Глава 4. Зелья.

      Джинни замерла, втягивая воздух. Её амортенция витала вокруг, словно тёплое одеяло детства: нотки маминого яблочного пирога, едва уловимый аромат пергамента из запретного флитвикского гримуара и что-то древесное — будто кора старого дуба в Запретном лесу. Но под этим пряталось другое: горьковатый табак, терпкая бузина и... холодная сталь. Том. Она закусила губу, пытаясь подавить дрожь в пальцах. Просто абсурд! Хотя, Мерлин, кого она обманывает — ей нравится Том целиком, и чувствовать прямое доказательство этому равносильно пощечине! Ведь она уже решила, что для этого не время! Да и Реддл... Её не любит.       В этот же момент Том прикрыл веки, позволяя запахам окутать сознание. Пыльные фолианты, смолистый дождь на соснах... и она. Солнечные блики на мёде, вспышка феникса в полёте — всё, что он ненавидел и жаждал одновременно. Спасение? Уголки губ дёрнулись в насмешке. Дамблдор с его проповедями о «неспособности любить» ошибался. Любовь — это не розовые облака. А Джинни... Джинни была ключом. К жизни. К победе. К тому, чтобы наконец перестать чувствовать эту проклятую пустоту под рёбрами. Что была частью него с самого начала — и должно быть, именно поэтому он может любить её и только её.       Палец очертил горлышко стеклянной колбы для зелья. Волан-де-Морт действует слишком медленно, да ещё и поручил миссию с исчезающим шкафом Малфою — он трус, будет тянуть до последнего!       — Том, время... — напомнила Джинни, пихнув его бедром, пока сама осторожно пыталась залить зелье в бокал.       — Да, Джинни. — Он наклонился, позволяя дыханию коснуться её уха. — Победа уже в кармане, мисс Уизли. А зелье удачи... — Взгляд скользнул к бокалу. — Что сделаешь с ним?       — Кто знает... — пожала плечами Джинни. — Может, попытаюсь подшутить над близнецами, а может, и что-то другое. — Многозначительно протянула она, по-лисьи хитро сощурив глаза.       Том улыбнулся, но без особого веселья — скорее, в его взгляде было что-то такое, что Джинни не могла прочесть. Или не хотела. Копаться в душе Реддла было сродни попытке влезть в болото, которое затянет без возможности выбраться. И Джинни станет ещё одним скелетом на дне. Она тряхнула головой — мысли снова лезли мрачные. Глубокий вдох, который должен был разогнать их, не помог. А всё ведь из-за Реддла! Вот что сложного в том, чтобы рассказать всё как есть? Она же не слепая и видит: он всё время что-то обдумывает, записывает и шлёт сов. Ох, и видит Мерлин — ничем хорошим это не кончится!       — О, как загадочно... — протянул Том, грациозно вращая колбу между пальцами. Его мизинец дрогнул в едва заметном жесте, пока струйка зелья, переливаясь перламутром, спиралью опутывала стенки сосуда. Джинни резко вдохнула, впилась ногтями в край стола — рыжие пряди метнулись в стороны, будто огненные змейки, сорвавшиеся с косы. Он позволил уголку губ приподняться, наблюдая, как её зрачки сузились в щёлочки. Гриффиндорское упрямство взметнулось в них, но она лишь тряхнула головой, отворачиваясь.       — Не загадочнее тебя... — бросила она через плечо. Ладонь непроизвольно потянулась к горлу, поправляя галстук, но замерла в полуметре — будто отдернулась от невидимого пламени.       — Строишь из себя невесть кого... — его бровь изогнулась в насмешливом вопросе, когда он внезапно наклонился, заслонив собой свет от окна. Тень скользнула по её щеке, а пальцы Джинни сжали пергамент так, что хрустнули суставы. — ...и интерес твой к... — её голос сорвался, когда язык нервно облизнул нижнюю губу. Том, прищурившись, провёл ладонью по воздуху в дразнящем жесте — будто стирал невидимые письмена между ними.       Ей не хотелось подозревать Тома в чём-то таком... Он ведь изменился и обещал больше не включать свой режим Тёмного лорда. Джинни резко тряхнула головой. Его рука дрогнула, когда рыжие пряди хлестнули Тома по плечу, она грубо швырнула пергаменты в сумку. Сжав губы в тонкую ниточку, она вцепилась в стеклянный флакон так, что костяшки пальцев побелели. Том постучал костяшками по деревянной парте, бросив на её спину взгляд, полный скуки:       — Торопишься, как сова на пожаре.       Профессор Слизнорт похлопал себя по животу, подмигнув им обоим, когда зелье легло на стол. Его глаза-изюминки вдруг расширились, отражая аметистовые блики эликсира:       — О! Вы и правда очень талантливые зельевары... — Профессор причмокнул, вертя флакон против света. Его пухлые щёки задрожали, когда он расплылся в улыбке. — ...как и говорил профессор Снейп! Не зря он вас внёс в рекомендационный список! Джинни обомлела. Сварливый и вечно недовольный Снейп охарактеризовал её как талант? Вот это номер! Она моргнула дважды, сжав сумку так, что молния заскрипела по ткани. Ноготь большого пальца впился в ладонь, оставляя полумесяц на коже, когда за спиной раздался сухой смешок Тома. Он рисовал спирали кончиком ботинка на каменном полу.       — Но, увы, — Слизнорт вздохнул, поглаживая этикетку на флаконе Гарри, — мистер Поттер уже забрал лавры.       Том замер. Спираль под его ботинком оборвалась резкой чертой. А Джинни... Щёки вспыхнули, но уголки губ поползли вверх сами собой. И она совершенно не расстроилась — всё-таки не каждый день узнаёшь, что ворчливый зельевар тебя хвалит!       Выйдя из кабинета, Джинни не могла скрыть широкой улыбки. Это надо же — сам профессор Снейп по достоинству её оценил! А она всё гадала: неужели Слизнорт вот так, с ничего, ею заинтересовался? А оно вот как. И знать, что её взяли не за дружбу с «мальчиком-который-выжил», было очень приятно!       — Твоё лицо скоро треснет от улыбки, — прошипел он, когда Джинни, выскакивая из двери, неловко шаркнула подошвой о порог. Её пятка зависла в воздухе в балетном пируэте, а пальцы ног предательски завернулись внутрь — явный признак сдерживаемого желания пнуть его по голени. — Неужто так понравился клуб Слизней? — губы изогнулись в змеиной улыбке.       Джинни дёрнулась, будто её ужалили в шею, и тут же остановилась, с неукротимым раздражением посмотрев на слизеринца.       — Вот всё тебе испортить нужно! — топнула она ногой. — Меня в дрожь от этого жуткого названия кидает! — растерла плечи, будто от холода. — Ну серьёзно, кто в здравом уме назовёт клуб в честь слизней?       — Думаю, он придумал название не опираясь на слизней, — профессорским тоном начал Том. — «Slug» — первая часть из «Slughorn»...       — То-ом, — оборвала его Джинни. — Я знаю! — проговорила она, поднимая подбородок так, что солнечный луч заиграл в её веснушках. — Не будь таким серьёзным, Мерлином тебя прошу!       Том швырнул в урну обёртку от леденца, попав точно в центр. Его тень скользила на каменной стене, повторяя движения, пока они шагали по коридору, где пахло сыростью и коптящим воском свечей.       — Если не я, то кто же?