Глава 20: Драко

Драко ушёл в свою комнату и стал ждать. Когда он услышал звук закрывающейся двери еë ванной комнаты – которую Гермиона всегда закрывала перед сном, – он выждал несколько минут и открыл смежную дверь между их комнатами. В еë спальне было темно. Он подошëл к кровати и взобрался на неё, двигаясь на ощупь, пока не нашëл лицо ведьмы. Она проснулась и смотрела на него снизу вверх, не отводя своих тёмных глаз. Драко хотел видеть её реакцию. Он хотел её. Теплоту и близость, которые могла дать ему только Гермиона. Поэтому, не раздумывая, он склонился над ней и поцеловал свою жену. Она не отвечала, но и не отталкивала его, и для Драко этого было достаточно. Прошли недели. Долбаные месяцы провëл он в этом отрицании перед самим собой того, как сильно хочет её. Как сильно нуждается в ней. Он не спеша прокладывал поцелуями дорожку вниз по её гибкому телу. Шея, грудь, живот. Каждая еë частица. Он жаждал её, нуждался в ней, ему нужно было, чтобы она трахнула его так, как она делала это раньше. Когда он нагнулся вниз, чтобы лизнуть её там, приподняв одну из её ног и раскрывая влагалище, она выдохнула. И когда, не в силах больше ждать, он наконец вошёл в неё, ему захотелось плакать от облегчения. Она была здесь. И была его. Он начал тереться носом о её шею и говорить всё, что приходило ему в голову. – Моя. Охуительная. Только моя. Моя идеальная жена. Ты так добра ко мне, Грейнджер. Моя хорошая девочка. Ты мне нужна. Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, чертовка. Ты можешь? Кончи для меня, любимая. Пожалуйста, пожалуйста, кончи для меня. Он почувствовал, как её стенки сжались вокруг него, и увидел, как она с силой зажмурилась. И всë. Никаких криков. Никакой всепоглощающей страсти, которую она всегда демонстрировала. Никаких улыбок, звуков и прикосновений, которые сводили его с ума. Как он посмел сравнивать их? Гермиона была настоящей, страстной, терявшейся в удовольствии. И даже сейчас, когда она не отвечала на его прикосновения, не наслаждалась им, даже не провела рукой по его спине, просто её тело, её запах, её вкус, её мягкость уже были лучше, чем те искусственные ощущения, которые он испытывал с Ириной. Вынужденные. Ложные. Драко знал, что всё это неправильно. Что он должен остановиться, должен попытаться поговорить с ней, что она, хоть и не уклонялась, всë же не отдавалась ему полностью, но прошло так много времени с тех пор, как он имел её, так много времени с тех пор, как он трахался с ней и пьянел от неё, и он чувствовал себя сейчас таким блядски полноценным, что ему хотелось кричать от удовлетворения и отчаяния одновременно. Он жëстко трахал еë, душа поцелуями, пока не кончил, сильно, потерявшись в ощущениях, счастливый. Драко продолжал улыбаться, укладываясь рядом с ней, прижав её к своей груди, и потираясь носом о её волосы. Он скрестил руки на её талии и посмотрел вниз. Казалось, что её живот действительно слегка вздулся. Драко почувствовал, как его грудь наполняется гордостью. – Сколько ему сейчас? – спросил он, поглаживая её животик. – Восемнадцать недель. Чуть больше четырёх месяцев. – Уже? – он почти засыпал, но смог подсчитать. – То есть ребëнок родится в марте? Её голос был полон презрения: – Да, ты очень эффективен. Поздравляю. Моему ребенку, видимо, придётся бороться с Мерлин знает сколькими сводными братьями и сёстрами за право первенца. Он внезапно поднялся, оскорблëнный. – Конечно, нет! Я бы никогда не позволил появиться ребёнку вне брака! Она горько рассмеялась, по-прежнему лёжа боком к нему. – Пожалуйста, Малфой. Я знаю из первых рук, как ты прекрасно можешь иметь детей вне нашего брака. Ты уже унизил и оскорбил меня всеми возможными способами. Нет необходимости лгать мне. – Я не лгу! – закричал он в ярости. – О, неужели? – Она развернулась к нему лицом. – Так скажи мне тогда, муженëк, что это было, когда под видом работы ты оставался в Лондоне, чтобы трахать другую ведьму? Он молчал, и она повернулась к нему спиной, закрыв глаза. – Просто уйди, Малфой. Сердце его сжалось в груди. – Нет, Гермиона, я… – Уйди! – закричала она с закрытыми глазами. – Я не знаю, зачем ты вернулся, но ты можешь уйти, просто уйти и оставить меня, блять, одну, ради Мерлина! – Нет! – закричал в ответ он, схватив её за руку и разворачивая, чтобы она открыла глаза и посмотрела на него. – Ты моя жена, Гермиона! Я никогда не оставлю тебя одну! Ты моя, понимаешь ты это? Она закрыла глаза и из них потекли слёзы. – Зачем ты вернулся, Драко? Разве недостаточно тех пыток, что ты мне уже устроил? Он скользнул руками по её лицу, взял его в ладони и прижался своим лбом к еë. – Нет, Гермиона, нет, я просто хочу остаться здесь. Я просто… Он замолчал, потому что она зашлась неконтролируемым плачем, с икотой и рыданиями. С лëгким хлопком появилась Венди и подбежала к кровати. – Мастеру Малфою нужно уйти, я присмотрю за хозяйкой, – твёрдо сказала она. Он не выпускал Гермиону. – Ты иди, Венди. Я позабочусь о своей жене. Но Гермиона высвободилась из его хватки и свернулась клубочком, обнимая себя. – Мастеру Малфою нужно уйти сейчас же. Эльфийка казалась почти рассерженной на него. – Я сказал нет, Венди! Гермиона заговорила с закрытыми глазами, тихим, но твёрдым голосом, полным ненависти. – Просто уйди, Малфой! Просто уйди отсюда прочь! Иди к ней, иди куда хочешь, иди куда тебя чёрт понесёт. Просто оставь меня в покое! – Гермио… – Хозяйка сказала вам идти – громко сказала Венди, забираясь на кровать. Гермиона положила голову на маленькие колени эльфа и зарыдала ещё сильнее. Драко какое-то время переводил взгляд с Гермионы на Венди, а потом ушёл, хлопнув дверью.

