Часть 10

Офис агентства гудел ульем. Бегала между рядов Ханна, что-то обыденно гаркая собеседнику в телефон и выстраивая остальных героев по струнке. Спустившаяся вниз после обеда Урарака удивленно смотрела на скромно улыбающегося Джейка, который держал в руках туфли на шпильке. А... Ханна бегала по холодному полу босиком?.. Неужели кто-то потревожил ее в комнате медитации? — Это че за пиздец? — угрюмо отозвался Кацуки из-за ее плеча, тоже не оценив происходящего. — Че случилось? Правда в отличие от Очако он сразу же двинулся к Айрон Фисту, задавая все тот же неизменный вопрос. — Что случилось? — девушка привидением в цветочек застыла рядом, грея уши и с опаской посматривая на Ханну. Другие герои агентства, что удивительно, спокойно относились к перестановке столов, одергиванию одежды и указанию на расплывшийся макияж. — Помните, что корреспондент в начале вашей практики не смог приехать на запланированное интервью? Ханна договорилась на эту неделю, репортаж через полтора часа, — Ханниган пожал плечами, прерывисто вздыхая. — Вы тоже будете участвовать в нем, как практиканты агентства. Так что подготовьтесь. Причешитесь там, грязь с костюмов сотрите. Бакуго чертыхнулся, бормоча под нос свое отношение ко всей этой мишуре и шушере на корреспондентах. Урарака судорожно пригладила волосы, вспоминая, когда у нее был день чистой головы. И думая, как Кацуки "мастерски" справляется с интервью. Навык этот заключался в магии монтажа... Интересно, а надо ли предупредить Джейка о такой проблеме, или он сам разберется? — А на патруль свинтить можно? — обреченно спросил парень, понимая, что вопрос риторический. — Вы на пять минут опоздали, места на патруль уже на аукцион выставили и выкупили, — хмыкнул мужчина, с завистью провожая поднявшихся со своих мест про-героев, которым головомойка не светила. Ну по их довольным лицам это было видно. Помахав всем, они вышли в коридор. — Так что придется нам здесь немножко попотеть... — продолжив, Айрон Фист посмотрел на секретаря, которая застыла у одного из столов, поджимая пальцы ног. Вздохнул так, словно был отцом ребенка с периодом самостоятельности и желанием в сандалиях выйти под дождь. И заглянул под стол Ханны, меняя каблуки в руках на меховые тапочки. — Ханна, дорогая, надень тапочки, пока не заболела, — миролюбиво предлагая тапки вперед себя, Ханниган шагнул ближе к растрепанной фурии. На предложенную обувь она посмотрела, как на извивающихся личинок. — Ты мне предлагаешь встречать корреспондентов в тапках с несчастными медведями? Стоя при этом в юбке от Гуччи и с рубиновыми запонками? Ты издеваешься, Джейк? — А лучше встретить их босиком, как шаловливой детсадовской девчушке, Ханна? Надень хоть что-то, пока я тебя в свою обувь не затолкал! Все работники офиса вспомнили о своей многозадачности, начав приглушенно шуршать бумажками и скрипеть двигаемыми столами. Но голоса затихли, оставив только перепалку между секретарем и главой агентства. Уравити же нервно поглядывала на Бакуго, который безразлично залип в телефоне, подпирая стенку. Девушка отчего-то была уверена, что если рядом бомба рванет, Кацуки даже положения своего не поменяет. А ядерная боеголовка имени Ханны была готова к атомарному распаду, если Джейк прямо сейчас не прекратит ее продавливать. Прожигала она его взглядом примерно с таким же посылом — даже Очако пробрало! — Интересно, как уживается с ней Джейк... — пробормотала девушка, поежившись и делая шаг к плечу Бакуго. Если что, то просто спрячется за него, пусть защищает от истинного и неукротимого женского гнева. — Она беременна, — отозвались откуда-то сбоку, причем не голосом Бакуго. Отчего Урарака мучительно покраснела. Ну вот! Выставила себя в ужасном свете какой-то сплетницей! Атом, неизвестно как тихо подкравшийся к ним со стороны, внимательно разглядывал препирающуюся парочку. И на губах у него играла снисходительная ухмылка. — Вот и характер испортился. Гормоны, стресс, нервы из-за набора веса и растущего живота. И... — истеричный крик взвился под потолок, прерывая. — Я хочу ходить на каблуках до самого последнего момента! А лучше, чтобы у меня вообще ноги никогда не отекали! Имей совесть, Джейк! — несчастные тапочки полетели не менее несчастному Джейку в физиономию. Что происходило с его лицом Урарака не знала, но секунду спустя после затишья, мужчина закинул секретаршу себе на плечо и двинулся к своему кабинету. — Пять минут, ребят, время медитации, — Ханна что-то ядовито выговаривала ему, колотя наманикюренными руками по монолитной спине, когда возгласы затихли за хлопнувшей дверью. Кацуки оставил произошедшее без комментариев, сухо хмыкнув и вернув внимание к телефону; Уравити неловко почесала щеку, продолжая разглядывать дверь и честно ожидая, когда