Глава 20. Ушиб Вронского

      До первого матча по квиддичу оставались считанные дни, и климат Шотландии, будто вспомнив, что он шотландский, разразился бурями океанского масштаба.       Однако Оливер Вуд, который, к слову, тоже был шотландцем, отказывался мириться с такой пощёчиной от родных земель и, с неистовством древних кланов, гнал своих вассалов на поле сквозь раскаты грома и ливень, изрыгая шекспировские проклятия в адрес небес и нередко срывая голос всего за одну тренировку.       Драко Малфой, будучи англичанином, предпочёл бы остаться под крышей замка.       — Они же отменят матч, да? — умоляюще спросил он Гарри (происхождение неясное, но закалка – достойная уважения). — Должны отменить. Не могут же они ожидать, что мы выйдем играть в такую погоду.       — Лучше надейся, что не отменят, — мрачно ответил Поттер. Он стянул с ноги носок, скорее напоминавший серую водоросль, и, скрутив его, вылил на пол целый литр воды. — Представляешь, что устроит Вуд, если всё же отменят?       Содрогнувшись, Драко покачал головой. Чем ближе был матч, тем невыносимее становился Оливер. Он был раздражителен, вспыльчив и постоянно срывался на окружающих — особенно на Фреда и Джорджа, которые, чего скрывать, с немалым удовольствием его провоцировали. На последней тренировке они нарочно промахивались мимо каждого бладжера, доведя Вуда до такого приступа ярости и ужаса, что потом его пришлось успокаивать в душе, чтобы у него не началась паническая атака.       — Нам правда совестно в этот раз, — признался Джордж Драко, пока они переодевались в школьные мантии. — Честно говоря, мы не думали, что он воспримет это так близко к сердцу. Это у нас своего рода традиция – перед первой игрой сезона притворяться, что мы совсем растеряли форму. Наверное, он забыл.       — Не то чтобы он нам не мстил, — угрюмо добавил Фред, накладывая на мантию Водоотталкивающее заклинание. — В прошлом году заставил нас целый месяц тренироваться в костюмах чирлидерш… Скучаю по старому Оливеру.       — Ему же хуже – мы были сногсшибательны, — сказал Джордж. — У меня вообще шикарные бёдра.       — А то, Джорджи. Лучшие в семье.       Сильный порыв ветра сотряс трибуны над ними, и те жалобно заскрипели под натиском. С карнизов хлынула вода.       — Видимость нулевая, — возмущался Драко. — Это же гарантированное самоубийство! Чёрт, да я за себя боюсь, не говоря уже о Поттере, а он, между прочим, в очках.       — Спасибо, — сказал Гарри тоном, по мнению Драко, чересчур нахальным для того, кто всего пару часов назад врезался в кольца.       — Авось распогодится, — пожал плечами Джордж. — Выше нос, ребятки. Кто знает, вдруг Флинт влетит в торнадо, и мы одним выстрелом убьём двух зайцев.       Но не распогодилось — потому что у Драко в жизни подобные поблажки просто не случались. День матча выдался таким же мокрым, холодным и злым, как и предыдущий. Он без особого аппетита засунул в себя четыре ложки каши, чашку чая и полоску бекона, которую Гермиона с тревогой подкладывала ему на тарелку, — а потом долго держал кусок тоста во рту, пока, наконец, не смог его проглотить. Гарри тем временем возился с ремешком на очках — тот приобрёл тревожную привычку расстёгиваться на тренировках.       — Поверить не могу, что вам позволят играть в такую бурю, — хмуро заметила Грейнджер, рассеянно ковыряя свою (тоже нетронутую) яичницу. — Квиддич и без того безумно опасен, а это уже просто за гранью. Вы же обязательно столкнётесь друг с другом, или кто-нибудь влетит в трибуны, или свалится с метлы, или…       — Спасибо, Гермиона, — перебил Гарри, сглотнув через силу.       Почувствовав, что с Поттером битва проиграна, она переключилась на Драко:       — Гарри уже через всё это проходил, — зашептала она. — А ты – нет. Уверен, что хочешь?..       — Грейнджер, прекрати.       — Тебя никто не осудит! Оливер не может всерьёз ожидать, что ты будешь играть в такую погоду!       — Может, — отрезал Драко, — и должен. Я его охотник. Он на меня рассчитывает. — Он расправил плечи, скорее убеждая самого себя, чем Гермиону. — И вообще, кто не рискует – тот не выигрывает матчи. В 1987 году Ирландия и Эстония играли финал Кубка мира прямо в разгар песчаной бури. Снитч искали три дня.       — По-моему, поговорка немного по-другому звучит, — озабоченно пробурчала Гермиона и подсунула ему еще одну полоску бекона. — Тогда ешь как следует, раз уж так приспичило играть. Без достаточного количества калорий температура тела падает быстрее. Я читала об этом в… неважно где, просто поешь.       