Часть 5

Очако привыкла к эвакуации, ко всем сложностям и тонкостям человеческой психологии, которая всплывает в моменты опасности и страха. Инстинкты делают людей зверьми, топчущими детей, слабаков и хильцов в попытке скрыться и спастись. И вот уже четвертый год Уравити учится это контролировать, направлять и использовать, но из раза в раз на секунду шокированно замирает, когда толпа обезумевших вылетает на нее. — Все в порядке! Я герой Уравити, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, опасности нет! — она развела широко руки, пытаясь показать себя больше, внушительнее, чтобы на нее обратили внимание. Как же. Бегущие во главе мужчины — остальные не поспевают, либо не могут растолкать — неслись на нее, даже не моргнув и глазом. Только страх, биология и инстинкты на дне зрачков, только животный ужас, перекроивший лицо. Уравити мысленно ругнулась: "Снова то же самое!" — и активировала причуду, взмывая в воздух, чтобы табун из паникующих людей ее не затоптал. По крайней мере, до выхода они доберутся. С остальными Очако разберётся. — Бакуго, обстановка? — в наушнике шипела тишина, пока девушка оглядывалась в поисках карты пожарной эвакуации. И, затормозив перед ней, впитала расположение помещений. Эвакуировать маленький, но все же торговый центр, дело муторное, пыльное и особенно неблагодарное, когда ты один. — Целей не вижу. Видимо, реально возгорание проводки, а не какой-то съехавший, — захрипел наушник, и Уравити выдохнула. Одной проблемой меньше. — Я на первом этаже, приступаю к поиску и эвакуации. Если твой квадрат чистый, то... — предложение присоединиться к поиску заглохло следом за громыхнувшим взрывом. Потолок над головой затрясло, висячие люстры, покачиваясь, мерзко скрипели, вторя вибрации. — Бакуго?! Бакуго!!! Теперь тишина с той стороны оглушила; залила паникой, утопила в страхе и толкнула сразу же наверх, на второй этаж. — Урарака, что там у тебя? Почему Бакуго не выходит на связь? — запыхавшийся Джейк отозвался в ухе, но девушка только сильнее задвигала ногами, экономя кислород. — Я не знаю. Он сказал, что все чисто, что как будто бы это проводка и... — взрыв, слабее, чем предыдущий, довершил пересказ картины, погружая в нее всех с головой. — ...взрыв. Уравити вылетела на пожарную лестницу, заскользила, не войдя в поворот, и повисла на ручке двери. Черт! Драгоценные секунды убегали, вибрации с потолка уже под ногами стучали, пока она тут едва ступени зубами не пересчитала! — Я у западного входа, выдвигаюсь наверх. Эвакуируй первый этаж, сама не... — Я уже наверху! — она обязательно потом извинится перед Джейком за то, что перебила, что накричала и в принципе позволила себе истеричные нотки. Но запах знакомого нитроглицерина душил, заливаясь в ноздри и выталкивая весь кислород. Уравити никогда бы не подумала, что... Потом. Все потом. Сначала Бакуго, потом разбор своего поведения в стрессовой ситуации. — Бакуго! — горлопанить было глупо, осознанно выдавать свое местоположение — просто по-идиотски, но захлебнувшийся мозг думать верно отказывался. И когда дверь второго этажа с пинка распахнулась, так и не явив парня, Очако запаниковала. Сизый дым полз по линолеуму, вьющимися змеями тянулся к ногам. Уравити зажала нос рукой, судорожно искала очаги возгорания, но ничего не нашла. Только пустующая терраса, широкие стекла витрин и стелющийся дымок. От чего? Хотелось верить, что не от пожара. "Все будет хорошо", — уговаривала себя, пока сгребала в ладошку со стола мелкие осколки и неслась во весь опор к приблизительному месту взрыва. У нее нет оружия, нет разрушений, чтобы защититься. А если враг дальнобойный, то и шансов против него нет. А так хоть облегченным стеклом глаза посечет. — Бакуго, — уже тише, шепотом