Глава 24: Драко

Он вздрогнул и проснулся от того, что в окно постучала сова. День уже клонился к вечеру. Впустив сову, он вытащил вложенное в конверт письмо: «Драко, к ужину у нас будет гостья. Я уже предупредила Гермиону. Надеюсь, что вы вдвоëм встретите нас в холле, чтобы поприветствовать еë. Искренне твоя, Нарцисса Малфой». Его мать сошла с ума? Гермиона чувствует себя ужасно, она не в состоянии развлекать гостей! Он приложил ухо к двери её спальни, но ничего не услышал. Он быстро собрался и спустился вниз, постоял в дверях гостиной и начал прохаживаться туда-сюда. Спустя несколько минут одновременно произошло сразу несколько событий. Он услышал шум снаружи и голоса, возвещавшие о приближении его матери. Секундой позже ещё один звук раздался позади него, и на верхней площадке лестницы появилась Гермиона, бледная, но державшаяся стойко, под неусыпным надзором Венди, которая следовала за ней по пятам. Драко повернулся к Гермионе и оглядел еë, пытаясь понять, достаточно ли она здорова для того, чтобы присутствовать на ужине, когда увидел, что она остановилась, занеся ногу над лестницей, с искажённым от шока лицом. Он в ужасе, как в замедленной съëмке, наблюдал, как она оступилась, встав мимо ступеньки, не успела схватиться за перила и упала, покатившись вниз по лестнице, а Венди отчаянно, но безуспешно пыталась остановить её падение. Все произошло в считанные секунды: прежде чем он успел пошевелиться, Гермиона с глухим ударом приземлилась у подножия лестницы, потеряв сознание. Он подбежал к ней. – Гермиона! Гермиона! ГЕРМИОНА! – восклицал он, пытаясь вернуть в сознание жену, бледную и неподвижную как мертвец, в то время как его мать кричала в ужасе. Драко в отчаянии схватил жену в объятия. Андромеда сразу же потянулась к нему, нащупала пульс Гермионы и проверила его. Через несколько секунд, наполненных криками Нарциссы, она кивнула Драко с облегчением на лице, ясно показывая, что Гермиона жива. Он встал, держа жену на руках, и повернулся, чтобы посмотреть, что стало причиной её падения. У дверей, рядом с матерью, стояла Ирина. Драко хотелось подойти к ведьме и задушить её голыми руками, но это могло подождать: сейчас в первую очередь он должен был помочь Гермионе. С ней на руках он поднялся по ступенькам, крикнув Венди, чтобы она следовала за ним, и остановился только тогда, когда добрался до комнаты своей ведьмы, дверь в которую ему открыла Венди. Он осторожно положил жену на кровать и попросил Венди немедленно вызвать целителя. Маленькая эльфийка кивнула, всхлипывая, а он сел на кровать рядом с женой, взял её руку в свои и прижался лбом к их соединëнным ладоням. На левой стороне её головы наливался большой синяк, пока Драко со страхом наблюдал за этим, не в силах помочь. Это была его вина. Это полностью была его вина. Если что-то случится с Гермионой, если что-то случится с ребëнком... он тут же поднял свои окклюменционные щиты. Он не может думать сейчас об этом. Он не станет думать сейчас об этом. Гермиона по-прежнему лежала неподвижно, маленький бугорок у неё на животе сейчас был особенно заметен, и он просто смотрел на него, стараясь не думать о том, жив ли ещë их ребёнок. Драко не знал, как долго он оставался там, разглядывая складки на её платье, пока не почувствовал на себе чей-то взгляд. Он повернул голову и увидел, что Гермиона пришла в себя и смотрит на него. – Гермиона! Ты очнулась! Как ты себя чувствуешь? Она покачала головой, но это движение, казалось, причинило ей боль, потому что она внезапно остановилась и закрыла глаза. Затем она прочистила горло и спросила спокойным голосом: – Ты собираешься отослать меня? Он растерянно посмотрел на неё. – Что ты имеешь в виду, дорогая? – Он взял её за подбородок и заглянул в глаза, ища какие-нибудь признаки повреждения мозга, которые могли бы оправдать это абсурдное предположение. – Поэтому ты и позвал её, да? Теперь, когда я беременна, ты можешь отослать меня. Он почувствовал, как сердце болезненно сжалось в груди, и погладил её по щеке. – Конечно, нет! Я бы никогда так не поступил. Я её не приглашал и позабочусь, чтобы она немедленно уехала. Обещаю, Грейнджер, тебе больше никогда не придётся смотреть на неё своими прекрасными глазами. Она закрыла глаза. – Я не имею к ней никакого отношения, Гермиона, клянусь. Я знаю, что ты видела, но с того дня я больше никогда не был с ней. Клянусь своей магией. Она просто кивнула, и ему захотелось продолжить. Он хотел сказать, что у него больше никогда никого не было, кроме этой Ирины. Что он каждую ночь проклинал день, когда встретил эту ведьму. Что он скучал по Гермионе. Но он не знал, как заговорить с ней, и они провели несколько мгновений в молчании, пока не появилась Венди в сопровождении целителя и акушерки. Драко попросили