Он взглянул на неё с интересом:       — Ты читала книгу о спорте?       — В отчаянной попытке успокоить себя, что вы двое не угробитесь на поле, — фыркнула Гермиона. — Впрочем, бесполезной. И, кстати, если тебе когда-нибудь захочется по-настоящему испугаться, просто попроси меня показать тебе статистику по травмам в квиддиче. После этого ты на полёты совсем иначе посмотришь.       — Нет, я, конечно, не сомневаюсь, что ты права, Мион, — сказал Рон с полным ртом яичницы, — но сделай одолжение: запугивай наших игроков до преждевременной пенсии уже после матча, ладно?       Драко тешил себя надеждой, что такая погода отпугнёт хотя бы часть зрителей, но соблазн поглазеть на классическое противостояние Гриффиндора и Слизерина оказался сильнее ненастья — окончательно доказывая неистребимость человеческой мелочности. К стадиону потянулся цветной караван: ученики, пригнув головы под ударами проливного дождя, то и дело теряли шапки и зонты в схватке с разбойным ветром. Когда команда торопливо забегала в раздевалку, Драко увидел Ли Джордана, ведущего за собой группу первокурсников по лестнице, укрыв их Водоотталкивающим заклинанием. МакГонагалл запретила ему комментировать матчи в куртке с надписью «ГРИФФИНДОР РУЛИТ», поэтому он пришил под ней «& ДРУГИЕ»       В раздевалке Оливер не произнёс ни слова поддержки. Он лишь сидел, уткнувшись локтями в колени, с головой, безвольно свисавшей с плеч, как перезрелый инжир. Не исключено, что капитан впал в молитвенный транс.       — Команда, — хрипло начал Фред, из рук вон плохо пародируя Вуда. Закинув ногу на скамью, он облокотился на колено. — Слушайте сюда. Вы – ужасные игроки. Все до единого. Хуже и пожелать нельзя. Кэти? У тебя руки как вермишель. Гарри? Ты бы снитч не нашёл, даже если бы он к тебе в зад забрался. Анджелина? Попробуй пойти в модели, потому что летать – явно не твоё.       — Перестань, — с мукой в голосе выдавил из себя Оливер под хихиканье команды. — Это неправда. Вы замечательные игроки. Фантастические… Лучшие, что у меня когда-либо были…       — О капитан, мой капитан! — воскликнул Джордж, падая на колени и воздевая руки к потолку. — Это ты? Боже мой! Мне кажется, я до сих пор слышу его голос…       Фред сложил руки в замок у груди и затянул мелодию «Amazing Grace».       — Всё-всё, хватит! — гаркнул Оливер, неуверенно поднимаясь на ноги. — Пойдём!       Шквальный ветер ударил им в лица, едва они ступили на поле. Гарри, самого мелкого из всех, чуть не оторвало от земли, но Джордж успел его поймать.       — Полегче, тигр, — крикнул он. — Сначала надо сесть на метлу, помнишь?       С противоположной стороны к ним приближались игроки Слизерина, их изумрудные мантии почти сливались с травой. Флинт и Оливер обменялись рукопожатием, больше похожим на попытку переломать друг другу пальцы, а когда ни один не добился успеха, оба заняли свои стартовые позиции. Промокший до нитки Тео поймал его взгляд — на вид он был ничуть не бодрее самого Драко, но всё же криво улыбнулся и окликнул:       — Ну наконец-то, Малфой!       Драко усмехнулся и кивнул ему подбородком. Рядом с Ноттом возвышался суровый Грегори Гойл, который, похоже, провёл лето, превращаясь в юного красавца-тролля. Повязка удерживала его прямую чёлку подальше от глаз, а мантия трещала по швам.       — Грег, — позвал Драко. — Рад тебя видеть. Твоя мама бы тобой гордилась.       Он сказал это без тени сарказма — это и вправду было здорово, особенно если учесть, что никто из знавших Гойла в детстве не ожидал бы увидеть его в командном спорте, по крайней мере не в тех, которые не включают в себя давку жуков камнями. Но Гойл нахмурился, очевидно решив, что над ним подшучивают.       — Иди помочись в котёл, Малфой, — огрызнулся он. — Я тебя так приложу, что череп в ректум провалится.       И это тоже впечатлило бы Драко — не будь он на грани того, чтобы наложить в штаны от страха. Как минимум, Грег заслуживал одобрительного хлопка по плечу за то, что правильно употребил слово «ректум». Пожалуй, Слизерин пошёл ему на пользу.       — Ладно, — выговорил он. — Молодец. Продолжай в том же духе.       Фред пихнул его локтем:       — Ну-ка, соберись. Ты же нас позоришь, — пробормотал он. А потом громко выкрикнул: — Не раньше, чем я пробью туннель через твой хоботок, ты, вонючий, гнойноголовый шматок мяса на шпажке!       — УИЗЛИ! — рявкнула мадам Трюк, свистнув в свисток. — Без подначек! Я жду честную и чистую игру!       — Простите, мэм, но уже поздно – Слизерин играет несмотря ни на что, — прокричал Джордж.       Мадам Трюк одарила его грозным взглядом.       — По метлам!       Чавкая и шлёпая по грязи, все заняли свои места. «Нимбус» ожил, заурчав под ладонями Драко, и он сжал скользкую рукоятку до онемевших пальцев.       Пронзительный свист рассёк воздух. Трибуны взревели. Драко с силой оттолкнулся от земли и устремился в бурю.       Ветер толкал его вбок, скручивая все траектории полёта в дуги. Он подстраивался как мог, пока дождь и мокрый снег тянули его вниз. Вратари разлетелись к своим кольцам, Гарри исчез в серой пелене, а охотники выстроились в центре поля. Кэти выиграла первое вбрасывание, проскочила сквозь двойную защиту, увернувшись от жадной лапы Флинта, — и Драко, спохватившись, вспомнил, что должен страховать её с фланга. Он рванул вперёд и занял позицию сбоку и чуть ниже, чтобы Белл могла просто сбросить квоффл вниз, а не метать против ветра.       — Кэти! — заорал он.       Заметив его, она без промедления перекинула мяч. Драко отпустил древко — на миг у него закружилась голова от того, как зашаталась метла, а ветер едва не сдул его с седла, — и кое-как поймал квоффл, прижав его к груди обеими руками. Мгновение он просто радовался тому, что вообще сумел его поймать, — но тут на него обрушился Маркус Флинт, аки самый безобразный ангел на свете, и Драко осознал, что ему так-то полагалось ещё и лететь. Он громко ругнулся — хорошо, что мама не слышала — и помчался к кольцам, вцепившись в метлу как в спасательный круг.       Возле самого уха просвистела чёрная тень. Драко вскрикнул и резко ушёл в сторону, кувыркнувшись в воздухе, а выровнялся только тогда, когда уже совсем сбился с курса и потерял шанс на хороший бросок. Он быстро поискал, откуда прилетел мяч, и обнаружил Тео, спокойно парившего поблизости и небрежно вертевшего битой.       — Учишься балету, Малфой? — весело отозвался он.       — Нотт! — рыкнул Драко, вне себя от злости. — Это что сейчас было?!       — Бладжер, — просто сказал Тео, удивлённо приподняв бровь. — Ой, прости, ты думал, мы в одной команде?       Его ухмылка враз испарилась, когда тот же бладжер нацелился на его колени. Нотт круто свернул и нырнул вниз, но мяч всё-таки чиркнул по соломенному концу его метлы, и Тео закрутился в воздухе, отчаянно пытаясь вернуть управление. Трибуны взорвались смехом; только слизеринцы выразили недовольство. Драко ощутил диковинный, противоречивый прилив благодарности — похоже, большая часть школы была на его стороне.       Мимо пронёсся Фред, потряхивая битой.       — Будет ему уроком! — проорал он. — И, кстати, Драко, эта штука должна лететь в кольцо, смекаешь?       — Принято, — процедил Драко и устремился вперёд.       Лица болельщиков терялись под морем плащей и зонтов. Некоторые гриффиндорцы разукрасили свои зонты так, чтобы они складывались в слово В-У-Д, но в такой мгле буквы были различимы лишь для тех, кто пролетал прямо над ними. Комментарии Ли Джордана тонули в шуме бури. Бладжеры мелькали в тумане, будто хищные птицы. Драко держался рядом с Кэти и Анджелиной, крепко сжимая древко метлы, и постепенно растворялся в убаюкивающем ритме: поймал, передал, бросил. Холод пробирался под кожу, время словно перестало существовать. Порой он замечал совершенно потерянного Гарри, дрейфующего где-то высоко над полем.       Вдалеке сверкнула молния. Прозвучал свисток мадам Трюк, и команды с плеском приземлились в грязь. Под небольшим тентом у края поля они сбились в кучку, отряхиваясь от ливня и пытаясь обсохнуть. Поттер яростно протирал очки.       — Какой счёт?       — Мы ведём на пятьдесят очков, — сказал Оливер, чем немало удивил Драко: он уже давно сбился, потому что не слышал Джордана. — Но мы быстро сдаём позиции. Ты не видел снитч?       — Нет. А эти штуки только мешают, — с досадой ответил Гарри, всё так же натирая очки.       Полог шатра распахнулся, и все обернулись. Внутрь торопливо вбежала ведьма в гриффиндорской мантии, прикрываясь плащом вместо зонта; по её лицу стекали капли воды и грязи. Драко дёрнулся от неожиданности, а затем ощутил какое-то странное тепло: это была Гермиона. Он никогда раньше не видел её такой чумазой.       — Гарри, твои очки! От них никакого толку! — выпалила она. — Ты почти ничего не видишь!       — Да ну? — раздражённо буркнул Поттер.       — Да! Но у меня есть идея. Дай сюда.       — Тебе нельзя здесь находиться, — вяло возразил Оливер, но Драко от него отмахнулся.       Она коснулась очков кончиком палочки:       — Импервиус. Вот, так они будут отталкивать воду. — Возвращая их Гарри, она радостно улыбнулась: — Теперь ты хотя бы не погибнешь жуткой смертью!       Оливер воспарил к небесам от счастья.       — Теперь ты сможешь увидеть снитч! — воскликнул он.       Гермиона моргнула, удивлённо посмотрев на него.       — Ну… наверное, и это тоже…       Драко наклонился к ней:       — Лучше бы тебе уйти, а то он ещё попытается тебя поцеловать, — прошептал он. — Хотя, может, именно этого ты и добивалась? Лаванда бы точно так и сделала.       Гермиона фыркнула.       — А тебе, — повернулась она к нему, — стоит быть осторожнее с Гойлом. Он отбивает половину своих бладжеров в твою сторону, но всегда посылает их чуть левее, потому что перебарщивает с замахом, и в итоге они летят в того, кто сзади. Может, ты как-нибудь сумеешь это использовать, не знаю.       Поняв, что она, должно быть, очень внимательно следила за игрой, Драко расплылся в улыбке:       — Ай да умница, Грейнджер. И кто сказал, что ты не любишь квиддич?       Глаза Гермионы округлились, как у оленёнка. Это было потрясающе.       — Не люблю! — с жаром запротестовала она. — Ни капельки! Это никакое не поощрение и не поддержка, если что!       Прозвучал свисток.       — Мне пора. Спасибо за наводку. Присматривай за мной и дальше, ладно?       — Я не смотрю за тобой! — крикнула она ему вслед. — Я просто наблюдаю за матчем! Льёт как из ведра и делать больше нечего!       Команда вернулась на поле. Гарри теперь гораздо увереннее управлялся с метлой. Драко, Кэти и Анджелина разыграли хитрую комбинацию и забили два гола, но Слизерин быстро перехватил инициативу и трижды атаковал их ворота. Драко летел почти впритык с Пьюси, надеясь, что Гойл решится на удар и нечаянно заденет метлу Эдриана… Кэти спасовала Драко, Драко — Анджелине, снова Драко, и вот он обходит Пьюси, уворачивается от Флинта, опережает Уоррингтона…       Раскат грома сотряс кольца.       — Гарри! — закричал Оливер, указывая на что-то.       Драко развернулся. Поттер, прильнув к метле, стрелой промчался через всё поле в противоположную от Хиггса сторону, преследуя золотой отблеск у дальнего края трибун. Драко не сдержал восторженного вопля: заметил, проныра!       Раздался ещё один удар грома — и тут же угас. Стадион окутала тишина. Драко машинально коснулся уха, испугавшись, что оглох, но он по-прежнему слышал собственное дыхание и скрип перчатки у виска. Исчезли только шум дождя, гул трибун и вой ветра. Это была та тишина, что оставляет тебя один на один с самим собой, пробуждая страх и тревогу.       На стадион опустился холод — не просто порыв ветра, а ледяная стужа, пробирающая до костей, при которой тепло кажется забытым сном. Драко судорожно втянул воздух и вцепился окоченевшими пальцами в квоффл, борясь с желанием свернуться клубком.       Чёрные силуэты хлынули через края трибун. Волна тьмы захлестнула поле, сплетаясь в чёрное море поверх зелёной травы, а затем взвилась клубящимся шпилем, мёртвые пальцы потянулись голодными когтями к игрокам, которые, точно потерпевшие кораблекрушение моряки, парили над ними на своих мётлах...       Крики толпы доносились до него будто из-под воды — глухо и отдалённо. Высоко над стадионом завис Гарри, мотая головой из стороны в сторону. Драко с замиранием сердца и криком на губах смотрел, как мальчик покачнулся, вяло нащупывая ручку метлы… промахнулся… соскользнул…       Гарри Поттер обернулся падающей звездой.       Крики пробились сквозь водяную завесу. Вспышка страха, острее любого холода, пронзила Драко, и он резко вдохнул.       Гарри падал. И падал. И падал.       Драко швырнул квоффл Маркусу Флинту — тот поймал его с удивлённым всхлипом, — подался вперёд и камнем рухнул вниз.       И падал, и падал, и падал.       Драко летел, и летел, и летел.       Ветер сёк по волосам, лицу и рукам. Дождь жалил кожу. Земля неумолимо неслась навстречу — близкая, твёрдая, смертоносная. Тело Гарри беспомощно вращалось в свободном падении, странно расслабленное, словно он плыл по воздуху.       