из-под нее повалит дым. А остальные в офисе вернулись к своим делам, будто ничего не произошло. И тапки никакие в лицо их главы не прилетали. — Да, и каблуки она очень любит, что расставаться с ними не хочет. Ну, вы это слышали, — усмехнулся Атом, улыбаясь одними лишь голубыми глазами. — Мы уже привыкли, и вы привыкнете. Тем более, что Ханна ругает только по делу. А, точно, — мужчина шагнул вперед, огибая Урараку. — Бакуго, пойдем со мной. Отработаем интервью, подготовим ответы. Это тоже просьба Ханны. — А мне не надо? — проблеяла Уравити, переводя взгляд с насупившегося Бакуго на умиротворенно выглядящего Атома. Он что, под кайфом? — В твоем личном деле записей о проблемах с коммуникацией не было. — Че?! Какие проблемы с коммуникацией, нормально у меня все! — громыхнул парень, сжимая телефон в руке так, что Очако опасливо сдвинулась с линии броска. — Я просто помогу тебе, чтобы интервью прошло спокойно и без эксцессов. Пошли, — наблюдая за тем, как герой разворачивается и вышагивает к коридору, Урарака диву давалась. Он просто развернулся, оставляя спину открытой взбешенному до белых губ Кацуки. Совершенно спокойно, у него даже плечи не дрогнули! — Надо будет потом узнать, какие успокоительные он принимает... — буркнула себе под нос, как только Бакуго отошел на достаточное расстояние. Ему выбора не оставили, поэтому топал и пыхтел он так, что с разъяренным мамонтом спутать не сложно. Минут пять спустя Урарака уже скучающе сидела на диванчике, потягивая предложенный одной милой девушкой-героем кофе из стаканчика. Ни Кацуки на горизонте, ни Джейка с Ханной. Правда секретаршу себе в собеседницы очень не хотелось. Дверь в кабинет Айрон Фиста хлопнула спустя десять минут от обещанных пяти. Выпуская мужчину с шальной улыбкой и мечтательным взглядом и Ханну, порядком успокоившуюся, но шмыгающую носом. Тапочки она все-таки приняла, тут же переводя взгляд своих цепких, но покрасневших глаз на Урараку. "Накаркала", — обреченно подумала она, тут же выпрямляя спину и пытаясь не выплюнуть кофе обратно в стакан. — Урарака, пойдем. Я тебя немного подкрашу, синяки под глазами замажу. И румянца добавлю. Ты чего такая бледная, плохо спишь? — секретарша даже не остановилась, проходя мимо дивана, и продолжая говорить на ходу. Очако семенила следом, прикусывая язык и думая, что бледная она отнюдь не от недостатка сна. Ее привели в святая святых. Обитель Ханны с табличкой на двери "комната для медитации". Что удивительно, в комнате для медитации помимо мягких кресел, ковров, благовоний и прочего набора для расслабления стоял рабочий стол, заваленный бумагами, и... туалетный столик. — Э-э-э, — интеллектуально прокомментировала Урарака приглашение Ханны присесть напротив зеркала с кучей лампочек и миллионом бутыльков и палеток. — А это обязательно? Смотреть в глаза женщине было откровенно страшно. Уж лучше бы она с Атомом учиться ораторскому мастерству пошла, а Кацуки пусть пудрят и румянят! Они с Ханной в характерах уж точно друг друга за пояс заткнут. — Конечно, обязательно. Или ты хочешь создать представление, что тебя в нашем агентстве морят голодом и травят работой? — она подцепила ее подбородок пальцем, склоняясь ближе и рассматривая ее лицо в упор. Еще из стороны в сторону поворачивала с таким задумчивым видом, будто прикидывала, где с нее скальп снять. — Н-нет?.. — неуверенно икнула Очако, боясь перед секретарем дышать не в той тональности, чтобы не вызвать очередную вспышку. Джейка тут нет, он не спасет, и Кацуки учат не материть журналистов, даже за него не спрячешься! — Не волнуйся, ничего экстраординарного я делать не буду, да и времени у нас не так много. Просто тон подравняю, немного румян да глазки подкрашу, — щелкнув пузырьком с ярким цветочным ароматом, Ханна широкой кистью прошлась по лицу. — Это крем. Минутку посиди, он быстро впитывается. Очако судорожно кивнула, облегченно выдыхая, когда женщина отошла от нее на шаг. Напряженная спина ныла, а от мысли подпустить Ханну с кисточкой от туши к своим глазам нервно подергивалось веко. — Мы вас так готовим, потому что канал, узнав, что у нас два студента из UA, потребовали отдельное интервью с вами. Я просмотрела все доступные источники, где как угодно вы бы упоминались, и ужаснулась. Ладно репортажи с места событий, где вы все в копоти, пыли и местами крови. Но сюжет про ваше общежитие... Вы же выглядите, как заморенные мухи. Про вашего классного руководителя я вообще молчу, — голос у Ханны был спокойный, даже слегка дружелюбный, но Очако не спешила расслабляться. Тапками в лицо она получить не хотела. — Айзава-сенсей всегда такой. И с нашим классом он часто использует причуду. Бывают такие... моменты, — нервно поправив волосы, Урарака криво улыбнулась. За последний месяц