Глава 11. В преддверии.

— Что-то Волан-де-морт совсем разбушевался! — быстрым и громким шёпотом прокомментировала Гермиона, не отрывая взгляд от перечня подвергшихся атаке мест. — В маразм впал, сволочь! — прошипел Рон, без особого аппетита жуя глазунью. — Там впадать нечему — он чокнутый психопат! — стукнул по столу Гарри так, что зазвенела посуда. — А я за родителей боюсь, — упавшим голосом произнесла Гермиона. — Что мне делать, если пожиратели до них доберутся? — Не волнуйся, Гермиона, осталось продержаться ещё немного, а потом ты сможешь с ними встретиться и уговорить уехать из Англии! — неловко попыталась подбодрить подругу Джинни. Несмотря на свои слова поддержки, Джинни и сама не верила, что с родителями Гермионы всё будет хорошо. Ведь, как и сама подруга сказала, Волан-де-морт разбушевался не на шутку. Атаки по магловским населённым пунктам сыпались как из рога изобилия, наплевав с высоты Астрономической башни на всякий Статут секретности! Джинни села между братом и Гарри, погружаясь в задумчивость. Её шестое чувство подсказывало, что всё это пахло жареным — и не просто пахло, а, вероятнее всего, они уже давно в огненном кольце, просто никто ещё этого не заметил. Она прикусила зубцы вилки и посмотрела на стол Слизерина. Лоуренс что-то нашептывал необычно мрачному Нотту. Теодор, что обычно всегда был весельчаком, явно неспроста с самого утра излучал гнетущую атмосферу. Малфой и вовсе выглядел так, словно из него вынули душу, шарахался каждого шороха и даже перестал вступать в перепалки с Гарри — а он этим занимается с первого курса! — Если ты продолжишь грызть вилку, то останешься голодной и опоздаешь на трансфигурацию, — прошелестел ей на ухо Реддл, из-за чего Джинни вздрогнула. Джинни отмахнулась от него и принялась за еду.

