Глава 26: Гермиона/Драко

Благодаря постельному режиму, лечебным зельям, усердному, порой чрезмерно, уходу Драко, и привязанности её свекрови и Венди, а также работе акушерки, её плацента полностью восстановилась в первую неделю декабря. Когда целители объявили об этом, Гермиона почувствовала такое облегчение, что ударилась в слëзы, а Драко тут же оказался рядом с ней, нежно рисуя круги на её спине и благодаря целителей за их работу. Когда они ушли, она задала ему основной вопрос, который сидел у неё в голове, сразу после вопроса о благополучии их ребëнка: – Теперь твоя вахта окончена, верно? Ты вернëшь мой стол обратно в мою студию и вернëшься обратно в свою комнату. Он серьёзно посмотрел на неё. – Ты хочешь этого? Она решительно кивнула. Он повернулся к ней спиной, глядя в окно. – Считай, что дело сделано, Гермиона. Она думала, что её исцеление положит конец его доброте к ней – ведь теперь ребёнок был вне опасности, и её благополучие больше не имело значения, – но этого не произошло. У Драко появились маленькие привычки: ждать у двери её спальни, чтобы вместе пойти позавтракать, взяв её за руку. Он больше не читал за столом и старался разговаривать с ней и своей матерью, даже когда речь заходила о меню и тканях. По вечерам после ужина, когда они собирались в Зелёной комнате, он включал какую-нибудь музыку и спрашивал её мнение о вопросах, которые днëм обсуждались в суде, поскольку после её выздоровления он вернулся к участию в заседаниях. Гермиона не понимала причин такого поведения своего мужа, но у неё не было времени разбираться в этом: приближался новогодний бал, и она хотела быть уверена, что всё пройдёт гладко. И вот, в довершение всего, наступило собственно Рождество. Тедди и Андромеда собирались провести его вместе с ними, поэтому она внесла их в свой список подарков. Ей всегда нравилось дарить личные подарки, и этот год ничем не отличался. Ну, исключая подарок для её мужа. Конечно, Гермиона включила Драко в свой список. Не то чтобы он этого заслуживал, но это было правильное решение. Однако это не означало, что она собиралась тратить время на тщательное обдумывание, выясняя, что ему понравится. Она просто выбрала для него самую дорогую вещь из самого шикарного магазина в Косом переулке. В любом случае, оплачивалось всë с его счëта. Драко – Наконец-то сегодня этот ад закончится! – радостно сказал Драко в день бала, обращаясь к Тео. Его практически вытолкнули из особняка из-за приготовлений, и он обедал с Тео в «Дырявом Котле». – Всё так плохо, да? – Ужасно. Если я ещё раз услышу «комплиментарная цветовая гамма», я пошлю Аваду себе в голову. – Знаешь, тебе стоило бы иногда покидать особняк. Я заметил, что ты больше не присоединяешься к нам выпить после заседаний. Тебе ведь не обязательно было слушать всю эту болтовню. – Я делаю это, потому что хочу быть рядом с Гермионой, – просто заявил он. – Приятель, ты такой повëрнутый, – рассмеялся Тео, качая головой, а Драко только пожал плечами, делая глоток пива. В конце концов, это было правдой; он сам пришëл к такому же выводу ещё несколько недель назад. Гермиона могла бы попросить его подпрыгнуть, и он просто спросит, как высоко. В День Подарков, когда они собрались в Голубой комнате и Драко увидел, что она приготовила ему подарок, он был до нелепости счастлив. Конечно, у него был куплен подарок для неë, но он и представить себе не мог, что она окажет ему такую же любезность в ответ. Когда он открыл коробку и увидел, что это халаты из его любимого магазина, он остался вполне доволен. Это был хороший подарок. Пока он