Часть 27

Официант был спасен от гнева человеческого, получив негласную возможность копаться и шуршать бумажным пакетом целых пять минут. Урарака убежала в туалет обратно застегивать джинсы и дать себе шанс немножко подышать. Потому что Бакуго… смотрел. Испытующе, неотрывно, иногда не моргая. Подавившись чаем в третий раз за двадцать секунд, Очако поняла: уж лучше пусть в телефон утыкается, чем так. Ведь сидеть, упершись взглядом в стол, как отчитанная школьница, оказывается, не очень весело. Оперлась руками в столешницу у зеркала, внимательно осмотрела себя напротив со всех сторон. Бакуго на вопрос «у меня что-то на лице?» ответил, естественно, отрицательно. Но смотреть же продолжал? Значит, что-то в зубах. Улыбнулась своему отражению. Чисто, ни одной застрявшей кинзы. Для достоверности оттянула щеки пальцем, заглядывая дальше. Тоже пусто. Кроме легкого румянца и небольшой растрепанности, ничего необычного. Значит, Бакуго точно сломался. И к завершению сегодняшнего дня стоит ожидать чего угодно. Даже такой немыслимой вещи, как серенады. *** Своих желаний стоит бояться, ведь у них есть такое неприятное свойство: сбываться. Зачастую не в том ключе, в котором планировалось изначально. Но обо всем по порядку. Изначально Урарака Очако имела: странно притихшего и сговорчивого Бакуго, которого после благодарности за свидание будто подменили; легкую идиллию, поющих птичек в голове и разговор ни о чем. Поддавшись орущим соловьям, девушка быстро чмокнула парня в щеку, пока он что-то сосредоточенно искал в телефоне. Захотелось. Порыв. Под левой грудью неизвестное жгутом затянуло, пока она ждала реакцию на свое прикосновение, и неожиданно поняла. Это ведь теперь ее реальность. Шершавая ладонь, отчетливые узлы мозолей, слегка царапающие ее нежную, избалованную кремом кожу. Алеющие уши под всклокоченными волосами, косой взгляд красных глаз. И щека с едва заметным отпечатком оттеночного бальзама с ее губ. Получается, если Очако захочет, она может добавить еще розоватый след на чужую скулу. Покажется, что мало — еще три таких. Все равно не хватает? Да хоть в обе щеки, в нос и лоб. И ничего ей не будет за это, кроме не менее яркого по эмоциям ответа, кроме горячих касаний и сбитого дыхания, по которому ясно станет в момент, что кое-кому это нравится. У Очако не приход, не влажный сон, не затянувшаяся фантазия. Это реальность. Вместе со всеми ее колючками непослушных волос и царапинами от неровностей чужой кожи. Вау? — С тобой че? Убойная доза сахара и ты на все согласная? — колко отозвался, пряча за хриплым замечанием очевидность собственной реакции. — Нет, — с легкой улыбкой отбила ремарку. Оставив в своих мыслях почти оброненное: «Мне и сахара не надо, я уже согласная». Во избежание. — Настроение просто хорошее. И день сегодня хороший. Тебе не нравится? — Ага, про полдня ебучей грозы ты очень удобно забыла? И лужу квартал назад не ты перепрыгивала? Урарака закатила глаза и дернула Кацуки за руку, чтобы не ворчал лишний раз. — День. Хороший. Мне. Нравится, — строптиво произнесла раздельно, сморщив носик. Ему чисто принципиально надо доказать обратное словам Урараки, или он просто вредный? — Лично меня завершение сегодняшнего дня устраивает. И каким бы противным он ни был, — «как и ты», — я довольна. Она ожидала ну минимум реакцию согласия. Максимум — ответа, что его тоже все устроило и ему было приятно проводить с ней время. Но Кацуки молчал, продолжая шагать по тротуару и смотреть только вперёд. Ну вот что ей с ним делать? Дав себе оплеуху заранее (сама выбрала такого), вытащила руку из сплетения пальцев и под вопросительным взглядом обошла парня. Восстановила замок только теперь с правого бока, и, потянув на себя, как лошадь за вожжи, слегка замедлила Кацуки. Уже проверенным — в первый раз сработало же? — и безотказным методом привстала на носочки, оставляя все тот же след оттеночной гигиенички на мужской щеке. С мягкой улыбкой наблюдала, как медленно краснеют чужие уши, а Бакуго волком смотрит, но ничего не говорит. Только пальцы сильнее сжимает, стискивая суставы. — Нормальный день, нормальный, — после протестующего и болезненного шипения Уравити он хватку ослабил и неохотно отозвался. — Этого тебе достаточно или ты так и продолжишь посреди улицы тормозить? Идиллия подарила купол из спокойствия, а орущие птицы — глухоту к окружающему миру. Очако, осознавшая, что на улице она совсем не одна, медленно оглянулась через плечо, присоединяясь