звала, прижавшись спиной к стене и выглядывая за угол. Пусто. И тишина. Ни единого взрыва, клочка матного слова или запаха нитроглицерина. Ни-че-го. Неужели... Плохим мыслям запретила звучать в голове. Его просто вырубили, связали, ранили. Не мертв. Ни в коем случае не мертв. — Джейк, у меня здесь тихо. И я не понимаю... — У меня тоже, — таким же свистящим шепотом отозвалась радиосвязь. — Ты где? — Если по карте, то... — сощурилась, пытаясь разглядеть на противоположной стене эвакуационный лист. — Западный пожарный выход. — Я у восточного. Тихо и осторожно выдвигайся в мою сторону, я иду навстречу, — Очако кивнула, снимаясь с места, и на полусогнутых двинулась вдоль прилавков. — Докладывай обо всем, что увидишь. Разрушения, враг, Бакуго. Причуда неизвестна, поэтому осторожнее. — Когда я поднялась, здесь был дым. Но сейчас... Она еще раз оглядела пол. Напряженно всматривалась во все ответвления лабиринта из витрин — торговый центр был старого образца — ждала хоть одно шевеление плотного воздуха. Ничего. Перебежкой до другой стены: головой ловить выбитые осколки не хотелось, даже с учетом надетого шлема. Снова огляделась, возрождая в памяти карту и прикидывая, в какой стороне от перекрестка гремело. Сердце припадочно колотилось, казалось, ее местоположение с вертолета можно будет найти. Тяжело дыша — напряжение сдавливало виски, толкало вязкую кровь с барабанным боем — двинулась направо, снова огляделась. Пусто! Ни единого осколка, даже грязи! Витрины целые, одежда, содержимое — то, что обычно мгновенно страдает от причуды Кацуки, даже не тронуто. Будто Уравити за две минуты до открытия здесь бродила, а не после двух оглушительных толчков. Пробежала мимо магазинчика с цветами, разномастно пахнущих холодом, водой и ароматами лилий. — Джейк, я примерно там, где были взрывы. Но здесь- Чужая причуда в грудь толкнула, выбивая воздух, мысли и слова. Купол разверзся, тишина осколками осыпалась на макушку, раскрывая перед Уравити тот же коридор, но до пола сровненный взрывами. Головки измятых лилий хлюпали в воде под ногами. Кацуки самозабвенно матерился в отдалении. — Джейк, я нашла! — радиосвязь шипела, кряхтела помехами, но молчала. "Плевать". И рванула на голос. *** Пространственная причуда, что очевидно. Границы неизвестны, предел навыков неизвестен, уровень владения тоже. Но раз Кацуки сразу же не вырубил носителя, то... "Не один". Привычная поза у стены; с опаской выглядывая, подготовила тыл — взмывшие в воздух осколки, куски ваз и обломки стены покачивались, готовые к отправке в цель. — ...лять... Сука, да ты...! ...дохни... Она слышала Бакуго, и сердце настойчиво и упорно толкало к нему. Бездумно, без оглядки, что никак бы не помогло. Поэтому, затаив дыхание, слушала, внимала, смотрела. Где источник причуды? Спрятался? Огляделась: минимум пятнадцать развороченных магазинов, навскидку сорок мест для пересидки, куда лезть и аукать — верная смерть. — Второй этаж, ебучий магазин кроссовок! — уже ближе орал парень. Снова громыхнуло, посыпалась витрина у ближайшего поворота. — Повторяю, второй этаж..! — окрик сбило хрипом, заглушило звоном стекла и... Бакуго спиной вылетел вперед, прямо к Очако, пробивая два ряда магазинов и осыпая все осколками, кровью и потом. — Отмена! — захрипела Уравити, чудом и только им перекатом уйдя с вектора полета и опустив подготовленный тыл вниз. Вместе с ним спикировал облегченный парень, которого она едва успела коснуться, прежде чем словила тяжелым наручником в зубы. — Блять, хули так долго?! — Бакуго вскочил тут же, вздергивая ее следом и толкая с открытого пространства. Колени кололо и жгло, руки резало мелкой крошкой стекла, пока Уравити плевалась кровью в новом укрытии и сбивчивым шепотом уточняла