не увидел, что она дарит остальным. Нарцисса расплакалась и обняла ведьму, когда открыла свой подарок. Это был зачарованный волшебный шар, из которого исходил золотистый свет, вспыхивающий золотыми огоньками, мерцание которых показывало сердцебиение ребёнка. Гермиона объяснила, что настроила заклинание так, чтобы оно действовало вечно: даже после рождения ребёнка огни будут мигать синхронно с сердцебиением её внука, так что она, где бы при этом ни находилась, будет знать, что с ним или с ней всё хорошо. Для Андромеды она сделала нечто не менее значимое: собрала волшебный альбом с колдографиями, письмами, новостными вырезками и другими моментами из истории Андромеды и её покойного мужа Теда Тонкса. Дополнительно она оформила похожую историю о Нимфадоре и Римусе Люпине и объяснила, что это для Тедди, когда он вырастет. Драко никогда раньше не видел, чтобы Андромеда плакала, но сейчас в глазах ведьмы стояли непролитые слёзы. Даже малыш получил что-то значимое. Была одна простенькая песенка о крокодиле, которую он любил слушать. Гермиона заколдовала небольшую музыкальную шкатулку, чтобы та играла эту песню, а маленький крокодил стоял внутри, на том месте, где обычно помещают танцовщицу, и кружился вокруг себя, плавая в пруду и пытаясь укусить маленьких уточек в такт песне. Следующий час Тедди провёл, загипнотизированный игрушкой. «Значит, даже у ребёнка появилось что-то личное, придуманное специально для него, – подумал Драко, – хотя он этого даже не понимает, в то время как я получил только одежду, которую мог бы купить сам». Не то чтобы он сам поступил лучше. Драко хотел произвести на неё впечатление, поэтому подарил Гермионе сапфировое ожерелье. Самое дорогое ожерелье, какое нашлось у ювелира. Фантастическое. Прекрасное. И холодное. Покачав головой, он вернулся в настоящее и увидел, что Тео с благоговением смотрит на него: – Ты хороший муж, Драко Малфой. Драко громко фыркнул: – Едва ли. Его друг посмотрел на него, нахмурившись, и Драко отвёл взгляд. Он не хотел разрушать тот образ добропорядочного человека, который он до сих пор сохранял в глазах Тео, – главным образом потому, что было мало людей, которые были ему небезразличны и которые всё ещё были хорошего мнения о нём. Но сейчас ему хотелось что-то сказать. И он решился признаться в своëм последнем проступке. – Ты ведь знаешь, что моя жена дружит с Поттером и Уизли, верно? – Да ладно! Я в шоке. – Тео отхлебнул пива и фыркнул. – И она внесла их обоих в список приглашённых на сегодняшний вечер, ясно? – продолжил Драко. – И ладно Поттер. Я понимаю. Он всё равно встречается с Уизлеттой. Но чёртов Вислый всегда хотел Гермиону себе. Так вот, боюсь, что я убрал его приглашение из общей стопки. – Ты не послал приглашение лучшему другу своей жены? – Одному из её лучших друзей. И он не просто хочет быть её другом, Тео. Даже несмотря на то, что она замужем, он всё ещё хочет её. Так сказал его собственный отец! – Ну, насколько я помню, с шестого курса у тебя не было проблем с тем, чтобы время от времени делиться своими ведьмами. До сих пор помню один ваш особо громкий вечер с Пэнси и Грегом, – улыбаясь, сказал Тео. Драко побагровел. Он тут же вскочил, вытащил палочку и направил её на лицо своего друга, который мгновенно стал белым как бумага. – Драко! Я шучу, ты чего? Ты же знаешь, что это просто шутка! Ты никогда не поделился бы своей женой! Тебе нужно успокоиться, приятель! Драко вернулся на своё место, не сказав ни слова. – Должен заметить, – осторожно сказал Тео, – что я не ожидал подобной реакции. Я всегда уважал Гермиону, но