к красным ушам Бакуго. Курящий у столба мужчина быстренько отвел глаза в сторону. Мда. Зато она искренна и чиста в своих чувствах! Оправдание, конечно, слабое, но разве Урараке подобное впервые? Правильно, нет. Поэтому, нахохлившись и прижавшись щекой к плечу парня, она замолчала вслед за соловьями из головы. Пусть дальше сам решает. Шли в молчании недолго. Сначала парень хмыкнул на обрывки фраз шумной компании, бурно обсуждающей прошедшую встречу выпускников. Потом свернул с галдящей тусовочной улочки на более мирную дорожку парка. Очако спохватилась только тогда, когда обнаружила себя сидящей на лавке с лимонадом в руке и с белкой на коротко стриженном газоне через дорогу. Которая очень вдумчиво и старательно пыталась разгрызть орех. Примерно в метрах пятиста крякали утки и пищали утята в небольшом пруду или озерце. Шуршал пакетом дедушка, высыпая птицам хлеб в кормушку. — Эм?.. — она обернулась к сидящему плечом к плечу с ней Кацуки. С неизменно сосредоточенным лицом наблюдающим за занятой работой белкой. — Единственное место, которое в этом галдящем и орущем, как стадо резаных баранов, городе мне понравилось. Определенно предвкушая вопросы из известной своими пулеметными очередями Очако, он перевел на нее взгляд и дернул губой. — Слушай птичек и хлебай свой лимонад. Через час уже отправлю тебя свои пожитки собирать и срач из комнаты выгребать. Вся магия умиротворенного момента с громогласным хлопком лопнула. Недовольное, почти расстроенное лицо Уравити, видимо, было не той реакцией, которую парень ожидал. Потому что подготовленную тираду, ремарки и уколы о том, как она ценит сегодняшний день и редкие моменты их совместного времени, произнести ей не дали. Он выдохнул в губы запахом горькой матчи и, будто бы извиняясь, даже не кусался. Утонувшая в невесомых касаниях Очако быстро забыла, а в чем, собственно, была претензия к Бакуго. И с лихим рвением отвечала, самостоятельно сменив нежные касания на более яркие и грубые. Режущий уши писк и клекот из-под самых ног заставил их прервать неожиданно увлекательное занятие. У некоторой особы, недавно институт благородных девиц поминавшей, даже мысли прекратить не возникало, хотя лавка уединенностью комнаты не отличалась. Белки с ошалевшими и, что-то подсказывало, несомненно матерными визгами носились друг за дружкой, начав войну за орех. Оскорбления на беличьем затихли только после того, как обе нарушительницы спокойствия взлетели на дерево. И, видимо, подрались, потому что орех раздора вылетел по широкой дуге откуда-то из скопления ветвей и стукнулся об асфальт. — Птички какие-то тут буйные, — неудачно пошутила Очако, перестав разглядывать несчастный расколовшийся орех. И подняв глаза на Бакуго, который не мигая смотрел в ответ. Бесполезно было что-то искать в чужих глазах или пытаться прочесть, когда у самой в голове гудело и обезьяна в тарелки била. Единственная мысль промелькнула: красивый. А дальше уже влияние гипноза, не меньше, и глупая-глупая улыбка на все лицо. Потому что она молчала и смотрела. Улыбалась и молчала. Пока Кацуки будто сам с собой воевал, то хмурясь, то расправляя складку между бровей и явно пытаясь что-то сказать. Очако девочка терпеливая, она подождет. Особенно, если это все-таки серенада. Или красивое, подробное признание в любви, как в манге. Она же заслужила, да? Парень почти справился, выдохнул, обдав все тем же запахом горькой матчи, набрал воздуха в грудь и… Кто-то с неописуемым визгом булькнулся в озерцо в отдалении. В принципе неизвестный уже не жилец, потому что Очако, забыв все геройское, его там же и притопит. Обязательно было проверять работу гравитации сейчас?! — Ебать, че-то он не всплывает, — прокомментировал ровную гладь воды парень и вызвал у Очако острый приступ инфаркта совести. Потому что она одного хотела: схватить Кацуки за рукав, усадить обратно с присказкой «всплывет когда-нибудь» и потребовать продолжить нарушенную сцену. Потому что любопытство, неизвестность и томление. Что он хотел сказать такого, что изготовка заняла минуты полторы??! Но парню, видимо, потерявшему весь флер, продолжать невысказанное не очень-то и хотелось. Потому что уж слишком молчаливо и споро он торопился идти мокнуть. — Может, просто дети играются? — понадеявшись на авось, Урарака поймала Бакуго за руку и потянула на себя. Но наваждение уже спало, шанс узнать Кацуки со стороны приоткрытой и ранимой души был безвозвратно пропущен. Придется быть героем