Где-то внизу полыхнуло белое сияние — огромное, ослепительное, — и дементоры расступились, как воды Красного моря, бросившись прочь с поля.       Гарри всё падал, но теперь Драко был достаточно близко… и земля такая пугающе близкая… чтобы дотянуться рукой… такая твердая… затащить его на метлу… такая смертоносная… и дёрнуть ВВЕРХ.       Рывок едва не сломал ему шею.       Торможение едва не сломало позвоночник.       Мощь едва не сломала метлу.       Но им удалось выровняться, проскользнув в каких-то футах от земли, почти параллельно ей. Драко только успел победно заорать, как Гарри перевесил его вбок, и они кубарем полетели в грязь.       Драко приземлился на локоть — противно хрустнуло, рука взорвалась болью. Он прокатился по слякоти футов двадцать от метлы и остановился, наполовину зарывшись лицом в глину.       Кто-то кричал. Даже не кто-то — вопили многие. Это было приятно. Если, конечно, он не убил Гарри, тогда — уже не так приятно и, в общем-то, очень плохо.       — Поттер! Поттер, ты?.. Хорошо… а где Малфой… Малфой! Малфой!       К нему приближались шаги, хлюпая по лужам. Вокруг стоял оглушительный рёв. Сразу несколько человек выкрикивали его имя, и это сбивало с толку. Боль была ужасной.       — Малфой! — раздался напряжённый голос. Кто-то плюхнулся рядом, и чьи-то руки принялись его тормошить, перевернули на спину, захлопали по щекам и груди. — Ты живой? Скажи что-нибудь, мальчик!       — Что-нибудь, мальчик… — простонал он, с трудом разлепляя глаза.       Над ним склонилось морщинистое лицо МакГонагалл, озарённое смесью страха и досады.       — Простите, профессор, — выдавил он. — Но вы сами подставились.       — Слава Мерлину, — выдохнула она. — Слава Богу… слава кому угодно… Это было невероятно глупо, Малфой!       Драко тактично выплюнул комок грязи и пожал плечами.       — Шляпа была права, — пробормотал он.       МакГонагалл отвернулась и прикрыла рот рукой, глаза подозрительно заблестели.       — Пятьдесят очков Гриффиндору, — вдруг сказала она. — Нет, семьдесят… Нет, сто очков Гриффиндору за… за спасение жизни другого ученика и… и за проявленную самоотверженность, несмотря на смертельную опасность, и… и…       — И за лучший финт Вронского, который видело это поле со времён Джеймса Поттера! — прогремела Трюк, подбежав к ним. — Хоть это и было совершенно против правил. Малфой! Ты ранен?       — Да, — честно ответил он, перекатываясь на неповреждённую руку. Другая безвольно повисла сбоку. — Кажется, она не должна так болтаться. Или так болеть. Ай.       Обе женщины уставились на его локоть — сомнений в их вердикте не было.       — В больничное крыло, — сухо распорядилась МакГонагалл. — Сейчас же. Принесите носилки.       — Носилки? — обрадовался он. Вот это будет зрелище.       — ДРАКО!       Сквозь стену дождя к нему мчался Гарри. На щеке у него красовался синяк размером с баклажан, а на носу кровоточила царапина — видимо, очки врезались в кожу при посадке. Но он был вполне себе жив — а ради этого всё и затевалось.       — ДРАКО! ТЫ В ПОРЯДКЕ?       — Отлично, — сказал Драко, откидываясь на траву. — Составишь мне компанию на больничной койке. Плохие новости, Поттер: говорят, что я умираю…       Гарри бухнулся на колени и обнял его до хруста в рёбрах.       — Ох, аккуратнее… мои кости.       — Придурок, — взволнованно выпалил Гарри. — Ты лежал как мёртвый. Не шевелился. Я уж подумал…       — Я? Это не я выронил метлу с тридцати метров. И, на всякий случай, прошу запомнить: горячая вода теперь официально моя — навеки, так что привыкай к этой мысли.       Гарри лишь крепче его сжал — похоже, он не уловил сути. Драко решил прояснить ситуацию позже.       Один за другим на поле спустились сначала остальные игроки Гриффиндора, а затем и слизеринцы — нехотя, лишь после ленивой попытки Флинта забить гол.       — Это было чертовски круто! — проорал Фред, потрясая метлой над головой. — Да после такого даже не так обидно, что проиграли!       — Проиграли? — встрепенулся Гарри. — Что? Как это – проиграли?       — Хиггс поймал снитч как раз перед тем, как ты упал, — запыхавшись, сказала Анджелина, спрыгивая с метлы. — Хитрая сволочь. Увидел, что дементоры приближаются, и рванул наудачу. Он бы и не знал, где снитч, если бы не ты… А потом на поле выбежал Дамблдор и заклинанием разогнал этих тварей… Но не переживай, Гарри, — добавила она, заметив, как тот поник. — Это ещё не конец. Впереди куча матчей… И вообще, с такими-то условиями...       — Ты всё равно лучший ловец, что у нас когда-либо был, — заверил его Фред, но Гарри ничего не ответил.       — А почему это все его утешают? — возмутился Драко. — Тут, между прочим, инвалид лежит. Издыхающий от ран. На пороге смерти.       — Да нормально всё с тобой, — ухмыльнулся Фред. — Но похнычь, когда вернётся Трюк – глядишь, влепит Хиггсу карточку. Скажем, что это Флинт тебя толкнул или типа того. Эй! — вскинулся он, когда Тео приземлился почти вплотную и обдал всех грязью.       — Драко, ты как? — выдохнул он.       Драко небрежно указал на свою пострадавшую руку:       — Видишь, Нотт? Вот так должен выглядеть результат работы настоящего загонщика. Подумал, тебе не помешает иллюстрация.       Тео вытаращился на него, и только через пару секунд уголки его губ дрогнули в растерянной улыбке:       — Ха. Очень смешно. Ты же понимаешь, что если бы ты погиб ради Гарри Поттера, Нарцисса никогда бы тебе этого не простила?       — Разумеется, понимаю, — скорбно сказал Драко, пока МакГонагалл и Трюк укладывали его на носилки, которые тут же поднялись в воздух. — Именно поэтому я и не собираюсь умирать — ни за него, ни за кого бы то ни было. Мало ли, она ещё тебя в завещание впишет.       К гомону вокруг прибавились ещё два голоса, и Драко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Грейнджер на всех парах несётся через поле, оставив плащ где-то позади. Рон семенил следом, на его щеках крупно алело: «ВПЕРЁД, ПОТТЕР». Вид длинноногого Уизли, тщетно пытавшегося угнаться за Гермионой, был настолько комичен, что Драко чуть не упустил тот факт, что она и не думала замедляться.       Грейнджер с разбегу бросилась на носилки, издав короткий, сдавленный вскрик — с лёгким оттенком облегчения, но в основном сердитый.       — А я ведь говорила!       — Спасибо, — он похлопал её по плечу. — У тебя кошмарная манера обращаться с больными. Даже цветов не принесла?       — Вот только... не надо. Просто… помолчи.       Глаза её покраснели, и трудно было понять, от дождя ли у неё мокрое лицо. Ему стало стыдно.       — Тише, Грейнджер, — смущённо пробормотал он.       Она уткнулась лбом ему в плечо и обняла так крепко, что он испугался за уцелевшие кости.       — Я послушал тебя, — непринуждённо сказал он, похлопывая её по спине. — Старался летать поближе к Пьюси. Думал, что Гойл заедет по нему вместо меня.       — Если бы ты меня послушал, сейчас бы не лежал на носилках.       — И осталась бы ты без Поттера, — заметил он, мягко постучав ей по макушке. Она поёжилась. — Жаль было бы потерять такого.       Гермиона вздрогнула.       — Ненавижу, — срывающимся голосом выдохнула она, — смотреть квиддич.       Затем сжала его ещё сильнее, и он поспешно выдавил:       — Кости!       — Ой! Прости! Прости! — и сразу ослабила хватку.       Гарри и Рон окружили носилки, не обращая внимания на попытки мадам Трюк их отогнать.       — Драко, — восхищённо изрёк Рон, — это, пожалуй, самая идиотская из всех твоих выходок. Мы в замешательстве, но всё равно гордимся тобой.       — Слизеринская делегация остановится на «замешательстве», — протянул Тео. — Из уважения к твоей репутации мы спишем всё на временную одержимость духом Годрика Гриффиндора. Пэнси уже готовит обряд экзорцизма.       Драко поймал на себе робкий, настороженный взгляд Гарри и вздохнул. Ещё одна вещь, которая никогда бы не случилась в Слизерине: вся эта чепуха с задушевными беседами в конце. Спаси он жизнь Тео, они бы просто пожали друг другу руки и разошлись по своим делам, — ну, разве что перекинулись бы парочкой язвительных комментариев о нагрудных платках, если бы совсем расчувствовались.       — Позволь прояснить. В обычной ситуации, — сказал он Гарри, — я бы лично вогнал тебе нож в сердце, лишь бы самому избежать даже заусенца. Однако. Иногда… — он кашлянул. — Иногда судьба запирает тебя в женском туалете с горным троллем.       (— Что? — сказал Тео.)       Но Гарри улыбнулся:       — Тебе не обязательно было этого делать.       — Я знаю, что ты так думаешь, — вздохнул Драко. — Это одна из причин, делающих тебя таким невыносимым.       Потом появилась МакГонагалл и всех разогнала, а Драко выпало незабываемое удовольствие — толпа болельщиков понесла его в замок. Вокруг было столько смеха и ликования, что он даже пожалел, что не сломал себе руку раньше.