Астория и Дафна постоянно её обижали, а тебя, похоже, это нисколько не волновало. – Да, всё изменилось. Теперь мне не всё равно, – он сделал глоток, – мне очень не всё равно, Тео. К тому времени, как он вернулся в особняк, чтобы подготовиться, уже почти подошло время бала. Он быстро переоделся и встал в дверях комнаты Гермионы, поджидая её. И когда она наконец вышла, Драко понял, что ему конец. Она выглядела прекрасно. Идеально. Её заколотые локоны каскадом падали на спину. Глубокое декольте и заниженная талия белого бархатного платья подчеркивали её грудь. На бедрах у неё был золотой пояс, а серьги доходили до плеч. Ему хотелось вытащить эти сиськи и облизать их. Она подошла к нему и взяла его за руку, увлекая в комнату Нарциссы, но он остановил её. – Гермиона… – Да? – Ты... – «выглядишь прекрасно, подумал он. Греховно». – ...Тебе обязательно нужно было надевать такое декольте? Эта грудь принадлежит ему! – Извини, но моё платье нельзя назвать неуместным! – Дело не в этом! – Тогда в чём проблема, Драко? «Проблема в том, что все вокруг хотят тебя трахнуть, даже беременную, – подумал он. – Проблема в том, что ты моя, а я ничего не могу. Проблема в том, что на твоих грудях нет моих отметин!» Но он только покачал головой, и когда они подошли к комнате его матери, он постучал в дверь. Они втроём спустились вниз и все вместе остановились у главного входа. Едва они заняли своë место, как начали появляться гости. Гермиона являла собой образец вежливости и утончëнности, она приветствовала всех по именам – следовало бы поучиться у неё: это было грëбаное общество английских волшебников практически в полном составе, и даже он не знал имени каждого из них. Некоторые получили бурное приветствие, как, например, их бывшие одноклассники по Хогвартсу: Лонгботтом, Патил, Голдштейн, Лавгуд, Браун. С другими, такими как старые члены сообщества священных двадцати восьми, она была сердечна и профессиональна. Поттер и Уизлетта почти лишили её самообладания, так она была счастлива их видеть. То же самое произошло с Артуром и Молли Уизли – ведьма нервничала и радовалась, волшебник смотрел на Драко с нескрываемой ненавистью. Когда Рональд Уизли вошёл следом за ними и слишком долго целовал руку Гермионы, Драко потерял самообладание. Пока они весело болтали, разбивая стройную очередь гостей, выстроившихся для приветствия, мать проницательно посмотрела на Драко. – Обеспокоен, сын? – осторожно прошептала она. – Очень. – Удивлён, увидев здесь волшебника, приглашение которого ты уничтожил? Он ядовито посмотрел на мать: – Что ты сделала? – Ничего. Я просто приняла меры предосторожности и продублировала некоторые приглашения. На случай, если они, знаешь ли, потеряются. Гермиона усердно потрудилась над этим праздником и заслуживает видеть здесь тех, кого ей хочется. – Он пытается забрать её у нас, – прошептал он сердито. – Ты этого добиваешься? Прежде чем она успела ответить, Гермиона перешла к следующему гостю. Уизли кивнул ему и его матери и вошёл, сопровождаемый взглядом Драко, который отслеживал каждое его движение. После того, как гости закончили прибывать, Драко и Гермиона последовали протоколу: они прошлись по залу, улыбаясь, разговаривая с гостями и поздравляя их. Они открыли вечер танцем, и Драко обнял её крепче, чем следовало, но ему было наплевать. Он несколько раз уткнулся лицом в её шею, а когда закончил танец, то почувствовал на себе пристальные взгляды отдельных гостей. Да пошли они все. Они едва успели покинуть танцпол, когда Нарцисса перехватила их, позвав Гермиону сопровождать её, чтобы