Часть 1

Санеми не помнил, сколько он уже плутал в этой непролазной глуши. Не помнил, когда в последний раз что-то ел, пил, где-то спал. Санеми бежал куда-то в темноту — подальше от дома, поближе к демонам. Даже упав в какую-то зеленую глубокую лужу, он так и не смог отмыться от своей и маминой крови. Она будто въелась в его одежду, в его кожу — в каждую его клетку. И не смоется уже никогда. Сейчас Санеми старался не думать об этом — в голове стоял оглушительный звон, перед глазами — пелена, а одеревеневшие ноги его продолжали куда-то нести и нести. Прямо к пропасти, прямо к своему концу. Санеми не помнил, когда, где и сам ли он вообще наконец вышел на демона, или же эта тварь сама приползла к нему на сладкий запах его крови. Санеми помнил только, что в руках у него был лишь схваченный из дома топорик и моток толстой веревки — этим дрянь, вылезшую будто из самих болот, одолеть было непросто. Санеми не помнил, когда именно черная бесформенная тварь, больше похожая на противную тягучую жижу, гадко похихикивая, начала наступать, сочиться из-под земли, становясь все больше и больше. Санеми не помнил, когда именно он начал в ней же задыхаться, пытаясь хотя бы топором пробить липкую смердящую плоть. Санеми не помнил, сколько именно продолжалась его заведомо проигранная схватка. Санеми помнил только то, что он не хотел умирать. Он еще не за все расплатился. Он еще ничем не отплатил тем тварям, что забрали у него семью и нарекли его убийцей. Санеми помнил: он еще не закончил свое дело, не для этого он сбежал от единственного выжившего брата как последний трус. Не для этого он все еще рвался к жизни. И совсем не рвался во тьму к убитой матери. Рано еще было.

