Часть 2

Проснулась я от того, что меня кто-то настойчиво будил. Протерев глаза, я увидела Настю, склонившуюся надо мной. — Пора вставать, — мягко сказала она. С трудом разлепив веки, я села на постели, пытаясь осознать, где нахожусь. Воспоминания о предыдущем дне нахлынули волной, и я вспомнила: мы в гареме султана. В комнате царил полумрак, но остальные девушки уже начали свою утреннюю рутину. Я наблюдала за ними, пытаясь понять, что происходит. Одна из девушек подошла к небольшому умывальнику и начала умываться прохладной водой из кувшина. Она аккуратно промокнула лицо мягкой тканью, затем взяла в руки тонкую веточку с разжёванным концом — мисвак — и принялась чистить зубы. Я вспомнила, что читала о таком методе гигиены: вместо привычной зубной щётки использовали специальные палочки, которые не только очищали зубы, но и освежали дыхание. Другая девушка достала небольшой флакон с ароматным маслом и нанесла его на запястья и за уши. Тонкий, пряный аромат наполнил комнату. Видимо, это было частью их утреннего ритуала — использовать натуральные масла вместо современных духов. Я заметила, как несколько девушек делали лёгкую гимнастику, плавно растягивая мышцы и выполняя грациозные движения, напоминающие элементы танца. Возможно, таким образом они поддерживали свою физическую форму и готовились к предстоящему дню. Наблюдая за всем этим, я ощущала себя чужой в этом мире. В XXI веке мои утренние привычки были совершенно иными: быстрый душ, кофе на бегу, проверка сообщений на смартфоне. Здесь же всё происходило размеренно, с особым вниманием к деталям и традициям. Собравшись с мыслями, я решила последовать их примеру. Подойдя к умывальнику, я осторожно умылась прохладной водой, ощущая, как она освежает и бодрит. Затем, вспомнив о мисваке, я взяла одну из палочек, лежащих рядом, и попробовала почистить зубы. Непривычно, но довольно эффективно. После этого я вернулась к своей постели и начала делать лёгкую разминку, стараясь повторять движения, которые видела у других девушек. Моё тело постепенно просыпалось, и я почувствовала прилив энергии. В этот момент ко мне подошла Настя с небольшим флаконом масла. — Попробуй, — предложила она, протягивая его мне. — Это жасминовое масло. Здесь принято использовать его после утренних процедур. Я кивнула и нанесла каплю масла на запястье. Тонкий цветочный аромат окутал меня, принося ощущение спокойствия и умиротворения. Постепенно я начала понимать, что, несмотря на разницу во временах и культурах, есть что-то универсальное в этих утренних ритуалах — забота о себе, стремление к гармонии и красоте. И, возможно, мне стоит перенять некоторые из этих традиций, чтобы лучше адаптироваться к новой реальности.

