Глава 1: Драко

Всё началось в облачную ночь. Нет, в чертовски штормовую ночь, но по какой-то причине, непонятной ему самому, Драко больше запомнились собиравшиеся над Астрономической башней облака, за которыми он наблюдал поздним вечером из внутреннего двора замка, чем завывания штормового ветра, что поднялся позднее. Был сентябрьский вечер. Суббота на третьей неделе после его возвращения в школу в тот проклятый восьмой год. В подземельях прямо сейчас шумела вечеринка, но Драко совершенно не хотелось идти туда. Вечеринка, которая была идеей Дафны и должна была послужить для «поднятия настроения». Ему это казалось смешным. Как будто какая-то вечеринка могла усмирить ненависть, которую питали к ним, кажется, все до единого остальные обитатели замка. Щадили разве что самых младших. После ущерба, нанесëнного войной, попытки восстановить утраченные ценности, как материальные, так и моральные, в этом году сделали правилом единство между домами. И Драко, действительно, видел несколько групп учеников первого и даже второго курса, ходивших вместе, не заботясь о принадлежности к факультетам, под улыбающимися и благодушными взглядами старшеклассников. Но к слизеринцам старших курсов никто не собирался относиться с благодушием. В общем-то, он находил это справедливым, хотя ощущения в любом случае были стрëмными. Когда шум бури настолько усилился, что Драко перестал различать за ним звук собственных шагов по коридорам замка, он решил пойти в Выручай-комнату. Он не мог бы сказать, что вело его туда. Насколько он знал, комната всё ещё была разрушена, так как не смогла полностью восстановиться после Адского пламени. Но на шестом курсе он так часто пользовался ею, что чувствовал себя там как дома. Он вполне мог бы называть так это место после того, как практически жил там в 1996 году. И потом, он потерял там одного из своих лучших друзей… Что ж, не помешает взглянуть, как комната выглядит теперь. Как объяснял группе обеспокоенных когтевранцев профессор Флитвик, комната, по всей видимости, постепенно восстанавливалась сама по себе: порой она не открывалась, в другое время открывалась и там не было ничего, кроме руин, а бывало и такое, что открытие двери приводило к появлению источника света, настолько яркого, что это вызывало временную слепоту. Когда Драко ступил в коридор седьмого этажа, он ещё не знал, что этой ночью его жизнь изменится. Он просто трижды прошёл мимо предполагаемого местонахождения двери, сосредоточившись на идее открыть Выручай-комнату, открыть Выручай-комнату, открыть Выручай-комнату... пока в стене не появилась дверь. Красная дверь, испещрëнная золотыми светящимися рунами. Драко заколебался, но, когда он повернул ручку, дверь открылась легко, без сопротивления – и без ослепляющего света, что уже было неплохо. Он очутился посреди причудливого сочетания руин, пепелища и волшебного леса. Лес начинался в нескольких шагах от дверного проëма и дух, который ощущался в нём, был... кельтским? Лес не выглядел густым или протяжëнным, и Драко проследовал вглубь открывшегося пространства по начинавшейся между двумя деревьями открытой, широкой тропе, запустив отслеживающее заклинание от начальной точки, чтобы не заблудиться. Лес был магически освещён искорками золотистого света, которые плавали вокруг главной тропы. По мере того, как Драко продвигался вперёд, огни становились всё ярче, пока он не вышел на поляну, посреди которой горел большой костëр, окружённый высокими камнями, расположенными по кругу, а поодаль стояла... походная палатка? Как только он ступил на поляну, раздался пронзительный звук, и мгновение спустя из палатки вышла подвыпившая и явно находящаяся не в себе Гермиона Грейнджер, указывая на него пальцем. Драко подавил искушение ущипнуть себя за руку, чтобы проверить, не спит ли он, потому что всё это было слишком странно, чтобы быть реальностью. – Что. Чёрт. В-в-возьми. Здесь. Происходит? – заикаясь, пробормотала