***

      Гарри и Драко держали в больничном крыле до следующего утра: Драко — из-за руки, а Гарри — из-за нескольких «косметических» травм, над которыми мадам Помфри хлопотала, пожалуй, дольше, чем требовалось. В течение всего дня к ним стекались гости: Хагрид принёс каждому по огромному букету утёсника и дикого вереска, а Джинни — открытку для Гарри, которая пела трогательную, явно ею сочинённую песню. Драко хохотал до слёз, а Поттер, красный как рак, быстро спрятал открытку под вазу с фруктами. Оливер заглянул вместе с Анджелиной (судя по всему, приставленной следить, чтобы Вуд не шагнул с башни) и серьёзно сказал Гарри, что в случившемся не было его вины. Рон и Гермиона оставались до самого заката и ушли только после того, как притащили им обоим по тарелке еды из Большого зала.       На ужин мадам Помфри вручила Драко противное зелье, после которого он никак не мог уснуть. Он чувствовал, как кости в руке смещаются и срастаются, затягивая трещины — ощущение было, будто под кожей копошатся черви. К полуночи он сдался, отбросил одеяло, стараясь не задеть руку на перевязи, и прошлёпал к окну.       Луна в форме лимона, с чёрной улыбкой по краю, заливала двор бледным сиянием. Драко уселся на подоконник и, глядя в ночь, жалел, что не попросил Гермиону принести его плеер. Дома, если не удавалось заснуть, он включал что-нибудь спокойное — например, ту магловскую группу R.E.M. — и зажигал свечу. Здесь же — ни свечей, ни музыки, и потому он убивал время, считая булыжники во дворе, пока веки не отяжелели.       Около часа ночи двор пересекли две тени. Драко был настолько сонный, что чуть их не пропустил. Он моргнул, потёр глаза, отгоняя дремоту, и в этот момент фигуры вышли на залитую лунным светом дорожку.       Это был профессор Люпин — его невозможно было не узнать: всё тот же потёртый дорожный плащ и растрёпанные волосы. Рядом трусила большая чёрная собака, так бешено виляя хвостом, что казалось, он вот-вот отвалится. Пёс то и дело подпрыгивал, тёрся носом о колени Люпина и тихонько повизгивал. Мужчина, смеясь, споткнулся, отпихнул его морду и попытался сказать что-то строгое, но пёс вскочил на него и едва не свалил прямо в фонтан.       Люпин плюхнулся на бортик, пёс запрыгнул следом и с остервенением принялся вылизывать ему лицо. Профессор откинул голову и рассмеялся — так звонко, открыто и счастливо, как Драко ещё никогда от него не слышал.       Внезапно испугавшись, что Люпин его заметит, он отпрянул от окна. Вскоре и человек, и пёс покинули двор и через лужайку направились прочь от замка.       Драко нахмурился. Он и не знал, что у Люпина есть питомец. В списке разрешённых в Хогвартсе животных собак точно не было — впрочем, преподавателям, наверное, можно заводить кого угодно.       Он подошёл к кровати Гарри и щёлкнул его по лбу.       — Эй. Поттер.       — Мнгхмг...       — Поттер, не просыпайся полностью, мне просто кое-что нужно. Можно взять Карту?       — Хмнгннмм... — промычал Гарри. — Бери.       — Класс, спасибо. — Он покопался в его сумке, вытаскивая оттуда книги, пока не добрался до Карты Мародёров на самом дне. Вернувшись к своей кровати, Драко задернул занавески, уселся по-турецки и раскрыл карту на одеяле.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — сказал он, зевая.       Перед ним в чернильных линиях развернулся мир Хогвартса. Чётко проступила башня Гриффиндора — в спальнях теснились тёмные пятна имён. По коридорам рассыпались старосты, а Филч ошивался где-то на втором этаже. Дамблдор, как обнаружил Драко, жил в апартаментах рядом со своим кабинетом — и почему-то сейчас находился там вместе с профессором Снейпом.       Он перевёл взгляд на юг, пока не наткнулся на два имени, плывущих где-то между южным двором и Гремучей ивой. Одно — Римус Люпин. А второе…       Он моргнул и ещё раз протёр глаза. Второе по-прежнему гласило: Сириус Блэк.       Он резко перевернул Карту, тяжело дыша. Огляделся. В лазарете стояла мёртвая тишина, если не считать храпа Гарри.       Драко перевернул её обратно. Оба имени пропали.       — Нет, — слетело у него с губ. Провёл пальцем по тому месту, где только что были точки, обшарил всю округу — но их нигде не было. Более того, Люпин совсем исчез с территории замка. Словно растворился.       Гарри проснулся окончательно, когда Карта шлёпнулась ему на лицо.       — ХМММН.       — Поттер, — прошипел Драко. — Глянь сюда и скажи, видишь ли ты где-нибудь Люпина.       — Чего? — промямлил Гарри, приподнимая голову.       Драко повторил. Мальчик с ворчанием выполнил просьбу, но Люпина нигде не нашел.       — Ну хорошо, сдаюсь. Люпин ушёл на вечер с друзьями. В этом прикол? — устало вздохнул он, убирая Карту обратно в сумку. — Учителям вообще-то разрешено покидать школу после занятий. Взрослые, как-никак.       — Знаю. — Драко сел на кровать Гарри, проигнорировав его тихий протест, и помассировал себе виски. — Ладно. Кажется, я схожу с ума.       — У меня тоже мелькнула такая мысль, — буркнул Гарри, паршивец такой.       — Но клянусь, я не вру, Поттер. Я точно знаю, что видел на Карте Римуса Люпина, — хрипло прошептал Драко. — И он был вместе с Сириусом Блэком.