учитель снимал Денки, прилипшего к шарам Минеты на потолке, которого закинул туда разозленный Кацуки. Трижды разнимал потасовку между парнями. И один раз даже ронял задумавшуюся Очако на диван, потому что та с учебником по математике почти зацепила люстру. — Какие бы причины ни были, впечатление это на меня произвело шокирующее. А я о репутации нашего агентства пекусь очень серьезно. Так что сегодня пообещай мне, что будешь блистать своей милой улыбкой. У Уравити от комплимента сначала отпала челюсть, а потом и щеки покраснели. Она неверяще смотрела на изогнутый уголок губы сварливой и напоминающей цербера Ханны и спешно прятала глаза. — Спасибо?.. — Не за что. Закрывай глаза, сейчас нанесу тон, — влажная кисть размазывала что-то по лицу, пока Очако не знала, что думать. И в какую сторону менять свое мнение о секретарше, у которой, оказывается, красивые зелёные глаза и идеальные брови вразлет, если она их не хмурит. — Список вопросов для вас мне прислали, я отбраковала ровно половину. Если будут задавать что-то компрометирующее, лезть в душу — а поверь, журналисты это любят — и выпытывать информацию о UA, оставляй без комментариев. Я, естественно, буду присутствовать и постараюсь подобное отсекать. Но мало ли, — кисточка остановила свое движение, вот только Урарака не торопилась раскрывать глаза. Без команды она и дышать старалась еле заметно. — Сейчас будет консилер, не открывай пока что, — пробормотала Ханна, начиная копошиться в чем-то за ее спиной. — Тебе неинтересно, какие вопросы остались? Чего молчишь? Очако сдержала нервную икоту. Облизнула пересохшие губы и почти скривилась от горького вкуса косметики. — Не хотела отвлекать вас... Секретарша усмехнулась, продолжая наносить теперь другой кистью что-то на глаза, на крылья носа, точечно на лицо. — Не бойся, я не кусаюсь. Периодически матерюсь на немецком, но такое бывает редко. Выдыхай и расслабься. Я ругаю преимущественно Джейка и мужскую часть коллектива. Девочкам меньше достается, а тебе, как практикантке, мне и предъявить нечего. Очако мысленно пожалела всех. — Про что журналисты будут спрашивать? Если про агентство, то мы же тут чуть больше недели… — Поверь, я из чистой вредности оставила только вопросы про агентство и выкинула все, что есть, про UA. Интервью короткое, вопросов было только десять. Исключая вопросы про имя, класс обучения и причуду, про агентство осталось только два, — Ханна еще раз хмыкнула, но теперь с оттенком злорадства. — Подумали, что нашли лазейку и доступ к студентам вашего курса. У UA обычно с журналистами разговор короткий. — Да, единственный раз, когда журналистов пустили на территорию нашего общежития, был репортаж про наше проживание. — Вот и я о чем. Не знаю, на что они надеются, но я им спуску не дам. И ты не давай, журналисты, они хуже тараканов, — в голове голосом Кацуки пронеслось: "я этих ушлых журналюг рот ебал!" — под юбку заглянут ради сенсации. — Поняла. Кисточка щекотала нос. Ритмичные постукивания по чему-то пластиковому заставляли жмуриться сильнее. — Так, сейчас глаза. Расслабь веки, не то тени полосой лягут. Очако послушно расслабила все лицо. Она почти не красилась, даже Мине не давалась, потому что за той не заржавеет размалевать ее так, что женщины легкого поведения за свою примут. Оттого и было немного нервно, что Ханна сделает из нее не доброго героя Уравити, а пухлощекую копию себя. — Не волнуйся, я только подчеркну, ничего от себя добавлять не буду. Да и на полноценный макияж времени у нас нет, — неожиданно начала ее успокаивать женщина, что Уравити чуть глаза в удивлении не раскрыла, грозясь получить мазок кисточкой прямо по глазу. — Я просто не привыкла краситься, — попыталась оправдать свое нервозное состояние. — Понимаю, у вас точно времени на это нет. Я в студенческие времена тоже предпочитала лишние минут тридцать поспать, чем краситься, а потом еще все это смывать. Очако вдохнула. Потом выдохнула. Стоит ли тешить свое любопытство, особенно рядом с Ханной? Это же как по канату над лезвиями ходить... — А где вы учились? — на одном дыхании выпалила она, подумав, что будет хорошим оправданием не участвовать в интервью: получила тапкой в лоб. Или кистью в глаз. Боевое ранение! — Я наполовину немка, наполовину американка. Поэтому сначала училась в Германии, а потом получила перевод в США. В Бруклине хороший инженерный институт. — Круто! — Урарака бы тоже куда-нибудь съездила по обмену. Деньги там точно платят не маленькие. А если перевести в йены, то вообще..! — Все, открывай глаза. Тушью пользоваться умеешь? Или мне накрасить? — смотря на ежико-образную кисточку, Урарака закивала головой. Тычок такой она точно не хочет получить. — Маленькое зеркало, — Ханна протянула ей палетку теней, — смотри