***

После утренних процедур к нам подошла калфа и начала говорить что-то на турецком. Я понимала лишь некоторые слова, но по реакции других девушек поняла, о чём она говорит. Она объясняла, что если мы будем усердно трудиться и учиться, то сможем достичь высоких званий. После её слов мы отправились на занятия. Наши уроки охватывали широкий спектр предметов: языки, грамматику, искусство, музыку, шитьё, танцы и этикет. Многие из этих уроков казались мне бессмысленными, но другие были полезными. Я никогда не была отличницей — учеба не была моим увлечением, но я осознавала её важность. Я проводила много времени с Настей, и мы часто разговаривали. Также я познакомилась с другими девушками, что добавило немного разнообразия. В прошлой жизни я не умела рисовать, но была поглощена музыкой — это было моё настоящее увлечение. Шитью я тоже не обучалась, но мне очень хотелось научиться, поэтому я старалась изо всех сил. Танцы мне давались не особо хорошо, и я не стремилась выделяться. Этикет я знала достаточно хорошо, поэтому, вместо того чтобы посещать этот урок, я решила пойти на урок истории. После уроков мы отправились обратно в общую комнату и занялись своими делами. Я углубилась в книгу по арабскому языку, стараясь как можно быстрее освоить его основы. Затем, отложив чтение, я села рядом с Настей и занялась вышивкой. Мне очень хотелось научиться этому мастерству, чтобы в будущем шить себе красивую одежду. Одновременно с этим я внимательно наблюдала за гаремными девушками. Они болтали о всяком, но, когда разговор заходил на что-то действительно интересное, я прислушивалась. Я отложила вышивку и решительно направилась к группе девушек. Среди них выделялась Гюлшах — она сидела в центре, уверенно жестикулировала и что-то рассказывала, а остальные слушали её с явным интересом. Я знала, что в этот период она служила Хюррем-султан, а значит, могла стать для меня полезным союзником. Подойдя ближе, я слегка наклонила голову в знак уважения и с доброжелательной улыбкой сказала: — Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но мне просто необходимо сказать, что вы так грациозны, Гюлшах-хатун. Я сразу заметила вас среди всех девушек. Она медленно повернула голову в мою сторону, оглядела меня с ног до головы, а затем приподняла бровь, чуть сощурив глаза. — Ты новенькая, верно? — Да, хатун. Меня зовут Мария. Она не спешила отвечать, будто оценивая, стоит ли вообще продолжать разговор. — И что же тебе нужно, Мария? — в её голосе скользнули лёгкие насмешливые нотки. — Ничего, кроме вашего расположения, — я улыбнулась. — В гареме столько прекрасных девушек, но вы словно звезда среди них. Неудивительно, что вы служите самой Хюррем-султан. Это большая честь. Гюлшах явно польстили мои слова. Её губы тронула самодовольная улыбка, и она чуть расслабилась. — Ты умеешь говорить приятные вещи, — заметила она. — Но скажи мне, новенькая, ты льстишь, потому что хочешь чего-то, или просто умеешь признавать очевидное? Я легко усмехнулась, но не позволила себе выглядеть дерзкой. — Думаю, и то, и другое, хатун. Я только начинаю свой путь в гареме, и глупо не видеть, кто здесь имеет влияние. Лучше учиться у тех, кто знает, как выжить. Гюлшах оценивающе посмотрела на меня, затем кивнула. — Возможно, ты не так проста, как кажешься. Посмотрим, насколько ты умна на самом деле. Я поняла, что разговор окончен. Поклонившись, я отошла, довольная тем, что сумела вызвать в ней интерес. Покинув общую комнату, я направилась в сад. По пути я запоминала коридоры: узкие, с резными деревянными дверями, за которыми скрывались покои наложниц. Повсюду висели тяжёлые бархатные занавеси, защищающие от сквозняков, а воздух был наполнен ароматами ладана, жасмина и розовой воды. Когда я вышла в сад, передо мной открылось настоящее произведение искусства. Зелень, цветущие деревья, тонкие мраморные дорожки, ведущие к небольшому фонтану в центре. Вода в нём журчала мелодично и успокаивающе. Вдоль дорожек стояли скамьи, на которых сидели наложницы, занятые разговорами. Кто-то вышивал, кто-то играл на лютне, а кто-то просто любовался цветами. Я прошлась по саду, вдыхая свежий воздух и мысленно отмечая пути, ведущие обратно в покои. Знание расположения комнат и коридоров могло пригодиться в будущем. Пока же я просто наслаждалась тишиной, стараясь разобраться в своих мыслях и планах. После разговора с Гюлшах началась уборка, и я старалась держаться как можно ближе к ней. Мне было важно, чтобы она меня запомнила. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я почтительно улыбалась, позволяя восхищению скользить в моём взгляде. Гюлшах это явно нравилось — её губы каждый раз трогала довольная усмешка, а в глазах появлялась тень самодовольства. Внутри же у меня всё горело. Я терпеть не могла эту стерву, но что не сделаешь ради цели? А моя цель была непростой. Пока я работала, я внимательно наблюдала за другими девушками. Их характеры были разными: одни тихие и незаметные, другие громкие и уверенные, третьи всегда казались хмурыми и замкнутыми. Кто-то пытался угодить старшим наложницам, а кто-то, наоборот, держался особняком. Я быстро поняла, что мне выгоднее всего сблизиться с теми, кто не строил грандиозных планов и не лез вверх. Они были простыми, неискренними, но предсказуемыми. С такими я знала, как общаться. Немного внимания, несколько комплиментов, искренний интерес к их жизни — и вот, они уже мне доверяют. Всё происходило естественно: они открывались, а я играла роль внимательной и доброжелательной собеседницы. Вскоре у меня появились первые подруги. После уборки мы занялись вечерними процедурами — девушки умывались, заплетали волосы, наносили масла на кожу. Я следовала их примеру, стараясь запоминать традиции ухода за собой. Затем мы отправились спать. Я легла на свою постель, завернулась в тонкое покрывало и быстро уснула. Как и всегда, мне ничего не снилось.

