Часть 12

Утро пришло тихо. Лучи солнца робко пробивались сквозь тонкую ткань занавесей, озаряя покои мягким золотистым светом. Я проснулась первой. Всё ещё сидела у ложа госпожи, сжав её ладонь в своей. Она спала спокойно, лицо её было бледным, но теперь уже не напряжённым — словно ночь, полная боли и отчаяния, осталась позади. Афифе хатун вошла беззвучно, как всегда, с подносом. На нём — отвар, фрукты и немного лепёшек. Она остановилась у входа, увидев нас. Я подняла на неё глаза — она смотрела не на меня. Она смотрела на Хюррем. И в её взгляде было что-то новое. — Она спала спокойно? — тихо спросила Афифе, подходя ближе. — Да, — прошептала я. — Впервые за долгое время. Хюррем зашевелилась. Глаза медленно открылись, и она, увидев меня и Афифе, чуть улыбнулась. Улыбка была слабой, но искренней. — Мария... — проговорила она едва слышно. — Ты спасла меня... Я кивнула, сдерживая слёзы. — Я не могла позволить вам... Госпожа, вы не можете исчезнуть. Без вас этот дворец потеряет свет. Афифе аккуратно поставила поднос на столик и опустилась на колени рядом. — Госпожа, — сказала она мягко. — Простите меня. Вчера я многое поняла. Вы… вы действительно его любите. Не за власть. Не за титул. Вы готовы были умереть, лишь бы не видеть, как он поворачивается к вам спиной. Я видела это. Хюррем медленно повернула голову к ней. — Я люблю его с той самой ночи, когда он впервые назвал меня своей. И да, я готова умереть, если он меня отвергнет. Но вчера… вчера вы обе… вернули меня к жизни. Я опустила глаза, не в силах сдерживать эмоции. Афифе взяла её за руку, осторожно, как будто боялась быть недостойной прикоснуться. — Госпожа, клянусь, с этого дня я буду рядом. Больше никто не посмеет поставить вас на колени. Хюррем чуть улыбнулась и посмотрела на нас обеих. — У меня есть вы. Этого достаточно. А остальное — лишь игра. И, как бы ни складывались её правила, я всегда найду способ выиграть. Пока вы рядом.

***

Я сидела на балконе, глядя в пустоту, и мои мысли неумолимо возвращались к одному. К Нигяр калфе. И к её тайне. — Хюррем султан скоро доберётся до правды, — прошептала я в ночной тишине. — А когда узнает… всё пойдёт по одному месту. Если её дочь попадёт в руки Хюррем султан — девочку либо спрячут, либо используют. А Нигяр? Потеряет рассудок или станет врагом. А мне это не нужно. Я спасу её. Найду её дочь раньше Сюмбюля Аги. Спрячу в безопасном месте. Если повезёт — девочка будет рядом с матерью. А Нигяр… она будет мне обязана. Или, по крайней мере, будет служить преданно. А опытная и расчётливая калфа в санджаке — это то, что мне нужно. План был рискованный, но всё стало ясно. Теперь нужно было действовать. Я поднялась и пошла искать Мехмеда.

***

Он стоял в саду с книгой в руках. Спокойный, задумчивый, как всегда. Я резко подошла и сразу заговорила: — Мехмед. Сразу к делу. Он удивлённо поднял голову. — У Нигяр калфы есть дочь. Все думали, что она родилась мёртвой. Но это не так. Она жива. Это ребёнок от Ибрагима Паши. Мехмед напрягся. Я видела, как он сжал книгу. — Дослушай, — остановила я его. — Эта девочка жива. Живёт вне дворца. Пока. Но если Хюррем узнает — она окажется в лапах интриг. В лучшем случае — станет пешкой. В худшем — исчезнет навсегда. — Откуда ты знаешь? — спросил он напряжённо. — У меня есть свои источники. Сейчас это не важно. Важно, что если мы не найдём её раньше Сюмбюля, её ждёт беда. А если найдём — отправим в надёжное место. А когда ты поедешь в санджак — ты прикажешь привести её и Нигяр туда. Нам нужна такая женщина рядом, Мехмед. Он замолчал, нахмурился. — Мария, зачем ты впутываешься в это? — Хватит быть таким наивным! — вспыхнула я. — Как ты собираешься править, если рядом никого нет? Кто будет стоять за тобой, когда все предадут? Мы должны строить будущее — своё будущее. И если ты не хочешь делать это ради себя, сделай… ради меня. Он отвернулся на мгновение. Хотел что-то сказать, но я мягко добавила: — Ладно, не ради трона. Ради… нашего будущего. Пожалуйста. Он взглянул на меня. Долго. Потом кивнул. — Хорошо. Где она? Я, не сдержав радости, кинулась к нему с объятиями, даже посмеялась — впервые за долгое время. — Пошли. У нас мало времени.