вниз, когда красить будешь. Так ресницы поднимутся, — раздав указания, женщина начала копаться на столе за спиной девушки, пока та дрожащими руками мазала тушь. Панически боясь ткнуть себе в глаз и запачкать какие-то коричневые тени на веке. В зеркало, к сожалению, вмещался только один глаз, не разглядеть всего фронта работы. — Если запачкаешь — ничего, сотрем. Все? — Очако передала зеркало, выдыхая. Такого напряжения она в жизни своей еще никогда не испытывала. — Тогда последний штрих. Думаю, эта подойдет, — щелкнув колпачком, Ханна набрала помаду как бы темно-красного оттенка, но Уравити была уверена, что это разновидность сотни бордовых с умным названием. Такими периодически кичилась Мина, когда Тсую с Очако в один голос говорили, что это одинаковый цвет. — Все. Небольшой эффект зацелованных губ, четкие границы тебе делать не будем, строгость тебе не подойдет. Смотри, — она развернула ее к зеркалу, качнув за спинку стула. Очако сначала нахмурилась, увидев незнакомое лицо. Потом удивилась, прилипая к зеркалу и разглядывая себя в упор с улыбкой. Очень красиво! Очень мило! — Вау... — Уравити не сдержала восторженный вздох, смотря на довольно ухмыляющуюся женщину в отражении. — Ну вот видишь, а ты боялась. Все, пойдем. У нас еще двадцать пять минут в запасе на подготовку, — Ханна шагнула от зеркала, выключая его. Урарака двинулась следом, пальцами ощупывая макияж. — Ты сильно не три, а то размажешь. И глаза не чеши, иначе получится панда. Услышав предостережение, девушка одернула руки от лица, закрывая за собой дверь. Пока Ханна подправляла свой макияж, уже всунув ноги в каблуки, Кацуки как-то странно разглядывал Очако, даже от телефона оторвавшись. Джейк показал "класс" и похвалил навыки своей жены; Атом одарил ее комплиментом, отчего искусственный румянец скрылся под настоящим. — Спасибо... — смущенно пробормотала Урарака, хлопнув своими — оказывается! — длинными ресницами и выжидающе посмотрела на Бакуго. Может, тоже разродится на комплимент? К сожалению, Урараке ничего не светило, кроме изучающего взгляда, быстро опущенного обратно в телефон, едва она на него посмотрела. Вот ведь! Слова же платные, конечно! А добрые так и вовсе по тройному тарифу! *** Очако нервно разглаживала некрасивую складку на животе костюма. Бакуго раздраженно пыхтел, смотря на ее трясущуюся ногу, но ничего пока что не говорил. Видимо, Атом был убедителен в просьбе не материть ни журналистов, ни окружающих на момент съемок. Или о чем они говорили? — А что вы делали с Атомом? — шепотом спросила Урарака, плюнув на дурацкую складку и прикрыв ее сложенными руками. Бакуго заскрипел зубами, игнорируя девушку в упор. Чтоб у него... эмаль потрескалась! — Тебе вообще говорить запретили, что ли? — на свою беду язык она за зубами не удержала, от нервов предпочитая думать о снующих мимо работниках канала. Но не о огнеопасном напарнике. — Урарака, ебучий случай, — рыкнул на нее парень, скосив уже дергающийся глаз. Коленка Очако затряслась в такт подрагивающему веку. — Я нервничаю, поговори со мной. — Схуяли? — Иначе начну трясти двумя ногами! А еще раздобуду ручку и буду ей щелкать так, что-... — продолжение планировалась в красочном описании лопающихся капилляров и вымирающих нервных клеток парня. Но рука в перчатке просто зажала ей рот; Кацуки склонился, испепеляя взглядом исподлобья с раздувающимися от гнева ноздрями. — Мне просто интересно, ты молчишь только, когда, блять, спишь? — зашипел он, игнорируя в упор и скребущие по ткани ногти, и нахмуренный взгляд в обратку. — Тебе, как хомяку, орехов в рот затолкать, чтобы ты не пиздела? Урарака недовольно дула щеки и проклинала тот момент, когда Бакуго решил надеть перчатки. Так бы она его покусала, а лучше обглодала до самых последних фаланг! — Молча, Урарака. И глаза не пучь, — перчатки у парня были добротные, плотные, ей удалось только обслюнявить да помаду размазать, а не прикусить. ...помада. Черт! Одарив Кацуки убийственным взглядом — конечно, по лбу от Ханны получать ей за испорченный макияж, а не ему — Очако резким толчком отлепила его руку от своего лица. Обиженно скрипнул стул, отодвинутый ей на пару десятков сантиметров; зашуршала одежда и пыхтела Очако, вынимающая из специально оставленной Ханной косметички зеркало. Правда оставила она ее с целью подправить губы, если помада съестся. А не оттирать размазанные красные следы с щек, потому что кое-кто неотесанный чурбан! Проходясь сухой салфеткой по коже, Урарака жалела о неспособности выделять кислоту, как Мина. Так бы Кацуки мигом пожалел о своей попытке ее заткнуть. — Ты противный, Бакуго, — фыркнула на него, показательно отвернувшись и даже не смотря в его сторону. Не заслужил. Сзади заскрипел стул. Уравити напрягла плечи и ноги, готовая и к