покинуть спальню, а когда он отказался, акушерка взяла его под руку и физически вывела из комнаты. Он немного постоял перед дверью, а затем позвал Пода и приказал ему отвести специалистов в его студию, когда они закончат осмотр; затем он пошёл в свой кабинет и просто сидел там, уставившись в никуда. Так его и нашла Андромеда. – С твоей мамой всё хорошо. Я дала ей успокоительное, и она уже спит. Драко кивнул. – И я уже договорилась о возвращении мисс Штрассер в Лондон. Она заканчивает ужинать, и уверяю тебя, я предпочла бы не проявлять вежливость и не предлагать ей остаться на ужин, если бы только знала, что она будет настолько бессовестна, что согласится. Я полагаю, что это она является тем стержнем кризиса в вашем браке, верно? Он снова согласился, кивнув головой. – Твоя мать не знала этого, Драко. Ты должен понимать, что она никогда бы не привела сюда мисс Штрассер, если бы только подозревала о еë роли. Это вывело его из оцепенения. – Конечно, но мне нужно понять, почему? Зачем было тащить её сюда? – У нас была назначена встреча с ней сегодня, но Гермиона заболела. Мисс Штрассер, как я теперь понимаю, руководствуясь скрытыми мотивами, любезно предложила сопровождать нас и обслужить Гермиону здесь. Он понимающе кивнул. – Она просила меня передать тебе, что будет в твоëм распоряжении, если тебе что-нибудь понадобится, – сказала Андромеда, и её голос сочился ядом. Драко взял со стола глобус и швырнул его в камин, разбив вдребезги. – Чëрт! – Может быть, – начала Андромеда, не обращая внимания на его истерику, – вам с Гермионой стоит жить раздельно, Драко. Очевидно, что у вас ничего не получается, и это травмирует её. Вы могли бы встречаться время от времени, только чтобы удовлетворить требования вашей связи. – Я не брошу свою жену, – твёрдо сказал он. – Есть вещи, делать которые – хуже, чем бросить. – Я знаю, – огрызнулся он, раздражëнно дергая себя за волосы. – Я знаю! Я пытаюсь, тётя, но я не знаю, как наладить отношения с Гермионой. Я не знаю как. Я с самого начала не хотел всего этого. Она усмехнулась. – Пожалуйста, Драко. Пора бы перестать изображать из себя жертву.       Возможно, ты и не планировал этот союз, но она тебе небезразлична. Ты отнëсся к ней с такой заботой, что вошёл в магический круг только потому, что ведьма плакала. Её можно оправдать тем, что она магглорождëнная, но ты знаком с этим видом магии с рождения! Соединивший вас круг по сути является таким же, как тот, что находится всего в нескольких милях отсюда, тот, в котором ты столько раз играл, пока рос! Если ты действительно хочешь разобраться во всëм, тебе следует задуматься о том, почему ты добровольно вступил в этот круг. Почему ты так сильно хотел утешить Гермиону, что пренебрëг последствиями. И раз уж ты об этом заговорил, подумай вот о чём: если бы Гермиона была чистокровной, тебе не кажется, что ты начал бы ухаживать за ней ещё много лет назад? Она встала и вышла, закрыв за собой дверь. Драко закурил сигарету, погрузившись в раздумья. Он не стал пить, потому что хотел быть в полном сознании, когда придёт целитель, и не знал, как долго придëтся его дожидаться. Он открыл окно и встал рядом с ним, глядя в ночь, куря и размышляя о том, что сказала Андромеда. Она была права насчёт магического круга, подумал он. Он представлял себе тогда, с чем имеет дело. Не конкретно о происходящем, не о брачной руне, но в целом он знал, что вступает в ритуальный круг, когда вошëл в него. И он всё равно это сделал. Он мог бы поговорить с ней снаружи. Он мог бы достать свою волшебную палочку и вытащить её из этого места. Но он даже не подумал об этом, потому что беспокоился о ведьме. И почему это произошло? Почему ему было просто не уйти? Они не были друзьями, не были никогда. Конечно, он ощущал себя виноватым из-за того, что натворила в прошлом году Беллатрикс, но всё же... он почувствовал, как что-то ускользает от него, и в отчаянии потëр лоб. Если смотреть на происходящее с точки зрения, высказанной его тётей, то всë было проще некуда. Если бы Грейнджер была чистокровной, если бы она была из подходящей семьи, он, вероятно, попросил бы своего отца начать переговоры ещё на грёбаном первом курсе. И он был бы не единственным. Она была умной и сильной колдуньей, и каждая семья, которая участвовала в играх власти, хотела бы заполучить её для себя. А если бы не тогда, то это было бы на третьем курсе, когда она изменила прическу и стала носить распущенные локоны, как раз в период полового созревания. Он не мог удержаться и следовал за ней по замку на расстоянии, наблюдая, как при каждом шаге её попка покачивается в обтягивающих джинсах, а волосы ниспадают каскадом на спину... Или потом, после Святочного бала. Когда она выглядела идеальной, красивой, элегантной, царственной, словно принцесса. Определённо, после Святочного бала, хотя бы для того, чтобы утереть нос Краму, официально заявив, что она принадлежит ему. И чтобы избить идиотов, которые продолжали дрочить на её колдографию. Или, может быть, на пятом курсе: её результаты по С.