***

Мы спешили. Улицы Стамбула были ещё полны жизни, но вечер уже дышал прохладой. Я знала, где искать — дом бывшей кормилицы, на окраине. Там, среди старых переулков, без лишних глаз. Мы подошли к нужному дому. Я постучала. Старая женщина выглянула, и, узнав нас, приглушённо ахнула. Я сунула в её руку мешочек с серебром. — Нам нужно увидеть Эсманур. Сейчас. Она дрожала, но отступила в сторону. Мы вошли. Дом был скромный, пах ладаном и хлебом. В углу, на подушке, сидела девочка. Кудрявые волосы, внимательный, серьёзный взгляд. Маленькая — лет трёх. Но глаза… умные, совсем не детские. Я медленно присела перед ней. — Эсманур, да? — она кивнула. — Я Мария, а это — Мехмед. Мы заберём тебя в красивый дом, где ты будешь в безопасности. Никто тебя не обидит. Она молчала, но я увидела: она всё поняла. Очень умная для своего возраста. Мехмед осмотрел комнату, повернулся к своим людям, что ждали у входа: — Увести её. Скрытно. В загородный дом в Бурсе. Никому ни слова. Ни при каких обстоятельствах. Пока я не прикажу — никто не должен знать, где она. — Слушаюсь, шехзаде, — ответил старший из охранников, взяв девочку на руки осторожно, будто фарфор. — Ещё кое-что, — добавил он. — Заберите и эту женщину. Пусть поедет с девочкой. Будет присматривать. — Есть. Женщина кивнула с благодарностью. Девочка последний раз взглянула на меня. И вдруг… улыбнулась. Я улыбнулась в ответ. Мы успели. Мы вышли на улицу, как раз когда в переулке показались люди Сюмбюля. — Быстро, — бросил Мехмед. Мы свернули в другой переулок и растворились в сумерках. Девочка была спасена. План сработал. А Нигяр… она ещё не знает. Но когда узнает — я стану для неё тем, кого она никогда не забудет.