выбитому из под задницы сиденью, и к хорошей затрещине. Кацуки, конечно, рукоприкладством за пределами тренировочного зала не занимался, но мало ли... Вдруг он тоже волнуется, а нервы свои вымещает на окружающих? Парень перегнулся через нее, вынимая из пачки еще одну салфетку и с тихими ругательствами принимаясь оттирать перчатку. Урарака дула щеки, не обращая внимания ни на то, что волосами касалась его груди, ни на присутствие парня за спиной в целом. Сам виноват. Салфетка прицельным щелчком отправилась в мусорку. Очако восстановила все размазанное, осторожно касаясь помадой центра губ, чтобы добавить цвета. Пошевелила ртом, оттушевала пальцами и причмокнула губами, внимательно рассматривая, не испортила ли макияж своими неумелыми руками. Пристальный и тягучий взгляд Бакуго в отражении ответил: хуже не сделала. Урарака скосила глаза, дернула зеркалом в сторону, чтобы проверить: а не почудилось ли? Но парень уже отвернулся, скучающе разглядывая ряды столов и бегущую строку новостей на беззвучном телевизоре у стенки. Глупышка-Очако сделала какой-то свой вывод, который изогнул уголки губ в легкой улыбке. Пока-что-в-своем-уме-Уравити лишь скептично пожала плечами, все еще помня, кто ей макияж своими граблями испортил. Ханна к ним пришла минут пятнадцать спустя. *** Интервьюер выглядел утомленным и будто бы сорок грузовиков разгрузившим до того, как студенты UA появились в комнате. Он встрепенулся, одарил их лживо-доброжелательной улыбкой и указал на диван. Когда Ханна процокала за спиной Бакуго и шагнула в комнату следом, улыбка дрогнула. Зато оскал женщины не могло сбить ничто, даже кислая мина репортера. Хотя, подумалось Очако, как раз-таки именно недовольное выражение лица журналиста дарило секретарю настолько яркие эмоции. — Добрый день. Горо Ватанабе, журналист Осакского еженедельника. Спасибо, что согласились принять участие в нашем небольшом интервью. Урарака скромно кивнула, присаживаясь на краешек дивана и усиленно держа осанку, пока Бакуго по правую руку на диван бухнулся так, что ее почти подкинуло. На взгляд искоса он не отреагировал, шире расставляя ноги, на мысленные уговоры не выглядеть так, будто одно неверное слово и он вгрызется репортеру в лицо, тоже. Видимо, подготовка с Атомом заключалась только в правильном диалоге с журналистами, про выражение лица и позу они не говорили. И Кацуки теперь отыгрывался по-полной. Ханна, сидящая за пределами объектива камер, никак не реагировала, только также прожигала затылок репортера. Ватанабе стало немного жалко — Бакуго сверлит его спереди, Ханна ковыряет сзади. А Очако... Ну что Очако, она вытерла потные ладошки и едва слышно вздохнула. — Можем начинать, — когда с базовыми приветствиями покончили, Горо кивнул оператору. — Итак, вы — студенты UA. Представьтесь, пожалуйста. — Урарака Очако, геройское имя — Уравити, класс 3-А, — девушка сбивчиво пробормотала за столько лет зазубренное представление, коротко склоняя голову вперед. — Имя — Бакуго Кацуки, — отозвался следом за ней, лениво почесывая щеку. Голос гремел, на фоне тараторки-Урараки он звучал, как долбящий колокол. С вызовом, агрессией и, конечно же, раздражением. — Великий Взрывной Убийственный Бог Динамит, — на произношении его геройского имени, кажется, полетела слюна. Очако с нервной улыбкой косила глаза на парня, который локтями уперся в расставленные колени и тыкнул пальцем в репортера. — Не Бог Динамит, не просто Динамит. Без сокращений, ага? — журналист болванчиком кивнул, быстро сверяясь со списком вопросов в телефоне. — Ваши причуды? — Нулевая гравитация, — проблеяла Урарака, подняв в воздух свой шлем больше не от желания продемонстрировать, а от потерянного контроля над причудой. На фоне Бакуго она не могла отделаться от чувства, что ее здесь и нет. — Взрывы, — с широкой ухмылкой, направленной прямо в камеру, хрипло пропел парень, поднимая искрящуюся ладонь. — Ага... — мужчина быстро пробежал глазами вопросы в телефоне и нахмурился. Скосил глаза в сторону довольно щерящей зубы Ханны и вздохнул. — Что ж, расскажите, как ваша первая неделя практики в этом агентстве? — Нормально. Короткий ответ Бакуго интервьюера не впечатлил. Он выпучил глаза на парня, судорожно думая, как развернуть вопрос, чтобы вытащить из Кацуки больше информации. Но где интервью, а где, видимо, непробиваемая пятнадцатиминутная муштра Атома... — А тебе, Уравити? — Интересно. Ежедневные тренировки помогают держать себя в форме, а лично мне — еще и повышать навык рукопашного боя, — Урарака медленно вынимала все подготовленные ответы, искренне боясь неосторожным словом как-то очернить агентство и получить потом от Ханны. — Здесь очень много работы. В хорошем смысле, конечно. Никогда не заскучаешь от рутины, каждый патруль нельзя