поговорить с Мерлин знает кем; Драко последовал за ведьмами, но Блейз возник из ниоткуда и схватил его за руку. Драко не хотел разговаривать с Забини; он был слишком любезен с Гермионой по пути в бальный зал, и Драко это совсем не понравилось. – Чего тебе, Блейз? – Тебе не обязательно таскаться за своей женой всю ночь напролёт, Драко. Люди уже говорят о том, какой ты собственник. – Мне всё равно. Будь добр, отвали, Блейз. – Мерлин, я помогаю тебе! Ты же не хочешь выглядеть жалким волшебником, которого обвели вокруг пальца. – Я же сказал тебе, мне всё равно, Блейз, – он взял бокал огневиски с подноса, который парил неподалëку, под пристальным взглядом Блейза. – Ты изменился. Несколько месяцев назад ты бы даже не признался, что тебе нравится эта ведьма. – Да, всё изменилось, – с горечью ответил он. К его удивлению, Блейз выдавил улыбку. – Рад за тебя, приятель. Твоя ведьма потрясающая. – Я знаю. – Я тоже подумываю о том, чтобы завести кое с кем серьёзные отношения. Она не того уровня, что твоя Гермиона, но она... интересная, можно сказать. Я подумал, что стоит познакомить её с вами, но, возможно, ещё слишком рано. Гермионе уже разрешено оставить постельный режим? – Да, но мы пока не можем прыгать с парашютом. Блейз фыркнул. – Может, поужинаем как-нибудь? Драко кивнул. – Назови время и место, и я передам приглашение Гермионе, – он похлопал друга по спине и отправился на поиски своей жены. Другие люди это действительно ад, подумал Драко, когда бал продолжался уже несколько часов: он не мог добраться до неё! Едва он успевал сделать два шага в сторону Гермионы, как кто-нибудь пытался заговорить с ним, пошутить или Мерлин знает что ещё сделать, чтобы отвлечь его. Когда ему наконец удалось избавиться от Селвина, Драко едва успел шагнуть в её сторону, как увидел, что невыносимый Уизли приближается к группе, в которой стояла Гермиона, кладёт свои грëбаные руки ей на спину и что-то говорит ей на ухо. Она кивнула, улыбнулась собравшимся и последовала за ним на балкон, с которого входили и выходили гости. Драко вспыхнул и направился к балкону, не обращая больше внимания ни на кого, кто попадался ему на пути. Выйдя за двери, он увидел, что снаружи царит некоторое оживление: там находились несколько гостей, которые смеялись, болтали и пили. Он наложил заклинание невидимости и отправился на поиски своей жены, пока не увидел её и Уизли возле лестницы, ведущей в сад. Драко почти бегом отправился к ним. Гермиона опиралась на балюстраду, а Уизли, наклонившись, что-то быстро говорил ей. Но Драко ничего не услышал, даже когда подошёл достаточно близко; вероятно, они наложили на маленькое пространство вокруг себя какое-то заклинание, которого он не мог распознать, но оно точно было и мигом наполнило его уши раздражающим жужжанием. Он пробовал контрзаклинание за контрзаклинанием, скрытый темнотой ночи, своими чарами невидимости и тенями деревьев, окружавших это место кружевной каймой. Спустя добрых пять минут ему, наконец, удалось подобрать контрзаклинание. – ...но это так, Рон! – …почему нет? Мне всё равно, что ты беременна! Я помогу тебе растить ребенка. Он может иногда видеться с ним. Мне всё равно, Гермиона. Я забочусь только о тебе. – Ты должен сдаться, Рон! Я замужем, ради всего святого. – За кровавым мерзавцем, Пожирателем Смерти, которому на тебя насрать! Который стоял и смотрел, как тебя пытают! – Это уже история, Рональд! – Неужели? А как он ведёт себя с тобой сейчас? Он обращается с тобой должным образом? Он тебя уважает? Я люблю тебя, Гермиона! Никто никогда не будет любить тебя