Уравити. С тяжелым вздохом она поднялась, отставляя стакан к пакету с десертами. Завершать свидание, искупавшись в явно воняющем тиной пруду, не входит в топ-три концовок, откровенно говоря. — Пошли доставать. Напряженная спина Урараке не понравилась. Выглянув из-за плеча парня, она почти расплакалась от досады. Все по той же широкой дуге, как и орех накануне, в несчастный пруд летел комок из еще двух сцепленных тел. Это уже точно не дети играются. — Звони Джейку. Первый вылез из воды. И судя по цветным колготкам вместо костюма, это ебучий пиздюк. *** Урарака любила быть героем. Вызывать восхищение у детей, получать восторженные возгласы и слова поддержки. Сама когда-то с открытым ртом следила за людьми в костюмах по телевизору, рисовала сердечки напротив имени одного самого красивого и статного и даже плакат над кроватью имела! Не делала она только одного: не шла ловить преступников в купленном мамой костюме с какого-то сайта. Потому что знала, что героям не надо мешать. А жизнь свою беречь ой как стоит. — Ты нахуя туда полез?! Зато основной персонаж сегодняшней подспудной злости Очако получал нагоняй от Бакуго. В лучших традициях, Динамайт тот герой, в чьих навыках сомневаться не стоит. Мальчишка понуро склонил голову и утер выпачканным в иле рукавом нос. С которого бежала вода вперемешку со слезами, весь ребенок целиком и полностью представлял из себя дождь. — П-п-помочь хотел… На вид ему было лет одиннадцать, может, двенадцать. Казалось бы, тот возраст, когда можно немного поднабрать мозгов. Но случившийся играй гормон мешает, и вот школьник лезет в разборку между преступником и героем, не повременив отхватить соответствующе. — Ну и че, как помоглось?! Мало нахлебался, я могу тебя еще пузыри к рыбам пускать отправить! Изначально Уравити показалось, что Кацуки по сравнению с ней необычайно не недоволен произошедшим. Зато когда всех вытащили из воды, разобрались кто есть кто и узнали ситуацию… — Ты не герой, а сраный школьник! И башка твоя из картона сделана! Сдохнуть захотел?! …Бакуго выразил свое отношение по-максимуму. Очако мальчонку не жалела — пусть получает. Да, из соображений злорадства, но в основном прекрасно понимая, что получает он за дело. Этому шкету — если говорить языком известно кого — повезло, что жив. Что свалился в озеро, а не на перекресток под колеса машин, не повис на ветке, романтично сломав шею или спину. Способов умереть у него было много, и чудо, что ни один из них не исполнился. Вздохнув, Очако проверила твердость намерений преступника выбраться из морского узла, навязанного Бакуго вокруг его рук. Убедилась по красноте кожи вокруг запястий, что намерения тверды, но узел парня тверже. Несолоно хлебнувший из-за парнишки герой был великодушно отправлен к себе в агентство отсыхать. С предварительно оставленными контактными данными, естественно. — Простите, я правда как лучше хотел! — тем временем акт воспитания продолжался, пока Очако умиротворенно оглядывала парк, ощущая себя, как собака с бабочкой на носу из прикольного видео в интернете. — Ебать, конечно, как лучше! Столько сегодня стараний приложил, чтоб твоя мамка в морг тебя опознавать поехала, придурошный! Теперь вместо всхлипов паренек перешел на высокую октаву рыданий. Очако прикрыла один глаз, сморщившись и отвернув несчастное правое ухо подальше, наткнулась взглядом на вышагивающего к их сборищу Джейка. За ним с недовольно искривленными губами шла Ханна, оступаясь через раз и определенно проклиная гальку вместо нормального асфальта. — Бакуго, Джейк идет, — позвала, невесомо коснувшись пальцами его сжатого кулака. Парень дернул рукой, хотел что-то гневно ввинтить на гребне эмоционального всплеска, но опомнился, поняв, что никто не собирается осуждать его воспитательные методы. Лишь слегка кивнул, поворачиваясь к идущему начальству и за воротник подтаскивая паренька вперед. — Ну что тут у вас? — Айрон Фист поравнялся с прибрежной зоной озерца, в центр которого уже вернулись спугнутые птицы. Очако коротко улыбнулась и мужчине, и женщине, оставив объяснения на Кацуки. Потому что она, пока миролюбиво созерцала парковые зеленые глади, не удосужилась подумать, а как вообще свое наличие около этого водоема им объяснять? Самое главное, с чего начать? «Знаете, у нас тут было свидание…» или «В общем, после долгого поцелуя мы услышали, как кто-то свалился в воду». Еще лучше: «Знаете, плавательное фиаско этого паренька обломало мне что-то чистосердечное