сравнить с другим. И я очень рада, что здесь мне удается побывать на передовой, а не только на эвакуировании гражданских. Недавно вот... Она хотела рассказать, как отважно спасла девочку два дня назад, которая выбежала на проезжую часть. Как оттащила облегченных школьников от эпицентра завязавшейся драки. И, конечно же, как нейтрализовала воришку, спикировав ему на голову со второго этажа. Но права была Ханна, что репортеры и под юбку залезут. — А как вас в UA готовят к боевым стычкам? Неужели у академии нет уроков рукопашного боя, раз студентам приходится их получать на практике? — Интервью об агентстве, а не об UA, — безапеляционно припечатал Кацуки, пока Очако думала, как бы мягко перевести репортера обратно к ее теме. Ханна на стульчике удовлетворенно кивнула и показала парню большой палец. Репортер сморщил нос, но вопрос изменил. — Твоя причуда больше подходит для эвакуации. Как ты применяешь ее в боевых стычках? Очако прикрыла глаза. Как бы так ответить, чтобы не касаться темы тренировок и академии... — Мы, м-м-м... Благодаря обучению в UA, я научилась применять свою причуду в бою. Например, Хоум-ран комета. — А ты, Динамит? Применяешь ли ты свою причуду не в бою, а для эвакуации или поддержки? — под тяжелым взглядом журналист исправился. — Великий Взрывной Убийственный Бог Динамит, — кажется, Урарака поняла, зачем Кацуки такое высокопарное геройское имя. Судя по довольной ухмылке, как у кота, обожравшегося сметаны, ему доставляло искреннее удовольствие подобное потчевание его лаврами. Хотя кому не понравится, когда его называют богом? — Могу вытащить трех-четырех человек за раз из эпицентра. При потребности — подготовить отход, расплавить пару дополнительных выходов. — Как долго вас этому обучали? — Следующий вопрос, — Бакуго дернул пальцами. — Проводились ли замеры лимитов? — Дальше. — Как вы относитесь к программе обучения? — Дальше. — Предлагала ли академия вам обменные программы? — Дальше, — с каждым повторением голос у Бакуго проваливался на тона ниже, от предупредительного хрипа до уже откровенной угрозы. Урарака, которая научилась считывать границы настроения, мысленно молилась, чтобы журналист прекратил. Для его же блага. — Принимают ли участие студенты в комплексных подготовках на полигонах UA? Очако почесала глаз, пряча нервный тик. Она ожидала, что репортер будет настойчивым — не каждый раз подворачивается возможность брать интервью не по теме какого-то происшествия у студентов UA, а именно у них самих. Но надеяться на то, что Ватанабе не будет больше пытаться выпытать информацию об академии после прямого отказа, видимо, было глупо. Кацуки, судя по скрипнувшим зубам, уже закипал. И муштра Атома обещала дать трещину, толкая парня, взбешенного беспринципностью и твердолобостью журналиста, на много крепких комментариев. — Я настаиваю на том, чтобы вы задавали вопросы, касающиеся агентства и стажировки наших юных героев, — отозвалась Ханна, обманчиво лениво качая на носке ноги туфлей. По остроте ее взгляд можно было сравнить с ножом, впившимся прямо в лобную кость интервьюера, даже не поведшего бровью на замечание. — Хорошо, тогда такой вопрос. Уравити, — он заглянул ей прямо в глаза, наклоняясь всем корпусом к ней. Очако нервно заерзала, неожиданно ощутив себя под прицелом. — По какой причине ты выбрала это агентство, а не агентство Старателя? По моей информации, приглашение было отправлено и тебе, и Креатив. Вопрос, как называется, не в бровь, а в глаз. Девушка неосознанно выпрямила еще сильнее спину, пряча глаза и судорожно думая. Основная причина сидела рядом, грела своей коленкой ей бедро, неловко касаясь при каждом нервном ерзании Урараки. Но репортеру это знать было необязательно. А Бакуго так и вовсе. Ватанабе теперь упал в ее глазах еще ниже, когда виток тревожных мыслей принес на своем хвосте одну логическую: он своим вопросом полез в ее грязное белье, в открытую намекая. — Меня привлекли ежедневные персональные тренировки. — Ты не очень высоко в рейтинге, разве работа в агентстве героя номер один не помогла бы тебе сильнее развиться? — он продолжал наседать, разглядев в ней слабое звено и, возможно, сенсацию для желтушного заголовка. Вот только Урарака за такой удар ниже пояса уже без протекции Кацуки и Ханны была готова разбрасываться налево и направо "без комментариев" и сидеть с постной миной. Теперь понятно, почему UA не приветствует журналистов. — Это мой выбор, и я не собираюсь его объяснять. — Вопросы по теме не твоя сильная сторона, да? — одновременно с ней прогремел Бакуго, склоняя голову так, чтобы смотреть мужчине прямо в глаза. И неважно, что он закрыл Урараку от прицела камеры. И плевать, что она в данную секунду была ему благодарна. Все, о чем она думала: пусть Кацуки съест