она. Девушка направилась к нему. На самом деле она больше шаталась из стороны в сторону, чем шла, её лицо, опухшее и покрасневшее, было залито слезами. Она была совершенно пьяна. Прежде чем он успел ответить, она налетела на один из больших камней – она и правда была пьяна в стельку, ведь камни были огромными, она не могла не заметить их – и обхватила его, чтобы сохранить равновесие. Грейнджер прислонилась лицом к камню, приоткрыла один глаз и спросила его: – Дождь? Он смотрел на неё, ошеломлëнный, не понимая, как реагировать. – Чёртов дождь, Малфой. До сих пор? Казалось, её так тошнило, что она не могла составить полноценное предложение. Он просто кивнул, всё ещё неуверенно. – Твою мать! – застонала она. – Грейнджер, какого чёрта ты здесь делаешь? Это ты наколдовала всë это? – осторожно спросил он. Она кивнула, не открывая глаз, с печальным выражением лица. – Дождь. Я чертовски ненавижу его. Раньше моим домом был лес, а теперь казармы – мой единственный дом. И она опустилась на колени, обняв камень, и заплакала. Он не знал, что делать. Может, Грейнджер боялась грозы? И что, чёрт возьми, она тогда делала здесь одна? Где были её друзья? Её дурацкий парень? И разве сегодня не её день рождения? Он точно знал, что за гриффиндорским столом сегодня утром велись бурные обсуждения по этому поводу. Пока он застыл на месте, пытаясь осмыслить ситуацию, Грейнджер, казалось, совершенно забыла о его присутствии. Видимо, находя эту сторону камня неудобной, ведьма поползла на коленях вокруг него, пока не оказалась внутри круга, и прислонилась спиной к внутренней, плоской поверхности камня. Там она закрыла глаза и продолжила плакать. Драко знал, что ему следует уйти. Он знал, что не нравится ей, что она не хотела бы, чтобы он был рядом, но она была такой... трогательно потерянной, что он решился помочь. И он шагнул в круг. Теперь, когда Драко смотрел на него изнутри, он увидел, что камень, на который опиралась Грейнджер, как и все остальные, имел вырезанную руну на внутренней стороне. Ни одна руна не была ему знакома. Он смотрел и понимал, что не знает значения ни одной из рун на камнях – правда, он и не изучал древние руны. Но сейчас они вдруг начали светиться: руна на камне, у которого стояла Грейнджер, засияла ярким золотистым светом, и другие, казалось, тоже медленно загорались. Драко почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Ему не нужно было изучать руны, чтобы знать – если они расположены по кругу и светятся, это не предвещает ничего хорошего. Он опустился перед плачущей ведьмой и потряс её за руку. – Грейнджер, давай убираться отсюда. Она даже не пошевелилась. – Грейнджер, серьёзно. Нам нужно срочно уходить! Я отведу тебя к Уизлетте. Лонгботтому. К кому угодно, только давай уже уберëмся отсюда. Наконец она открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх, её лицо было красным, опухшим и мокрым, она шмыгала носом. – Почему ты беспокоишься, Малфой? – сердито спросила она. – Что? – Почему ты беспокоишься? – повторила она. – Я не знаю, – честно признался он слабым голосом, не в силах отвести глаз от ведьмы. Она некоторое время удерживала его взгляд, а потом сжала руку, которую он всё ещё держал. – Убирайся отсюда. Я никогда не чувствовала себя лучше, спасибо за беспокойство. И толкнула его в плечо свободной рукой. Однако, в тот момент, когда её рука коснулась его, она засияла тем же оттенком золота, которым теперь светились все руны. Его ладонь на её руке тоже засияла, и он попытался отдернуть её, но не смог сделать этого. Они застряли. Их взгляды встретились, нервные и испуганные, и Драко увидел, как глаза ведьмы из карих превратились в золотистые. Её пристальный взгляд начал расплываться в его глазах, но он не мог закрыть их или отвести от неë. Они застряли. И когда свет засиял так ярко и стал таким белым, что Драко понял – сейчас его сетчатка будет просто сожжена навсегда, он потерял сознание.