и лестное от Бакуго, так что ему повезло, что он вообще жив». Как-то не по-геройски и уж тем более не по-дружески, ага. — Номер героя, ID его геройской лицензии и контактные данные, пока не забыли, — вынырнув из вариаций начала диалога, Очако не заметила, что весь рассказ уже давным давно почти перешел к середине. Спохватилась, протянув телефон с данными Ханне. — …вытащил двоих из воды, месились на мелководье друг с другом. Я по желтым колготкам еще издалека понял, что шкет. Когда на берегу всех опознали и расцепили, тот герой сказал, что мальчишка влез в задержание. Свалился сверху, видимо, со второго или какого этажа. А причуда у этого идиота то ли лианы, то ли путы какие-то, — взгляд искоса на притихшего ребенка в присутствии высоченного и огромного дядьки. Тот ремарку касательно своей причуды не вставил, был занят оценкой промокших хлюпающих ботинок. — Короче, шняга бесконтрольная, и он цепанул в возне героя, а не преступника. Реакция оказалась быстрее мозгов, и герой отработал по защите, оттолкнул причудой мальца. Когда тот в полете верещать начал, спохватился и перенаправил его в относительно безопасное для приземления место. В воду. Ну а дальше уже и сам герой с преступником сюда же прилетели. Подробности со слов, естественно. Как было на самом деле, вообще хрен знает, — закончил, пожав плечами, и дернул губой. Не особо смышленный ребенок сейчас вызывал у него только желание дать ремня. Ему и его мамке. — Разберемся, — Ханниган кивнул, жестом подзывая к себе школьника. Покрутил, повертел, оценивая на повреждения. Парнишка, явно струхнув в близком присутствии Джейка, у которого ладонь была размером с его голову, только стыдливо молчал и поглядывал исподлобья. — Болит что? Судорожное мотание головой. — Точно? Еще более активное. — Холодно? Вместо мальчишки ответила Ханна. — Конечно, холодно, губы синющие вон. Ребенок, сначала открывший рот, чтобы что-то сказать, резко замолчал. Строгий голос женщины и тяжелый взгляд действовал безотказно на всех. Пробирая до зубов и стар, и млад. По одному взгляду секретарши Джейк снял свой пиджак, бухая мальчонке сверху на плечи и подталкивая под спину навстречу страшной и недобро смотрящей на него женщины. Он попытался сопротивляться, упершись ногами в траву, но Ханниган всё-таки дотолкал шкета до своей жены, передав на поруки, и повернулся к понуро сидящему на бережке преступнику. А, Очако добавить еще забыла, что не знавший, куда слить негатив на поступок ребенка, герой немно-о-ожко помял злодея при задержании. Бакуго связывал его уже таким. Уравити ручается. — Урарака, идем со мной. Надо проводить его до полиции и медиков. Мальчики нас догонят. «Мальчики» обступили сырого и избитого мужика, что-то негромко обсуждая. Очако, последовав за секретаршей, услышала принесенное ветром вслед: — Нет, я богом клянусь, буду на стажировку брать только ваших, из UA. На вас рецидивистов ловить, как сома на мелочь. Безотказно и почти стопроцентно. Ну-ка, Бакуго, расскажи про классы помладше… *** У кареты скорой помощи ребенка замотали в изотермическое одеяло, плеснули кипятка из термоса — спасибо, что не чего погорячее из фляжки – и сдали дяде полицейскому. Медлительному до одури, кстати. Потому что заполнял контактные данные школьника он минут десять до самого прихода «мальчиков». Теперь допрашивали Бакуго и записывали данные героя, участвовавшего в задержании, пока Урарака от безделия уже пересчитала все красные, а потом и серые машины, проезжавшие мимо. Что удивительно, обычно погруженная в работу Ханна второй неприкаянной душонкой вместе с девушкой разглядывала дорогу. Лишь изредка проверяя время. На вопросительный взгляд Очако секретарша ответила только тяжелым вздохом: — Три месяца ожидания брони в ресторане ради этих желтых колготок и синтетического плаща… — сжав переносицу пальцами, она обернулась, проверяя, не закончил ли еще передавать информацию Джейк. — Ладно, хоть целый из этого вылез. Но мама его точно не обрадуется штрафу. — Много? — Очако чувствовала себя немного виноватой. Но протокол того требовал и его несоблюдение могло привести к большим проблемам. Временная лицензия накладывала больше ограничений, чем свобод. — Достаточно, чтобы подумать трижды, прежде чем покупать своему ребенку костюм и не объяснять ему, что кусок синтетики бессмертия ему не даст, — фыркнула женщина и подняла глаза к небу. Наверное, картина облаков действовала на нее умиротворяюще. Чуть помолчав, Ханна