Часть 6

Их отпустили спустя два часа экзекуций. Очако, слегка вмазанная откатившимся адреналином, обезболивающим и общим состоянием усталости, кулем упала на заднее сиденье машины. Кацуки, злой и охрипший, хлопнул дверью следом, прижимаясь плечом вплотную. Будь в Урараке хоть немного больше энергии, она бы обязательно покраснела, подвинулась, буркнула что-то в ответ, но... С тихим вздохом опустила голову ему на плечо и наконец-то закрыла налитые свинцом веки. Пусть Бакуго хоть лопнет от недовольства, с этим будет разбираться Очако из будущего. Очако из настоящего хочется простого и человеческого спать. — Я поговорил со врачом, предписания знаю. Пару дней нагружать сильно не буду, поработаете с бумагами, как раз чтобы не мучаться в конце практики, — мерно звучал голос Джейка, пока Уравити, уносимая волнами ровно двигающегося плеча парня, проваливалась в дрему. — Я знаю, что ты хочешь действия, Бакуго. Но у нас Исцеляющей девочки нет, поэтому потерпи несколько дней. Мне тоже проблемы с твоим так и не наступившим выздоровлением не нужны. Что ответил Кацуки, Урарака не помнит. Единственное, что осталось в голове с того периода — ощущение чужой горячей руки на запястье. А после она открыла глаза и уперлась в потолок своей комнаты. Телефон показывал неутешительные два часа ночи. Уравити бы и рада перевернуться на другой бок и дать храпака до завтрашнего обеда, но... Желудок требовал еду сейчас. Девушка медленно, кряхтя как старый ревматик, села на кровати. Огляделась. Обувь у порога, рваный, изрезаннный костюм на месте, пятна на одеяле от пыли, копоти и крови — тоже. Бумажка с предписаниями врача на тумбочке. Важно ли, кто ее дотащил до комнаты? Даже если Джейк. Вредная сторона мозга отозвалась: только чуточку обидно, что не известно чья личность. Но с его состоянием руки уж лучше и Джейк — подключилась рациональная. Уравити кое-как справилась с душем — только покрытые коркой раны пекло и щипало, вынуждая шипеть и мыться по частям, отставляя то ноги, то руки из-под струй воды. С горем пополам оделась, скинув напоминавший тряпку костюм в угол. Завтра обязательно оставит заявку на новый. Добывать еду она намеревалась в автоматах на первом этаже. Если и там не повезет, то как-нибудь доползет до ближайшего комбини. Неожиданно начала радоваться наличию лифта. Если тащиться по лестницам, то... — Аве инженерам, — хмыкнула, тихонько прикрывая за собой дверь. Лестницы сейчас были последним, что хотелось бы ее исполосованным ногам. А вот от прелестного мисо-супчика бабушки Юко она бы не отказалась. Да и от бабушки Юко в целом и ее ресторанчика в частности. — Надеюсь, она не беспокоится. И не думает, что я променяла ее ресторан на какой-то другой, — тревожно буркнула себе под нос, шаркая (по-другому не получалось) тапочками к лифту. — Че? Раскрытый телефон подлетел к потолку. Зажатая в руке карта допуска отправилась в сторону говорившего. Почему не наоборот, ведь телефоном явно больнее и надежнее, Уравити не знает. Как и не знает, почему Бакуго-ложусь-спать-в-восемь-Кацуки торчит глубокой ночью в коридоре. Про причины "не заметить слона в комнате" Уравити даже не заикается. — Б-бакуго, ты чего подкрадываешься! — едва не икнув, девушка соскребла карточку с пола и обвиняюще пригвоздила взглядом Кацуки. Который вскинул бровь на ее выражение лица, шире расставляя колени на оттоманке. — Наверное, потому что ты слепая и глухая? — безапелляционно. Контраргументов у Очако не нашлось. Только оправдание: усталость. — Не спишь ты тоже по этой причине? — замерзший