***

После урока, во время перерыва, Джинни решила всё же заглянуть в дневник, вспомнить, что должно вскоре произойти. Ведь хотя история и изменилась, но если соотнести записи с реальностью, то в общих чертах можно будет угадать, что их ждёт. Пробравшись сквозь шумные коридоры, Джинни приглушённо пробормотала пароль у портрета Толстой Дамы, чувствуя, как сердце колотится в такт скрипучей лестнице. Гостиная встретила её приглушённым гулом догорающих в камине поленьев. Пальцы скользнули по холодной резьбе дубовой двери в девичью спальню — здесь, под кроватью, её чемодан притаился под слоем учебников по зельеварению. Она на мгновение замерла в нерешительности, слушая эхо собственного дыхания. Кожаный переплёт дневника холодно блеснул в луче света из стрельчатого окна, когда она откинула крышку сундука. Странная тяжесть в ладонях — будто страницы, впитавшие чернила и истории будущего, предостерегали о том, что там скрывается что-то дурное. Палец дрогнул на потрёпанной обложке, прежде чем перевернуть её. Собственный почерк казался чужим на пожелтевших страницах; чернила немного расплылись, но текст всё ещё хорошо считывался. Джинни быстро пробежалась взглядом по тексту, отсеивая событие за событием, пока не дошла до финальной битвы — единственного события, что не могло быть отброшено. «В финальной битве за Хогвартс умрут: Римус Люпин, Нимфадора Тонкс, Фред Уизли...» — её собственной рукой брат был занесён в список погибших. Фред скоро может погибнуть! — как удар грома раздалась мысль в голове. Мерлин, она не может этого допустить! Она уже столько изменила, столько людей изменили свои судьбы, а значит, и брату не быть в числе мертвецов. Руки скомкали страницу, и Джинни, схватив перо, принялась зачёркивать имя Фреда. — Нет, он не умрёт! — с напускной уверенностью произнесла Джинни (ведь на деле себе не солгать — и над чужой смертью власти у неё нет). — Не умрёт! — повторяла она. Чернила закончились, и имя брата было прорезано, а страница порвана, но она, поглощённая мыслями, всё продолжала и продолжала. — Джинни?! — ворвался сквозь пелену чей-то голос. Перо было отобрано, а голова зажата между больших грубых ладоней. — Всё хорошо, посмотри на меня. Всё нормально, давай дыши вместе со мной: вдох-выдох, хорошо. Тёплые руки ласково водили по её спине, успокаивающе шепча. Джинни всхлипывала и неразборчиво бормотала о Фреде, Люпине, Снейпе и других, о том, как боится потерять близких, о том, что их план даст трещину. Том терпеливо баюкал Джинни на руках, продолжая её успокаивать. Его знакомый запах шампуня с примесью табака успокаивал, и вскоре, выплакав все слёзы, Джинни уснула. Том вздохнул и, подняв её на руки, уложил на кровать. Дневник, что лежал около Джинни, привлёк его внимание. Раньше малютка-Джин частенько к нему обращалась, но, став старше, совсем о нём позабыла — и вот что-то в нём смогло довести её до истерики. А ведь эта девушка не из робкого десятка — уж в этом Том смог убедиться за годы жизни с ней. Он поднял дневник и к своему не удивлению увидел пустые страницы. Со странной гордостью подмечая, что Джинни не была обделена умом и о сохранности важных для неё вещей позаботилась. Когда-то он и сам накладывал подобные чары на свои записи — и именно потому, что он знает, как эти чары действуют, он закрыл дневник, оставив его около её подушки. — Уже завтра всё закончится, Джин. Завтра я всё расскажу, — прошептал он, целуя её в лоб. — Ригель?! — удивлённо воскликнула Мэрибелл Эмберлейн. — Какого дракла ты забыл в женской спальне?! — удивление быстро сменилось возмущением. — Как только ты умудряешься пробраться не только в гостиную, но и в девчачью спальню? Мэри прошла к своей кровати, на ходу скидывая сумку, а затем открывая сундук с вещами. — Хоть бы с Лори поделился уловкой, — вполголоса проворчала она под нос. Том на это лишь промолчал — не скажет же он, что наследие Слизерина — ключ ко всем дверям Хогвартса для него. Лёгкая ухмылка отразилась на его губах: быть наследником основателя — однозначно круто. — Мерлиновы подштанники, Ригель, снова ты! — недовольно выдала Кэтрин, открывая дверь в комнату. — Сколько можно шастать к гриффиндорцам как к себе домой?! — понизив голос, произнесла она, стараясь как можно тише пройти и сесть на кровать. — Может, ты уже просто сменишь факультет? — продолжила она, закинув ногу на ногу. Во взгляде девушки читалась лёгкая издевка, которую Том с лёгкостью проигнорировал. Он убрал дневник Джинни под подушку — смысла докапываться до её записей, без желания нарваться на скандал, не было. Том вернул своё внимание к Кэтрин, что всё ещё, прищурившись, смотрела на него, покачивая туфлю на кончиках пальцев ноги. — Нет, спасибо. Безрассудство и отвага меня не привлекают. — Тебе амбиции и подлость больше по нраву, скользкий гаденыш, — хмыкнула девушка, отбрасывая прядь волос за спину, теряя всё напускное кокетство. — Том, ты реально уже достал таскаться за Джинни. Она не дура и рано или поздно откроет глаза и пошлёт тебя... — заметив, что слишком повысила голос и потревожила спящую, понизила голос до быстрого шёпота. — ...катись уже обратно в свой годишник. Честное слово, ты не тот, кого мы хотим видеть в своей комнате! — Так и быть, раз уж я так вас тревожу, дамы, то покину ваше общество, — ехидно бросил он с поклоном, поднимаясь с кровати Джинни. В любом случае ему уже пора было идти. Ведь его план не должен был дать осечки.