добавила: — Надеюсь, вам-то свидание прямо посередине не прервали? Урарака вздрогнула всем телом. Медленно, пуча глаза и судорожно думая, что делать, она поворачивалась к секретарю. Откуда Ханна знает? Как поняла? Или у Очако опять все на лбу бегущей строкой написано? — Э-э-э… Мы… Не?.. — очень интеллектуально пробормотала, но так и не наскребла никакого стоящего ответа. Кажется, у них будут проблемы. Отношения негласно не приветствуются агентствами для стажировки. Мешает работе обеих единиц. — Не бойся, ругаться не буду. Мы с Джейком долго гадали, когда же у вас все сдвинется с мертвой точки, — секретарь хитро ухмыльнулась, вызвав у Уравити очередной приступ икоты. Нет, с таким постоянным стрессом она скоро заикой останется. Не день, а калейдоскоп событий. — Откуда вы..? Она не могла найти в себе сил спокойно обсуждать тему отношений Очако-Кацуки с Ханной. И не в субординации дело, а в… Дикости? Чтобы хваткая, строгая и педантичная секретарша и мягкая снисходительная улыбка? Чтобы Ханна и молчаливое одобрение развития отношений? Это же как масло и вода, две разные несмешиваемые фракции, потому что химия и физика запретили. — Мне стало понятно с первого дня. Ты на Бакуго иногда смотрела грустными щенячьими глазами. А он периодически бросал украдкой взгляды, когда ты отворачивалась, — мечтательный вздох женщины заставил обернуться на прекратившего затянувшуюся беседу с полицейским Кацуки. Тот о чем-то также доверительно разговаривал с Айрон Фистом, засунув руки в карманы. То ли почувствовав ее взгляд, то ли по какой-то другой причине, он быстрым движением скосил глаза на нее. Ханна кивнула. — Да, вот прямо так. Очако начала ощущать себя глупой улиткой. Живущей в своем домике, пока всем остальным вокруг известны все тайны мира и Бакуго Кацуки в частности. — А Джейк, как истинный нерасторопный мужчина, додумался, кажется, неделю назад? Долго разбирал причину постоянной злости Бакуго, когда ты поблизости. Уставшая стоять на каблуках женщина жестом пригласила отлетевшую в астрал Очако присесть на лавочку. Девушка заторможено опустилась, невесело хмыкнув самой себе. Теперь Ханна думает, что у нее явные проблемы со вкусом — выбрала того, кто вечно с нее бесится. — Бакуго и правда… странный объект для симпатии, — попыталась оправдать себя Очако. Сразу же проскочили застарелые мысли о том, что она реально больна. — Не сказала бы, — секретарша пожала плечами, вынув из сумочки маленькую бутылку воды. Хрустнула спайка, от предложенного девушка отказалась, не в силах отделаться от желания чего-то да покрепче. — Да, есть некоторые проблемы, но они есть у всех. Думаешь, Джейк такой прелестный кандидат в мужья был? Пф. Любопытство в Урараке взяло верх над неловкостью. Все-таки слушать чужую историю приятнее, чем наружу показывать свою душу. Тем более, пара Ханна-Джейк была самой необычной из всех знакомых Очако. — Но он так о вас заботится… — неуверенно отозвалась, проследив за взглядом секретаря на спину Айрон Фиста. — Это все привитый навык. За столько лет знакомства я даже его правильной романтике научила. Потому что сам он… Ну… — хмыкнув своим воспоминаниям, женщина откинулась назад и скрестила ноги. — Итак, как мы познакомились. Глубокая ночь, студенческая вечеринка и я, возвращающаяся оттуда в общежитие. Темно, хоть глаз коли, и по фонарю на расстоянии в три метра друг от друга. Иду я себе спокойненько, никого не трогаю, слышу — шаги за мной. Оборачиваюсь, а там он, — исчерпывающий все вопросы красноречивый взгляд на Джейка. — Два метра, огромный, как шкаф, еще и под этим фонарем выглядит, как чистый маньяк. Я шагу прибавила, внутренне молюсь, что это не за мной. А он шуршит следом. Ну я, не будь дурой, обернулась, обматерила на всех доступных языках и дала деру. Пока бежала, сломала каблук, упала, разбила коленку и вымазала юбку в траве. А этот знаешь что? — теперь спине Айрон Фиста достался обвиняющий взгляд. Тот даже плечами повел, оглядываясь на прохожих на тротуаре. — Он ржал, как припадочный. Пока поднимал меня, всю испугавшуюся и трясущуюся, рассказал, что приметил на той самой вечеринке. И решил проводить меня до дома. Ничего. Мне. Об этом. Не сказав. Вот так и познакомились. Урарака впечатленно вздохнула, подперев голову рукой и продолжая смотреть на затылки Бакуго и Джейка. Отозвалась: — Знаете, меня Бакуго на спортивном фестивале буквально до изнеможения довел. И очень хорошо помял. Я даже думала, что он так удачно меня