обстановку. — Так двое или трое? — Я ебу? Огромный точно один, его я беру на себя. Где этот сраный дым в капюшоне — сама ищи. И дай ему пизды от меня, — он скинул треснувший наруч, бросил Уравити пару гранат и с пьяной от адреналина ухмылкой рванулся вперед к звуку шагов. Очако утерла разбитые в мясо губы, вздохнула, но с облегчением. Живой, относительно целый, рвется в бой и обязательно справится. А ей надо просто не мешаться и быстро обнаружить владельца пространственной аномалии. Все просто? Наверное. — Помощь Джейка точно не помешала бы, — дополнительное оружие вселяло уверенность, толкая к оценке обстановки и более внимательному изучению боевой причуды врага. — Давай как мужик! Хули ты своими граблями машешь! Бакуго негде было развернуться — потолок низкий, огромные шматы еще держащегося стекла так и норовили перерубить конечности, пока он уворачивался от лозообразных рук, бьющих не хуже плетей. Когда на вытянутых конечностях поползли острые отростки, Уравити вскинула брови и пообещала себе чаще мазать кремом руки. Это уже не плети, а цепы длиной в несколько метров и с областью поражения во все три. Туда Очако точно не полезет — только мешаться будет. — Вылезай, — нежно, но с таких холодом в голосе приговаривала она, заглядывая под каждую поваленную примерочную, хлопая дверьми для персонала. Описание Кацуки дал, конечно, отменное. Характеристики дым и капюшон подходили под любую кучу из подпаленного тряпья и одежды. — Я тебя найду, — поюще и с клокочущим адреналином в глотке Уравити оббежала целый ряд. Сейчас бы причуду отслеживания Кьеки... За спиной загрохотало с удвоенной силой. Бакуго пальнул на полную мощь, без остатка разнося бетонную перегородку, но по кокону из плетей не попал. — Заебал! Увертливый, быстрый злодей гоготал, снова разворачивая свои цепы и дугой раскручивая, тянулся парню пальцы отрубить, шею отрезать. Гранаты он отбивал в полете, взрывал в воздухе, не давая ударной волне достичь корпуса. Бакуго злился, матом плевался, ненавидя уходить в глухую оборону и не иметь возможности перебить хребет. Очако вздохнула, плюнула на этот капюшон и рванула к центру драки. Перекатом к ближайшей к стене, зашипела от вонзившегося в ноги стекла, по-пластунски под укрытие меньше. Она обходила их в круг, ползла к незащищенной спине и черепахой тащила на пояснице пару облегченных на три четверти бетонных кусков. Думать уже ни о чем не получалось, кроме как о злодейской спине, такой манящей и незащищенной, но постоянно разворачивающейся, потому что Кацуки наседал. — Ты меня заебал со своими танцульками, сука! Балерун ебучий. Уравити зубами вырвала чеку, молясь: лишь бы не повернулся. Лишь бы не в Бакуго. Проверять, насколько он устойчив к собственной причуде, не хотелось. Как и словить отбитым снарядом в обратку. — Бакуго! — Понял! Плети замерли, не долетев до парня, и сразу же рванули к источнику звука. Брошенная граната подскочила, перелетая через шипы, и замерла у чужих ног. Секунда, Уравити вскидывает свои бетонные щиты, ногами толкая их навстречу ползущих к ней цепов. Громыхает, плети прижимает под обломками, и Очако бежи-и-ит. — Сука! Она слышит, как шуршит за ней чужая причуда. Спиной ощущает силу того удара наотмашь, которым отбрасывает Бакуго вон. А в голове только ругательства, сбитые в кучку идеи и беспринципность человеческого тела — даже облегченная она не успевает до поворота, получая по ногам с такой силой, что зубы клацают об пол, а над головой свистит вскинувшаяся плеть. "Если упадет, то разрубит напополам" — отрешенно подумала она, разглядывая острые, ощетинившиеся отростки, которые и кости перемелют, и мышцы разорвут. Откатиться уже не успевает, только руки вскинула в наивной попытке уберечься. — Урарака, блять! Дзыньк! Над