***

Я открыла дверь покоев Нигяр калфы без стука. Она подняла голову и, увидев меня, сразу поняла — что-то произошло. В моём взгляде, в дыхании, в том, как я закрыла за собой дверь и шагнула внутрь — всё кричало о важном. — Что-то случилось? — осторожно спросила она, поднимаясь с подушек. Я не отвечала сразу. Подошла ближе, села напротив и взяла её ладони в свои. — Нигяр… — начала я мягко. — Я нашла её. Её пальцы дёрнулись в моих. В глазах мелькнуло столько чувств, что я почти задохнулась. — Кого? — прошептала она. Но я знала, что она уже всё поняла. — Её. Твою дочь. Она не смогла ничего сказать. Только выдохнула — коротко, резко, как будто в живот ударили. И покачала головой. — Нет… Нет… Этого не может быть… — Может, — тихо сказала я. — Она жива. Ты была права всё это время. Ты чувствовала. Сердцем. Материнским. А они… они все врали тебе. Чтобы забрать у тебя надежду. Слёзы заполнили её глаза, но не скатились. Только голос дрогнул. — Я молила Аллаха, чтобы это было правдой. Я искала. Спрашивала. Меня называли безумной. Говорили, что я теряю рассудок от горя. Даже Ибрагим... он тоже не верил мне. — Потому что он не знал, — уверенно сказала я. — Он не знал, даже если и знал это, он пытался не верить. Она вытерла глаза, посмотрела на меня — как будто впервые за долгое время позволила себе снова надеяться. — Где она? — В надёжном доме. Мы с Мехмедом забрали её раньше, чем туда пришёл Сюмбюль ага. Она в безопасности. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. А когда мы отправимся в санджак — она поедет с нами. И ты тоже. Нигяр схватила мою руку, прижала к губам. — Мария… ты дала мне жизнь второй раз. Я была мертва внутри. Все эти годы. А теперь… — она не смогла закончить. Я обняла её. Она дрожала — как человек, которого долго держали в ледяной воде, а теперь согрели. — Ты не одна. Никогда больше. И она узнает, кто её мать. И будет с тобой. Обещаю. Она прижалась ко мне крепче. — Я в твоём долгу. Навсегда. — Нет, — я улыбнулась. — Просто оставайся рядом. Там, в санджаке, мне понадобится именно ты. Умная, сильная, верная. Нигяр впервые за долгое время улыбнулась — по-настоящему. — Тогда мы сделаем всё правильно, Мария. Теперь — всё будет иначе. Я кивнула. — Но теперь послушай меня внимательно. Нигяр посмотрела на меня, всё ещё не веря до конца в происходящее. — Ты не должна говорить об этом никому. Ни слова. Даже паша не должен знать. — Но он же… — она запнулась. — Он отец. Он имеет право знать, Мария. — А если узнают другие? Хюррем султан? — я смотрела ей прямо в глаза. — Как ты думаешь, что случится с девочкой? С тобой? С Ибрагимом? Нигяр отвела взгляд. Слёзы снова подступили. — Я просто… Я так долго ждала… — Я понимаю. Но сейчас — важнее всего защитить её. Ради неё ты должна молчать. Даже если сердце рвётся от желания кричать всему миру, что твоя дочь жива. Она кивнула. Медленно. Но решительно. — Хорошо. Я никому не скажу. Клянусь. Я мягко улыбнулась и встала. — Спасибо. Ты поступаешь правильно. Ради неё.

***

На следующее утро я надела лучшее платье и аккуратно уложила волосы. Сегодня я шла к Хюррем-султан — и у меня была цель. Дворец уже проснулся, тени длинных коридоров наполнялись жизнью. Стража у покоев султанши отдала честь, и через мгновение я вошла. Хюррем-султан сидела у окна, изящно облокотившись на подушку, её взгляд был направлен вдаль, но она тут же повернулась ко мне. — О, Мария. Рано сегодня, — с мягкой улыбкой произнесла она. Я склонилась в поклоне. — Простите, госпожа, что потревожила. Но я услышала один… очень странный слух. И подумала, вы должны знать. Хюррем приподняла бровь, её интерес был мгновенным: — Говори. — О дочери Ибрагима-паши, госпожа, — тихо сказала я, опуская глаза. — Говорят… что она жива. Хюррем замерла. На её лице не дрогнуло ни одной мышцы. — И кто тебе это сказал? Я немного понизила голос и сделала шаг ближе, будто доверяя ей секрет: — Я… услышала это от Гюльфем-хатун. Случайно. Она говорила об этом служанке. Я не вмешивалась. Просто… запомнила. Хюррем медленно встала, её платье шуршало по ковру, как змеиная кожа. Она подошла ко мне и внимательно посмотрела мне в глаза. — Ты умная девочка, Мария, — мягко произнесла она. — И очень наблюдательная. Сняв с пальца кольцо с красным изумрудом, она надела его мне на руку. — За внимательность, — сказала она, одарив меня хитрой, почти материнской улыбкой. — Благодарю, госпожа, — тихо сказала я, опустив голову. — А ты не знаешь, где эта девочка? — вдруг спросила она, глядя, как бы между делом. Я подняла глаза, делая вид, что совсем не готовилась к этому вопросу. — Нет, госпожа. Я бы на вашем месте, сказала бы паше, о ее дочери. И сказала бы что я услышала только слух. Вам это может поможет госпажа — и подмигнула Хюррем кивнула, улыбка стала ещё тоньше. — Хорошо, дорогая. Ты можешь идти. Я поклонилась и направилась к выходу, чувствуя её взгляд на своей спине. Только когда за мной закрылись двери, я позволила себе выдохнуть. Теперь она знала. Но ничего и не знала. И это — мой разумный ход.