головой приложил, что я теперь только за ним и слежу. Во избежание. Оказалось, что цель слежки была немного другой… — Ой, молодо-зелено, — махнула рукой Ханна, добродушно улыбнувшись, видимо, своим воспоминаниям. — Он парень хороший. По нему видно. Да, со своими заскоками и проблемами, а у кого их нет? Но как работодатель я точно могу сказать: нареканий к нему у меня нет. Очако хмыкнула, подумав: «А ко мне, вечно попадающей в больницы и передряги, есть?», но промолчала. — Остальное уже смотри сама. Чтоб не обижал, уважал и подобное. Но это тебе твоя мама еще расскажет, не волнуйся. Хитро подмигнув, Ханна тем самым закончила их задушевный диалог, поднимаясь с лавки навстречу всклокоченной и озирающейся женщины. Определенно мама мальчишки. *** Свидание завершилось. Хоть и не на той ноте, на которую уповала Очако, но точка все же стояла. Старания сырых желтых колготок, к сожалению, по достоинству не оценили ни полицейский, ни мама. Последняя вообще дала ему затрещину такой силы, что даже Кацуки удовлетворенно прикрыл глаза. Видимо, сам мечтал об этом. Оставшиеся без свидания Ханна с Джейком в один голос заявили, что закажут им такси до офиса, лишь бы избежать еще одного непредвиденного ЧП. Поэтому в коридоре у дверей в комнаты они оказались быстро. Даже слишком быстро. — Ну… Пока? — Очако неуверенно шаркнула ножкой, ковыряя уголок карты доступа. Бакуго, засунув руки в карманы, смотрел ей на макушку и молчал. — Слышь, Урарака. — М? Разглядывая чужие поджатые губы, девушка как-то отстраненно подумала, что их отношения вроде как поменялись, а обращение — нет. Интересно, сколько жертв надо принести, чтобы уломать Бакуго на что-то милое? Не щекастая, не розовый космонавт, не пиздлявая мотина. А хотя бы ее имя? — …ты меня вообще слушаешь или тебе поебать? — донеслось в промежуток между переборами милых прозвищ. Урарака спохватилась, моргнула, было улыбнулась, но, завидев нахмуренные брови и вздёрнутую губу, лицо сделала повиноватее. — Прости, я задумалась. О чем ты говорил? — Ебать, и о чем ты задумалась? О желтых колготках? Или о сраче, который надо как-то обратно в одну сумку впихать? Судя по воинственному настроению, Очако мимо ушей пропустила что-то важное. Для человека, лишившегося откровенностей в парке, девушка была слишком расточительна. Поэтому поспешила исправиться. Обхватив парня под грудью и сцепив руки на уровне лопаток, уперлась подбородком посередине грудины. Улыбка должна была быть обезоруживающей и склоняющей к оттаиванию и нежности. Но на Кацуки эффект всегда работал не так, как планировалось. Потому что тот даже рук из карманов не достал, продолжая с напускным безразличием смотреть на нее сверху вниз. — Ну и? Я жду. Вдруг в твоей башке дырявой есть хоть что-то, напоминающее стоящие мысли. Ну, если совсем без обиняков, то Очако сама виновата в его выпущенных колючках. Вследствие чего посильнее сцепила руки в замок у него за спиной и доверчиво потерлась щекой. — Просто подумала, что должно было что-то поменяться. Мы же, вроде как, встречаемся? — она была готова после выражения согласия на мужском лице продолжить мысль дальше, но осеклась. Потому что обычно говорящее яснее самого Кацуки лицо не выражало ничего. Ее как с ледяного ведра окатило. Вдруг там на лавке должно было быть не романтично, сахарно и мило? А наоборот холодно, больно и колюче? К такому как раз и слова подобрать сложнее, и изготовка дольше требуется. Не веря собственным мыслям, Урарака, расцепив руки, отшатнулась от парня, замерев в шаге от него. Пыталась понять, придумывает сама себе или нет. Бакуго вместо ответа только сжал переносицу пальцами и заунывно протянул: — Ой, блять… Отлично. Это очень помогло умирающей прямо сейчас на сером ковролине Очако. Она сразу поняла, в чем правда, а где ложь. Может быть, все-таки его больше устроил курортный роман, о котором он упоминал? И вся Урарака целиком и полностью без раздвинутых ног ему особо-то и не нужна? А это свидание просто как приятный бонус и дополнение к завершению их маленького совместного времяпрепровождения. Подходит же? Подходит. Сердце у Урараки глухо стукнулось и, кажется, замерло, когда проклятый во всех человеческих грехах Бакуго сократил расстояние. Склонился с выражением вселенской муки на лице и заглянул в ее широко распахнутые глаза. Там, на дне радужки, она уже похоронила свое разбитое сердце и веру во взаимные чувства. Ощущение счастья и трепета кусками лежало там же, на три метра