этого противного репортера на обед с молчаливого одобрения Ханны. Очако ему нож с вилкой подаст и даже не поморщится. — Персональные тренировки это действительно весомый пункт для выбора агентства для стажировки. Но разве агентство Старателя не предлагало схожий список дополнительных преимуществ? — Очако лишь на сантиметр сдвинулась, чтобы разглядеть за плечом Бакуго мужчину. В принципе такое положение ее устраивало и менять она ничего не собиралась, откровенно устав от заковыристых вопросов, в которых не просто двойное дно, там волчья яма. — Кажется, предлагало, — она обманчиво безразлично пожала плечами. Ханна за пределами выставленного света кривила брови и внимательно следила за лицом Очако, готовая при любом поползновении на зыбкую почву раздавать словесных тумаков репортеру. Но раз не вмешивалась, значит, Уравити справлялась с нейтралитетом, а Кацуки с ролью цербера. — В агентстве героя номер один вам бы заплатили явно больше, чем здесь, — когда дело коснулось денег, у Очако дернулся глаз. — Для такого героя, как вы, Уравити, — он быстро сделал паузу, видимо, обдумывая формулировку, ведь Бакуго с вызовом наклонился вперед, будто готовился к броску на любое неосторожное слово. — Все-таки больше на слуху герои, выступающие на передовой, а тем, кто остается в тылу, достается не так уж и много внимания от публики. Не поймите меня неправильно, — он обманчиво миролюбиво поднял ладони, — я просто хочу узнать по какому принципу подрастающие герои выбирают место для прохождения практики. Я, возможно, заблуждаюсь, считая, что самым лучшим для нового поколения будут деньги и возможность подняться в рейтинге. Как ты считаешь, Уравити? Девушка за ленивым поправлением волос спрятала бурную умственную деятельность. Прикидывала, насколько опасен вопрос, стоит ли на него вообще отвечать и если да, то как это сделать так, чтобы не поставить под удар ни себя, ни агентство Джейка, ни принизить случайно агентство Старателя. — Причин и критериев для выбора агентства много, — осторожно начала она. — И если бы все герои стремились только за деньгами и славой, то фигура героя бы потеряла свое изначальное предназначение: спасать и работать во благо людей. Поэтому нет, деньги и слава меня интересовали в последнюю очередь. Я была заинтересована в навыках, которые могла бы приобрести или улучшить. Судя по лицу секретаря, Урарака справилась не просто на пятерку, а на сто баллов. Кацуки удовлетворенно хмыкнул, и в этом звуке она отчетливо слышала гордость, мол, уделала на его же поле. Однако репортер расстраиваться не спешил, поворачиваясь к парню. — Динамит, ты уже проходил стажировку у Старателя. И судя по информации, которой я располагаю, для тебя она прошла очень и очень плодотворно. Ты вырос, как герой, поднялся в рейтинге, и лично для меня очевидным было бы повторно отправиться на практику туда. Что для тебя было основополагающим при выборе Главного агентства героев Осаки? — Работа не на публику, а на результат, — сказал, как отрезал. Очако спрятала хмык в ладошке. Ей бы так всех отбривать, а не мыслью по листу разливаться. — Правильно ли я понимаю, что ты считаешь стажировку в агентстве Старателя, м-м-м, — он пошевелил пальцами, явно с трудом подбирая слово, — информационно и репутационно тяжелой? У молодежи это называется позерством, но я это сказал только для вашего понимания, — "для протокола" обелился мужчина. — Повторные стажировки в тех же местах несут только стагнацию, — вторя стилистике репортера, Бакуго скалил зубы. — Говоря по-молодежному, смысла в одно место лезть нет. Разные герои, разные протоколы реагирования и действий, разный выбор задач. В четвертом классе по пять лет подряд не учатся, потому что там оценки хорошие, ага? — Вопрос для вас двоих, — по блеску в глазах журналиста Очако поняла: сейчас что-то произойдет. И никому из присутствующих это не понравится. — Правильно ли я понял из ваших слов, что вы считаете японскую героику более слабым и стагнирующим звеном, раз выбрали агентство иностранных коллег? Подобное диктует академия, пользуясь своей монополией и прогрессивностью? Хрустнула ручка, которой Ханна что-то писала в записной книжке. Запахло нитроглицерином, ведь Кацуки уже без шуток держал ладони готовыми к жирной и взрывной точке этого недо-интервью. А Очако просто растерянно распахнула рот, диву даваясь, как вообще можно было вывернуть их слова так, чтобы выставить крайними не ушлого журналюгу, а студентов UA. И администрацию академии в том числе. — Вопросы. Об. Агентстве, — припечатала женщина, с хлопком закрывая записную книжку и разглядывая репортера так, будто прикидывала, с какой части тела его лучше будет свежевать: сразу с головы или с конечностей, чтобы помучался? — Это мое последнее