***

— Живой? Не вставай, у тебя, кажется, нога правая пробита. Да и бок прокушен. Странно, что ты еще не помер. Придется к бабке нести, может, решит чего с тобой. Тут недалеко, потерпишь. Санеми открыл глаза и тут же слабо чертыхнулся. Кто-то прямо в лицо плеснул ему ледяной студеной водой — чтобы быстрей в себя пришел, наверное. Легче Санеми нисколько не стало. Только холоднее. — Где оно? — прохрипел он, даже не пытаясь подняться. Перед глазами все еще все было размыто, взгляд смог только зацепиться за крупную фигуру мужчины в кимоно непонятного мутного цвета. Санеми сморгнул: он пока не мог привыкнуть к тому, что теперь абсолютно все и везде виделось ему в пустом черно-белом цвете — вокруг все будто разом потухло. К этому новому… миру привыкнуть было сложно. Если вообще возможно. Видимо, тот самый рассвет сжег не только то, что осталось от его мамы — нутро Санеми тоже выжгли и посыпали пеплом. Санеми еще раз выжидающе оглядел незнакомого мужчину с ног до головы, поморщился: ему было плевать, кто все-таки его нашел посреди леса и решил привести в чувства. Не плевать ему было только на то, куда же все-таки подевалась та недобитая тварь. — А? Твой дружок вонючий? Ты проспал немного, я уже с ним разобрался. Видишь, солнце уже встало? Давай, подсохнешь сейчас, и собираться вместе будем. Дойдем как-нибудь. Санеми неохотно повернул голову в бок: в росистой траве, совсем рядом, лежала кучка то ли пепла, то ли сажи — все, что осталось от демона. Все-таки сдохла тварь. Но и от этой мысли в груди Санеми так и не проснулось облегчения. Это не он убил, это не он покромсал эту дрянь до состояния праха. Если бы не этот незнакомый тип, Санеми сейчас был бы мертв — пропал бы с концами следом за всей своей семьей. — Я… не пойду, — выдавил из себя Санеми и попытался сжать хотя бы одну руку в кулак для пущей грозной уверенности. Тип только хмыкнул. — Ну ты, парень, не наглей. На руках я тебя уж точно не понесу. — Я с тобой… Не пойду. На этот раз тип даже присвистнул. Подсел рядом. Теперь Санеми точно мог разглядеть, что это был темноволосый мужчина средних лет с огромным шрамом на пол-лица и угрожающе поблескивающей катаной под боком. Санеми вдруг громко сглотнул, захрипел: то ли от жажды, то ли от пытливого лисьего прищура, с которым на него уставился незнакомец. — А, вот как? Друзей новых ждать тут будешь? Ну да, вторая нога-то у тебя же еще целая, да и руки… Потрепанный только, но на прикормку сгодишься. Санеми ничего не ответил на явную издевку. Раньше он бы точно парой затрещин сразу заткнул этого болтливого кретина, вылезшего из ниоткуда и влезшего не в свое дело, но сейчас… Сейчас Санеми было все равно. Сейчас он хотел только встать и пойти дальше. Или поползти — как уж получится. — Как ты… его убил? Я топором пытался… — Санеми закашлялся. Тип внезапно поднес ему чашу с водой. Санеми, не задумываясь, выпил все. — Я вижу, — незнакомец покосился на обломки топорика, который явно не долго продержался в битве с демоном. — Знаешь, я много чего могу тебе про этих товарищей рассказать. Да и научить всякому смогу. Все-таки я бывший охотник, знаешь. Но мы с тобой поболтаем, только если ты пойдешь со мной. С полутрупом беседы вести мне смысла нет. Да и опаздываю я уже: меня на рассвете дома ждали. — Ладно, — Санеми недолго думал. И правда, один он далеко не уползет, да и о демонах ему хотелось узнать хотя бы что-нибудь. Учитывая, что этот тип все-таки смог приложить хотя бы одного из них, значит, чем-то полезным поделиться он точно мог бы. Если Санеми только послушно потащится за ним на коротком поводке. — Вот и ладно, — довольно повторил за ним незнакомец. — Меня, кстати, Мичи-сан зовут, но можешь звать меня Спасителем. Ну, или Учителем. Вместо ответа Санеми сплюнул прилипшую к глотке кровь. Стало немного легче. Мичи-сан больше не маячил перед глазами, а Санеми, собравшись с духом, все-таки заставил себя приподняться. Острая боль в боку и ноге мгновенно отрезвила, из глаз посыпались искры. — Ты не торопись тут откидываться, бабка тебя быстро на ноги поставит. Мне как-то на охоте аж руку чуть не оторвало — ничего, подлатала. И ты жить будешь. Если опять где-нибудь не провалишься. Тебя звать-то как? — Санеми, — Санеми исподлобья взглянул на Мичи-сана: тот, казалось, действительно не представлял никакой опасности и был совсем не подозрительным — как минимум он действительно был человеком. Санеми невольно тряхнул головой: наверное, еще долго в каждом новом лице ему будет мерещиться мерзкая тварь — неважно, днем или ночью. — Отлично, Санеми! — Мичи-сан потер руки будто в каком-то сомнительном горящем предвкушении. Нутро Санеми сжалось от новой волны боли, но он лишь крепче стиснул зубы. — Держись за меня, а там, гляди, к обеду подойдем. Отлежишься, а там уже и расскажешь, что ты в глуши этой забыл. Санеми поджал губы, схватился за протянутую руку. Только сейчас он заметил, что теперь его ладони да и вся одежда были не только в его же крови, но еще и в противной черной жиже. Как ни странно, Мичи-сан и бровью не повел, не скривился — наоборот он лишь крепче подхватил Санеми за плечо, помогая встать на одну ногу. Мичи-сану было совершенно плевать, что он сейчас замарает уже свои чистые одежды какой-то неведомой вонючей дрянью вперемешку с чужой кровью — сейчас ему явно лишь хотелось побыстрее добраться до дома и сдать свою еле живую «находку» какой-то там бабке. Санеми попытался было сделать первый шаг сам, но у него ничего не вышло: ноги были слишком слабыми, почти не держали. Только сейчас он заметил, что правое бедро его было аккуратно обмотано и почти не кровоточило, пусть и ныло. Санеми закусил язык до крови: он потерпит. Главное, выбраться отсюда; главное поскорее оклематься. Чтобы снова выйти на охоту. — Ты не рвись так, рана разойдется, хуже будет. — Знаю, — буркнул Санеми, опуская голову. Перед глазами все еще все плыло, но больше он и не старался засматриваться по сторонам — сейчас он целиком и полностью решил довериться своему «учителю-спасителю», который почему-то решил не бросить его посреди леса. Санеми, может, уже прямо сейчас хотел бы расспросить все в мельчайших подробностях, что тот знал о демонах, но язык его совсем не слушался. Санеми казалось, что его даже с перевязанными и немного обработанными ранами хватит ненадолго: рано или поздно он отключится, свалится. И его охота закончится, так и не начавшись. — Ты не бойся, я тебя тут не оставлю, если что. По тебе же видно, что пропащий ты. Да и в этом лесу много кто шатается, может, нам даже кто-нибудь поможет. Девочка красивая какая-нибудь, например. Их тут много, кстати, водится, если присмотреться. Санеми ничего не ответил. Он вообще уже не разбирал, что Мичи-сан говорил всерьез, а что — нет. Честно говоря, ему на это уже было плевать — сознание снова застыло в мертвом штиле. Рука крепче сжала мягкую ткань кимоно Мичи-сана, в потухших темных глазах снова заплясали искры. В ушах набатом забил знакомый звон. Санеми обо всем расспросит и обо всем подумает потом. Когда очнется, когда выживет. Когда учитель-спаситель приведет его туда, куда пообещал. С помощью «красивых девочек» или без.