от земли. — Урарака, ты ебанутая, — отличное начало, Кацуки, так держать! Теперь до ее истерики не пять шагов, а всего один! Уравити от страха услышать продолжение прикрыла глаза. Вот тебе и разговор по душам с Ханной. Вот тебе и ее оценка, оказавшаяся до самого фундамента ошибочной. Вот и конец для Урараки Очако, которая была невыносимо рада лелеять это крошечное счастье, хоть и так недолго. — Я у тебя буквально минуту назад спросил, будешь ли ты моей блядской девушкой, но ты, ебать, как всегда. Королева тайминга, нахуй, — вкрадчивый, слегка шероховатый шепот в самое ухо долго усваивался ее мозгом. Смысл все никак не доходил, потому что в голове колокольным звоном стучало «мы и не встречались и никогда не будем», которое она сама себе придумала и голосом Бакуго произнесла. — Я… что? — приоткрыв на жалкий миллиметр левый глаз, она оценила выражение лица парня. Злится, нейтрален или переживает? Чтобы слепить реальность и наконец начать ее осознавать. Смысл все-таки дошел до адресата, в самый лоб ей ввинтившись. Девушка. Он сказал девушка??? Она засияла, как лампочка, будто и не было той прогулки над пропастью и оценки ее глубины. Подпрыгнула, схватившись за локоть парня, насильно вытащила его руку и схватилась за пальцы. Кивала при этом, как игрушка-болванчик на приборной панели папиного рабочего грузовика. — Пиздец, Урарака, тебе надо точно подлечиться. Сначала сурдолог, потом и к мозгоправу можно, — Бакуго покачал головой, нормально переплетая их пальцы. Ее мгновенная реакция, отразившаяся на лице, убивала, как и то, с какой скоростью выражение менялось с ужаса до потрясения, потом скорбь, а на финалочку у нее уже и глаза на мокром месте были. Сама себе все придумала, сама ответила, сама расстроилась. Как будто бы все про Урараку? — Прости, я все тогда прослушала, потому что думала о том, что ты можешь называть меня как-то помягче. Не щекастой и «слышь, Урарака», а как-то… иначе? — на адреналине от накатившего испуга у нее слегка подрагивали пальцы. Но несчастный дофамин, честно, наверное, ошалевший, от условий, в которых ему приходится работать, безустанно держал улыбку на ее лице. — У тебя ебальник не треснет, м? — уточнил ей в самые все никак не затыкающиеся губы. Очако выдохнула, мысленно соглашаясь, что многовато для одного раза просит, и все равно улыбнулась в поцелуй. Старалась все свои эмоции туда вылить, показать благодарность, то, как она ценит его попытки делать первые шаги и, естественно, извинения за то, что эти самые первые шаги бессовестно профукала. А Бакуго… Просто был, все также кусаясь, но не торопясь лезть ей в самый рот. Три коротких чмока в самый уголок губ, пока делали перерыв на подышать, и пьяная улыбка. Урарака, может, и дура тревожная, но дура все-таки счастливая. С этими мыслями она привстала на носочки, обхватив парня за шею, поцеловала того в нос. Кацуки долго заводить не пришлось, он, как известно, заводится с полуоборота. Только осознав себя на оттоманке, все еще в коридоре и на коленях у Бакуго, Урарака поймала ускользающую мысль, что пора бы прекратить. Как минимум, достать собственную руку из-под мужской футболки. Как максимум — вынуть еще и чужую из-под своей, а вторую убрать с задницы. И встать, например. Потому что под разведенными ногами недвусмысленно грелось чужое естество и не менее двусмысленно кололось. Как и сбитое дыхание Кацуки, который будто загнанный дышал ей в самую шею и жмурился, пытаясь точно также совладать. — Бакуго, у меня плохая для тебя новость, — спустя минуту тишины, сопровождаемой только попыткой взять себя в руки и восстановить дыхание, Урарака невпопад брякнула первое, что пришло в голову. — Если ты собираешься произносить вслух очевидные вещи, то можешь дальше молчать. Я в курсе, — сдавленно отозвался, так и не подняв головы от ее изгиба шеи. Наверное, это было про стояк. Очако, конечно, спорить не будет, новости в таком случае тоже плохие, но она не про это. — Я же вчера прибиралась... — Вау. Ебать. Я бы поаплодировал, да руки заняты, — подтверждая степень важности содержимого ладоней, он пару раз сжал пальцы на ее ягодицах. Но головы все так не поднимал. Очако мстительно дернула его за прядь волос. — Спасибо, конечно, но я не договорила. Помимо того, что откопала из-под одежды утконоса, я откопала еще и подарки, которые купила в парке аттракционов. — Ага, — без особого энтузиазма пробурчал, слегка повернув голову в бок и прикусив кожу на шее. Очако дернулась, почти