***

Он зашёл в свою комнату только для того, чтобы надеть брюки, и отправился в свой кабинет, где позвал Пода и велел принести виски. Он был оскорблëн. Как она могла сказать, что у него будет внебрачный ребёнок? Это было неслыханно! Он был Малфоем, а не крестьянином, который ведëт себя как кобель во время гона! «Но, – сказал голос в его сознании, – ты ведь именно так и вëл себя, ты не можешь отрицать. Как грëбаный щенок, дорвавшийся до сучки. Ты целовал, ласкал и трахал ведьму, которая не является твоей женой». «Ты не кончил в неё только потому, что Гермиона прервала вас, – думал Драко. – А если Гермиона, которая не планировала беременеть и принимала противозачаточные зелья, всё же забеременела, представь, что было бы, если бы ведьма… если бы Ирина, – поправился он, презирая самого себя, – если бы она захотела сделать то же?» Хотела ли она забеременеть и предпринимала ли какие-то действия для этого? Она могла принять зелье плодородия до встречи с ним, и он даже не узнал бы. Тогда Гермиона была бы права, и у него были бы дети от разных женщин с разницей менее чем в три месяца! Вот это был бы позор для его фамилии! А ведь она даже не стоила такого риска. По сравнению с Гермионой Грейнджер она не представляла из себя ничего. Он не хотел ведьму вначале, это правда, но он всё ещё был способен осознавать очевидное. Он никогда не выбрал бы Гермиону для себя сам, это верно, но даже он вынужден был признать, что она была намного лучше любой другой ведьмы. Он не мог понять, что с ним происходит. Да и не хотел в данный момент. Так что он пил огневиски стакан за стаканом, пока окончательно не опьянел.