Часть 13

Коридоры гарема в это время суток были пустынны. Холодный камень под босыми ступнями, слабое мерцание факелов на стенах — казалось, сама ночь затаилась здесь, следя за каждым моим шагом. Воздух был тяжёлый, затхлый, и даже собственное дыхание звучало громче обычного. Я шла быстро, почти на цыпочках, прижимая к груди халат. Сердце колотилось, и внутри всё как будто шептало: поторопись. Но я даже не успела подумать, почему чувствую тревогу… Резкий рывок. Сзади. Чья-то рука закрыла мне рот, другая обвила талию. Я захрипела от ужаса, инстинктивно пытаясь вырваться. В горле застрял крик. В голове звенело. — Тихо, девочка, — прошипел евнух, чей голос я не узнала. — Идёшь со мной… Паника. Хаос. Тьма. Всё тело сжалось, страх парализовал на секунду — но потом включился инстинкт. Гнев. Выживание. Вспышка. Я почувствовала силу в ногах и резко ударила его локтем в живот, вывернулась, тяжело дыша, и вскрикнула: — Ты с ума сошёл?! Он бросился на меня повторно. Но я уже была в другом состоянии — на грани, полная адреналина. Я пригнулась, схватила его за руку и резко развернулась — сила и инерция сделали своё. Я прогнула его через бедро и швырнула на землю. Глухой удар. Он застонал. Я села сверху, колени по бокам его груди, прижимая его плечи. Лицо моё пылало, волосы растрёпаны, глаза пылали гневом. — Ах ты тварь, — прошипела я. — Ты думал, я простоя девочка? Думал, я закричу и упаду в обморок?! Урод… Он пытался вывернуться, но я влепила пощёчину. И ещё одну. И удар кулаком. Он застонал, уже боясь шевельнуться. — У меня был отец, который учил меня, как защищаться, — прошипела я прямо ему в лицо. — Я не из тех, кого можно утащить в темноте! Я подняла голову и закричала: — ОХРАНА! КТО-НИБУДЬ! Через несколько мгновений раздались шаги. Стража появилась в конце коридора, с факелами. Увидев меня, сидящую на шокированным евнухе, они растерялись. — Уведите его. Он напал на меня, — тихо и жёстко приказала я. Его схватили и поволокли прочь. Я стояла молча. Руки дрожали. Губы — в крови. Он попытался сломить меня... но не вышло. И больше никто не посмеет.

***

Тюрьма встретила её ледяным сквозняком и тухлым запахом. В полумраке камера казалась пещерой, а цепи, звенящие от сквозняка, звучали как предвестники приговора. Мария вошла медленно, как хищник. Евнух сжался в угол, будто хотел стать частью стены. Но было поздно. — Удивительно, — тихо произнесла она, приближаясь. — Ты такой большой, страшный… а сейчас дрожишь как зайчик. Страшно, да? — Я… я не… — начал он, но она резко подняла руку. — Тихо. Не порти момент, — она склонила голову, как будто разглядывала красивую безделушку. — Я вот думаю… может, мне сломать тебе нос? Или оставить на память шрам? Чтобы в следующий раз, когда ты решишь напасть на кого-то, зеркало тебя первым предупредило. Он открыл рот, но слов не находилось. — Кто тебя послал? — спросила она, будто между делом. — Только не ври. Я хороша с ложью — я её чувствую, знаешь? — Я… я… не могу! — выдохнул евнух. — Меня убьют! Мария подошла ближе и наклонилась к его лицу, улыбнувшись мягко, как будто шептала другу секрет. — А если я тебе скажу, что я тебя убью, если ты мне не скажешь? У тебя есть выбор. Умереть страшно — или умереть смешно. От меня. Маленькой, нежной девочки, — она похлопала ресницами и выпрямилась. — Ну? Он сдался. Его голос был едва слышен: — Ферузе… хатун… она приказала… сказала… "пусть исчезнет тихо". — Хм, — Мария скрестила руки. — Я знала, что у неё будут нервы на пределе. Но чтоб посылать тебя? Она хлопнула в ладоши. Дверь камеры распахнулась, в неё вошли янычары. — Заберите его, — сказала Мария, вытирая руки о платок. — Надеюсь, он вам не нагадил тут. Хотя воняет — как будто да. Янычары переглянулись с недоверием, потом с восхищением. Один не выдержал и прошептал: — Кто её отец? Джелал ад-Дин Руми или сам Мехмед Фатих? — Кто бы ни был — я бы её боялся больше, — ответил другой. А Мария, даже не обернувшись, вышла в коридор, тихо шепча себе: — Ах, Ферузе, Ферузе… я ведь тебе предупреждение давала. Но теперь ты будешь играть по моим правилам.