головой звенело металлом, в отдалении грохнул взрыв, а у Очако ни дыхания в легких, ни пульса под кожей. — В укрытие, — она едва разлепила глаза, отблеском увидела стальные наручи, которые схватили ее за грудки и откатили назад, себе за спину. — Джейк... — облегченно выдохнула, улыбаясь, и вздрогнула, чтобы стряхнуть леденящую хватку смерти. Уравити уже приготовилась умирать в муках. Подоспевший Айрон Фист отмахнулся от цепов, как от раздражающей мухи. Чужая причуда вгрызалась в его руки, пыталась обхватить, перемолоть, но обломала зубья об стальные наручи, безвольной тряпкой опадая на пол. Очако впервые увидела причуду Джейка в действии, из-за угла рассматривая, как скрежетал цеп по предплечьям, как рвал ткань, но скользил по металлической коже. Злодей нервничал, кривил рот от боли, в тщетной попытке щитом снова раскрутил облысевшие плети. А Кацуки только и рад избавиться от надоевшей причуды, треплющей одежду и нервы — шагнул за спину, с широкой ухмылкой зажмурился от удовольствия, с двух ног влетая злодею в спину. Кажется, что-то хрустнуло. Очако наивно надеялась, что это стекло под кулем упавшим телом или разлетевшиеся зубы. И, пошатываясь, засеменила к Айрон Фисту, который цокнул языком и покачал головой. — Что-то многовато рецидивистов на вашу практику выпало. Ты же на пожизненном сидел! Злодей в ответ только невразумительно лопотал кровавыми пузырями и стонал, пока Кацуки заламывал ему руки, завязывая не до конца втянутые в пальцы плети в морской узел. — Ну-ну, Бакуго, не издевайся так сильно. Просто бантиком бы хватило, — усмехнулся Джейк, похлопывая всего красного от злости парня по плечу. Тот с неохотой, но все же встал с заваленного тела, напоследок посильнее ботинком надавливая на связанные пальцы. — Ты норм? — Уравити сплюнула снова забившуюся под губы кровь и кивнула головой в ответ. По сравнению с парнем на ней повреждений так, пару царапин. У него и фингал цвел, из рассеченной брови и лба скулу заливало кровью; набухла гематома на шее, на разорванном под грудью костюме алели царапины. Правая рука без наручника превратилась в кровавые лохмотья, штанины на коленях ежом ощетинились осколками. — А второй где? — вспомнила залипшая на чужие раны девушка, с опаской протягивая руку ко лбу. Рукавом попыталась утереть кровь, но та нескончаемым потоком продолжала заливать Бакуго глаз. Тот зыркнул на нее исподлобья, но не отступил, только сморщился хмуро, потому что синяк. — Курил на лестнице северного пожарного выхода. Хах, придурошный. Думал, все в его аномалии, не найдут. Нашел, еще как нашел, по запаху одному. Атом его уже запаковал, — Джейк вздернул стонущего и ослабшего злодея как пушинку. Держа за воротник, второй рукой под причудой вцепился в завязанные пальцы. — Вы молодцы, хорошая работа. Даже несмотря на разрушения — причуда у него гадкая, только мне об него почесаться. Давайте вниз, там медики. Сдадим этих двух охламонов полиции и по домам, отдыхать. Вы от вечернего патруля освобождены, лечитесь. Уравити кивнула, прекращая терзать лицо Бакуго, потому что тот зашипел и руку ее перехватил, требуя прекратить. Рукав потеплел от чужой крови, а хватка пальцев только размазала ее выше. — Шуруй давай, сестра милосердия, блять, — тихо ворчал он, толкая ее вперед, когда Айрон Фист уже скрылся за многочисленным отворотом лабиринта из витрин. — Сама не краше, ко мне хули лезешь? Уравити пожала плечами, снова сплевывая кровь. Провела языком по деснам, коснулась внутренней стороны щек и сморщилась. Губа лопнула, щеки разодрало об зубы так, что шматы язык щекотали. — Ай, — вот теперь она действительно почувствовала, что Кацуки ее своим наручником не вскользь зацепил, а засадил так, что надо радоваться, что зубы целы.