Глава 5. Том.

      — Ты перестал его носить? — Джинни вскинула подбородок, заставив рыжие пряди соскользнуть с плеча. Её пальцы нервно теребили край свитера, пока глаза, суженные до щёлочек, выискивали на его шее цепочку. Лоб собрался в упрямые морщины, а губы забавно поджались, отчего они немного по-детски выпятились.       Его ладонь дёрнулась к воротнику рубашки — привычный жест, отточенный за месяцы. Но теперь под тканью пульсировала только вена, а не холодный металл. Артефакт лежал где-то в ящике, заговорённый в три слоя, но даже это не глушило эхо его шёпота. То ли в ушах звенело, то ли в висках — Том с силой провёл рукой по лицу, будто стирая паутину. Мигрени... Волан-де-Морт хотя бы молчал между вспышками ярости. А эта штука бубнила без остановки: «Джинни-Джинни-Джинни», как заевшая пластинка. Он ловил себя на том, что бормочет ответы сквозь зубы, когда шёл по коридорам — так вчера Майкл Корнер чуть не свалился с лестницы, услышав внезапное: «ЗАТКНИСЬ!»        Ещё и от бессонницы под его глазами залегли чернеющие тени, отчего его с лёгкостью можно было спутать с ожившим трупом. Мерлин, глаз задёргался, когда до него донеслись слабые мыслеобразы Волан-де-Морта. Похоже, вербовка тёмных тварей прошла успешно — хоть что-то толковое смогли сделать. Неприятно признавать, но Том начинал понимать, почему Тёмный Лорд так часто терял самообладание: у него и у самого руки так и чесались проклясть пустоголовых баранов.       — Том?       Он мигом поднял брови, изобразив внимание — слишком быстро. Джинни прищурилась. Пальцы её сомкнулись на его запястье, тёплые и шершавые от частого держания ножа.       — Мне надоело его шипение, — он отвел взгляд к окну, где ветер гнул верхушки сосен. — Как будто бладжером по лбу прилетело.       — Отбивание чего-либо головой — это фишка Гарри, — Джинни ткнула его локтем в ребро, но ухмылка соскользнула с губ, когда он не ответил шуткой. Её рука потянулась к собственному кулону (маленькому и неприметному — подарку Томаса), закрутила цепочку на палец. — Оставь ему хотя бы это. Вон часть геройств ты ему уже обламал.       Том резко развернулся, услышав, как что-то хрустнуло под каблуком. Поднял ногу, чтобы с отвращением увидеть расплющенного таракана. Смешок Джинни догнал его у книжных шкафов:       — Оу... В самом деле?       Она стояла, прислонившись к подоконнику. Солнечный зайчик прыгал по веснушчатому носу, но глаза — эти проклятые глаза! — смотрели сквозь него, в какую-то параллельную реальность, где за окном всё было в огне. Взгляд её изменился, просветлел, и на губах заиграла улыбка. Он почувствовал, как её эмоции потеплели. Что-то заворочилось на глубине души, и Том щёлкнул пальцами перед её лицом, отвлекая:       — Возвращайся.       — Я не... — она потёрла переносицу, оставив чернильное пятно. — Просто... Вон, гляди.       За окном, над квиддичным полем, стая грачей металась в воздухе, будто бумажки в вихре. Ветви буков хлестали сами себя, сбрасывая последние листья. Он всмотрелся — между деревьями мелькнула тень, слишком угловатая для оленя. В ней он узнал Гарри... Конечно, кто ещё, как не он! Руки сами сжались в кулаки. Хотелось врезать чему-нибудь. Хотя бы стене.       — Может, он на особую тренировку Дамблдора? — внезапно сказала Джинни. Она прижала ладонь к стеклу, оставив мутный отпечаток. — А мы что? Сидим, жуём тосты и злимся на погоду.       — Ты забыла про часть с «бессмысленным самопожертвованием», — он швырнул в окно смятый пергамент. Бумажный шарик отскочил от стекла, попал Джинни в висок.       — Эй!       — Вот и весь героизм.       Она запустила в ответ чернильницу. Он уклонился — стекло разбилось о портрет толстухи-пирсингер, вызвав поток витиеватых устаревших матерных выражений. И пока они спорили, кто будет восстанавливать витраж, Том поймал себя на мысли: шёпот артефакта почти не слышен под её смехом. Почти.       Его взгляд резко замер на мелькнувшей между стеллажами белобрысой шевелюре. Скулы напряглись, словно он невольно стиснул зубы. Мелкий Малфой, малолетний кретин... Глаза Реддла сверкнули алым. Доверить работу над исчезающим шкафом ему... Пальцы сами сжались в кулак, и он закатил глаза, нервно постукивая ногтем по корешку книги. В такие моменты он вновь и вновь убеждался, что Волан-де-Морт спятил. Мальчишка шмыгнул за угловой шкаф, и Том вернул взгляд к Джинни.       — Джинни, я вспомнил... — приложил ладонь ко лбу, изображая досаду, Том сделал паузу, слегка наклонив голову, как щенок, уронивший кость. — Домашку по трансфигурации забыл в спальне. — В заключение он располагающе улыбнулся, как всегда делал, когда юлил. И видел, что Джинни ему не поверила — не до конца, но кивнула, не видя смысла спорить.       Она прищурилась, скрестив руки на груди:       — О-о, надо же, какая незадача. — Она закатила глаза, резко махнула рукой, словно отгоняла назойливую муху. — Ладно, иди уж...       Том перехватил её запястье прежде, чем та опустилась. Притянул к губам, не сводя глаз с её лица, пока губы лёгким перышком скользили по костяшкам.       — К уроку буду, — прошептал, приподняв уголок рта ровно настолько, чтобы это превратило улыбку в обещание.       Её пальцы дрогнули в его захвате, но она выдернула руку, швырнув ему вслед:       — И только попробуй опоздать, Том! — Потрогала нагретые костяшки, прикусив губу уже когда он исчез за дверью.