так, как я! Он сорвался на крик. Гермиона, слегка вздрогнула, продолжая глядеть на него с нежностью. – Рон... я… – Она сдалась и просто опустила голову. Уизли, похоже, воспринял это как знак поощрения, потому что он подошёл к ней ещё ближе и положил руку ей на плечо. И Драко взорвался. – Убери свои лапы от моей жены, Уизли! Рональд тут же повернулся к нему. – Ты имеешь в виду от твоей пленницы? Драко выдавил из себя злобную улыбку. – Ключевое слово здесь – моей, так что это твоё последнее предупреждение. Убирайся отсюда сейчас же, пока я не размазал твоë лицо по полу. – Ну и что с того, что теперь она твоя? Раньше она была моей! Он услышал, как Гермиона ахнула, когда он ответил: – Неправильный ответ, мразь, – и атаковал Рональда на магловский лад, даже не подумав воспользоваться палочкой. Уизли был почти таким же высоким, как он сам, и более коренастым, но на стороне Драко был элемент неожиданности. Он сбил противника с ног и принялся колотить его по лицу, не давая возможности защититься, пока не раздался громкий щелчок, отбросивший их в стороны друг от друга. Гермиона встала между ними, спокойная и непоколебимая. – Рональд, я думаю, тебе лучше уйти. Наш разговор окончен. – Не могу поверить, что ты выбираешь его после того, как... – Я замужем, Рон. Чем скорее ты это поймёшь, тем лучше. Поверь мне, никто из нас этого не хотел. Драко, вероятно, тот человек, который ненавидит эту ситуацию больше всех. Он никогда не был бы со мной, если бы у него был выбор, но теперь мы вместе. И пока ты этого не поймёшь, пока ты не примешь это...       Я связана с Драко Малфоем, в горе и в радости, и не думаю, что смогу видеться с тобой в дальнейшем. Мне больно это говорить, Рон, но мне действительно нужно, чтобы ты принял всë так, как есть, прежде чем наша дружба вернётся к той, какой она была раньше. Уизли наклонил голову и пробормотал что-то себе под нос, а потом подошëл к ней. – Хорошо, Миона. Я, пожалуй, пойду. Но это ещё не конец. Я уверен, что рано или поздно хорёк сам всë испортит, и тогда я дождусь тебя. Гермиона, казалось, потеряла терпение: – Знаешь что, Рон? Он уже всë испортил. Облажался по-королевски. А я всё ещё здесь: это ничего не меняет!       Пожалуйста, пойми, что мы с тобой не пара. Мы не подходим друг другу. Держу пари, я тебе даже не нравлюсь в этом смысле, совсем не нравлюсь. Я беременна, я устала, и у меня гости, о которых нужно позаботиться. Иди домой, поговорим позже. Уизли сделал странный жест, как будто собирался сказать что-то ещё, но потом просто кивнул и спустился по садовой лестнице. Гермиона повернулась к Драко и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Может, зайдëм в дом? Уже почти полночь, твоя мама, должно быть, ищет нас. Она взяла его под руку, и они неспешно пошли обратно. Но прежде чем звук, доносившийся изнутри, помешал им говорить, он тихо сказал: – Ты ошибаешься. – Что? Гермиона растерянно посмотрела на него, и прежде чем она успела отвести взгляд, он быстро добавил: – Я хотел этого. – Чего ты хотел, Драко? – Она непонимающе глядела на него. – Ты сказала, что я тот, кому меньше всего нравится эта ситуация, что я не хочу тебя, но ты ошибаешься. Я хочу этого. Я хочу тебя. Я всегда хотел тебя. Она покачала головой. – Я не знаю, в какую игру ты играешь, Драко, но у меня сейчас нет на это времени, мы... Он притянул Гермиону к себе и поцеловал её, обхватив лицо ведьмы обеими руками, вкладывая в поцелуй всë своë отчаяние. Она застыла на месте от изумления, и прежде чем успела оттолкнуть его, Драко отпустил её, взял за руку и повёл на вечеринку.