у потолка телефон упал в раскрытые ладони. Лифт звонко оповестил о своем прибытии, но Уравити не торопилась заходить в кабину. — Нет. Вопросы? Девушка вздохнула. Критично оглядела бинты на его предплечье, заклеенные такими же пластырями, как у нее, отверстия от осколков. Внутренне хмыкнула от фиолетового синяка — теперь понятно, почему фингалы называют фонарями — и пожала плечами. — Вопросов нет. Снова нажала на кнопку, вынуждая закрывшиеся створки открыться и впустить ее внутрь. Еще чуть-чуть и Уравити начнет заглядываться на бедра Бакуго. Чтобы понадкусывать. В автомате разжилась газировкой и сэндвичем сомнительной давности. Выбирать не приходилось, хоть и дата производства обещала вчерашний хлеб, выглядел последний и одинокий сэндвич с курицей так, будто он пережил вспышку испанки. Однако до комбини Уравити точно не доползет, даже если по стеночке. Открывшиеся двери лифта на тридцатом этаже явили ей неизменную картину: коридор в полумраке нескольких настенных ламп, мягкие лавочки у стены, бездумно скролящего телефон Бакуго, какую-то незамысловатую картину в рамке... Очако шагнула вперед, двери лифта схлопнули треугольник света под ее ногами, Кацуки медленно поднял голову. — Бакуго? Что-то случилось? Почему ты тут сидишь? Вместо ответа он также скептически осмотрел пластиковую упаковку сэндвича и поднялся. Что творилось в его голове, Урарака бы обязательно хотела узнать, но не сейчас. Сил уже не было, кроме как поддаваться течению и наблюдать за парнем, открывшим дверь в свою комнату. Дверь за ним закрылась. Очако непонимающе хлопнула глазами. Это побочные у лидокаина такие? Или просто лучшие проявления характера Кацуки? — Спасибо за ответ... — фыркнула двери она, поворачиваясь к своей комнате. Потом, все потом. Сначала поесть. Прикладывая карту к замку, Уравити нахмурилась. Слышимость здесь и правда была хорошая — шорох пакетов из комнаты парня она слышала, стоя в коридоре. — На, — дверь явила из себя Бакуго со слишком знакомым пакетом в руке, и Очако подавила сначала восторженный, а потом возмущенный вздох. — Старуха тебе еще чего-то там дополнительно навалила, не ебу. Жри. За еду из ресторана бабушки Юко Уравити была готова недовольно поджавшего губы Бакуго расцеловать. А потом приложить жестянкой газировки по голове — сложно было в первый раз отдать?! — Спасибо, — даже от давно остывших контейнеров пахло так зубодробительно, что успокоившийся желудок взбрыкнулся и подал голос. — Но можно было и... — Я ебал, куда ты намылилась? — А спросить? — А ебало поуже сделать? Перепалка заглохла после рваного вздоха Урараки: как будто впервые, честное слово. И после спокойно засунувшего руки в карманы Бакуго — последнее слово осталось за ним. — Спасибо еще раз. Очень мило, что ты... — "вспомнил обо мне", но закончить он ей не дал. — Бабка мне все уши прожужжала, так что ешь и не обляпайся. Вскинувшая голову безнадежный романтик Очако заткнулась тут же, прикопавшись под суровой реальностью чужих нахмуренных бровей. На что надеялась? Неясно. Ужинала Уравити холодной, но ни на йоту не уступающей дорогим ресторанам еде. Сил на еще одни покатушки на лифте до микроволновки не осталось. Поэтому хрустела куриным шницелем, закусывала ледяным мисо-супом и прихлебывала горячий чай. Тайяки не доела, заснув в изножье кровати рядом с полупустой кружкой чая. *** Завтрак она проспала. Как и начало рабочего дня в целом, но ни Ханна, ни Джейк ничего не сказали. За них поработал Бакуго, окатив таким презрительным взглядом, что сонливость сняло