***

      Он стоял вполоборота к исчезающему шкафу, резко втягивая воздух через стиснутые зубы. Пальцы нервно подрагивали на обложке книги, когда он листал пожелтевшие страницы — ноготь мизинца царапал пергамент с едва слышным скрипом. Взгляд, сузившийся до щелочек при виде ошибок Драко, метнулся к краю пергамента, где чернильная клякса расползалась, как уродливая медуза.       — Идиот, — прошипел он, прищелкнув языком так, словно чужая глупость причиняла почти физическую боль. Скула дёрнулась коротким спазмом, когда он обнаружил третью оплошность в рунных скрижалях. Как?! Как, Мерлин его побери, можно быть настолько тупым, чтобы перепутать Феху с Гебо?       Закрывая глаза, он вжал ладони в края стола до побеления костяшек. Резко зажмурился — веки сомкнулись так плотно, что перед глазами заиграли круги. Глубокий вдох через нос — ноздри раздулись, грудная клетка приподнялась — затем медленный выдох: губы сложились в узкую щель, тёплый воздух со свистом прошёл сквозь стиснутые зубы. Пальцы сами собой сжались в кулаки — костяшки побелели от напряжения, сухожилия на тыльной стороне ладони выступили чёткими жгутами. Предплечья вздрогнули, когда он трижды с силой разжал и снова сомкнул пальцы.       Он выдохнул уже спокойнее. Желание сию минуту найти и линчевать Малфоя прошло, но идиоту лучше не попадаться ему на глаза в ближайшее время!       Правой рукой рванул за пряжку мантии — металлическая застёжка звякнула о каменный пол. Сброшенная ткань тяжко шлёпнулась на землю, подняв облачко пыли. Левый рукав рубахи закатывал методично: два оборота складчатой ткани поверх локтя, манжета туго обхватила выпуклость бицепса. Повторил движение с правой рукой, при этом нижняя губа непроизвольно задрожала, жевательная мышца заиграла жёстким бугорком под кожей.       Глаза открыл резко, будто шторки захлопнулись — зрачки сузились от света, но взгляд сразу нацелился на дверцу шкафа.       — Вот уж не думал, что буду когда-нибудь помогать Малфою! — Шея вытянулась вперёд, добавляя его шипению схожести со змеиным броском. Кадык прокатился вниз по гортани при сглатывании.       Губы сложились в тонкую нить, когда взгляд упал на собственные предплечья — вены пульсировали под кожей. И очень некстати вспомнились подколки Джинни о его раннем облысении от чрезмерных стрессов.       — Малфёныша точно нужно прикончить! — думал он, выжигая на шкафу руны.