***

Следующую неделю я продолжала упорно учиться и быстро достигла успехов. Учителя хвалили меня, а я сама начала получать удовольствие от обучения. Я втянулась в процесс, и теперь каждый новый урок приносил мне радость. В гареме у меня уже было четыре подруги, с которыми мы всегда держались вместе. Мне никогда не было скучно, и, что самое главное, я не позволяла себе впутываться в конфликты. На издёвки других девушек я либо не реагировала, либо играла роль жертвы, вызывая сочувствие. Это раздражало моих врагов, но и обезоруживало их. Они пытались мне навредить, но безуспешно. С Гюлшах я оставалась всё такой же милой, продолжая укреплять наше знакомство. Я также обращала внимание на Сюмбюль-агу — мой ум и наблюдательность привлекали его, и мне это было на руку. С Нигяр-калфой я виделась ещё несколько раз, и каждый раз она казалась грустной и уставшей. Я вспомнила, что она верила в смерть своего ребёнка, и мне стало её жаль — никто не заслуживает такой боли. Потеря родителей или ребёнка — это самое ужасное и болезненное, что может случиться с человеком. Я не винила её ни в чём. Вы вообще видели Ибрагима? Он сам соблазнил её, а потом предал! Боже, его удушье — это просто трэш. Я никогда не любила его и искренне сочувствовала Хатидже-султан и Нигяр-калфе. После этих мыслей я твёрдо решила: я сделаю её жизнь хоть немного лучше. Так мы и подружились. Нигяр была строгой, но в то же время сдержанно тёплой со мной. Я старалась поддерживать её — словами, действиями, любым возможным способом. Однажды она спросила: — Почему ты так добра ко мне? Я улыбнулась и ответила: — Я вижу грусть в твоих глазах и хочу помочь. Никто не должен так страдать. С тех пор наша дружба стала ещё крепче. Что касается Афифе-хатун, я предпочитала пока держаться в тени. Мне не хотелось, чтобы она решила отправить меня в покои султана. Я вовсе не собиралась воевать с Хюррем-султан и вообще не испытывала никакой симпатии к Сулейману. Пока он меня не интересовал, а вот гарем... Я постепенно понимала, что реальность сильно отличается от того, как её показывают в сериалах. Да, были похожие моменты, но различий было гораздо больше. За эту неделю я узнала многое: о жизни гарема, о султане, о ревнивой Хюррем, о династии. Самым важным открытием для меня стало то, что сейчас был 1540 год. Это означало, что совсем скоро шехзаде Мехмед отправится в Манису, где начнёт своё обучение и правление. Я задумалась. В истории шехзаде Мехмед умер от болезни. Но у меня было огромное преимущество — иммунитет. В 21 веке мне делали прививки от оспы и чумы, а значит, у меня есть шанс спасти его. Я приняла решение: я сделаю всё, чтобы не допустить его смерти. Для меня он был самым достойным наследником престола. Теперь у меня появился план. Первым делом мне нужно было хорошо обучиться. До отправки в санджак я должна была освоить язык и овладеть всеми нужными знаниями. Но ещё важнее был Сюмбюль-ага. Он имел большое влияние и мог помочь мне, если я найду к нему подход. А его слабостью были деньги, так что проблем с этим не возникнет. На второй неделе я так подружилась с Гюлшах, что она даже подарила мне пару украшений. Я спрятала их — кто знает, возможно, они пригодятся мне в будущем. Однажды Гюлшах взяла меня с собой к Михримах-султан. Она была невероятно красивой — точь-в-точь как в сериале. Мы зашли к ней утром, чтобы помочь ей собраться. Поклонившись, я вошла в покои, стараясь не поднимать взгляд от пола. Пока я молча стояла в стороне, Гюлшах и госпожа беседовали. Вскоре разговор зашел обо мне. — Это и есть новая наложница? — мягко спросила Михримах-султан. — Да, госпожа, — ответила Гюлшах. — Мария. Она умна и скромна. Я почувствовала, как взгляд султанши остановился на мне. Подняв голову, я с уважением посмотрела на нее и слегка улыбнулась. — Мария, верно? — её голос был спокойным, но в то же время проницательным. — Да, госпожа, — тихо, но уверенно ответила я. — Ты выглядишь иначе, чем остальные, — заметила она, слегка склонив голову. — Мне... сложно сказать, чем именно, госпожа, — с лёгким смущением ответила я. — Но я искренне благодарна за возможность находиться здесь. Михримах-султан внимательно посмотрела на меня, затем слегка улыбнулась. — Скромность — редкое качество здесь. Посмотрим, как ты проявишь себя, — сказала она, переводя взгляд на Гюлшах. — Позаботься о ней. — Конечно, госпожа, — поклонилась Гюлшах. Я тоже опустила голову в знак уважения, чувствуя, что только что прошла своеобразное испытание.