О.В. были невероятными. Она бы не продержалась до конца пятого курса без официального жениха. Это нелепо, подумал он. Он не понял, к чему клонила Андромеда. Если бы она была чистокровной, он, очевидно, давно бы за ней ухаживал. По его мнению, ведьма сочетала в себе все лучшие качества. В конце концов, он хотел её целую вечность... Это умозаключение поразило его, как удар молнии: он хотел её целую вечность. Он провёл свои грёбаные подростковые годы, задирая ведьму. Он восхищался ею. Его тянуло к ней. Будь у него такая возможность, он, не обращая внимания на вопрос крови, взял бы её себе, не раздумывая. «А ты и не раздумывал, не так ли?» – сказал себе Драко. Он нашëл её одинокой и уязвимой и не позвал на помощь. Он сам хотел быть тем, кто поможет ей. Он хотел произвести на неё впечатление. Он знал, чем рискует, вступая в грёбаный магический круг только потому, что она была расстроена. Он всегда хотел её, и, получив шанс, буквально ухватился за него, чтобы забрать ведьму себе. А потом обращался с ней как подонок. – Чёрт, – сказал он вслух, проводя рукой по волосам. – Я думаю, что люблю её. Я влюблен в Гермиону Грейнджер, – сказал он пустой комнате. Он добавил, – наверное, уже много лет. Но если это так, то почему он был таким придурком? Почему он решил держаться от неё подальше? Но он знал ответ. Это потому, что в то же самое время он ненавидел её. За то, что она не хотела, чтобы он возвращался. За то, что долгие годы она смотрела на него не иначе, как с презрением. За то, что не бросилась к его ногам, как другие. Он хотел наказать её за это. Унижал её до тех пор, пока она не упала ниц перед ним. И за то, что «заманила» его в ту ситуацию, когда на самом деле он сам загнал себя в ловушку. Когда она была бóльшей жертвой обстоятельств, чем он. Он наказал её за то, что она лишила его выбора, свободы воли – как будто он мог выбрать кого-то другого, а не её. Ему просто нужен был предлог, чтобы заполучить ведьму, и он нашëл его. Он наказывал её, снова и снова, за то, что на самом деле было вне еë контроля. И ещё он выслушал целую речь от своего отца, от своего общества, которое вбило ему в голову, что он выше неë... Он превратил свою жизнь в хаос. Внезапно дверь студии открылась, и вошли целитель и акушерка. Драко, встревоженный, вернулся к своему столу и жестом пригласил их сесть. Ему даже не нужно было спрашивать. – Во-первых, лорд Малфой, с вашей женой всё в порядке. С ней и с ребёнком. Драко с облегчением выдохнул, хотя даже не помнил, как задержал дыхание. – Она серьёзно упала. В течение следующих нескольких дней она будет страдать от боли и головокружения, поэтому ей не рекомендуется слишком долго стоять на ногах из-за риска повторного падения. Кроме того, частично отслоилась плацента. Смотрите. Он нарисовал в воздухе сложную схему, объясняющую, как произошло отслоение плаценты, что привело к риску выкидыша. Драко внезапно почувствовал, как у него упало кровяное давление. – В начале беременности прогноз всегда благоприятный, но к концу он ухудшается. Мы пока не можем извлечь ребенка, поэтому следующие несколько недель леди Малфой необходимо соблюдать постельный режим. Мы прописали несколько вариантов лечения и будем внимательно следить за ситуацией. Если восстановление пройдёт успешно, через несколько недель она сможет вернуться к нормальной активности. Он кивнул, переваривая информацию. Затем слово взяла акушерка: – Магическая беременность протекает тяжелее, чем маггловская, лорд Малфой. Для развития плод нуждается в сильном магическом потоке, и он получает его от матери. Так что беременность магглов и магглорождëнных матерей редко проходит спокойно для будущей матери. Драко кивнул. Он уже знал это. – Ваша жена – национальная героиня. Её сила вызывает восхищение и признаётся всеми. Но даже у неё есть свои пределы. Я должна спросить, вела ли она спокойную жизнь? Драко хотелось рассмеяться этой женщине в лицо. Жизнь Гермионы в последнее время была полной противоположностью спокойной. Это был настоящий ад, главным дьяволом в котором был он. – Были некоторые... сложности, – сказал он наконец, не вдаваясь в подробности. – Постарайтесь впредь избегать их. Я оставлю ей правильное меню, укрепляющие зелья и буду еженедельно приходить заниматься с ней, после того, как ситуация с плацентой нормализуется, если на то будет воля Мерлина. Исключение его из её жизни – вот что действительно решило бы все проблемы ведьмы, с горечью думал он, прощаясь с профессионалами.