не хуже ледяной воды за шиворот. — Доброе утро, — смущенной улыбкой попыталась разрядить надвигающуюся матерную тираду. Однако сверкнувшая молния принесла за собой раскаты грома. — Хуютро. Ты че, думаешь, пару дырок в коленке, и я тебе жратву таскать еще неделю буду? — Кацуки хлопнул стопкой листов по столу. Урарака со вздохом опустилась на кресло, пролистывая такую же стопку документов перед собой. — Нет? Я просто проспала. Если бабушка Юко спрашивала обо мне, то я обязательно приду к ней на обед. Прости, если из-за меня тебе пришлось перед ней отчитываться. Шуршала бумага, в строчки которой вчитывалась девушка. Пыхтел Бакуго, скрипнувший стулом и ушедший куда-то вглубь комнаты отдыха. — Я и без того твою наглую башку на себе терпел. Таскать тебе жрачку, как сраному дворецкому, и подавно не хочу. Очередной знакомый пакет упал на стол. Звякнуло, хрустнуло, обдало запахом вкуснейшей еды. Уравити не сдержала шальную мечтательную улыбку и с благодарностью посмотрела на парня. — Спасибо. Правда, я... — она хотела разлиться в рукоплесканиях и восхищениях. Выразить всю ту безграничную радость, что ей не придется затыкать китов в животе, а потом еще и от Кацуки получать за это по шапке. Да и вообще... "Даже если бабушка Юко ему это силой впихивала, Бакуго явно тот человек, который может отказать даже ей. Если сильно раздраконить". — Сколько денег я тебе должна? Или хочешь, я обед сегодня оплачу? — Урарака радостно шуршала пакетами. Кацуки, засунув руки в карманы, прилип глазами к ее лицу, легкой улыбке и нескольким проступившим синякам. — Делай, че хочешь, только избавь меня от нытья старухи, — и вышел. Очако пожала плечами, с голоду набив рот салатом из морской капусты. Все равно оплатит сегодняшний обед, даже если для этого потребуется пройти пару кругов ада. Она шуршала листами, стараясь есть осторожно и не заляпать документы. Мысленно возносила оды бабушке Юко, с теплотой в душе посматривая на бессменный бумажный сверток с тайяки. Может быть, переехать в Осаку? Чтобы не бросать милую женщину, да и вообще... Снова хлопнула дверь. Ожидая увидеть Джейка, Ханну или кого-то из других героев агентства, Уравити подняла голову. Бакуго Кацуки, весь облепленный пластырями и бинтами, вышагивал к общему столу, как на дефиле, держа в руках две чашки. Запахло жасминовым чаем и рецидивом психического нездоровья Очако. — С-спасибо?... — пробормотала опустившейся кружке, внимательнее разглядывая: где подвох? Подвох застрял в складках у брови и поджатых губах явно недовольного парня. Кажется, Кацуки заболел. И даже он это понимал, вплавляя взглядом чашку в столешницу, будто не верил, что сам ее принес. — Не подавись. И жри давай, выглядишь как труп. О... Ну спасибо за комплимент. Урарака надулась, смотря на него, мол, сам-то не лучше. И вообще, у них был одинаковый противник! Язвительные слова про то, что Очако с тем злодеем дралась меньше минуты, и вся схватка затронула разбрасывание гранатами и совсем не геройское лежание на полу, затолкала поглубже. — Бабушка Юко сильно беспокоилась? — осторожно отхлебывая — кипяток! — отправила в рот последнюю ложку мисо-супа. — Заебала меня и своего деда в придачу. Скажи спасибо ее деду, он ее едва отговорил от попытки штурмовать здание агентства. Она даже мертвого заебет и петь заставит, — Кацуки коротко хмыкнул, откидываясь на стуле. — Наконец-то сегодня нормально поем. И доебывать расспросами она будет тебя. Очако вздохнула. Ей не жалко, лишь бы старушка не волновалась. И Кацуки не срывал свою злость на ней.