***

      — Сириус Блэк? — недоверчиво переспросила Гермиона, как будто он мог иметь в виду какого-то другого Сириуса.       — Ш-ш! — приложил он палец к губам – левый, потому что правая рука всё ещё была на перевязи. — Говори потише.       — Ой, ну да, а то дементоры услышат аж с улицы?       — Я не хочу, чтобы кто-то начал разнюхивать, пока я сам не пойму, что к чему!       — Ты точно уверен, что это был Люпин? — в сотый раз повторил Гарри.       — Абсолютно, — сдавленно ответил Драко, запуская пальцы в волосы. — Я видел его лицо и имя на Карте.       Гермиона прикусила губу.       — Ты же понимаешь, что обвиняешь Люпина в укрывательстве разыскиваемого преступника, если это правда? По сути, называешь его соучастником.       Рон, разгадывавший шахматную задачу из свежего выпуска «Пророка», передвинул коня и задумчиво произнёс:       — Не знаю. Это было бы вполне логично, не находите? А то мы уж как-то чересчур расслабились с нашим преподавателем по Защите.       — В смысле?       — Ну, если оценивать по шкале от «одного» до «Тот-Кого-Нельзя-Называть на затылке», то укрывание убийцы — это даже не повод бежать к директору. Люпин-то нам ничего не сделал. — Он зевнул. — Если он не пытался убить ни меня, ни Гарри…       — Пока! — прошипел Драко.       — Да, но если бы он хотел навредить Гарри, то уже давно бы это сделал, верно? — рассудил Рон. — У него была куча возможностей. Он же тогда оставался с ним после уроков – из-за боггарта, — Поттер смущённо заёрзал. — Да и нам мог бы назначить отработку в любой момент.       — То есть, ты считаешь его невиновным потому, что ему пока не удалось тебя прикончить? — недоумевал Драко. — Это твой главный аргумент?       — А вдруг он под Империусом? — упрямо возразил Гарри. — Может, Блэк держит его под контролем, как Яксли Подмора.       — Да это же ещё хуже! — возмутился Драко. — Получается, у Блэка есть способ проникнуть в Хогвартс, и он может свободно сюда входить.       — Вот только это не так, — терпеливо сказала Гермиона, ясно показывая, что считает этот разговор пустой тратой времени. — У нас есть Карта. Прошла уже неделя, мы проверяли её каждый вечер, и Блэка нигде не было. А Люпин всё это время спал у себя в кровати, как и положено! По-моему, гораздо разумнее предположить, что у тебя был тяжёлый день, ты принял сильное зелье и — Драко, ты же сам это признаёшь! — ты был жутко уставшим, когда выглядывал в окно.       — Это был не сон. Спроси Гарри – я же разбудил его, чтобы взять Карту!       — Да, — с сомнением сказала она. — Конечно, тогда ты не спал… но существует множество зелий, которые вызывают особенно яркие и реалистичные сновидения, совсем не похожие на обычные, и…       — И Костерост к ним не относится, — огрызнулся Драко. — Не веришь – твоё дело, но я всё равно считаю, что мы обязаны рассказать кому-то из учителей…       — И что ты им расскажешь? — вздохнула Гермиона с насмешкой, которая больно его задела. — Что тебе показалось, будто ты видел Сириуса Блэка? На волшебной карте замка, которая отслеживает всех его обитателей в режиме реального времени — и, между прочим, нарушает как минимум три школьных правила? И что ты видел Люпина с собакой? В окно? Издалека? И как, по-твоему, отреагирует МакГонагалл?       Он сверкнул на неё глазами и глубже вжался в диван, скрестив руки на груди. Она, конечно, скажет ровно то же, что и Грейнджер — та вообще обладала поразительным талантом говорить точь-в-точь, как преподаватели.       — Да, Гермиона права, — неожиданно заявил Рон, чем удивил и Драко, и Гарри – он ведь до сих пор злился на неё, особенно в присутствии Живоглота. — Лучше не говорить учителям про Карту, Драко. Отберут в тот же миг.       — И правильно сделают, — пробормотала Грейнджер, но при виде поднятой брови Рона сразу умолкла.       — Это подарок для Гарри, — отрубил Уизли. — Фред и Джордж годами ею пользовались, и никто не пострадал. Это не Тёмная магия. И Карта принадлежит Гарри.       — Ненадолго, если его укокошит Сириус Блэк, — мрачно добавил Драко.       — Я и не говорю, что ты не прав, — сказал Рон с изрядной долей сочувствия. — Просто посмотри на ситуацию с другой стороны. Я – твой друг. Ты можешь ввалиться сюда с криком, что видел помесь единорога с карликовым пушистиком, и я скажу: ну ладно, пойдём глянем. А вот профессор тебе такого кредита доверия не даст.       — Ну, — тихо сказал Гарри, — можно попробовать спросить самого Люпина.       Все разом на него уставились. Он помялся и неловко пожал плечами.       — Он вроде вменяемый человек. Вдруг у него есть какое-то объяснение… ну, мало ли, может, он свою собаку назвал в честь Сириуса Блэка…       — Гарри… — вздохнула Гермиона, пока Рон давился от смеха.       — Ну, а что! Можем хотя бы попытаться — даже Драко признал, что сам толком не понимает, как сюда вписывается собака…       — Я не стану расспрашивать Люпина, — надменно сообщил Драко и поднялся. — Мне не улыбается перспектива твоей смерти, Поттер, даже когда ты несёшь подобный вздор. — Он протянул руку: — Дай сюда Карту.       Гарри тут же отдёрнул её, насторожившись.       — Зачем?       — Затем что я собираюсь следить. Начиная с сегодняшнего вечера — каждую ночь — я буду проверять, где находится Люпин. И если он окажется не там, где должен быть… или я увижу хоть намёк на имя «Сириус Блэк» на этом пергаменте – ты об этом узнаешь, — решительно сказал он. — Как и весь этот чёртов замок.