***

Мария, легко ступая по коридору, остановилась, заметив, как к ней подходит Керим. Он выглядел непривычно взволнованным для стражника — и одновременно каким-то... вдохновлённым. — Привет, Керим, — Мария приподняла бровь, слегка улыбнувшись. Он остановился перед ней, склонив голову в уважительном полупоклоне. — Я не знал, что вы так умеете драться, хатун, — проговорил он с лёгкой улыбкой, в которой сквозило восхищение. — Тогда... в тюрьме... я уже понял, что вы не обычная девушка. Но сейчас... — он запнулся, словно подбирая слова, — сейчас я убедился в этом окончательно. Мария хмыкнула, скрестив руки на груди. — Ладно, Керим, к делу. — Она подошла чуть ближе, глядя ему прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы этого евнуха наказывали. Поверь, я вижу по его глазам — он больше не осмелится. Она лукаво улыбнулась. — Кроме страха... в его глазах я увидела ещё кое-что. Восхищение. — Она чуть склонила голову на бок, наблюдая за реакцией Керима. Тот едва заметно усмехнулся. — Думаю, не только у него, хатун, — тихо добавил он, опуская взгляд. Мария рассмеялась, коротко и звонко, словно хрустальный колокольчик. — Хорошо, Керим, договорились? — мягко, почти по-дружески спросила она. — Конечно, хатун. Всё будет так, как вы хотите, — быстро ответил он. Мария кивнула с лёгкой грацией, развернулась и, не спеша, направилась дальше по коридору, оставляя за собой ощущение легкости и власти. А Керим ещё долго смотрел ей вслед, думая про себя: "Когда я впервые увидел её в холодной камере... я и представить не мог, что однажды буду восхищаться ею так." "Она словно огонь... и я бы последовал за ней куда угодно."

***

Ночь окутала дворец чёрным покрывалом. В коридорах — ни души. Лишь приглушённый свет от масляных ламп дрожал на стенах. Мария сидела у окна, когда послышался осторожный стук в дверь. — Входи, — спокойно произнесла она, не оборачиваясь. Дверь медленно отворилась, и в комнату шагнул Кезар Ага. Он опустил голову, словно боялся её взгляда. — Хатун… — начал он негромко. — Я знал, что ты не просто так меня отпустила. Почему ты сделала это? Мария встала, подошла к нему, остановилась напротив, скрестив руки на груди. — Потому что я не забываю лиц тех, кто хотя бы на мгновение пожалел о содеянном, — ответила она. — Но прощение — не бесплатно. Керим поднял взгляд, в глазах — смесь страха и уважения. — Ты хочешь, чтобы я… служил тебе? — Именно. С этого момента ты работаешь на меня. Слух, взгляд, руки — всё, что мне понадобится. Будешь рядом, и я позволю тебе забыть, кем ты был сегодня утром. — А если я откажусь? Мария слегка улыбнулась. — Не откажешься. Ты уже сделал выбор, когда пришёл сюда. Он помолчал. Затем тихо кивнул. — Я согласен, хатун. — Умница, Кезар Ага. Добро пожаловать в мою игру. Она подошла ближе и мягко, почти по-дружески похлопала его по плечу. — Только запомни: один шаг в сторону — и ты снова окажешься в той камере. Но уже без моего милосердия. Он сглотнул. — Я всё понял. — Тогда иди. Завтра начнём. Когда он вышел, Мария вернулась к окну, прошептав себе под нос: — Пусть первый ход будет твоим, Ферузе. Но партия — моя.

***

Утро было тихим и солнечным. Мария, одевшись в нежное голубое платье, направилась в покои Михримах султан. Она чувствовала волнение — сегодня хотелось провести день спокойно, без интриг. Когда Мария вошла, юная султанша как раз сидела на диване у окна, держала в руках письмо и светилась от радости. — Госпожа, вы меня звали? — с уважением склонилась Мария. Михримах улыбнулась и замахала письмом в воздухе: — Мария, ты не поверишь! Мне пришло письмо от Ташлык Джалы эфенди! — в её голосе звучала детская радость. — Он пишет такие прекрасные стихи... Ах, какие строки, Мария! — она приложила письмо к сердцу, мечтательно закрыв глаза. Мария мягко улыбнулась, наблюдая за ней: — Я рада за вас, госпожа. Его слова, должно быть, полны вдохновения. Михримах рассмеялась: — Они о весне, о любви… — она тихонько зачитала пару строк. — "Ветры приносят имя твоё в мои сны…" Мария слушала внимательно, пряча тёплую улыбку. Видеть Михримах счастливой было приятно, почти по-сестрински. — Вы достойны самых красивых стихов, госпожа, — искренне сказала Мария. В этот момент в комнату вошла Калфа с низким поклоном: — Госпожа Михримах, Хюррем султан ждёт вас в своих покоях. Михримах кивнула: — Идём, Мария. Матушка собирает женщин, которые помогают в её ваκфе. Они вдвоём пошли по длинным залам дворца. Когда вошли в покои Хюррем султан, там уже собрались женщины в скромных, но опрятных нарядах. Некоторые из них были мастерицы, знахарки, вдовы — все те, кого Хюррем покровительствовала через свой ваκф. Хюррем султан, как всегда великолепная и величественная, сидела на возвышении и оглядывала собравшихся строгим, но добрым взглядом. — Добро пожаловать, — сказала она. — Сегодня я хочу, чтобы вы помогли с подготовкой лекарств, тканей и еды для бедных женщин Стамбула. Мой ваκф существует для помощи тем, кто остался без защиты. Женщины низко поклонились. Мария стояла немного в стороне рядом с Михримах, слушая каждое слово с искренним интересом. Она впервые так близко увидела, как велика может быть женская власть — не в интригах и заговорах, а в милосердии. Михримах тихо наклонилась к Марии и шепнула: — Матушка — лучшая из всех. Я хочу быть на неё похожей. Мария кивнула, ощущая, как в сердце её разгорается новое чувство — восхищение и желание однажды тоже оставить след в этом мире.