предупреждение. Прошу вас придерживаться темы интервью. Она, как я помню по присланным и подписанным вашим начальством документам, гласит "Герои Главного агентства Осаки". И никак иначе. — Хорошо, — Ватанабе кивнул с таким лицом, словно его попросили немного подвинуться, чтобы пройти, а не ткнули носом в откровенные и ничем не прикрытые попытки что-нибудь раскопать. — Тогда последний вопрос. Очако уже поняла, что молиться и надеяться на адекватность в их случае совершенно бессмысленно. Поэтому, задержав дыхание, ждала последней ноты в этой цирковой опере. Отчего-то уверенность в том, что будет она громкая, мимо любого сценария и здравого смысла и обязательно похоронная, росла с каждой секундой задумчивого молчания репортера. — Никто из ваших одногруппников не выбрал одно и то же агентство, — "ложь. Шото и Момо у Старателя". — Простое любопытство, это случайность, или вы вдвоем намеренно отклонили приглашение из агентства героя номер один, чтобы сбежать в другой город от правил академии? — Кацуки уже раскрыл рот, и Урарака знала, что на языке там из цензурного были только предлоги. Но Ватанабе перебил, видимо, желая быть закопанным не просто на три метра, а на все пять. — Не поймите неправильно, информация о стажировках открытая и... — пахло уже не просто нитроглицерином, а бензином. Бакуго, что очевидно, сдерживался из последних сил, и если интервью сейчас не закончится, то на воздух они поднимутся всем зданием. Очако дернулась, чтобы прекратить это сольное выступление склизкого и вьющегося на стуле напротив угря, но тот к своему несчастью снова открыл рот. — Ваша пара в одном агентстве наталкивает на определенные размышления. Неужели вы... — А тебя это еб... — Интервью окончено! — гаркнула Ханна, вскакивая на ноги и быстро подлетая к дивану. — Урарака, Бакуго, спасибо, что поучаствовали, пожалуйста, вернитесь к Джейку. Мне надо поговорить с прелестным работником СМИ, — она обернулась к мужчине с ничего хорошего не сулящей улыбкой. — Например, об этикете. И следованию правилам. Кацуки вздернул девушку за собой с дивана, напоследок хлопнув дверью. Сделал три шага, широко раздувая ноздри и определенно пытаясь удержать себя от подрагивающего в кончиках пальцев желания вернуться и вбить репортеру в лицо пару непреложных правил. — Гандон, — выплюнул на выдохе парень. — Желтушник ебучий. Сплетнееб хуев. Сопливый, ублюдочный... — тирада прервалась, едва Джейк вывернул из-за угла. Очако впервые разочарованно подумала, что она бы еще послушала, как Кацуки кого-то кроет трехэтажным матом. Потому что за дело. У самой в груди клокотало от несправедливости и обиды, липкое чувство омерзения обволакивало диафрагму. Чтоб она еще раз да в каком-то интервью участвовала... Да ни в жизнь. — Ну что? Оу... Вижу, — оглядев двух недовольно хмурящих брови подопечных, Джейк быстренько повел их по коридору, подальше от комнаты, где было интервью. — Довел? — Не то слово, — вымученно улыбнулась Очако, не в силах больше держать в себе разочарование. — Не журналист, а сплетница старая. — Не понял, — Айрон Фист, потеряв всю насмешливую легкомысленность, скопировал изгиб бровей студентов. Видимо, он искренне думал, что интервьюер просто донимал их расспросами об академии. Очако кисло усмехнулась мыслям: по факту, конечно, оно так и было. — Сначала спрашивал про UA. Когда ответов не получил, начал выпытывать. Почему именно это агентство, ведь по какой-то его информации, нам обоим поступило приглашение из агентства Старателя. А потом... — Урарака скосила глаза на во все лады скрипящего зубами Бакуго. — В грязное белье полез своим длиннющим носом. Додумки, причины, чертовы слухи. Видимо, хотел сенсацию. А получил... — то, что должно было идти после, поняли все. Джейк крякнул, покачав головой. — Ханна там? — кивок головой. — Пойду добавлю ему. Айрон Фист широким шагом удалился, где едва различимо звучал бесперебойный голос секретаря. Очако мстительно улыбнулась. Пусть получит. Для репортера пощады она просить не будет, заслужил. — Это было... Ужасно, — пробормотала девушка, остановившись около кулера и протягивая молча бесящемуся Бакуго стакан с водой. — Это был пиздец с клоунским носом, а не интервью, — отозвался он, за один глоток прикончив воду и медленно, тщательно сминая стаканчик в кулаке. Смотрел он на него так, будто в пальцах была зажата шея Ватанабэ. — Ненавижу этих ебучих журналюг. — С каких пор нахождение двух студентов академии в одном агентстве может что-то значить, — на белом глазу попыталась отвести от себя подозрения Урарака, спрятав нос в стаканчике. Ну и немножко прощупать почву, конечно же. — С тех самых пор, как понабрали каких-то долбоебов. Очако вздохнула в солидарности, забыв, что щупать собралась не землю, а забетонированный асфальт.