо пополам. Гарри ахнул — удивлённо, но без тени осуждения.       — Вот это? Чепуха. Бред. Мусор.       — Это... это официальное обвинение в преступлении! Оно обладает всей полнотой министерской вл…       — Вручено несовершеннолетнему волшебнику без присутствия его законного опекуна, — пропел Гатц. — Или вы также направили копию его попечителю?       — Его попечитель — магл.       — Вот как? Значит, мистеру Поттеру не только не вручили надлежащую повестку, — бормотал Гатц, разрывая письмо на четверти, — так еще Министерство нарушило Закон о правах опекунов 1968 года, статья четвёртая, подпункт B…       — Гарри Поттер не маглорожденный!       — Подпункт В которого, — невозмутимо продолжал Гатц, — гласит, что всем маглорожденным или несовершеннолетним волшебникам, находящимся под опекой маглов, обвинения должны вручаться лично представителем правосудия, одобренным Советом, смотреть сноску, который обязан объяснить суть обвинений магловскому опекуну и ответить на любые вопросы…       — Он — преступник, — холодно отрезал Нотт.       Драко решил, что ему однозначно не нравится отец Тео.       — На поверку, — протянул Гатц, — единственный преступник в этой комнате — само Министерство, попытавшееся начать дело против моего клиента без соблюдения правовых норм. А поскольку мой клиент — человек крайне склонный к судебным тяжбам, его первое желание, естественно, — подать в суд…       Гарри со всей серьёзностью кивнул.       — Но при определённых гарантиях я, возможно, смогу убедить его проявить великодушие.       Гатц улыбнулся. Нотт отпрянул.       Драко толкнул Гермиону локтем и кивнул, мол: «Ну что, убедилась?»       — Как я и собирался сказать, — процедил Сибелиус сквозь зубы, словно с трудом сдерживаясь от убийства, — Министерство решило не возбуждать дело против мистера Поттера. Я прибыл от имени кабинета министра, а не от Отдела магического правопорядка. Что, в общем-то, очевидно, — ядовито добавил он, — хотя бы из того, что вы разговариваете со мной, а не с аврором.       — Мой клиент очень рад это услышать.       — Да, очень, — встрял Гарри. — Только, эм… простите, а вы, собственно, зачем пришли? Если не для того, чтобы сообщить, что меня отчислили? — Он помедлил. — Просто… если вы здесь только ради этого… Не хочу показаться грубым, но можно было и сову прислать.       Нотт отодвинул стул, подтянул брюки и уселся за письменный стол.       — Верно подмечено, — сухо сказал он. — Итак, к делу: вам, вероятно, уже известно о побеге одиозного преступника Сириуса Блэка.       Гарри сжал губы в тонкую линию. Драко знал и опасался этого выражения: обычно оно предвещало потерю очков для Гриффиндора.       — Известно, — отозвался Поттер, — Также недавно открыл для себя слово «одиозный».       — Министерство скоро поймает этого негодяя, мистер Поттер. И когда это произойдёт, лорд Ранкорн намерен привлечь его к ответственности по всей строгости закона.       Гарри взглянул на Гатца. Тот пожал плечами.       — Мм, — сказал мальчик. — Конечно.       — Прежние администрации, — высокомерно заявил Нотт, — почивали на лаврах, позволяя преступникам, ворам и прочим отбросам разгуливать на свободе. Лорд Ранкорн такого не потерпит. В Министерстве начинается новая эра. Совершенно новая. И в подтверждение того, что мы готовы оставить политические распри позади, лорд Ранкорн лично распорядился выделить вам круглосуточную аврорскую охрану — до тех пор, пока Блэк не будет вновь заключён под стражу… или устранён.       Драко вздрогнул.       — Круглосуточная аврорская охрана? — переспросил он. — У вас хоть есть доказательства, что Блэк охотится именно за Поттером?       Нотт его проигнорировал. Он наблюдал за Гарри с каким-то отстранённым, почти дружелюбным выражением лица.       — И, конечно, это помимо новых мер безопасности, введённых в Хогвартсе, — продолжил он. — В отличие от Корнелиуса Фаджа, лорд Ранкорн не станет бездействовать, когда под угрозой находятся жизни детей. Кризисы последних двух лет в прошлом. Министр поклялся стереть в порошок любого мужчину, женщину или тварь, кто посмеет поднять руку на самый драгоценный ресурс Британии.       — Какие меры безопасности? — резко потребовала Гермиона.       — Дементоры, — сказал Нотт, не удостоив её взглядом.       У Драко перехватило дыхание. Гарри и Гермиона непонимающе уставились на мужчину.       — Магические существа для охраны, мистер Поттер, — пояснил Нотт. — Довольно надёжные, уверяю вас. Ещё ни одному преступнику не удавалось ускользнуть от них навсегда. Тем не менее лорд Ранкорн с радостью обеспечит вас дополнительной защитой.       — Думаю… в этом нет особой необходимости, — с сомнением проговорил Гарри. Он посмотрел на Драко, и тот помотал головой.       — Как угодно, — деликатно сказал Нотт, поднимаясь. — Предложение лорда Ранкорна остаётся в силе на тот случай, если вы почувствуете себя… менее защищённым. — Он вдруг изогнул губы в едва заметной, масляной улыбке. — Хотя, конечно, мы уверены, что поимка Блэка — дело ближайшего времени, — подвёл он и протянул руку.       Гарри нахмурился и не стал её пожимать. Последовала долгая, неловкая тишина.       — Профессор Дамблдор дал согласие на дементоров в Хогвартсе? — не удержался Драко.       Улыбка Нотта расползлась шире.       — Профессора Дамблдора поставили в известность о решении министра.       — То есть нет, — проницательно заключила Гермиона.       — Профессор Дамблдор признаёт за министром право принимать ключевые решения, касающиеся благополучия детей, — бесцветно произнёс Нотт.       Гермиона тут же напряглась, и Драко чуть сильнее сжал её локоть.       Нотт собирался уже выйти, но замер, обхватив дверную ручку. Не оборачиваясь, он спросил:       — Как там мой сын?       Драко с опозданием понял, что вопрос адресован ему.       — С ним… всё в порядке. — Он попытался угадать, что бы Тео хотел, чтобы он сказал. — Кажется, Франция ему по душе.       — Хорошо. — Пауза. — Полагаю, он останется у вас до начала учебного года.       Трудно было понять, спрашивал он, утверждал или приказывал.       — Полагаю, да, — медленно изрёк Драко, отвечая на всё сразу. Нотт кивнул.       — Передавай привет своей матушке, — тихо сказал он и вышел.       Когда дверь за ним закрылась, Гарри плюхнулся спиной на кровать и с облегчением выдохнул.       — Не нравится мне этот человек, — констатировала Гермиона. — А ещё больше не нравится, что такой тип работает на министра, будь он хоть сто раз «ценный».       Адвокат сложил руки и встал в поле зрения Драко — почтительно, но назойливо.       — Спасибо, Гатц, — коротко сказал Драко, протягивая ему сложенный чек. — Отдай моему бухгалтеру, он всем займётся.       — Благодарствую, лорд Малфой, — ответил тот, отвешивая церемонный поклон. — Всегда к вашим услугам.       — Да, несомненно. И будь добр — в следующий раз, если Поттер тебя позовёт, просто сделай всё необходимое, а я позже с тобой всё улажу, договорились?       — Конечно, лорд Малфой. Мистер Поттер. — Он вновь глубоко поклонился теперь уже Гарри, затем Гермионе — видимо, просто из вежливости, — и шмыгнул за дверь. Поттер поднял голову с подушки.       — Я бы сказал спасибо, но сперва посмотрю, какие кошмары мне сегодня приснятся. Мерлин.       — Дементоры, — повторила Гермиона, сдвинув брови. — Знакомое слово. Я точно где-то его встречала. Это ведь Тёмные существа, так?       — И притом жуткие, — поморщился Драко. — Охраняют Азкабан. Даже не знаю, как их описать, но если увидишь — сразу поймёшь. Они… пожирают души.       Гарри и Гермиона вытаращились на него.       — Ну, не буквально же, — наконец сказала девочка.       — Буквально. Это не фигура речи — они действительно это делают.       — Но никакой души не существует, — заявила Гермиона с той непоколебимой уверенностью, будто лично обсудила это с Богом и пришла с ним к обоюдному согласию по этому вопросу. — Это не доказано. Всего лишь религиозная догма, а не научный факт.       — Не знаю, что тебе сказать. Может, ты и права, но они правда так делают. Это называется Поцелуем дементора. После него ты… как будто пустой. Как после лоботомии.       Он сглотнул, представив безликие капюшоны, скользящие над квиддичным полем, и тут же отогнал эту мысль.       — Ты их видел? — рывком поднялся Гарри, взъерошив волосы.       — Мерлин, нет. Я что, похож на того, кто регулярно наведывается в Азкабан?       Брюнет пожал плечами — что, в общем-то, было справедливо: у Гарри было лишь смутное представление об Азкабане.       — Просто ты так рассказываешь, будто видел собственными глазами.       Драко переступил с ноги на ногу.       — О таких вещах узнаёшь, — бросил он, — когда твой отец отсидел срок.       — Твой отец?..       — До моего пятилетия. А после выхода у него были… истории. — Он усмехнулся уголком губ. — Вряд ли они предназначались для моих ушей, но что уж там.       — То есть у тебя почти не было с ним времени, — тихо сказала Гермиона. — Я имею в виду… от пяти до восьми — значит, всего три года?       — Три с половиной, — отрезал он, смотря в потолок. — А теперь, если вы, господа инквизиторы, не возражаете, я бы хотел сменить тему. Поттер, ты же у нас сирота. Почему бы нам не поговорить о твоей покойной мамочке?       Гермиона возмущённо ахнула, но Гарри расплылся в улыбке:       — Не выйдет. Я же, считай, ничего о ней не знаю. Только то, что все помешаны на её глазах. Но если тебе нужен миллион синонимов к «зелёному» — это ко мне.       — Ни в коем случае. Лучше выберемся из этой унылой каморки и прогуляемся по магазинам, — сказал Драко. На самом деле комната казалась ему вполне уютной, но для поддержания имиджа он привык называть «унылыми» все помещения, где не было лакея. — На адвоката ушла только половина моих летних карманных. И пусть Косая аллея — это не Сэвил-Роу, уверен, вы, беднота, придумаете, как выманить у меня оставшиеся, честно заработанные галлеоны ещё до заката.       — «Честно заработанные»? — фыркнула Гермиона.       — «Беднота»? — хохотнул Гарри. — Да мне родители целое состояние оставили. Я, возможно, богат.       Драко ухмыльнулся.       — Грейнджер, выгляни в окно и выбери магазин.       — Зачем? — подозрительно сощурилась она.       — Просто сделай, хорошо?       Гермиона подошла к окну.       — «Всё для квиддича», — неуверенно прочитала она. — Первый, что попался на глаза.       — Отлично. Поттер, обувайся. Пойдём покупать тебе подарок на день рождения. Грейнджер, благодарю за сотрудничество — работать с тобой, как всегда, одно удовольствие.       — Новое снаряжение для квиддича? — обрадовался Гарри, вскакивая с кровати. — Класс! Спасибо, Малфой!       — У меня плохое предчувствие, — забеспокоилась Гермиона. — Скажи, что ты не собираешься вытворить что-нибудь драматичное… например, скупить весь магазин.       — Ну что за глупости. Мне бы пришлось брать и весь ширпотреб, а это уже вопиющая расточительность.       — Ты пытаешься донести какую-то мысль? — устало спросила она.       — Разумеется. Мысль, Грейнджер, — протянул он, разглядывая ногти, — в том, что кто-то должен наконец научить вас отличать «возможно, богат» от «определённо, богат».