зарядив лбом парня себе в подбородок. — Не кусайся, — пришикнула на него, для продолжения кинологического воспитания дернув снова за волосы. — Я же тебе тоже подарок там купила. — Нахуя? — Просто? — Мы на аттракционах были на первой неделе. Нахуя тебе мне тогда подарок покупать? — удивленный, он даже голову поднял, непонимающе хмурясь. — Чтобы… купить тебе подарок? Потому что захотелось? Очако явно не понимала линию его размышлений. Какая разница в какой промежуток времени она купила ему подарок? Купила и купила. Плохой новостью для него, вообще-то, было не это. А то, что ему этот подарок придется носить. — Отпусти, я его принесу, — поскольку тот больше ничего уточнять и добавлять не стал, продолжая задумчиво разглядывать ее лицо, Очако попыталась подняться с мужских колен. Руки с задницы не пропали. — Бакуго? Если ты не хочешь, так и скажи. Я не буду настаивать, — девушка снова напряглась, готовая по новому кругу додумывать и подкладывать выводы. Внимательнее всмотрелась в его лицо, мимику, пытаясь понять, что сделала не так и что в принципе не так. Парень секунд двадцать спустя пристальных переглядок опомнился, расцепив руки и кивнув в сторону двери. — Иди. Если честно, идти уже как-то расхотелось. Напоминая, что она — герой Уравити, Очако, собрав все отброшенное и зацепив пакет с десертами, скрылась у себя. Быстро зашуршала целлофаном, вынимая подвески, и будто под уничижительный взгляд комиссии модного приговора вышла обратно в коридор. — Вот. Алая крошечная стекляшка на такой же тонюсенькой цепочке тускло блеснула на ее ладони. Кацуки, скрывая стояк теперь широко расставленными ногами, а не сидящей сверху Очако, склонился ближе, принимая украшение. Подвешенное на указательном пальце оно маятником болталось, пока парень разглядывал безделушку. Не спиздела. Она ее действительно тогда купила, он видел. — Спасибо, — как-то глуховато и скомкано отозвался, продолжая пристально разглядывать, чем вызвал у Очако нервный тик. Что он там ищет? Оттиск серебра или драгоценности камня? Откуда они в лавке в парке аттракционов? — Не нравится? Урарака с грустью посмотрела на свою подвеску с розовой стекляшкой, зажатую в другом кулаке. Неясно, чем руководствовалась Очако из прошлого, которой светил только медный таз и дурка, когда покупала парные вещи. Еще больше вопросов к Урараке из настоящего, которая притащила эту несчастную подвеску и чего-то ожидает. Спасибо сказали? Сказали. Вот и свободна, иди дальше пожитки собирай и десерты дожевывай. — Норм. Едва увидев у Уравити в руке другую подвеску, Бакуго вообще изменился в лице, окончательно ее запутав. Да что не так?! Ему еще и парные вещи не нравятся, что ли??? — Тебе необязательно ее носить. Это просто безделушка. Как память. Но можешь выбросить, я не настаиваю, да и вообще… Ты волен распоряжаться ей, как хочешь, тем более, куплена она была на билетики после твоего удара, — затараторила Очако, засомневавшаяся в том, стоила ли того эта затея. Как будто бы нет. — Слышь, Урарака, я думал, что ты тогда спиздела, — спустя тридцать секунд задумчивости и медленной смерти нервных клеток Урараки Бакуго отозвался. — А? Когда она ему врала? Только в день выезда из общаги, больше ни разу такого не было! — Когда мозги мне ебла. Вчера. Она не понимала ход мыслей, не знала, к чему и куда он ведет. Поэтому молчала, ожидая хотя бы уточнения. — Пиздуй сюда. Я в душе не ебу, как эта хрень надевается, — но вместо продолжения он положил украшение себе на ладонь и ждал, когда она вплотную подойдет. — Бакуго, я не очень понимаю, что ты хотел сказать, — неуверенно, будто боясь спугнуть, произнесла, но все-таки подняла украшение. Склонившись над ним, застегнула подвеску на его шее. — Забей, щекастая. Лучше о своей жопе беспокойся, — с легкой, слегка наигранной усмешкой он обхватил ее за бедра и уткнулся ей в грудь, давая волю рукам. — Ты просто ебанутая. Я в этом снова убедился и понял, что меня это пиздец как более чем устраивает. Уравити, растерянно перебирая его волосы, постепенно начала свыкаться с мыслью, что ей: а) все-таки не светят никакие нормальные обращения; б) придется смиряться с особенными комплиментами парня. Особенно контекстуально. Потому что «ебанутая» здесь не то же самое, когда он орал на нее «ебанутая!» после того, как она случайно облила его водой. Наверное, сейчас он имел в виду что-то хорошее. Ведь Очако не может отделаться от мысли, что слышала отчетливую улыбку в его словах.