***

Через месяц Гюлшах пропала. Я узнала, что её убили из-за покушения на госпожу. Мне было её жаль, но я не плакала — просто помолилась за её душу и продолжила жить дальше. За месяц я провела с Нигяр-калфой множество разговоров, и, кажется, это действительно помогало ей. Я видела, как постепенно её взгляд становился менее печальным, а голос — менее усталым. Ещё я за этот месяц я впервые увидела Ферузе. Она была идеальной — грациозной, сдержанной, словно излучала спокойствие и достоинство. Она служила у Михримах-султан. Я старалась держаться от неё подальше, и, кажется, она это замечала, но тоже не стремилась к общению. В гареме у меня сформировалась хорошая и надёжная репутация. Я тесно общалась с Настей и несколькими другими девушками, чтобы в будущем они стали мне верными союзницами. Также я получала деньги и откладывала их — они ещё пригодятся. Я подружилась с Сюмбюльом-агой, и он часто давала мне полезные советы. А вот Афифе-хатун я избегала. Не могу сказать, что боялась её, но она была женщиной сильной и непоколебимой, и я предпочитала не попадаться ей на глаза без надобности. С Михримах-султан мы быстро сблизились. Она часто звала меня по утрам и вечерам — я расчёсывала её волосы, и мы беседовали. Её искренне удивляли мои истории, и иногда она даже спрашивала у меня совета. Я действительно полюбила её и считала подругой. Мы гуляли в саду, и ей нравилось, как я пою. Когда она спрашивала, откуда я знаю такие песни, я отвечала, что из своей родины. Когда я бывала с Михримах-султан, то часто видела Ферузе, и, честно говоря, она меня жутко раздражала. Почему? Не знаю, но просто бесила. С того дня я начала соперничать с ней — не открыто, но это было заметно. Я старалась привлекать к себе как можно больше внимания и постепенно отдалять её от Михримах-султан. Ферузе это, конечно, замечала и пыталась что-то предпринять, но сколько бы она ни старалась, ей так и не удалось меня превзойти. За этот месяц я многому научилась и вскоре перешла на продвинутый уровень обучения. Особенно сильна я была в искусстве, музыке, танцах и, конечно, в вышивании. Уже через две недели я начала хорошо шить и вскоре связала носки для госпожи. С языком было сложнее, но я уже могла понимать большую часть сказанного и отвечать на простые фразы. И в один из таких дней Михримах-султан позвала меня пойти с ней к Хюррем-султан.